Глава 6. Кузнечная башня

Автор:
Алиэнна
Глава 6. Кузнечная башня
Текст:

  

Кузнечной башня называлась неспроста. В ней и правда жили Кузнецы, но не те, что куют подковы, доспехи и разную железную утварь. Впрочем, доспехи выковать им тоже по плечу, но большей частью они создают мечи. Только не железные, а драконитовые.*

Всем известна легенда, будто камень драконит — кровь драконов, живших прежде людей. Но то не больше, чем досужие выдумки. Звонким смехом луны, застывшими слезами солнца величают драконит в легендах и песнях. Он и впрямь прекрасен: переливается всеми оттенками синего и словно светится изнутри, а присмотришься — и почудится, будто в нём таится что-то живое… Кому-то в камне покажутся морские глубины, другому — запредельные небесные выси. Каждый видит в сердце драконита своё. И всё же не солнце, не луна, а мастерство человеческих рук дают жизнь дивному камню.

Уж Гарвелу ли не знать. Его меч, Горящий Свет, вышел из рук эн Антонио, младшего из Кузнецов Замка. И не кровь лежит в основе меча, а всего только волос его владельца. Каждый меч делается силой души Кузнеца, магией его рук и песнею сердца.

Эн Филиппа Гарвел не знал, но слышал о нём много. Говорили, будто он способен ковать мечи, у которых есть подобие человеческого разума, и в минуты великой опасности они сами защищают хозяина. Может, и правда так, недаром в старых легендах меч вдруг возьмёт и заговорит человеческим голосом...

Вот только болтали про чудо-Кузнеца и другое. Мол, не только Кузнецом он служил при командоре, а и проводил дознание тех, кто по какой-то причине сбежал из Замка и был пойман дозорными… Шептались, будто в Кузнечной башне есть особая комната, где хранятся таинственные и страшные вещи, под действием которых любой человек расскажет всё, что только знает.

Сам же эн Филипп — вроде бы и не человек вовсе, а дикий зверь, принявший человеческое обличье. Якобы когда-то давно эн Аннибал победил злобного вервольфа и заключил с ним союз, по которому зверь обязался служить командору до самой своей смерти.

Какие из этих слухов являлись выдумкой, а какие — правдой, ведали лишь боги; но Гарвел приближался к Кузнечной башне с невольным душевным трепетом. Ему довелось побывать здесь всего однажды, когда асаванов водили заказывать мечи. В тот раз с ними шёл эн Гарет, предъявивший на входе в Малый замок свой личный пропуск.

У Гарвела пропуска не имелось, ведь он был всего лишь коннором, и бдительный привратник у внутренних ворот едва не завернул его назад. Но, увидев письмо командора с печатью, всё же пропустил, хоть и угрюмо проворчал, мол, это не по уставу.

У Гарвела отлегло от сердца, и оставшийся путь до Кузнечной башни он прошёл бодрым, упругим шагом. Подумаешь, всего лишь письмо отдать!

***

Эн Филипп оказался широкоплечим, смахивающим на медведя, рослым седогривым стариком. Глянув на пришедшего маленькими зелёными глазками, он живо сцапал письмо огромной ручищей. Прочёл — и вновь как-то странно, нехорошо уставился на Гарвела.

— Ступай за мной, — велел, наконец, низким, гортанным голосом.

Куда и зачем идти, Гарвел не понял, но на всякий случай последовал за Кузнецом.

Миновав пару узких тёмных коридоров, эн Филипп открыл тяжёлую, окованную металлическими полосами дверь. И Гарвел очутился в длинной, освещённой тремя продолговатыми окнами, комнате. Большую часть её занимал непомерной длины высокий стол, уставленный всякого вида и формы предметами неясного назначения. Дальше стола виднелись два прозрачных куба, словно из голубоватого хрусталя. Гарвел успел рассмотреть разложенные внутри разной величины светящиеся шары, блестящие диадемы и кольца. От них явно веяло магией, и он поспешил отвести взгляд: мало ли, что подумают?

Оглянулся на стены, и увиденное очень не понравилось. Всевозможные крючья, пилы, цепи и обручи с зазубренными шипами наводили на нехорошие мысли. Ржавые отметины на железе, видные кое-где, казались застарелыми пятнами крови. И не в меру ретивое воображение принялось рисовать такие ужасные картины, от которых впору бежать без оглядки… Сомнений не оставалось: он попал в ту самую комнату… Дознавательную.

