Глава 2.Сердце твоё - листья в озере

Автор:
ste-darina
Глава 2.Сердце твоё - листья в озере
Аннотация:
Сам владыка Зелёной Реки положил глаз на Имарину, девушку из деревни на берегу. Какую судьбу хозяин русалок, заводей и чёрных зеркал уготовил для своей гостьи?

Это вторая история из цикла "Земли семи имён". Русалки, мавки, реки времени, золотарник и снежноягодник, тихий луг и лунная река... Имарина попала в царство речного владыки, но никакие дары не удержат её на дне. Испробовав всё, Мара понимает: уйти можно лишь ценой, которую не отыграть назад
Текст:

- Отпущу – да упущу? – рассмеялся Речной Гость, а глазах, что вишнёвая яшма, брызнули мглой искры. – Нет, милая, оставаться тебе в новую луну на дне. Ни одна гостья моя на берег не поднялась, покуда двенадцать лун не утонули на плёсе с тех пор, как она русалкой очнулась.

- Целый год меня со дна не отпустишь?

- А может, и никогда не выпущу. На что на берегу новая мавка? И без тебя, Мара, там хороводы кружат. А ты плыви по реке, тебе ни топиться негде, ни торопиться некуда...

Смех Гостя зазвенел речной струёй, раскатился по дну, затих далёким шёпотом. А сам он растаял в серебре и зелени, не успела она ответить. Течение повлекло вниз, на дно, в мягкий да скользкий ковёр… Тело стало легче, вода потекла сквозь пальцы, сквозь мысли... Солнце, послав последний привет сквозь толщи вод, уступило место молодой луне. Застыл речной мир. Самые тихие мгновения перед первым бликом на лунной дорожке...

Минет минута, и взвихрится песок, поднимется со дна ил, по воде разольётся хохот и лунное сияние. Из-за каждого камня, из каждого грота выплывут разряженные русалки. Изнеженные тела, небьющиеся сердца, не скроешь лица, не спрячешь глаз…

Вскипит ледяная волна, и они поплывут на свет, на берег. Каждое новолунье Речной Гость короткую вольную дарует своим девам, и те устремляются к земле, к живым, по траве блуждающим.

С тех пор, как Имарина опустилась на дно русалкой, трижды звенели рассветные птицы, и под воду сочился, мешаясь с утренним золотым солнцем, их клик.

- Слишком ты юна, слишком холодна, чтобы на берег ступать, - качал головой Речной Гость на просьбу отпустить с сёстрами. – Двенадцать лун утонут, тогда и решу, какое платье тебе скроить. А пока отпущу – да упущу? Не бывать этому, милая.

Голос Гостя, как всегда, по воде глухим серебряным звоном стелется: решу, какое платье тебе скроить… решу… не выпущу…

Платья русалкам доставались разные: кому мавкой выпадало нарядиться, кому берегиней, кому наядой, кому – невесомым эхом. Такие бликом поднимались со дна, скользили на берег и уходили вверх по тёплой ночной траве, нетронутой росой. Примерила платье эха – значит, отпускает тебя Речной Гость. Не нужна ты ему больше…

***

В воде время идёт медленней, мысли плывут тихо – гладкие, тёмные, мокрой галькой из ладоней выскальзывают. Минута на исходе, а кажется, что годы минули. Последние мгновения тишины соскальзывают, словно бусины с нити…

Имарина вздрогнула, прильнув ко дну, а над водой грохнули, вспыхнули костры, и с ликующей песней устремились наверх русалки. Рассыпались серебряные пряди, зеленоватые ладони заскользили по тёмным сливовым волнам, заискрилась в хвостах перламутровая чешуя, и отвесная речная тропа потемнела от русалочьих тел.

Искры бронзы, золота и опала, вихри кос, кружева и влажные травы – всё это мелькнуло вокруг Имарины громкой россыпью, мелькнуло, исчезло, закружилось у поверхности пёстрым венком. Но не одна она осталась на дне в своё первое речное новолунье. Последними улетали эха.

Улёгся хоровод наверху, разошлись по берегу мавками да наядами русалки – только тогда показалась из грота дева в сером платье. Никогда не было такого, чтоб сразу двум русалкам шил Гость серые наряды, и в этот раз только одна эхо поднималась, уходила на ночной берег, чтобы не возвращаться в зелень и серебро. Напоследок протянула руку, глянула антрацитовыми глазами:

- Подойди.

Мара зачарованно подчинилась.

