Наверно, ты все еще Вадима любишь. Глава 56 из романа "Улыбка Амура"

Автор:
kasatka
Наверно, ты все еще Вадима любишь. Глава 56 из романа "Улыбка Амура"
Аннотация:
Как подружки посетили бывшую школу и побывали на концерте. И про очень личные разговоры.
Текст:

Наталья ушла к себе, а Настя села за письменный стол и достала физику. Октябрь выдался дождливым, небо постоянно хмурилось и быстро темнело. Она включила настольную лампу, и сейчас же дремавший на диване Федор, прыгнув на стол, улегся в освещенном круге. Хорошо животным, подумала Настя, глядя в его янтарные глазищи, они не думают, зачем живут, и не знают, что умрут. Живут в свое удовольствие − и все. И растения. А мы знаем. Эх, лучше бы не знать. Жить и жить, не думая об этом ужасе. Ладно, надо заниматься, все равно больше ничего не остается. 

Она открыла тетрадь и стала записывать условие задачи. Федор, только этого и ждавший, принялся лупить когтистой лапой по буквам, стараясь поймать этих черненьких насекомых. Она шикнула на него, и кот, вывернувшись на спину, развалился по всему столу − его усатая голова заняла больше половины страницы.
− Федор! − строго сказала Настя. − Совести у тебя нет. И так ничего в голову не лезет, а тут еще ты. − Она почесала кота за ухом, стащила на колени и углубилась в задание.
− Вы не забыли, что послезавтра День учителя? − спросила ее вечером Галчонок.
− Нет, мы еще вчера скинулись на цветы.
− А в старой школе? Неужели не поздравите Светлану Михайловну и других учителей? Они ведь столько для вас сделали.
− Да мы с Наташей как-то не подумали. И денег у меня больше нет.
− Можешь взять из буфета две коробки конфет − мне студенты понадарили их с десяток. Зайдете в учительскую, угостите.
− А я торт куплю, − обрадовалась Наталья Настиному предложению. − Завтра всего две пары, сбегаем после уроков? Как я соскучилась по Светлане и всем нашим!
На следующий день была суббота, поэтому занятия в лицее закончились раньше обычного. Подружкам удалось уговорить Гиббона отпустить их с последнего часа − и купив в супермаркете роскошный торт, они понеслись в родные пенаты. Там еще шли уроки. В учительской они обнаружили завуча Наталью Николаевну, проверявшую журналы. Подняв на бывших подопечных бархатные глаза, та всплеснула руками:
− Боже мой, девочки! Настенька, Наташенька! Как же я вам рада! Нам так вас не хватает! У вашего прежнего класса как будто душу вынули. Оказывается, вы там были стержнем, особенно ты, Настенька. Всегда можно было положиться, опереться. А теперь сплошной разброд. Ну, расскажите, как вы? Как живете, как учитесь?
− Учимся с переменным успехом, − призналась Настя. − Очень много задают по всем предметам Я уже не отличница, да и Наташа не блещет.
− Не жалеете?
− Нет, Наталья Николаевна, не жалеем. Трудно, но интересно. Зато на английском мы в передовиках.
− Что ж, рада за вас. Спасибо, что не забываете, что поздравили.
− А как наши?
− По-разному. Класс сильно уменьшился. Парфенов ушел, Новиков в казачью гимназию подался, Оля и Света Сверчковы − в экономический лицей, Таня Юдина − в медицинский колледж. Многие поуходили. Звездочек, вроде тебя, Настенька, больше не осталось.
− Но у вас же Соколова, говорят, отличницей заделалась, − ехидно вставила Наташка.
− Ира Соколова очень старательная девочка, − сухо отозвалась завуч. − И пятерки она получает заслуженные. Напрасно ты, Наташа, иронизируешь.
− Да я ничего, Наталья Николаевна, я просто так спросила. Я знаю, что она старается, мы с ней иногда видимся. Она к Насте заходит, когда что непонятно или просто так. Я ничего плохого не имела в виду.
− Ну, хорошо. До звонка десять минут. Не хотите со своими повидаться, там сейчас математика.
− Ой, хотим, хотим!