«Только за что?!»

— Подойди-ка сюда! — низкий голос эн Филиппа невольно заставил вздрогнуть. Кузнец стоял, опираясь кулаком о столешницу. Под зелёным камзолом угадывались тугие мышцы, на груди пламенело изображение Чаши — символа Кузнецов.

Седые усы и борода придавали ему поистине дикий вид, глаза под нависшими бровями посверкивали почти по-звериному. А лицо — угрюмо-равнодушное, нелюдимое.

«Может, люди не врут, и он взаправду был когда-то вервольфом?»

Такие мысли не добавляли храбрости. Гарвел нерешительно сделал шаг, другой… И остановился, не зная, что от него требуется и робея в незнакомой обстановке.

— Ближе! — приказал эн Филипп. — А ну-ка говори, зачем тебе разрешение на выезд? Приключений шибко захотелось? Так у нас таких быстро укорачивают.

Гарвел открыл было рот — и закрыл, не произнеся ни слова. Почему-то не хотелось рассказывать про Зов постороннему человеку.

Эн Филипп поманил его к себе пальцем.

— Память со страху отшибло? Нут-ка, положи ладони на эту штуку.

«Штукой» оказалась металлическая длинная пластина, привинченная к поверхности стола.

Гарвел насторожился и взглянул эн Филиппу в лицо.

— Зачем это?

— Коль говорят — выполняй, не спрашивая! — рыкнул тот. — Умник нашёлся…

Гарвел пожал плечами и коснулся ладонями прохладного металла. В конце концов, он здесь по приказу командора, значит, ничего страшного этот вервольф ему не причинит.

В ту же минуту огромные руки старика протянулись из-за спины и, не прикасаясь к пластине, поколдовали над ней. Раздался неприятный щелчок, за ним другой.

«Щёлк!» — и будто бы металлические браслеты плотно охватили запястья. «Щёлк! Щёлк!» — сверху захлопнулась ещё одна, невидимая, пластина, надёжно придавив кисти рук...

Он, не раздумывая, дёрнул руками, пытаясь вырваться из ловушки. Тщетно!

Где-то внутри родился панический ужас перед собственной беспомощностью. Гарвел постарался загнать его вглубь, задавить, пока ещё это было возможно. Глубоко вдохнул и выдохнул. Если нельзя бежать или защищаться — можно хотя бы сохранять лицо перед… Перед чем? Что с ним собираются делать?!

Он представил себя со стороны: беспомощный и жалкий, застывший возле стола с прикованными руками… И молча разозлился на себя.

«Доверчивый дурак! Мог ведь догадаться, чем дело пахнет… Но почему этот кайеров медведь меня сковал? Ведь я послан с письмом от командора!»

Пока он запоздало ругал себя за оплошность, эн Филипп взял со стола тонкий, тускло блеснувший жёлтым обруч — и тотчас же полоска металла захолодила лоб и виски, туго облегая голову Гарвела.

Он запретил себе думать, что это значит, чувствуя: сдерживаемый до поры ужас перед происходящим захлестнёт разум, и тогда — прощай достоинство и выдержка...

«Может, это такое последнее испытание, о котором не говорят?»

Это соображение придало и сил, и спокойствия. Он смело взглянул в лицо эн Филиппу, вставшему по другую сторону стола.

— По какому праву меня сковали? — Голос всё же изменил ему, выдавая волнение. — Разве я преступник или бунтарь?

— По приказу командора, — проворчал Кузнец.

— Не верю! Это ложь!

Эн Филипп бесстрастно поднёс к его глазам листок, и Гарвел узнал твёрдый, размашистый почерк эн Аннибала.

"Именем Воителя, Скачущего в небесах, приказываю применить к подателю сего "венок" и спросить нижеследующее..."

Сердце Гарвелаупало.

— Это какая-то ошибка… — произнёс он непослушными губами. Ноги неприятно ослабли, во рту пересохло.

Его предал человек, которому он верил… Которого уважал почти как отца. Все годы учёбы видел в командоре идеального рыцаря, восемь лет, как умел, старался во всём подражать… И вот теперь… Это казалось дурным сном, это не имело права случиться. И всё же произошло наяву: эн Аннибал отправил его на пытку!

