Пролог

Автор:
Алиэнна
Пролог
Аннотация:
Юный рыцарь Гарвел, наивный и чистый душой, стремится вперёд, влекомый таинственным зовом. Он твёрдо верит в благородство, любовь и дружбу и, несмотря ни на что, упрямо верит в справедливость и милосердие Скачущего в небесах.
В череде приключений герой обретёт верных друзей и прекрасную возлюбленную - и едва не потеряет их вновь, ибо над ним тяготеет воля Скачущего.
Текст:

3932 год.

Месяц Единорога,

16 день.

Северный Замок

Над Замком нависло тяжёлое серое небо, обещая вскорости мокрый снег и слякоть. Безлистые тополя качали голыми ветками, то ли торопя тучи, то ли пытаясь их разогнать. Алое замковое знамя билось и трепетало на ветру, и белый сокол на нём словно взмахивал крыльями, порываясь взлететь.

Возле знамени, словно часовой, замер младший магистр эн Гарет; надменное красивое лицо сейчас было бесстрастным, как у куклы. Отороченная мехом шапка выглядела на его голове короной; наглухо застегнутый плотный камзол щеголевато обтягивал торс.

Эн Гарет умел носить замковую форму, как никто, на зависть всем остальным и особенно — новичкам. Вот и сейчас, на карауле у знамени, он казался этаким идеальным рыцарем, готовым хоть сейчас в бой, на защиту Замка. Правая рука, как предписано уставом, — на рукояти меча, левая — вдоль тела, взгляд — замороженно-служебный...

Гарвел покосился на него со своего места в строю; к эн Гарету он испытывал далеко не дружелюбные чувства, да и магистр платил ему той же монетой. Хорошо хоть, невмерная гордость не позволяла тому снисходить до перебранки с асаваном. А Гарвел благодарил тот час, когда ему удалось вырваться из-под начала этого гордеца.

«Вот эн Арнольф — дело другое. Никогда не воротит нос, будто все остальные — ничтожества. К нему можно прийти и с вопросом, и просто поговорить. Всегда толково объяснит и подскажет, не фыркая, словно услышал заведомую глупость. Недаром же он старший магистр».

Эн Арнольф сидел за столом, кутаясь в меховой плащ от ледяного ветра; как все здесь, ожидал запаздывающего командора. Перед ним, прижатая тяжёлой доской, лежала стопка листов: то были заготовленные рыцарские грамоты. Рядом тускло блестела круглая массивная печать и чернильница в форме башенки, пока наглухо закрытая.

Теребя в пальцах завязки плаща с золочёными кистями, эн Арнольф рассеянно смотрел куда-то сквозь строй асаванов.

Будущие рыцари стояли напротив него, длинной шеренгой под высокими тополями; в одних рубашках и шоссах, с непокрытыми головами; длинные волосы перехвачены на лбу кожаными лентами. Стоять холодно, то один, то другой переминается с ноги на ногу, опасливо взглядывая: не видит ли старший магистр?

— Стоять смирно! — донёсся до Гарвела очередной окрик. — Кто топчется? Замереть!

— Брр… Скорей бы уж… — прошептал сосед справа, длинноносый чернявый Тьерри Вальен. — Промёрзнем насквозь.

— И то… — отозвался ему другой, стоящий за ним, кажется, Поль Дануан. — Я уже коченею… Где там командора носит?

Гарвел молчал, сдерживая мелкую дрожь, бежавшую по телу; совсем недавно разгорячённый испытаниями, он начал замерзать.

«И чего ждут? Или холод — ещё одно испытание?подумал он, украдкой сжимая и разжимая пальцы на руках и ногах. — Этак и зубы застучат, чего доброго, слова клятвы будет не произнести… Ну, наконец-то, слава Скачущему!»

