Високосный Век. 2 глава. Первая Встреча.

Автор:
Ram Hood
Високосный Век. 2 глава. Первая Встреча.
Текст:

2. Встреча.

Выехали, по обыкновению, в ночь. Вместо любимой музыки, без которой невозможно от души насладиться скоростью, я слушал монотонные рассуждения напарника. Скажу лишь вкратце, что место, куда мы направлялись, по данным, полученным еще перед переброской, было очень насыщено, запланированными на этот период заданиями, и соответственно, там было много наших. Где именно они находились, и кто конкретно из агентов там работал, мы не знали, это была секретная информация, то есть, Ржавый планировал искать их вслепую. Наша дорога лежала к восточной линии фронта, проходившей в то время по территории Советского Союза. Нельзя сказать, что я как-либо опасался, этого плана. Но некоторые беспокойства, все-таки, будоражили молодую кровь. Во-первых, мои прежние задания были, в основном, в тылу, а сейчас предстояло побывать там, где всегда очень жарко; во-вторых, меня смущал факт, что Ржавый, отменил выполнение текущих задач и самостоятельно поставил перед группой иную, новую, цель. Об этом беспокойстве, я и задал, свой первый, после монолога, вопрос. Ржавый начал, как всегда, издалека:

- Ты знаком с конструкцией межпланетного передающего устройства, лирианского производства, применявшегося на Земле в период с конца 19 и до середины 20 века?»

С некоторой долей хвастовства, я ответил, что не только знаком, но и смог бы, при желании, собрать подобное из подручных средств;

- а заметил ли ты в той неожиданно огромной комнате, что-либо похожее на нужный нам передатчик? Нет? И я не заметил. Тогда может, ты расскажешь мне, что ты заметил? – тон Ржавый ужасно напоминал тон воспитателя из школы для сирот, в которой мне в раннем детстве посчастливилось побывать;

- Ржавый, давай без этих манер, я же ни в чем не провинился, наоборот, даже успешно выполнил задание…

- Ты все еще не понял. Положение критическое! Мы не выполнили задание, мы его провалили: Энигма не найдена, данные оказались неверными; сопротивление, которое ты встретил в канцелярии, чуть не стоило тебе жизни – если будем продолжать, можем испытать сюрпризы, намного более серьезные! И у нас нет уверенности, что у других агентов выполнение миссии идет в штатном режиме…

- Неужели ты намекаешь, что нас ждали?

- Возможно. Но не в это время. Охрана серьезная, но не с лирианским оружием, оборудование хоть и было, но не такое ценное как передатчик. Я больше склоняюсь к мнению, что и место нашей диверсии было им неизвестно, иначе бы нас встретила, не усиленная охрана, а лирианская засада, а вместо оборудования, комнату до отказа забили бы минами…

Вдруг напарник на миг замолчал. И радостно, ну насколько это возможно для робота, сообщил: «кинобот на горизонте!» Это означало, что датчики Ржавого заметили сигналы одного из агентов. На голографической карте, появившейся в воздухе метре от фары мотоцикла, я увидел, что в двухстах километрах от нас, немного севернее, находился город; сигнал, до ужаса слабый, исходил из центра города. Напарник объяснил, и без него ясную картину: или сигнал гасится кем-либо, или источник сигнала поврежден, или… захвачен противником, и сейчас служит приманкой. Недолго думая, и не дожидаясь одобрения старшего, я повернул на ближайшей развилке в сторону города. Приближаясь к городу, моя одежда стала преображаться: сначала изменился фасон куртки, плавно вытягиваясь в шинель, потом брюк и обуви, потом стал меняться цвет. За пару минут вместо гражданской одежды на мне как сшитая по спецзаказу красовалась новенькая форма немецкого офицера сухопутных войск. Так действовал мимик. Маскировочный костюм специального агента. Еще один огромный плюс моей работы. В его базу разработчики загрузили около пятидесяти фасонов и расцветок обмундирования и гражданской одежды. Только вот бронежилетом он не мог служить. Мотоциклу в своем облике не пришлось ничего менять, он и так был великолепен, единственное, что он сделал при приближении к городу, это сбавил скорость и опустился с антигравитационных подушек колесами на дорожное покрытие.