Увидев в дверях бывших одноклассниц, класс радостно завопил, а Митька запрыгал на стуле, как мячик. Математичка обернулась на шум, хотела призвать класс к порядку, но потом махнула рукой, − она сама обрадовалась встрече со своими любимицами. Пришлось рассказать о лицее и ответить на кучу вопросов. Когда Настя показала Светлане тетрадь с теперешними задачами, та только вздохнула:
− Конечно, у вас же там восемь часов математики в неделю, а у меня только три. И контингент отборный, а не всех подряд берут, как у нас. Чего же не решать − с повышенной трудностью.
Вскоре прозвенел звонок. Бывшие одноклассники выстроились гуськом, чтобы обнять каждую из подружек и потрясти им руку. Затем ребята разбежались по домам, а Наталья Николаевна позвала девочек в учительскую пить чай с подаренными сладостями.
− Ты бы хотела вернуться? − спросила Настя подругу по выходе из школы. − Представляешь, насколько стало бы легче. Ты бы здесь теперь блистала похлеще Соколовой. Кстати, ее не было, не знаешь, почему?
− Ты что? Ни за что! − замахала руками Наташка. − Учиться в нашем лицее − это же так престижно! И студенты кругом, не то, что наши мальчишки. А Ирка, вроде, болеет. Настя, тебе из нашего класса кто-нибудь нравится?
− Ты в смысле мальчишек? Павлик нравится.
− Да ну тебя! Я серьезно.
− И я серьезно. С ним так интересно, и он ничего из себя не строит. Мы сегодня на переменке говорили − ты представить не можешь о чем: о сотворении мира. Он же свободно читает первоисточники на английском, лучше нас с тобой. И он вычитал в их журнале, что один австралийский ученый математическим путем доказал существование сверхразума. Вывел уравнение, из которого следует, что Вселенная могла быть сотворена только мыслящим существом. И за это получил Нобелевскую премию, представляешь?
− Ну доказал, ну и что? Многие и без того верят в Бога.
− Как ты не понимаешь? Это же гениальное открытие! Одно дело верить просто так, а другое − научное доказательство. У меня даже на душе легче стало. А то я все думала: ну зачем вся эта колготня, если я все равно когда-нибудь превращусь в пыль? А теперь думаю: может, каждая жизнь все же имеет смысл? Может, после смерти мы соединимся с этим сверхразумом, дополним его для какой-нибудь сверхцели.
− Слава богу, что тебе полегчало. А то, я как вспомню твои бредни, − аж мороз по коже. Спасибо этому младенцу, только я о другом спрашивала.
− Да я понимаю, что у тебя на уме. Я же говорила, что в том смысле мне никто из них не нужен.
− А Вадим?
− Наташа, перестань. У него есть с кем встречаться.
− Думаешь, ему нужна эта Анечка? Она сама на него вешается. Ладно, я тебе расскажу, мне Никита натрепался. Они же с Вадимом в своей группе первые парни на селе. Один черный, другой белый − два веселых гуся, все девки на них запали. А эта Анечка за Вадимом хвостом ходит. Она сама с ним напросилась, когда услышала, что он тебя собрался проведать.
− Ну да − сама! А омлеты?
− И про омлеты рассказал. Оказывается, у них был поход − чтобы поближе друг с другом познакомиться, вот там она и готовила им омлет. Говорит: с шампиньонами и сверху посыпанный тертым сыром. Мол, вкуснота необыкновенная. Давай сами когда-нибудь такой сделаем?
− Зачем нам такой? Что, мы вкуснее не придумаем? А что еще Никита говорил?
− Говорил, что эта толстая, ее Светкой зовут, в него втрескалась. Вроде, она у них из всех девчат самая умная и тоже золотая медалистка. Она ему недавно звонила на сотовый, куда-то звала − я подслушала.
− А он?
− Быстренько собрался и умотал. У него с ней точно что-то есть. Наверно, все. Он, знаешь, как стал с ней ходить, резко изменился. Другой стал. Такой уверенный в себе, довольный, рожа масляная. Уже два раза приходил под утро. И родители, представляешь, ему ни слова. Я у него спрашиваю: что, ты мою подругу совсем разлюбил? А он, гад, знаешь, что ответил: «Настя это одно, а Света − другое. Настя − девочка для души». А Света, − спрашиваю − для чего? А он: «Много будешь знать, плохо будешь спать!». И нос мне пальцами защемил − так больно!
