Что ж, пятнадцать лет − возраст первой любви. Глава 20 из романа "Улыбка Амура"

Автор:
kasatka
Что ж, пятнадцать лет − возраст первой любви. Глава 20 из романа "Улыбка Амура"
Аннотация:
Про толстолобика, мокрое платье и разговор с отцом о Вадиме.
Текст:

За разговором они незаметно добрались до Настиного двора. Туман стал еще гуще − свет фонаря почти не пробивал его. Они остановились у ее подъезда и постояли некоторое время, молча. 

Он решает, можно ли меня поцеловать, вдруг поняла Настя, еще подумает, что я только этого и жду. Надо прощаться. Но как не хочется!
− Я пойду, − нерешительно сказала она, − поздно уже.
− Как нога? Болит? − участливо спросил он.
− Да я как-то притерпелась. Но немного печет.
− Обязательно помажь «Спасателем». У вас есть?
− А что это?
− Мазь такая − сразу боль снимает. И заживет намного быстрее.
− Впервые слышу.
− Давай я в аптеку сбегаю, куплю. Она меня не раз в походах выручала.
− Ой, мне неудобно тебя утруждать.
− Ничего, я быстро.
Он проводил ее до двери и убежал. Дома никого не было. Настя зажгла свет и разулась. Нога выглядела угрожающе: огромный пузырь и краснота вокруг. Она протерла водянку одеколоном и осторожно проколола иголкой. Из отверстия вытекла желтоватая жидкость, и стало легче. Вскоре прибежал Вадим. Настя помазала болячку белой, пахнущей травами мазью, и боль сразу утихла.
− Уже не болит! − изумилась она. − Просто, чудо! Давай, я тебе деньги заплачу, мазь, наверно, дорогая.
− Никаких денег, − отказался Вадим. − Как там рыба?
− Ой, я о ней совсем забыла! − И Настя кинулась в ванну. Рыбина неподвижно стояла на дне. Но едва зажегся свет, она поднялась к поверхности и открыла рот, явно ожидая подачки. Настя опустила в ванну палец, рыбина поплыла к нему, коснулась губами и, недовольно шевеля хвостом, отплыла. Под брюхом у нее висела длинная черная цепочка. Вскоре она оторвалась и медленно опустилась на дно.
− Опять проголодалась. − Настя покрошила хлеба и немного вареного мяса − все это толстолобик с аппетитом съел.
− Во прожорливый! − Вадим потрясенно смотрел на рыбу. − Наверно, неделю не ел. Надо у него воду поменять − вон сколько грязи на дне.
Во время этой процедуры в дверь позвонили. Настя пересаживала рыбину в таз, поэтому пошел открывать Вадим. Настя слабо надеялась, что звонит Наташка или, в крайнем случае, ее братец, но за дверью оказались родители. По затянувшемуся молчанию она поняла, что они изумленно разглядывают гостя. Плюхнув толстолоба в таз, Настя выскочила в прихожую.
− Папа, мама, познакомьтесь, это Вадим, Никитин друг, − затараторила она, покраснев до ушей. − Он мне помогает пересаживать толстолоба.
− Куда пересаживать? − поинтересовался отец. − И зачем?
− Он столько съел: и мяса, и хлеба − ужас сколько! А теперь на дне ванны − ну, сам понимаешь. Вот мы и решили поменять воду.
− Понятно. Что ж, приглашай своего гостя с нами поужинать. Вы, как я понимаю, с вечеринки. Кстати, я вспомнил: этот молодой человек встречал с нами Новый год. А где Наташа с Никитой?
− Мы их потеряли. − Настя покраснела снова. − Я ногу растерла, и Вадим помог мне дойти до дому.
− Чем это ты растерла? И кто тебе разрешил надевать мое новое платье? − сердито спросила мать. − Я за него еще даже не заплатила. Боже, да оно все мокрое!
− Так рыба. Мы же ее пересаживали.
− Нельзя было переодеться? Все платье забрызгала − теперь стирать придется.
− Извините, мне пора домой, − заторопился Вадим. − До свидания!
− Куда же вы? А поужинать? Да прекрати ты со своим платьем! − сердито прервал жену отец. – Не уходите, оставайтесь.
− Нет, нет, спасибо, мне пора! − И Вадим быстренько ретировался.
− Чего ты к ней прицепилась? Постеснялась бы при молодом человеке! − напустился отец на Галчонка. − Платье пожалела, а дочь позорить не жалко?