Из дверей Главной башни показалась знакомая исполинская фигура, затянутая в зелёную замковую форму. Командор эн Аннибал де Морнибанд. Широко шагая, он подошёл к покрытому алым сукном столу, за которым уже сидел старший магистр эн Арнольф. Кивнул эн Гарету, стоявшему возле знамени — и повернулся лицом к асаванам.

— Приветствую вас, юные орлы! — заговорил он, и слова звучали ясно и отчётливо; все взгляды вмиг впились в это суровое, обветренное лицо, в эти тёмные глаза под широкими чёрными бровями. — В этот день, пусть не самый солнечный, вы расстаетесь со званием учеников и вступаете в ряды защитников Замка. Те из вас, что с успехом прошли испытания...

Все замерли, стремясь не упустить ни единого слова: для каждого сейчас решалась его судьба. В выражении лица и глаз — один-единственный вопрос: выдержал ли я Экзамен? Допустят ли до принесения Клятвы, или придется сгорать со стыда под насмешки товарищей?

—… могут с уверенностью сказать, что сумеют одолеть и трудности службы, и врага, коли выпадет судьба сражаться. Посвящение примут… — спокойно продолжал эн Аннибал, словно не подозревая о сомнениях и муках в душах асаванов. Развернул перед собой длинный список — и начал неспешно оглашать имена счастливчиков. —… Луи д'Абеляр, Огюст де Балле… Поль Дануан, Клод де Жильер...

Названный им делал шаг вперёд — и замирал, становясь частью новой шеренги, оставляя позади своих менее удачливых товарищей.

Вот рядом поник длинный нос Тьерри Вальена: командор его не назвал, значит… Значит...

Гарвел напряжённо ждал, почти готовый к провалу. Его фамилия в середине списка, и кажется: ждать целую вечность. Какая-то часть его существа успела представить, что это имя пропустят — и заранее переживала об этом.

«Да, конечно, пропустят! Кто я для них такой? Не тягаться сыну «всадника» с маркизами да графами...»

Дыхание сбивалось, то замирая, то учащаясь, а громкий стук сердца, казалось, отдавался в ушах.

Он не услышал, как его назвали. Просто стоявший слева толкнул плечом, и Гарвел одурело шагнул вперёд, вровень с теми, кого вызвали раньше.

А командор, огласив список до конца, небрежно бросил свиток на алое сукно стола; в руках его появился длинный, сверкающий меч с золотой полоской вдоль лезвия.

— Именем Скачущего, начинаем Посвящение! А ну, кто первый выйдет принести Клятву Воителю?

Юноши переглядывались. Идти первым — дело всегда нелёгкое. Каждый боится осрамиться, сделать или сказать что-нибудь не так. А пуще того — не ответить на каверзный вопрос, который по традиции обязательно зададут.

Эн Аннибал хитро прищурился.

— Гхм… Коль все молчат, придётся мне самому выбрать счастливца. Александр Победитель, как вы знаете из истории, посылал впереди войска отряд «государевых всадников». Так пусть же нынешнее Посвящение откроет потомок тех славных смельчаков. Гарвел Кристон!

— Да, альд командор! — отозвался тот, и с бешено колотящимся сердцем пошёл к столу. Ему повезло: не споткнулся, не упал, как это случилось в прошлом году с другим асаваном. И уставно встал, замерев на месте: пока он ужасался происходившему, вышколенное тело само выполняло положенное.

— Асаван Гарвел! Как зовут твой меч? — простой вопрос заставил потеряться. Он сам выбрал имя для меча, и теперь опасался насмешек и нареканий.

— Горящий свет, — он постарался говорить твёрдо, но ладони мгновенно вспотели от волнения. Сейчас точно скажет: ничтожный! как посмел равнять себя с самим Скачущим?!

Но голос командора остался спокоен. Если он и удивился, то по виду его этого нельзя было понять. Однако не рассердился, и это успокаивало.

— Почему два слова вместо одного? И почему именно Горящий свет, а не что-либо другое? — поинтересовался эн Аннибал.

