Простая история

Автор:
Вероника
Простая история
Аннотация:
Человек живет себе по-тихоньку, решает мелкие текущие проблемы и, кажется ему, что так будет всегда...
Текст:

Спокойная жизнь как стекло – тонкое и хрупкое. Война подходила к дому Реутовых так неспешно, что давала надежду обойти стороной. Когда в Карловку стали доноситься редкие удары артиллерии, отголоски чужой беды, Игорь Степанович в душевном покое заботливо подвязывал огурцы в теплицах, а Наталья Ивановна боролась с сорняками. Позвонил сын из Макеевки, настаивал на переезде, пока все не уляжется. Игорь Степанович наотрез отказался. Зеленцы в теплицах висели гроздьями, наливались на глазах. Через пару недель должны привезти долгожданный еврозабор. А война вроде как рядом, но где-то там. Да и дом разворуют, как пить дать. Добро наживалось тяжелым трудом, и что теперь, взять все и бросить… Наталья Ивановна проплакала с полчаса, обозвала мужа ишаком проклятым, потом взяла тяпку и всю досаду выместила на лебеду и спорыш.

В начале июля, когда урожай уже был собран, упакован и ждал покупателей, звуки выстрелов стали отчетливей и чаще. Это была уже не та ленивая и редкая канонада, какая слышалась последний месяц. Она звучала напряженно и часто, уханья разрывов перемежались с автоматными очередями. На рассвете приехали шесть грузовиков глухо набитые хмурыми вооруженными мужчинами. С селянами особо не откровенничали, заминировали объездные дороги, и весь день рыли окопы вокруг села.

К вечеру свежевырытая траншея полумесяцем огибала дом Линьковых, почти примыкая к еврозабору, над которым накануне Игорь Степанович трудился не покладая рук. В доме стояла тишина, только гремели артиллерийские залпы, да из траншеи доносился тихий разговор. Чья-то спокойная убеждающая речь перемежалась вялой бранью.

Супруги сидели на кухне среди ящиков с огурцами. Наталья Ивановна с красными глазами пыталась дозвониться к сыну, а Игорь Степанович торопливо переключал каналы телевизора, стремясь найти в вечерних новостях хоть какую-то подсказку – как дальше быть.

Стук в окно заставил их вздрогнуть. Старый кобель, проспав посетителей и осознав промашку, надрывно лаял. У Натальи Ивановны из рук выпал телефон, гулко звякнул, ударившись об пол. Игорь Степанович схватил с утра подготовленную мелкашку. Вошли двое мужчин в грязно-сером камуфляже, один совсем молоденький, от силы лет двадцать, другой постарше, седоватый на висках. Мужчины были без оружия, с ведрами. Тот, что постарше, поздоровался:

-Здравствуйте, люди добрые! Водичкой не будете богаты?

-Будем, будем, как не быть.- Игорь Степанович оглядел гостей, сунул мелкашку в руки испуганной супруги, снял со стены старую шахтерскую коногонку. – Пошли на двор.

Тяжело ступая, спотыкаясь в темноте, повел мужчин на задний двор. Пока те приноравливали ведра под струю воды, присел на чурбан рядом, пытаясь блеклым светом коногонки охватить сразу обоих гостей. Тут толи от нервов, толи от усталости Игорю Степановичу стало дурно. Воздух в легких внезапно кончился, круглое, испещренное морщинами, лицо посинело. Прижав руку к груди, где бешено колотилось сердце, Игорь Степанович стал громко дышать, пытаясь ухватить открытым ртом побольше воздуха.

- Нам еще пару ходок бы за водицей сделать, разрешите? Эй, батя, тебе что, плохо? - старший подошел к хозяину, присел вровень с ним, заглянул в лицо.

- Да так, пройдет, бывает, чай не молод, - прохрипел Игорь Степанович, пытаясь встать. - Вы дорогу знаете, сколько надо, столько и берите.

Встать у него не получилось, покачнулся и ушел головой к земле. Гости подскочили, схватили мужчину под руки, потащили в дом.

Там Наталья Ивановна, тихо плача и шмыгая носом, накрывала стол. На кружевной скатерти красовался противень с медовыми пирожками, в супнице ароматно дымился борщ. С краю стола скромно, как бы извиняясь, стоял графинчик. Увидев мужа, повисшего на чужаках, женщина всплеснула руками и сдвинулась в сторону мелкашки.

- Заплохело деду, еле дышит! – крикнул парень помоложе.

Мужчины попытались уложить Игоря Степановича. Тот вырвался резким движением, стало стыдно.

- Сам лягу! – прохрипел он, отталкивая и помощников, и жену.- Развели антимонию! Как с маленьким, ей-богу!

Тут в Наталье Ивановне очнулся медик, тридцать лет службы на скорой даром не проходят! Схватила мужа за ворот, привалила его на диван, раздела. Движения точные, проворные, без капли сомнения. Вечерний сухой воздух смешался с запахом нашатыря, груша тонометра монотонно пыхтела, затем тонкая игла понесла в вену спасительную жидкость.

- 220 на 100, - сказала Наталья Ивановна, высоко приподняв подбородок и смотря на мужа сверху вниз. - А я говорила, дался тебе это забор, непонятно что вокруг творится, стреляют, а он «красота» говорит, «давно мечтал»! Надорвался на солнцепеке, ишак проклятый!

Игорь Степанович открыл глаза, задышал чуть тише. Парни топтались у входа в комнату, переводя взгляды с пожилого мужчины на кружевную скатерть.

-Да, ребята, что ж вы в дверях то, садитесь за стол – сменила гнев на милость Наталья Ивановна.