− Вот! Значит, и Вадим с этой Анечкой − так же. Они же все время вчетвером ходят. А ты еще спрашиваешь, кто мне нравится. Да они мне все глубоко отвратительны! Мне мама такое про них сказала − я после этого никогда ни с кем целоваться не буду.
− Что?!
− Да у меня язык не поворачивается повторить.
− Но у нее же повернулся. Ну скажи, нас же никто не слышит. Может, мне это тоже надо знать.
− Ладно, слушай. − И Настя, понизив голос, озвучила услышанную из уст матери информацию про их «хозяйство».
Наташка от изумления открыла рот. Потом закрыла и долго молчала, переваривала новую информацию. Наконец, призналась:
− Знаешь, я догадывалась о чем-то таком. Когда с Котькой Крыловым целовалась, он все пытался своим низом ко мне прижаться. Я тогда подумала, может, он хочет меня покрепче обнять? А оно вот, значит, что. Теперь мне все понятно.
− И тебе не противно было с ним целоваться?
− Если честно, противно. Всю обслюнявил. Как вспомню, даже сейчас противно.
− А ты же говорила, что когда целуют, кайф.
− Это когда я с Димкой Рокотовым целовалась. Он мне так нравился! Если бы он, гад, меня не бросил, я бы в него втрескалась по уши. Хорошо, что вовремя распознала, какой он бабник: он после меня с Иноземцевой путался, потом и ее бросил. Но целовался он классно. Знаешь, мне после твоих слов тоже не по себе стало. Мы о любви, как о возвышенном, думаем, а у них, выходит, одни низменные инстинкты. Да пошли они тогда все подальше!
− Может, мы чего-то не понимаем? Мы же не они. Может, они как-то иначе воспринимают любовь?
− Да я теперь вообще не влюблюсь! Теперь мне понятно, почему ты так себя повела. Жаль, ты мне этого раньше не рассказала. Да и когда влюбляться? Столько задают, голову поднять некогда.
Отец сдержал слово, и в один прекрасный день, вернувшись из лицея, Настя обнаружила на своем столе новенький жемчужно-серый «Пентиум». Она тут же позвонила Наташке. Та немедленно примчалась, и подруги погрузилась в подаренную Никитой книгу. Там все было так разжевано − для «чайников» же − что они довольно быстро разобрались в основных понятиях и терминах, тем более, что английские слова им были, в основном, знакомы.
− Настя, я хочу в Интернет, просто, умираю! − заявила Наташка, когда они более-менее освоились с компьютером. − Представляешь, перед нами будет целый мир! Столько знакомств!
− Я тоже хочу. − Настя вздохнула. − Но это дорого. А у папы долги. Нам теперь во всем надо экономить, пока не расплатимся за машину и компьютер.
− Так, может, на нашем попробуем? Никита с Вадимом уже вовсю там ныряют. Он мне уже не раз предлагал, но я без тебя не хочу.
− Они что − вдвоем этим занимаются или всей компанией? − осторожно осведомилась Настя.
− Чаще вчетвером, − призналась Наташка. − Эти девки к нему приходят, как к себе домой. Я попыталась вякнуть, так он пообещал меня в ванной утопить. И родителям нажаловался, что я лезу в его личную жизнь. Еще и от них втык получила. И чтоб я к нему не заходила, когда он не один. Представляешь? Совсем обнаглел! Но мы можем лазить по Интернету, когда его дома нет. Он по вечерам обычно смывается.
− Нет, ни за что! − выдохнула Настя. Настроение у нее резко испортилось. − Никогда я к вашему компьютеру не прикоснусь, я же слово дала. Но тебе совсем не обязательно мне следовать, это же твоя машина. Забирайся в Интернет сама, пусть тебя брат научит. Зато, когда у нас деньги появятся, мне будешь показывать.
