Вот нож − убей меня! Глава 68 из романа "Улыбка Амура"

Автор:
kasatka
Вот нож − убей меня! Глава 68 из романа "Улыбка Амура"
Аннотация:
Как ребята поговорили на классном часе про несчастье с Наташей. И как Акпер перехватил Настю по выходе из лицея и попросил ее убить его. А потом сказал, что уедет и бросится со скалы.
Текст:

После ухода Гаджиева в классе стало как будто светлее. И хотя одноклассники по-прежнему ходили с убитыми лицами, временами их стали озарять робкие улыбки. Они ни разу не собирались с памятного классного часа, когда разговор о религии едва не перешел в кровавую драку. Наконец, лицеисты сами решили поговорить о случившемся.

− Екатерина Андреевна, а у нас еще будет классный час в этом году? − обратилась к классной Танечка Беликова. − Нам так хочется пообщаться, поговорить обо всем.
− Да когда хотите, − охотно отозвалась та, − хоть сегодня. Я тоже соскучилась по нашим задушевным разговорам.
− Высказывайтесь, у кого что на душе, − предложила ребятам Екатерина Андреевна, когда все собрались в классе после физкультуры, − только, чур, никого не обижать и выбирать выражения поделикатнее. И самим на правду не обижаться, а принимать к сведению и делать выводы.
− Ужасно Наташу жалко, − вздохнула Танечка. − Давайте придумаем, чем бы ее порадовать. Может, Настя знает, чего ей хочется?
− Ей хочется, чтоб ее оставили в покое, − сухо отозвалась Настя. − Представь себя на ее месте.
− Почему ты так уверена? − зашумели остальные. − А может, ей нужна поддержка?
− Потому что со мной подобное случилось год назад. Только я тогда сумела за себя постоять. Но все равно меня ножом пырнули. Я после этого долго никого не хотела видеть − кроме родителей, конечно. Поэтому я очень хорошо ее понимаю.
− Тебя? Ножом? − Потрясенный Денис даже вскочил. − Кто?
− Расскажи, расскажи! − хором закричали одноклассники.
− Как-нибудь в другой раз. − У Насти не было ни малейшего желания делиться страшными воспоминаниями. − Но я тогда в школу не вернулась, доучивалась дома. Думаю, и Наташа поступит так же. Поэтому давайте не будем ей докучать.
Ребята притихли и задумались. Наконец Екатерина Андреевна прервала молчание:
− Как вы считаете, кто виноват в несчастье с Наташей? И можно ли было его избежать?
− Конечно, Гаджиев, кто же еще. Это он все подстроил, мы уверены.
− Я тоже так думаю, − согласилась классная. − Но только ли он?
− Виноваты мы с Наташей, − потупив глаза, признала Настя. − Она не должна была гулять с ним. А я мало ее отговаривала. Хотя меня одна студентка предупреждала, что все это может плохо кончиться. Так и вышло.
− Да, Настя, ты виновата, − согласилась Екатерина Андреевна. − Надо было все рассказать мне. Я же просила. Почему ты мне не открылась?
− Думала, обойдется. И Наташа просила никому не рассказывать. Честно, Екатерина Андреевна, я хотела с вами поделиться, а потом передумала. Какая же я дура!
И положив голову на руки, она горько заплакала.
− Чего ж теперь плакать − слезами горю не поможешь. Давайте договоримся: если вас что-то беспокоит, если есть предчувствие беды, − не молчите. Знаю, вы не любите обращаться за помощью к взрослым, − но это неправильно. Поймите, у нас больше возможностей предотвратить несчастье.
− Надо Гаджиева отловить и отлупить, − мрачно предложил Денис. − Накрыть куртками и отдубасить − мы в лагере так темную делали всяким гадам. Потому что ему ничего не будет: дядя отмажет. Хотя все понимают − это он подстроил. Чужими руками, конечно.
− Денис, нет! − Учительница умоляюще приложила руки к груди. − Никаких драк, хватит! Директора предупредили, если его хоть пальцем тронут, лицей закроют. В этого хотите?
− Так что − пусть ему сойдет с рук?
− Нет, конечно. Но вы не вмешивайтесь, прошу вас! Это дело взрослых.
− А я не согласна, что Наташа виновата, − тихо сказала Танечка. − Она же не знала, что с Гаджиевым нельзя дружить. Думала, он такой, как все. А он − не такой.
− Вот и нечего со всякими нацменами якшаться, − мрачно вставил Витя Самойленко. − Мало вам русских?
− При чем здесь нацмены? − У Насти от возмущения сразу высохли слезы. − Вот я, например, армянка. Так что − со мной тоже нельзя дружить?
− Ты армянка? − Витя изумленно уставился на нее. − Да ладно тебе! Если ты армянка, то я китаец!
− Потому что у меня папа русский − вот я и не похожа на армянку. Зато моя мама очень похожа. Ну так и что? С ней тоже нельзя дружить? Да она замечательная, ее все студенты обожают! Национальность здесь ни при чем! Можно подумать, среди русских мало всяких подонков.
− Нет, все-таки у них есть свои особенности − у этих азербайджанцев и всяких грузин, − продолжал настаивать Витя. − Они нетерпимые и вспыльчивые: как чуть что, сразу начинают орать и за ножи хвататься. И мстительные. Не зря же у них есть кровная месть.
− Там же до сих пор средневековье, − поддержал его Денис. − Я читал: у них ты или хозяин, или раб − никакого равноправия между людьми. А женщины вообще существа второго сорта. Помните, что Гаджиев прошлый раз говорил?