Гарвел не знал, что ответить. А когда заговорил, ответ звучал сбивчиво и вовсе не по уставу.

— Э… Альд командор, я смотрел его клинок на свет у окна, ну и… Мне показалось, что меч светится сам по себе. Как будто свет горит, вот я и назвал… Вы не подумайте, я не сравниваю!

Эн Аннибал пронзил его суровым взглядом.

— Поменьше думай о глупых страхах, асаван Гарвел. А теперь отвечай: что для тебя рыцарство? Как ты собираешься служить Скачущему?

— Так же, как вассал служит своему сеньору, — выпалил Гарвел заготовленный ответ.

Командор окинул его зорким взглядом.

— И как ты это представляешь?

Гарвел вновь смешался. Что ответить на такой вопрос? Фраза из учебника казалась красивой и уместной. Чего же от него требует эн Аннибал?

А тот усмехнулся углом рта.

— Головой думать надо, асаван Гарвел, а не повторять чужие слова. Каждый служит Воителю, да не для всякого Он сеньор. Помни же об этом! А теперь — на колени!

Едва опустившись на одно колено, он почувствовал на плече прикосновение тяжёлого командорского меча.

«О Великий Керу, это правда! Я посвящён!» — возликовала его душа.

— Асаван Гарвел, — торжественно объявил эн Аннибал, — отныне ты отдан Воителю на служение! Произнеси Клятву перед магистрами — и получи меч и плащ.

***

Много лет назад.

Месяц Крылатого,

13 день.

Кайеркан

Зал Тысячи Свечей сиял золотыми колоннами и блестящими узорными арками из листьев и звёзд, которые возносились одна над другой до самого сводчатого потолка. Немыслимое кружево казалось созданием сумасшедшего зодчего; бросая вызов самой силе земного притяжения, грозя рухнуть на головы неосторожных… и всё-таки сотни, тысячи лет оставалось незыблемым. Так же, как и чёрномраморное кресло под алым балдахином. Сейчас оно пустовало: грозный владыка Тёмных совсем недавно отправился на Веларею навестить мать. А может, и развлечься, кто его знает?

«Не так-то весело жить в мире, где Светлые боги захватили весь мир, а нам остались только эти горы», — мрачно подумал Иктарион. В последнее время он предавался мрачности с каким-то упоением. И то сказать: когда тебе, юному и полному честолюбивых надежд, вдруг приказывают жениться, радужное настроение бесследно испаряется. А попробуй не подчинись, сразу припомнят все твои грехи и проступки начиная с самого младенчества!

Он покосился на свою невесту. Вот уж вылитая кукла! Чистенькая, белокожая, с покорным, ничего не выражающим взглядом. Ярко-рыжие блестящие волосы словно светятся изнутри, но ему почему-то кажутся стеклянными. Платье белое, ажурное, на тонкой шейке — плетёное ожерелье из тончайших серебряных нитей, и такая же невесомая диадема на гладкой прилизанной головке. Иктару это напоминает блестящую паутину. А сама девчонка (язык не поворачивается назвать такую женщиной!) — бледная, анемичная, будто фарфоровая. Посадили — сидит, хлопает лиловыми глазами; позовут — встанет, поклонится, залепечет выученные слова… Мерзость! Да ещё эти крылья у неё за спиной: нежные, хрупкие, с трогательными розовыми прожилками… Фу!

Он не любил крылья; старшие братья часто дразнили его Бескрылым, отпуская шуточки насчёт его имени. Иктар значило «летящая звезда», и для братьев это всегда был повод сострить. А стоило ответить им резкостью — дело немедленно заканчивалось побоями; дать сдачи Иктар не мог, слишком неравны были силы, а жалоба отцу могла грозить ещё худшими неприятностями. Приходилось смиряться и терпеть. И молча ненавидеть и проклинать ту человеческую уродину, которая так необдуманно произвела его на свет.