Благополучно миновав пункты проверки, мы начали на малой скорости проезжать главные улицы, в надежде максимально приблизиться к источнику сигнала. Хотя по дороге к городу, я достаточно хорошо изучил его план, и схему улиц, из-за завалов и разрушений, мне постоянно приходилось заглядывать в него снова. Благо что, голограмма, генерируемая цюндаппом, была видна только мне. И вот, наконец, мы нашли квадрат, в котором источник испускал самый сильный сигнал. Расшифровать его мы не смогли, Ржавый, сказал, что это было повторение бессмысленного набора символов.

В этом квадрате находился жилой квартал, по большей части разрушенный и с виду уже пустой, несколько взорванных и сгоревших грузовиков, и трехэтажное здание не то какого-то заводика, не то типографии. За этим зданием находилась небольшая площадка, видимо некогда имевшая отношение к этому предприятию. Площадка была огорожена с одной стороны развалившимся кирпичным забором, а вдоль него, за оборонительным рвом, протекала грязная речушка, непонятного происхождения. Возле забора я заметил движение, и поэтому тут же заехал на территорию предприятия, спешился и припарковал мотоцикл рядом. На площадке перед зданием были разведены костры, и так как было еще раннее утро, те редкие гражданские, которые не спали, грелись уже возле костров. Двое мальчишек, только завидев заезжающий блестящий мотоцикл, тут же кинулись ко мне, и остались рядом с Ржавым, восхищенно и бурно обсуждая его. От костра так же привстали и подошли ко мне два солдата. И хотя я их прямо не спрашивал, они отрапортовали, что многие выжившие горожане из соседнего квартала перебрались в здание обувной фабрики, и уже как две недели обживаются здесь, а они были направлены сюда местной комендатурой, чтобы следить за порядком. Я кивнул и слегка поежился, как бы от холода. Один солдат предложил мне подойти к костру погреться. Я еще раз кивнул, на этот раз одобрительно, и пошел к огню вместе с ними. Присев на какой-то ящик, который любезно подставил один из военных, я снял перчатки и протянул ладони к огню. Солдат постарше предложил мне свою чашку, из которой шел плотный пар. Я взял ее в руки и в нос ударил сильнейший аромат горячего кофе. С виду сухо, а в душе очень искренне я поблагодарил солдата и спросил еще раз его имя.

- Мартин, - сказал он.

- Откуда Вы, Мартин, из каких мест? - поинтересовался я. Он ответил и, покопавшись в грудном кармане мундира, протянул мне фото, на котором были запечатлены молодая женщина в окружении трех сыновей. Я похвалил его и пожелал ему, чтобы он поскорее увиделся со своей семьей... Ощущая тепло чашки и костра в такое морозное утро, я даже закрыл глаза, делая вид, что не замечаю пристального взгляда солдат. Не поднимая век, я спросил:

- Не создают ли местные проблем?

Рядовой помоложе, кажется, он назвался Генрихом, ответил, что пару недель назад, еще были большие диверсии со стороны горожан, но потом приехали отряды гестапо, и в городе стало спокойно. Я спросил о машинах, подбитых неподалеку, и разрушенных многоэтажных зданиях в квартале.

- Это так горожане постарались здесь все разрушить?

Мартин ответил:

- Машины подбили диверсанты, а потом когда скрылись в домах, ребята из гестапо выкуривали их, поэтому пришлось сжечь тут все…

А второй солдат добавил:

- Теперь тут тишина, и остались только вот такие красавицы, - он показал в сторону двери фабрики, из которой выходили женщины. Возможно из-за шума въезжающего мотоцикла, а возможно по своим делам, некоторые люди стали выбираться во двор, кто-то с чайниками шел к костру, кто-то шел с бельем к речушке, некоторые просто выходили погреться у огня. Я стал внимательно разглядывать горожан. Потом, всматриваться в окна, за ними тоже было много народа. В окнах стояли в основном пожилые и очень изможденные люди, отрешенно наблюдавшие за теми, кто был на улице…

В истории человечества, Вторая Мировая Война ХХ века будет называться самой бессмысленной, глупой и кровожадной войной... Вспомнилось обучение. Мне было лет двенадцать. Я с другими курсантами проходил некоторые дисциплины на Земле, часть теоретической программы включала в себя посещение музеев, исторических памятных мест, знакомство с выдающимися достопримечательностями планеты.