− Наверно, ты все еще Вадима любишь, − констатировала Наташка, внимательно глядя ей в лицо. − Иначе не реагировала бы так остро. Кажется, я понимаю в чем дело. Ты не хочешь его любить, но ничего не можешь с собой поделать. Это, знаешь, как рана, − бывает, затянулась, покрылась коркой, а под ней все болит и болит.
− Никого я не люблю! Я ему сама сказала, что между нами ничего такого быть не может. − Настя подошла к окну, с трудом сдерживая слезы.
− Нет, мне этого не понять! Зачем ты так сказала? Чего ты этим добилась? Он к тебе точно был неравнодушен, а ты сама все испортила. Ведь все могло быть по-другому. А теперь что ж, теперь он с этой Анькой. Она в него вцепилась намертво.
− Но ведь и она ему нравится, иначе между ними ничего бы не было. Ты думаешь: у них уже все было?
− Похоже, да. А чего ты хочешь? Они взрослые мужики − кто откажется, если эти девки сами дают? Анька хоть из себя смазливая, а Светка, которая с Никитой, − вообще уродина. Жирная, щеки толстые, нос картошкой. А одевается − деревня деревней. Да чего я тебе рассказываю, ты же сама ее видела.
− Может, она человек хороший? Любят же не только за внешность. Может, ему с ней хорошо?
− Ой, не надо! Дает она ему хорошо, вот и все. А любовью здесь и не пахнет.
− Наташа, ну почему ты такая циничная? Откуда ты можешь знать, что между ними? Это же ужас − так думать! У меня внутри все болит от твоих слов.
− А мне, думаешь, легко? Я, когда ее вижу, так бы и придушила! Но что я могу сделать? Только терпеть.
− Как мне хочется куда-нибудь уехать. − Настя грустно смотрела на серое небо. − Далеко-далеко, и чтоб никогда не возвращаться. Чтобы все забыть. Ведь мне всего шестнадцать, а я себе кажусь такой старой! И ничего хорошего впереди.
− Ты знаешь, я тоже от всего устала, − согласилась Наталья. − Учиться трудно, а радости так мало! Нам все твердят, что шестнадцать лет − самый прекрасный возраст. А что хорошего?
− Дождик пошел. − Настя отошла от окна. − Давай, куда-нибудь в субботу сходим? На какой-нибудь концерт или в театр, а то мы скоро совсем закиснем.
− А давай в лицее предложим? Чтобы всем классом пойти. Помнишь, как мы в нашей школе ходили? Так было весело! 
− Давай.
Екатерина Андреевна охотно поддержала инициативу подружек. Билеты на концерт известной московской певицы показались одноклассникам чересчур дорогими, поэтому решили пойти в филармонию на концерт местного барда Ларисы Локтевой. Тем более, что и цена билетов оказалась вполне приемлемой: всего полтинник. Однако, концерт лицеистов разочаровал, хотя отдельные песни им понравились. Но репертуар состоял в основном из песен в стиле ретро, рассчитанных на более взрослую аудиторию. Правда, певица была очень хороша: голубоглазая блондинка с высокой прической в роскошном, вышитым золотом платье. И на гитаре она играла превосходно, и голос был приятный: серебристый, с легкой хрипотцой. Но концерт сильно портили перемежавшиеся с песнями выступления местных поэтов, на слова которых исполнительница и сочиняла свои песни. Ладно бы, стихи были хорошими, так ведь нет, отдельные вирши отдавали откровенным графоманством. Да и сами поэты выглядели не по концертному: на сцену выходили в куртках и сапогах, кое-кто читал свои стихи по бумажке, путаясь в словах.
− Неужели нельзя было вызубрить свои же стихи, − досадливо шипела Наташка во время выступления одной поэтессы, напрочь забывшей последнюю строчку, − нам за такое чтение точно пару влепили бы. А тут сцена, да еще люди деньги платили. Не концерт, а художественная самодеятельность! 
Во время выступлений зрители переговаривались, некоторые вставали и уходили. После перерыва зал наполовину опустел. Подружки тоже сначала хотели незаметно улизнуть, но потом передумали: все-таки перед певицей неудобно да и деньги уплачены. И досидели до конца.

0
33
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Илья Лопатин №1

Другие публикации