− Подумаешь, молодой человек! Рано ей еще кавалеров заводить − пусть сначала школу окончит! Берет без разрешения мои вещи, а ты потакаешь! Если хочешь знать, это платье я взяла у нашей лаборантки, еще сама не мерила. А твоя доченька уже успела его выпачкать!
Не желая больше слушать перебранку родителей, Настя переоделась и пошла в ванную. Толстолоб смирно сидел в тазу, свернувшись калачиком. Вода не покрывала его спину, но он терпел.
− Бедненький! − пожалела его Настя. − Сейчас я тебе свежей водички налью, страдалец ты мой.
Зашедший в ванную отец заметил:
− Все равно ему в этой воде не выжить: она же хлорированная. Давай его почистим и пожарим. Так охота рыбки жареной!
− Только через мой труп! − отрезала Настя. − Интересно, ты сам ему будешь брюхо вспарывать или меня заставишь? Ты погляди: он же смотрит на нас человеческими глазами!
− Спусти воду, и он уснет.
− Нет! Он не уснет, он задохнется!
− Так что, он теперь здесь навсегда поселится? А купаться где?
− Буду его в таз пересаживать. А потом обратно.
− И долго это будет продолжаться? Может, его сразу отправить в реку, коли так?
− Там вода ледяная, а он уже привык к теплой! Может простудиться. У него начнется воспаление легких.
− У рыбы нет легких, у нее жабры! Чему вас в школе учат?
− Ну, воспаление жабр. Или жабер? Нет уж, пусть живет здесь, пока не потеплеет. Нечего было такого живого приносить! А теперь терпите. Через месяц выпущу его в Дон.
Галчонок с интересом слушала их диалог. По выражению ее лица было видно, что она уже простила дочь и одобряет ее решение. − Что с Федором? − спросила она. − Почему он из-под дивана не вылезает?
− Пытался поймать толстолоба лапой и свалился в ванну. Так толстолоб ему чуть хвост не отъел. Он так орал! Наверно, никак в себя не придет.
Во время их разговора рыбина стояла у края ванны, будто прислушиваясь. Заметив, что Настя опустила ладонь в воду, она подплыла и взяла в рот Настин мизинец.
− Щекотно! − засмеялась девочка. − Он снова есть хочет.
− Нет, вы обе, определенно, чокнутые! Кому расскажешь, со смеху помрут. Ну, шут с вами, делайте, что хотите. − Махнув рукой, отец направился на кухню. − Мы сегодня будем ужинать или нет?
− Сейчас толстолоба покормлю и будем. Мам, достань яйца и ветчину. И муку − я омлет сделаю.
После ужина отец заглянул в комнату дочери. Та сидела на диване с книгой и усиленно пыталась делать вид, что увлечена чтением.
− Переверни книгу, − хмыкнул отец, − она у тебя вверх ногами. Значит, этого красивого юношу зовут Питером?
− Нет, − улыбнулась Настя. − Но он у меня с ним ассоциируется. Вадим родом из Питера и очень на него похож.
− И что у тебя с ним?
− Ничего. Просто друзья. Он из Никитиного класса.
− Это я уже слышал. Значит, просто друзья? − Отец испытующе глянул на дочь. − А может, не просто? Ну-ка посмотри мне в глаза.
− Ну, он мне нравится, − покраснела Настя. − А что?
− Нет, ничего. Похоже, здесь симпатия взаимная. Что ж, пятнадцать лет − возраст первой любви. Только ты не теряй голову − а то у вас, нынешних акселератов, все слишком быстро происходит.
− Папа!
− Ладно, ладно, не тушуйся. Как там с физикой?
− А ничего хорошего: скачем галопом по Европам. Уже электричество заканчиваем, а задач толком не решали.
− Не страшно, вы к этому материалу еще вернетесь в десятом классе. Ты, главное, готовь программу лицея: решай побольше задач по механике, у них на вступительных проверяют, в основном, этот раздел. Но зато задачи дают довольно трудные. Ты хоть в них разбираешься?
− Да вроде, разбираюсь. Мы с Наташей уже почти всего Рымкевича прорешали. Лизавета сначала делала на нас квадратные глаза, а потом махнула рукой, − учите, что хотите. Даже не спрашивает. Говорит, чего вас спрашивать − вы и так все знаете.
− Ну, хорошо, дочка, отдыхай, не буду больше тебе докучать. 

+1
14:25
206
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Светлана Ледовская №2

Другие публикации