В тот день мы прилетели в Лувр, экскурсию проводил старенький и очень подвижный индус. Его возраст было сложно определить, но казалось что ему уже несколько веков. В лице читалась гордость за свою работу, и он всячески, невзирая на бесконечную ветхость, старался держать осанку, присущую всем офицерам старой школы.

- Ребята, - обратился он к нам, - меня зовут Прабхакар Мани, вы можете походить по залам, присмотреться, если возникнут вопросы, задать мне их, а через тридцать минут начнется урок.

Товарищ Мани был известен нам из школьной программы: он был представителем древней династии военных, оставивших героический след в истории своего народа. Зал, в котором мы находились, был оформлен в стиле классического барокко. Мраморный, отполированный пол отражал богатую позолоченную картинную экспозицию. На высоком потолке размещалась фреска, занимавшая всю плоскость, на которой была запечатлена одна из сцен сражений в Великой Войне за солнечную Систему. С картин на стенах как живые смотрели на нас герои прошлого. Портреты были написаны с очень высокой точностью, и практически каждого, кто был на картинах, мы с легкостью узнавали. Герои разных времен: рыцари, самураи, римские воины, сикхи, казаки, масаи… Кто-то из этих людей был изображен в одежде или доспехах на фоне своей эпохи, кто-то в летных костюмах на фоне грозных боевых кораблей и причудливых пейзажей других планет.

После воин с двадцатого по двадцать второй век, к сожалению, тоже будут войны, но не между людьми, в них не будут погибать мирные жители. В Великой Войне за Солнечную Систему, человечество, многое потеряет, погибнут многие славные космонавты, десантники, военизированные колонисты внешнего кольца, экономика будет в плачевном состоянии. Все основные ресурсы будут отправлены на создание военных кораблей. Но мы не будем убивать друг друга, не будут страдать дети и старики, ни одна мать не заплачет о погибшем на войне сыне, потому что солдаты будут выбираться не из нашего времени, не из нашей эпохи.

Много лет назад Всеобщий Совет Земли сформулировал и провозгласил «Пять Правил», следуя которым с тех пор человечество процветает и преумножает свое благополучие, Первое Правило гласило, что все Человечество, и каждый Человек в отдельности имеет право на счастливую жизнь. Согласно этому правилу люди, жившие когда-то, отличившиеся храбростью, самопожертвованием во благо других и отдавшие за это жизнь, будут извлечены из своего времени перед самой их смертью, и перемещены в нашу эпоху. Здесь им предложат добровольно решить хотят ли они служить человечеству и дальше.

Ни один герой из прошлого не отказался от этого благородного служения. Человечество как никогда прежде, было защищено лучшими своими представителями. Именно они работали в дальней разведке на внешнем кольце астероидов, именно они осваивали новые планеты и делали их пригодными для жизни. И именно они когда пришла пора, встали на защиту нашей родной Солнечной Системы в Великой Войне против инопланетян, пришедших с мерзких планет созвездия Лиры. Поэтому Война за Систему была самой мудрой и благородной. Этот урок впечатлил нас больше всего.

Товарищ Мани с гордостью рассказывал о различных подвигах героев с картин. Он часто называл их словом Кшатрии – древним именем касты элитных воинов. Рассказывал об их отваге в своих эпохах и большей храбрости в наше время. Многие кшатрии отдали жизни за нас на просторах Системы в Великой Войне…

Тишину морозного утра нарушил переполох возле парадной фабрики. Я увидел третьего солдата, до этого момента, не появлявшегося в поле зрения. Он пытался не то что-то отобрать, не то куда-то пройти. Ему усиленно мешали женщины. Солдаты, сидевшие рядом со мной, резко вскочили и направились в ту сторону. Генрих сделал предупредительный одиночный выстрел в воздух, и женщины испуганно отпрянули. Не видя более препятствий, солдат, оттолкнув, остававшихся еще на пути людей, вывел под локоть молодую девушку в грязном и местами рваном пальто. Остальным он велел быстро скрыться в здании. Подошедшему к нему Мартину он что-то яростно говорил, показывая то на здание фабрики, то на девушку. Мартин хотел было отправить его и Генриха с этой девушкой куда-то, но она начала всячески сопротивляться. Я решил, что нужно подробнее узнать, что там происходит, и подошел к ним, все, также оставляя в ладонях еще теплый кофе.