Иктар с неприязнью посмотрел на отца, которого, в отличие от него, так и распирало довольство, едва прикрытое маской угодливости. Ну, ещё бы: сам господин джайбэнг соизволил отдать в жёны его сыну раскрасавицу дочь! Заключен важный союз между двумя знатными родами.

«Да будь он проклят, этот союз!»

Иктар отвернулся от невесты и со скучающим видом принялся разглядывать гостей. От гула голосов которых зал походил на гигантский улей, а от машущих перепончатых крыльев грозили погаснуть свечи. Будь воля Иктара, он находился бы сейчас далеко отсюда; но в том-то и заключалась беда, что никто этой воли ему давать не собирался!

Он ещё раз скользнул глазами по разномастной толпе гостей, как вдруг взгляд его зацепился за женскую фигуру у одной из колонн. Он всмотрелся внимательнее. Лучи тёмных звёзд! Такой красоты не могло существовать. Не здесь, не под этими сводами. Это лицо, нежное и лукавое, манило к себе, как луговой клевер манит запахом пчелу; в нём одновременно уживались и небесная чистота, и соблазнительная греховность. Улыбка этой женщины обещала блаженство и невозможным образом предназначалась ему!

Он встал и пользуясь тем, что гости начали танцевать, пошёл к загадочной незнакомке. Которая тоже не имела крыльев. Фарфоровая невеста осталась сидеть одна; но это нисколько не волновало Иктариона. Даже гнев отца, который наверняка разгневается за такое самовольство. Пусть! Ничто не существовало для него сейчас, кроме этих ласковых тёмно-синих глаз и тонких пальцев, кокетливо играющих золотыми прядями волос. От которых, казалось, исходило мягкое свечение, как и от жёлтого шёлкового платья и парчовой накидки с кружевом по краям.

Он приблизился к ней — и молча припал на колено, целуя край длинного платья и руку, унизанную кольцами. Потом поднялся и взглянул прекрасной в лицо — и увидал, как та прижала палец к губам.

«Молчи! — требовал этот жест. — Не нужно слов».

«Пойдём!» — поманила за собой и взяла его за руку, увлекая в тень за колоннами. И он подчинился. Хотя люто ненавидел склоняться перед кем-либо.

Они миновали лестницу и длинный коридор, и наконец, очутились в каких-то пышно убранных покоях. Тогда, опустившись на бархатное ложе с цветастыми подушками, незнакомка впервые заговорила.

— Как тебя зовут?

— Иктар Ксанрой. А как...

— Не спрашивай о моём имени, — перебила она. — Просто скажи: зачем ты пошёл со мной?

Он растерялся.

Она ведь сама звала!.. Или он ошибся? Кто поймёт этих женщин?

— О, госпожа, ты прекрасна… У меня нет слов, чтобы описать твою красоту...

Она покровительственно улыбнулась.

— И не надо. Иди ко мне, беловолосый мальчик. Я сделаю из тебя мужчину.

Ей не пришлось повторять это дважды; Иктар скользнул к ней на ложе — и их губы слились в пьянящем и яростном поцелуе. Его руки сладострастно сжимали и гладили, дыхание сбивалось, превращая всё его существо в одно желание: обладать!

Внезапно она мягко оттолкнула его.

— Довольно! Теперь я верю в твою искренность. Но сможешь ли ты быть со мной до конца? Найдёшь ли в себе силы пойти против всех? Ради меня одной?

— Да! — прошептал он исступлённо. — Моя богиня! Да! Да! Да!

Женщина победно усмехнулась — и взмахнула рукой, чарами убирая одежду.

Иктар замер, восхищённый и ослеплённый ее наготой.

Крепкие загорелые руки обвили его шею, увлекая на ложе, приглушённый горделивый смех раздался возле уха...

— Теперь ты станешь служить мне, Изольде Диамаре. Отныне ты мой, мой навсегда!

+1
131
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Ирис Ленская №1

Другие публикации