Эн Филипп нехорошо усмехнулся.

— А вот проверим, ошибка ли… Итак… — Он, щурясь, заглянул в письмо командора. — С какой целью желаешь покинуть Замок и пределы Соколанской марки?

Всё ещё потрясённый, Гарвел молчал. Да и что он мог ответить? Разве он не объяснил командору всё начистоту? А эн Аннибал, оказывается, не поверил ни единому его слову…

Эн Филипп истолковал это молчание иначе.

— Не хочешь говорить? Ну, что ж, могу помочь…

В руках Кузнеца непонятно как оказался тонкий витой жезл. Которым тот легко прикоснулся сперва к невидимой ловушке, удерживающей руки Гарвела. Потом — к обручу на его голове.

И то, и другое стало теплеть, с каждой минутой разогреваясь всё сильнее. Ладони охватило ласковое тепло, обруч уже не холодил, а грел…

— Повторяю вопрос, — монотонно продолжал эн Филипп, — с какой целью желаешь покинуть Замок и пределы марки?.. Не таишь ли намерение перейти в другой Замок? И куда — к каделланам или, может, к эльфиерам?

Гарвел молча вскипел.

«Да неужели эн Аннибал думает, будто я способен бежать к другим?! Служить у каделланов, известно, лучше, но если б я захотел перейти к ним, попросил бы честно о переводе… Да и зачем мне другой Замок?»

Обруч припёк лоб и виски сильнее.

— А ну-ка, говори, гадёныш! — прорычал Кузнец. — Бить вас всех мало, неблагодарных! Выучили, выпестовали — а вы и рады сбежать! Ни чести, ни совести… Тьфу!

Гарвел облизнул сухие губы.

— Да вы ошибаетесь! У меня такого и в мыслях не было.

— Поклянись!

— Клянусь Скачущим.

— Ну, хорошо… Так… Не имеешь ли сношений с бродягами и разбойниками?.. Не мыслишь ли примкнуть к шайке Бартоломе Корранго?

«А, чтоб меня! — воскликнул про себя Гарвел. — Бартоломе Корранго, главарь «чёрных»!.. Ну, как я сразу не догадался? Вот почему меня сковали: ищут перебежчиков… Но я-то здесь при чём?»

— Нет, не имею, и никогда не имел.

— Врёшь, поганец! — Эн Филипп в сердцах стукнул по столу жезлом, отчего веером посыпались искры. — Волчонок к волку стремится, от людей в лес бежит. Сколько вас уже таких в моих руках перебывало! Все поначалу белыми овечками прикидывались. Да только меня не проведёшь!

Гарвел вспылил.

— Хотите — проверяйте как угодно! Всё одно другого не услышите! И нечего тут запугивать, я ни волков, ни вервольфов не боюсь!

При этих словах эн Филипп болезненно изменился в лице, словно Гарвел нечаянно коснулся застарелой раны. Впрочем, глаза старика тут же вновь сверкнули.

— Хорош хвалиться, небось Бартоломе наобещал золотые горы… А ну, клянись, что чист, как говоришь!

— Клянусь Скачущим.

Старик взглянул немного озадаченно.

— Какая же твоя цель?

Гарвел постарался придать лицу самое простодушное выражение.

— Да так… мир хочу повидать...

Обруч стал припекать, ладони захотелось отдёрнуть от горячей пластины, но он заставил себя терпеть. И даже не морщиться.

Эн Филипп нахмурил кустистые брови и вновь заглянул в бумагу.

— Та-ак… И куда же ты собираешься направиться?

— Да в Орлист.

— Ага, попался!.. Говори, почему тебя привлекает именно столица?

Гарвел пожал плечами.

— Ну… все туда едут… О-ой!

Жар обруча внезапно сделался невыносимым, ладони жгло.

— Ага! — злорадно ухмыльнулся Кузнец. — Пищишь?.. Знай: будешь врать — и до волдырей дойдёт. «Венок» любую ложь чувствует… Так зачем тебе приспичило в столицу?

Гарвел не ответил. Животный ужас, о котором недавно рассуждал, подкатывал к горлу, колени мелко дрожали. Руки продолжало печь, а обруч ощущался как горячая полоса… Думать, о чём говоришь, становилось всё труднее. Достойно держаться — тоже.