- В чем дело? – спросил я.

Солдат, что держал девушку, при моем появлении отпустил ее и встал по стойке смирно. Мартин, обернувшись ко мне, объяснил:

- Девушку скрывали в этом доме женщины, а ефрейтор Крампе нашел ее. Она вроде как подходит под описание диверсанта, которого ищут здесь уже две недели. Она ничего не помнит, а на вопросы отвечает невпопад, то на местном языке, то на чистом немецком, я отправлю ее с Крампе в комендатуру, там разберутся.

Разглядывая длинное и очень испачканное пальто девушки, ее светлые и испуганные глаза, я решился рискнуть.

- Мартин подожди, - сказал я: видишь, как она замерзла, пусть хотя бы допьет мой кофе.

Я протянул ей правой рукой свою чашку, незаметно стряхнув с ладони другой руки остатки порошка.

- Всего один глоток, фройляйн, – обратился я с улыбкой, всячески стараясь не спугнуть ее своим обмундированием, ведь для нее я по виду враг, - один глоток теплого кофе, и все станет как прежде. Как Ваше имя, фройляйн?

Девушка с опаской приняла чашку и отпила из нее.

- Все хватит! - Рявкнул Крампе, и резко потянул девушку к себе. С явной ехидцей обращаясь уже ко мне, он сказал, - примите мои извинения, господин лейтенант, но это мой трофей, и со мной ей будет куда теплее, чем с вашим кофе.

Я сделал шаг к ефрейтору, но что бы смягчить ситуацию Мартин, встав между нами, сказал, как бы извиняясь:

- Господин лейтенант, вы же понимаете: у нас приказ, нам необходимо немедленно отправлять всех подозрительных в гестапо, они должны…

Он не договорил, потому что за его спиной всхлипнул Крампе. Девушка, после целительного действия моего чудо-кофе резко остановилась, круговым движением руки, легко освободилась из рук Крампе, одновременно заламывая его кисть в неестественную для нее сторону, свободной рукой распахнула пальто. Из-под полы тяжелого пальто, молнией, изящно как в балете, вылетела вверх ее ножка. Удар получился быстрым и мощным, тонкий каблучок пришелся ровно в переносицу. Но ефрейтор не отлетел, как это бывает от ударов крепких и мускулистых парней, а просто обмяк и плавно сел там, где стоял. Понимая, что и Мартину придется несладко, я схватил его за воротник и потянул вниз. Сапожок девушки пролетел со свистом над Мартином, сбив с него кепку, но, к счастью, не причинив солдату особого вреда. Не отпуская руки с воротника, я плавно нажал пальцем на артерию под самой челюстью, взгляд бойца потерял осмысленность и он ушел, на время, покинув нас, в глубокий сон.

- Его не трогай, - велел я девушке, и она коротко кивнув, обернулась, и рванула в сторону последнего солдата. Он что-то вытащил из шинели и поднял вверх. Девушка, как пантера большими и резкими прыжками добравшись до Генриха, нанесла ему единственный и сокрушительный удар, но было поздно, солдат успел выстрелить, и красная ракета взлетела над домами.

- Сейчас здесь будут другие, встретимся за городом с восточной стороны - девушка решительно пошла в сторону оврага, на ходу обернулась, - координаты пришлю твоему боту, и, - сделав паузу, добавила, - меня зовут Катя.

У оврага девушка замедлила шаг, и уже спокойней, как бы давая шанс кому-то догнать ее, пошла вдоль грязной речки. Рядом с ней в воде стало заметно некое движение, появились пузыри, и из воды медленно опутанный ряской, в иле и прилипшем мусоре поднялся на четырех лапах крупный и мокрый зверь. С виду это был волк, но необычайно крупных размеров, местами с его тела свисали рваные куски искусственной плоти. Выйдя из воды и приблизившись к Кате, он пошел за ней чуть позади.

- Что случилось? – спросила у него Катя.

- Сильный взрыв, ты чуть не погибла, – ответил кинобот.

- Почему я ничего не помню? – В ее голосе были нотки недовольства.

- Немного не рассчитал с лекарством. - Извиняясь, ответил кинобот.

Другие работы автора:
0
22
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Валентина Савенко №1