Стихоплюйство. Смешилка

Автор:
Елена Глущенко
Стихоплюйство. Смешилка
Текст:

- О! Снайперша идёт. Жозефина Василллльна, привет, дорогая!

- Салям, Макароновна, тебе алейкум огромный, как говорится на Чукотке - родине сиреневого апельсина и несбывшихся иллюзий!

- У! Это, Жози, видать, Кобзона обслушалась да «Красной Москвы» нюхнула.

- Смотрела «Необъяснимо, но факт» с этим... лысеньким. Да ну его! Там про Чукотку было, про аномалии бурятские.

- Ты, Жози, не путай хоть стороны света! Хотя, главное, чтоб свой адрес знала да путь от магазина до дома.

- Верно говоришь, Авдотья Макаровна! А чёй-то у тебя, Жози, за тетрадочка такая? Неужто, мемуары писать начала про своё незабываемое (пока что) прошлое?

- Нет, Кира Никифоровна! Это у неё - дневничок. Со школьной поры сохранился. Сейчас она нам про свои похождения любовные юных лет почитает.

- Ну, что кому болит, Лоли! ...Ты, Васильна, эту очкастую бестию не слушай. Лучше сама колись: что за тетрадочка такая?

- Ну... Я... Это... Не знаю, даже как сказать. Вообщем, я поэтесса. А в тетрадочке мои стихи!

- Ой, люди! Умру от смеха! Жози поэтесса! Точно настрелянными косячками обкурилась?!

- А ты, Лоли, вообще — помалкивай. Ничерта ты в исскуЙстве не понимаешь.

- Это я-то не понимаю?! Кстати, мода это тоже искусство. Да я одеваюсь по последним тенденциям этого сезона. Кофточка — от Гуччи, штанишки — от Версачи.

- Как говоришь? Кофточку на куче нашла? Это на мусорной что ли? А штанишки и предположить не берусь.

- Да не ссорьтесь, Вы! Лучше меня послушайте. Я вот недавно читала поэта одного... Как-бишь его? Бальмонд или Бельмонт...

- Я знаю его, Авдотья Макаровна! У него двойная фамилия: Бельмонт-Наглазовский.

- Да помолчи ты, Лоли! Я сейчас наизусть лучше Вам его стих продекламирую, а то Жози стесняется читать своё. Итак, стих про друга: «Мой лучший друг, мой светлый гений, с тобою спился я давно….»

- Так этого я знаю! У него вечно про алкашей. Ещё няньку свою споить пытался всё: «Выпьем с горя!»

- Ага! И посудину искал. Потом из горла наверное распили.

- Так то ж, Кира Никифоровна, в стужу для «сугреву»!

- Точно! Потому как про закусь там ни одного слова нет, кстати. А закусывать надо. Нянька совсем «старушка дряхлая» была. На пьяную голову поэту-воспитаннику, таких сказок порассказала! Сам-то, небось, такого бы не понаписал!

- Не тот это, что про алкашей всегда пишет! Про этого фильм есть, а про того нету. Этого в кино играет тот, что с берёзками в обнимку… Напомни, Жози!

- Не он это!

- В другом фильме тот был. Правильно, Макаровна?

- В другом!

- Да вы, что, в каком фильме?!

- В другом, Жози.

- Так, кого ж он там играл-то?

- Того, который против бюрократов! Там в штанах у него что-то …не то было ещё.

- Уймись, Лоли! Тебе ж, если мужик, то про штаны сразу одна мысль!

- Не он это! Авдотья Макаровна, не он.

- Тот не лысый, правильно, Жозефина Васильевна?!

- Говорю ж тебе, Жози, лысый про алкашей писал. Они на охоту там всё ходили. Уток собакой пугали:

«Снова осень. Я пойду гулять в лесу с собакой.

Вижу, утки. Бобик мой подымет лай.

Малосольным огурцом стрельну с рогатки.

Птицы – в небо! Пёс промолвит: «Наливай!»

- Нет, я, пожалуй, не буду свои стихи читать. А то, Макаровна, ты мою поэзию тоже в стихоплюйство обернёшь. Нет… Мои стихи не для этих подмостков дворовых!

- Вот те на! А для каких это, Жози?

- Э, Лоли… Как раньше, помните, поэты свои стихи на площадях перед публикой читали. И кучерявенький тот тоже, кстати; тот, который не про спаниеля… Потом по культурным столицам разъезжали. Там в салонах поэтические вечера устраивали, а не тут на лавке во дворе… Эх, бросить бы всё и уехать!

- Куда, Жозефина Васильевна?

- В Париж, Макаровна, в Париж... Знаешь, я как Кутузов, мечтаю хоть одним глазком взглянуть на Париж.

0
35
Book24