— Ага, молчишь? — прорычал эн Филипп. — Смотри, будет ещё жарче! Отвечай, коли спрашиваю!

— Я имел честь говорить командору… — услышал Гарвел свой хриплый шёпот, — меня призывает в дорогу Зов...

Странное дело, как только он это произнёс, стало намного легче. И жар вновь уменьшился до приятного тепла.

Это приободрило, и он стал спокойнее отвечать на вопросы.

Зато старик всё больше смотрел на него с подозрением.

— Чего выдумал?.. Какой ещё, к Кайеру, Зов?

— Это Зов Пути. Меня тянет в дорогу, и я словно слышу голос, наяву и во сне...

— Что говорит этот голос?

— У него нет слов, но он зовёт в дорогу...

Эн Филипп недоверчиво усмехнулся. И погрозил жезлом.

— Ты, верно, врёшь. Говори, какие слышишь слова! Не может в послании не быть слов!

— Это не послание, это просто Зов.

— Нечего отпираться! Говори, как есть, а не то… Вот гляди, эта штука сделает тебя разговорчивее. — И Кузнец показал другой жезл, увенчанный багровой восьмиконечной звездой. — Мне стоит лишь коснуться тебя — и ты заскулишь, как побитый щенок. Говори правду, не то...

— Я и говорю правду! — в отчаянии и гневе выкрикнул Гарвел, не сводя взгляда со зловещей звезды. Ему вовсе не улыбалось испытать её действие на себе. — Да почему мне никто не верит?.. Почему все думают, будто я лгу?!

— … Гхм… Конечно же, верим, эн Гарвел. — вдруг раздался где-то за спиной голос командора. — Так, эн Филипп, освободи его.

— Вы уверены, мой командор? — Кузнец был явно недоволен неожиданным вмешательством. — Я ещё не закончил с ним.

Гарвел услышал шаги и ощутил, как на плечо опустилась твёрдая ладонь эн Аннибала.

Захотелось стряхнуть её и уйти прочь — подальше от них обоих, да и вообще из Замка, где творятся такие дела. Прикосновение предавшего человека оказалось нестерпимее недавнего жара пластины. Гарвел дёрнулся — но, увы, руки по-прежнему оставались прикованы. И лишь минуту спустя вспомнилось: ладонь командора на плече — знак защиты и окончания допроса. Что там допрос, любое наказание прекращается, как только рыцарь коснётся виноватого.

Нахлынуло острое чувство облегчения: самое страшное — позади. По телу пробегала предательская дрожь, и это очень не нравилось.

«Неужели я трус? — подумалось ему. — А если нет, то как узнать предел своей храбрости?»

Между тем эн Аннибал невозмутимо расспрашивал Кузнеца.

— Гхм… И как держался молодец? Ни разу не пикнул?

— Так себе… Вскрикнул разочек, — неохотно проворчал тот, убирая на место оба жезла.

— Думаешь, и ожога нету? — продолжал командор, — А не может ли на нём оказаться защитный амулет?.. Хотя… кто его мог предупредить?

— Уж я бы магические штучки почуял, — хмуро отозвался кузнец. — Да и «венок» амулет завсегда распознает. Но видно, парень крепкий, гордый, не сразу сознается. Надо ещё с ним поработать.

Командор усмехнулся.

— Нет, Филипп, мне он сломанным не нужен. Да и не в чем ему сознаваться, и так чист, как стёклышко. Признаюсь, я его испытывать к тебе прислал.

На лице старика отразилось глубокое возмущение, а с уст сорвались слова, которые Гарвел не смог бы повторить, не краснея.

—… Ну, Аннибал, только ты и можешь такое сотворить!.. Прислать невиновного, это ж надо ещё додуматься… А если б я его покалечил?! Мало мне той вины, ещё один грех на душу брать?.. Тьфу!

Эн Аннибал примиряюще поднял руку.

— Гхм… Что ж, по-твоему, я зря оставался за дверью? Ладно, не сердись, Филипп. Освободи парня.

Мрачный донельзя, эн Филипп угрюмо снял обруч с головы Гарвела. Повозился с невидимыми защёлками — и освободил его запястья из магического захвата.

Гарвел вздохнул, растирая кисти рук и мысленно поблагодарил богов за избавление Как приятно снова стать свободным! Ладони слегка побаливали, но это же сущие пустяки. Главное — он был свободен. Ведь свобода — самая большая драгоценность для гайнанина.