− И тем не менее, Настя права. − Екатерина Андреевна даже встала для убедительности. − Конечно, у каждого народа есть свои обычаи, не всегда приемлемые для других. Надо понимать: то, что хорошо для одних, для других плохо или непонятно, − так бывает, потому что все разные. Следует принимать хорошее у каждого народа и уважать его обычаи. А для этого надо их знать. Да, Гаджиев не такой, как вы, − и Наташина беда, что она этого не знала. Но это не значит, что все азербайджанские юноши способны на подлость, я уверена, среди них есть множество благородных людей. Что же касается Наташи, я думаю, мы послушаем Настю и не будем тревожить девочку. Если она сама, конечно, не захочет встретиться. А свое внимание и сочувствие можно выразить другим способом: передать ей цветы или что-нибудь вкусное. Или написать хорошие слова. А ты, Таня, могла бы записать для нее свои стихи − они ей так нравились, помнишь?
− Тань, ты напиши, а я на принтере напечатаю, мне папа недавно купил. Напиши побольше. − Денис даже раскраснелся от волнения. − А потом передадим через Настю − пусть читает.
− Вот и ладно. − Классная посмотрела на часы. − Давайте прощаться. И больше доверяйте друг другу, в том числе и мне. И тогда все у нас будет хорошо.
− Знаешь, мне стало страшно жить после этого случая, − призналась Танечка Насте, когда они вместе вышли из института. − Захожу в подъезд и все время оглядываюсь. И на улице от всех шарахаюсь. А ты не боишься? Ведь Гаджиев знает, что вы подруги. Вдруг захочет сделать и тебе пакость.
− Волков бояться! − вздохнула Настя. − Нет, не думаю. Хотя, кто его знает? Но жить и все время дрожать противно.
− Настя, как ты думаешь, они ее не тронули − эти подонки? Ну, ты понимаешь, в каком смысле?
− Нет, только побили. По крайней мере, так ее мать говорит.
− А ты Наташу не видела после больницы? Говорят, ее уже выписали.
− Нет, не видела.
− И она ни разу тебе не позвонила? Вы ведь так дружили.
− Нет.
− Если увидишь или позвонит, передай от меня привет.
− Хорошо, передам.
Они расстались. Но только Танечка завернула за угол, как Настю кто-то окликнул. Она оглянулась и чуть не упала − под деревом стоял Акпер.
− Легок на помине. − Настя остановилась, пытаясь справиться с дрожью в коленках. − Что, решил теперь за меня взяться? Наташи тебе мало? А Беликова только что спрашивала, не боюсь ли я тебя. Так вот знай: не боюсь!
− Ты смелая, − кивнул он. − Но мне тебя не надо. Хочу узнать про Наташу. Как она?
− Ты еще смеешь спрашивать! − Настя задохнулась от негодования. − Ах ты, гад! Подонок! Дай бог, чтобы тебе когда-нибудь было так же плохо!
− Я не гад! Мне еще хуже! Я не хотел, чтоб ее насиловали.
− Ее?! − Значит, ее? Какой ужас!
И в бессильной ненависти она кинулась на него с кулаками. Но он легко перехватил ее руки, больно сжав запястья.
− А мне не плохо? − Его скуластое лицо исказила судорога. − Я любил ее больше жизни! А она меня − козлом вонючим! Я жить не хочу! Вот нож − убей меня! Спасибо скажу!
− Пусти! Еще чего − руки о тебя марать! Все равно твоих бандюг найдут. И тебе тоже достанется − не сомневайся!
− Не найдут. Они далеко. Очень. И сильно наказаны, очень сильно.
− Зато ты близко! Все равно с тобой разберутся! Ее брат или его друзья. Вот посмотришь! 
− Дядя сказал: если кто меня тронет, плохо будет всем. Он все может − его сам губернатор знает. Скажи ее брату, чтоб не делал этого. Мне себя не жалко. Не хочу, чтобы он тоже пострадал.
− Какой благородный выискался! Как только таких земля носит! Мы все тебя ненавидим, весь класс! Лучше уезжай из нашего города, пока цел!
− Ты не понимаешь! Никто не понимает! Я без нее жить не мог, дышать! А она − сердце мне разорвала! − Его губы посинели, он с трудом произносил слова, как будто его душили. − Но я не хотел, чтоб с ней такое сделали. Это все дядя. Я только пожаловался ему, что она со мной не хочет. А он сказал, что ее накажут. Я ушел от него. Сам себя накажу! Домой уеду. Брошусь со скалы − или как-нибудь еще. Прощай!
И он быстро зашагал прочь. Настя потрясенно смотрела ему вслед. Что-то в его голосе сразу заставило ее поверить страшному обещанию. Любовь? − думала она. Что же это за любовь? Какая темная сила толкает людей на такие ужасные поступки? Из-за любви сделать подлость, а потом лишить себя жизни. 
Чего же я стою? − опомнилась она. Надо рассказать обо всем взрослым. Но кому? Екатерине Андреевне? Да, только ей. Маме нельзя − она так распереживается, что еще заберет меня из лицея. Бедная Наташенька, как же ей, наверно, плохо − после такого! Но об этом я не скажу никому. А сейчас − к Екатерине Андреевне.
− Умница! − выслушав Настю, похвалила ее классная. − Молодец, что рассказала. Мы примем меры, чтоб больше никто не пострадал. Будем надеяться, что Наташенька найдет в себе силы вернуться к нормальной жизни, − она ведь такая жизнелюбка. Ничего, девочка, все постепенно образуется. В жизни плохое всегда сменяется хорошим. Раз плохое позади, значит, хорошее впереди, его и жди.

0
35
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Виктория Миш №1