Гости переглянулись, немного помялись, но все-таки сели. Поели быстро, от спиртного наотрез отказались.

-Нельзя. У нас с этим строго, – мягко, но твердо сказал старший в ответ на уговоры Натальи Ивановны. – Я вам так скажу. Почему еще здесь живете понять могу, сам такой был до поры до времени. Но сейчас тикать вам отсюда надо. Всего не скажу, да и не знаю многого. Через пару часов у нас машина на Донецк отходит, вас возьмет, я договорюсь. Алексей, - махнул рукой на молодого, - зайдет за вами в одиннадцать.

С этим мужчины вышли, какое-то время позвякали ведрами во дворе и через пару минут все стихло. Наталья Ивановна молча ушла за чемоданом в чулан, а Игорь Степанович, кряхтя, встал с дивана. В голове прояснилось, сердце билось ровно, и воздуха уже хватало, чтобы дышать полной грудью. Оглядел комнату, с пожелтевшего снимка на стене родители смотрели строго, с укоризной. Игорь Степанович принял решение.

- Наташенька, ты это… - крикнул. - Поезжай-ка сама. Я все ж останусь. Езжай к Сашку ребят попроси, подбросят, а нет, так у кумы переночуешь.

В чулане что-то загрохотало, затем послышался женский плач. Рыдая, Наталья Ивановна села рядом с мужем, посмотрела ему в глаза так скорбно, так ласково, что теперь плакать захотелось Игорю Степановичу. Он не выдержал взгляда, отвернулся, подтер украдкой слезинку. Заговорил настойчиво, быстро, не давая супруге вставить слово.

- А вдруг обойдет, Наташенька? А как же тогда это все: и теплицы, и скотина, и домишко? Все прахом пойдет, весь жизненный мой труд. Не возражай, решение не изменю. Остаюсь здесь, в подвале пережду, а ты езжай к сыну. Собирайся давай, времени в обрез.

Женщина придвинулась тесно к мужу, наклонила голову к его груди и сидела так, слушая стук сердца. Муж одной рукой гладил ее седые волосы, другой растирал по щекам слезы. Поцеловал в висок, затем подтолкнул слегка: «Будет, будет, пора!»

Когда жена села в кабину старого ЗИЛа было уже за полночь. Машина фыркнула на прощанье и исчезла в темноте. Игорь Степанович еле дотащил ноги до кровати, упал в нее как тюк с соломой и крепко уснул.

Приснился ему Годзилла. Шел он с западной стороны, толстенная гигантская тварь. Медленно крутил зеленой головой по сторонам, высматривая что-то. Дома под его ногами хрустели как яичная скорлупа, превращаясь в пыль. Поле, словно растревоженный муравейник - люди непонятно куда неслись, бежали, кричали. Игорь Степанович бестолково сновал по двору в поиске укрытия. В сарай, нет, раздавит. В колодец, нет, здоровье не позволит, утопну. В подвал…Завалит. Поспела армия, и начали в Годзиллу из минометов палить.

Бах. Бах-бах-бах-бах-бах-бах-бах!- зазвучало в голове у Игоря Степановича. Свистящий нарастающий звук пришел из ниоткуда, рвануло так, что проснулся резко, не сразу понял, где явь, а где сон. Мужчина вскочил на ноги, огляделся. В комнате завеса черной пыли, окна без стекол с погнутыми, обожженными рамами, на потолке зияла огромная дыра, а в ней светлело рассветное небо. Заголосила сирена. Сколько прошло от взрыва до сирены – непонятно. Время остановилось.

Выскочил из дома быстро, в одних трусах. Ни забора, ни теплиц, ни птичника, только петух с оторванной головой бегал по двору, да кобель хрипато стонал, забившись в будку.

Автоматные очереди трещали непрерывно. Игорь Степанович пригнулся и по-пластунски добрался до собаки, отстегнул ошейник. Пес взвизгнул и стремительно, не оглядываясь на хозяина, бросился к речке. Думать было некогда, и мужчина тоже пополз к реке. Взрывы гремели так часто, что слились в один нестерпимый рев. В полуметре чиркали пули по траве. Тут нервы у Игоря Степановича сдали окончательно, он встал и рванул так резво, как в молодости не случалось. Добежав до обрыва, упал и уже по инерции скатился к речке. Берег у Волчьей обрывистый, глинистый, идти по нему тяжело, и Игорь Степанович пошел по дну вдоль берега, пригибаясь к воде. В сторону реки не стреляли и, пройдя пару часов, он нашел пологое место на берегу, плотно заросшее камышом, выбрался и забылся тяжелым сном.

Проснулся с ощущением безотчетной тревоги и горя. Сколько спал - непонятно. Пошевелился, как бы проверяя живой или нет. Исцарапанное, в кровоподтеках тело отозвалось болью. Живой!

-Наплавался, ишак проклятый! - подумал в духе Натальи Ивановны. - Либо здесь в болоте помирать, либо двигаться… Куды только двигаться?

Помирать никак не хотелось. Прислушавшись к перестрелке, решил идти по трассе на Донецк, там было тихо. Шел Игорь Степанович босой по горячему асфальту, перескакивая с ноги на ногу как в пьяном танце. Иногда настороженно озирался по сторонам, прислушивался до звону в ушах. Трасса пустовала, ни людей, ни машин. Перед глазами мелькали лица: Наташа, сын, внуки Сеня и Верочка… Начинало смеркаться. Окрашивая небо в кровавый цвет, ярко-красное солнце уходило туда, где грохотал бой.

Другие работы автора:
+1
23
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Илья Лопатин №1

Другие публикации