***

Тут до него донёсся строгий голос командора:

— Это ещё не всё, эн Гарвел. Ступай-ка за мной.

Спросить, куда и зачем, Гарвел не решился, и лишь послушно пошёл следом — вдоль длинного стола, мимо хрустальных кубов — через всё помещение дознавательной. И совсем в противоположную сторону от двери, через которую его привёл эн Филипп. После всего пережитого не хотелось ни на что смотреть — только поскорее выбраться отсюда.

Лишь когда проходили мимо стоявшего в углу большого кресла с высокой спинкой, он задержал взгляд и внутренне поёжился. На таком, если верить местной хронике, основатель Замка, жестокий эн Адальберт пытал своих врагов. Кресло выглядело вполне безобидно, но многочисленные отверстия в обивке напоминали о скрытых внутри ножах. Во время дознания они медленно выдвигались, причиняя жестокие мучения тому, кто по воле судьбы оказывался привязан к креслу ремнями.

«Слава Владычице милосердной, — подумал Гарвел, — мне не довелось этого испытать. Такую боль я навряд бы выдержал!»

— Сюда, эн Гарвел! За мной. Не отставать!

Он оглянулся на властный оклик — и успел увидеть край плаща командора, исчезавшего в проёме узкой неприметной двери. Придержав готовую захлопнуться створку, Гарвел шагнул вперёд, в полутьму.

Это оказался тёмный, но сухой подземный ход; единственный факел на стене отбрасывал вокруг пляшущие тени. Позади почти бесшумно, с тихим шорохом закрылась дверь. Видимо, её петли хорошо смазывали. А значит, и пользовались часто...

Гарвел ещё раз облегчённо перевёл дух. Пусть будет милостив Скачущий, и ему больше никогда не придётся переступать порога подобных комнат! Ни в каком качестве.

«Если я когда-нибудь стану магистром, — подумалось внезапно, — я не позволю причинять страдания другим».

Между тем эн Аннибал стремительно шагал вперёд. Пламя факела в его руке дрожало и металось, заставляя темноту шарахаться прочь.

Угнаться за командором было нелегко: на один шаг исполина Гарвелу приходилось делать два. А тот и не думал сбавлять темп, и казалось, не замечал, что Гарвел уже почти бежит.

В сумраке подземного хода висела тишина; как ни прислушивался Гарвел, он не мог уловить ничего, кроме шороха шагов. Словно и не существовало наверху большого Замка с его повседневной жизнью… А ведь за все восемь лет ему и в голову не приходило, что внизу есть потайной ход.

Длинный полутёмный коридор казался нескончаемым. Интересно, а куда он ведёт? Может, в темницу?

Чуть приотстав, Гарвел стал припоминать, а есть ли она в Замке. На память снова пришла старая хроника про эн Адальберта. Согласно ей, тот держал в подземельях всех недругов и непокорных вассалов. Суровый был человек, если не сказать страшный… Железной рукой держал весь Замок, и никому не доверял, даже близким друзьям...

Эн Аннибал оглянулся на ходу.

— Не отставать, эн Гарвел! Тут полно обманных проходов. Заплутаешь — так и костей никто не разыщет.

Пришлось снова ускорить шаг, отбросив прочь ненужные размышления.

Резкий поворот — и подземный ход закончился; из темноты выступила грубая каменная стена.

Эн Аннибал потянул за рычаг высоко вверху — только ему, пожалуй, и достать, такому высоченному! — и глубоко внутри сработал механизм. Часть стены со скрежетом отъехала прочь, открыв небольшую, слабо освещённую каменную площадку. Причём свет лился явно не факельный, а самый настоящий. Значит, подземелье кончилось!

Пропустив Гарвела, командор снова нажал какую-то пружину — и кусок стены, скрежеща о камень, встал на прежнее место. Не нужный больше факел был оставлен в железной петле на стене — и эн Аннибал вновь ходко зашагал вперёд, к ступеням каменной лестницы, уводящим вверх, к солнечному свету.

Его не сразу удалось догнать.

Они поднимались всё выше по незнакомой Гарвелу лестнице, пока не оказались на верхней площадке, перед дверью из крепкого южного дерева с бронзовой ручкой...

0
30
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Book24