- Ни одна русалка по своей воле к Речному Гостю не пришла, не ты одна пленённая да усталая. Не тоскуй понапрасну. Пережди двенадцать лун тише ночной воды, ниже речной травы. Сошьёт тебе Гость серое платье, и уйдёшь, уплывёшь из этих рек…

- Неужели иначе не выбраться? На что мне уходить холодной, выстывшей, тьмой затопленной?

Эхо усмехнулась, но смех этот только вода услышала, вода да Речной Гость.

- Какая нетерпеливая… Как за мавками подглядывать на лугу, так смелости хватило, а как Реку пережидать двенадцать лун, тут и храбрости конец? Жди своего часа, русалка, жди. Может, и раньше Речной Гость отправит тебя на берег, может, и раньше захочет душу твою разглядеть. А ты будь готова уйти в любой момент. Хоть прямо сейчас! Нечего терять тем, кто никогда не ждал...

Эхо улыбнулась, оттолкнулась от ракушечной мозаики и устремилась вверх. Жемчужным облаком вилось вокруг неё платье, зеленью отливала кожа, острей стеклянных кораллов жёг антрацитовый взгляд.

- Будь готова…

- Я готова, - прошептала Мара и бросилась вверх. Вцепилась в серое платье, в серебряные волны, в отцветшие волосы, и закричала на всю реку: - Отдай! Отдай платье! Я эхом уплыву отсюда, а ты оставайся!

Исступленно рвалась Имарина, тянулась за эхом, а эхо взлетала, как только эхо умеют, и уже светлела вода, перламутром сменилась пенная зелень, потеплели струи, и до новорождённой луны рукой подать…

Серые кружева спутали руки, травы оплели мысли, и снова речной дурман подёрнул всё вокруг, точно как три ночи назад, когда под сказки Речного Гостя погружалась она в ил, увязала в песке, тонула в водах и водорослях…

Раковины шумели морскими песнями, когда она очутилась на дне, и умолкли, лишь когда к ней вернулась память.

Над головой чернели своды воды – пустые, холодные, всё ещё безмолвные. Эхо уплыла, а русалок до солнца река не примет… Густая тьма разливалась вокруг, и только перед самым лицом Мариным теплился золотой огонь.

- Беспокойною русалкой станешь, много чаш тишины осушишь, - молвил Речной Гость, заслоняя ладонью огонёк. – Не нравится тебе у меня?

Имарина поглядела на свои ладони: изрезаны ракушками, обвиты стеблями. Тихая вода вымывает кровь, струи стелятся, распускаются алыми цветами. Слабее и слабее алый, словно кровь с водой мешается…

- Скоро совсем обратится зеленью, - кивнул Речной Гость. – Русалочьи цвета – холодные, русалочьи цветы – закатные.

- А огонь как же? – указывая на золото за ладонью Гостя, тихо спросила Имарина.

- Так это твой огонь, первый лист с твоего дерева. У людей на сердце деревья шумят – у кого чёрное, у кого молодое, у кого осеннее. А у русалок сердце не бьётся, дерево не шепчет – листья опали в озеро.

Он провёл рукой, и тёмное озерцо легло перед ним – не шире луны в плёсе. Дрогнула ладонь – золотой огонёк скользнул на чёрную поверхность. Покачался раздумчиво и медленно погрузился в тёмную глубину.

- Первый лист твоего дерева, - повторил Гость. – Много их на твоей рябиновой иве, но как последний в озеро упадёт – ты и станешь настоящей гостьей моей…

Имарина хотела было спросить, что за рябиновую иву на её сердце он разглядел, но умолкла: ещё один золотой огонь опустился в озеро.

- Тёплая была бы у тебя осень, широкая да полная сил. Но вместо осени будет тебе бесконечная вода, и листья твои погаснут…

Заворожённо глядела Мара, как и впрямь, один за другим, слетают на поверхность чёрного озерца, утопают и гаснут в пучине тёплые листья.

Она протянула руки. Чёрное озеро обожгло.

- Осторожней, милая моя гостья. Дерево твоё ещё не мертво, сердце ещё горячо. Не минуты, не дни нужны, чтобы его охладить…

Позабыв жар, Имарина тронула золотой лист. От её касания по хрупким жилкам побежала изморозь.

«Изморозь в озере… Возможно ли?..»

Лист, светлея, ушёл в глубину. Провела рукой над озёрной гладью – все листья побелели.

Имарина запустила обе руки в озерцо, в горячую воду, к ледяным листьям. Застучало, забилось не то в висках, не то в груди…

- Слышишь, как сердце звенит? Сердце твоё – листья в озере. Покуда все не погаснут, ты к нему привязана! Не уплыть, не взлететь, не убежать, век вековать будешь с нами, милая…

+1
38
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Илья Лопатин №1