Это уже не важно

Автор:
Влад Костромин
Это уже не важно
Аннотация:
​Рассказ написан на полуфинал Чемпионата прозаиков ЛитКульта
Текст:

В просторной комнате, со стенами обшитыми панелями из мореного дуба, за круглым столом с полированной до зеркального блеска дубовой столешницей, собрались двенадцать джентльменов. Гаванские сигары, неспешное смакование бренди.

– И вот еще, – почтенный седой мужчина постучал по столу скромной «Parker 51», – последний вопрос. У нас небольшая проблема, господа.

– Что стряслось, Джефри? – похожий на лысого Дональда Трампа мужчина нахмурил кустистые седые брови, которым вполне бы мог позавидовать покойный генсек Брежнев, если бы был в состоянии чему-то завидовать.

– Небольшой казус, господа. Некий Уильям, начинающий писатель. Информация у вас в папках.

Джентльмены дружно перелистнули страницы в папках толстой коричневой кожи.

– Писателишка так себе, дрянной, но мнит себя непризнанным гением, – кто-то из собравшихся позволил себе тихий смешок, – на этой почве злоупотреблял алкоголем и наркотиками, – губы Джефри чопорно поджались. – Видимо, нагрузка для мозга оказалась чрезмерной. Он сделал заказ.

– Что в этом необычного? – разгладил брови «Трамп».

– Сделал заказ на себя.

– Я повторю вопрос нашего уважаемого Джона, – вступил джентльмен похожий на похудевшего Лаврентия Павловича Берию, – что в этом необычного? Наша лига создана для того, чтобы оказать помощь всякому, кто нуждается в быстром и безболезненном уходе из жизни.

– Согласен, – Джефри с достоинством кивнул головой, – Но Уильям после заказа вдруг пустился в бега.

– Слабак, – Джон презрительно пыхнул сигарным дымом, – писателишки все жидки в коленках, за исключением старины Хэма. Заказал и испугался? Но что делать, господа, Гильдия заказы не отменяет. Правила не нами придуманы, не нам их обсуждать и уж тем паче менять. Вопрос, по моему мнению, не стоит выеденного яйца. Шлепнуть, как кролика, и все.

– А лучше для начала отрезать уши, вырвать язык, выколоть глаза и лишь потом, только потом, хи-хи-хи, – мелко захихикал «Берия», содрогаясь всем телом.

– Спокойнее, ВиктОр, – с легким осуждением посмотрел Джефри. – Пикантность ситуации в том, что он улетел в Москву.

– Куда? – джентльмен, похожий на располневшего Дзержинского, поперхнулся бренди.

Сосед, похожий на очень загорелого Гитлера, участливо похлопал его по спине.

– В Москву, – Джефри не проявил эмоций. – Он выходец из России, неплохо говорит по-русски. Видимо, решил, что в России мы его не достанем.

– Кто у нас в Москве? – Джон озабоченно затушил сигару в пепельнице, сделанной из человеческого черепа.

– Мы никогда не держали там много народа, просто ради престижа было три агента. Русские предпочитают сами решать такого рода проблемы: дешевле, хотя и грязно.

– Дикари, – с осуждением покачал головой ВиктОр.

– Не знаю, – Джефри слегка улыбнулся, – они считают дикарями нас. После скандала с «делом Скрипалей» мы отозвали своих людей. Там остался только Лесли.

– Лесли это который? – уточнил Джон. – Добрячок?

– Он самый, – Джефри снова позволил себе с достоинством кивнуть. – Решили его не эвакуировать, что-то вроде пенсии напоследок устроить.

– Пенсии? Однако… – Джон задумался.

– Все-таки много лет с нами, еще самого Курта Кобейна убирал.

– Что скажете, господа? – Джон обежал взглядом коллег.

– Предлагаю отдать заказ Лесли, – затряс козлиной бородкой мужчина, похожий на Дзержинского. – Как завершающий аккорд.

– Русские говорят «дембельский», – просветил ВиктОр.

– Принимается, – кивнул Джон, – возражений нет?

– Справится? – настороженно спросил мужчина, похожий одновременно и на Путина и на Медведева.

– Думаю, справится, – Джефри с достоинством закрыл свою папку.

– Голосуем, господа, – Джон поднял правую руку. – Кто «за»?

Одиннадцать рук взметнулись вслед.

– Единогласно, – удовлетворенно достал из кармана жилета новую сигару. – Очередное заседание «Гильдии Убийц» объявляю закрытым. Не поговорить ли нам о женщинах, господа? Что сегодня на десерт, Джефри?

***

Лесли тщательно прицелился, задержал дыхание, легко надавил на спусковой крючок. Колено сидящего на скамейке местного алкоголика и дебошира Ромы Рваного взорвалось каплями крови и костяным крошевом. Рот Жоры еще только открывался для крика, а Лесли перевел прицел на второе колено и нежно потрогал крючок. Второй кроваво-костяной взрыв. Теперь стал слышен истошный крик. Привычными ловкими движениями разобрал винтовку, уложил в футляр из-под альта, накинул элегантное пальто. Спустился с крыши в подъезд, придержал дверь молодой мамочке с коляской, вальяжно вышел из подъезда. Не спеша шел по осенней Москве, любуясь желтеющими листьями. Жора – урод, повадившийся отбирать у инвалидов костыли и пропивать их, остался далеко позади. Впереди ждало еще одно дельце: малолетние подонки убивали голубей. Надо было объяснить, что они принципиально не отличаются от чудесных птиц и им тоже в любой момент может стать больно. Очень больно…

Запиликал спутниковый телефон. Тяжелая коробка раздражала, но что делать – он был на работе.

– Алло?

– Лесли, друг мой, рад приветствовать вас.

– Да, Джефри.

– Как погода?

– Просто чудесная.

– Рад, весьма рад. Домой не тянет?

– Домой? – голос Лесли сел.

– Я просто спросил, – Джефри деликатно кашлянул. – Может ностальгия или тоска по родным туманам?

– Нет.

– Вот и чудесненько, – по голосу было понятно, что Джефри улыбается. – Для вас есть дельце.

– Понятно, – Лесли собрался.

Значит, пока его не списали, значит, еще подышит, погуляет по бульварам.

– Подробности в почте. Не смею отвлекать… – связь прервалась.

Лесли развернулся и пошагал к ближайшему прокату велосипедов. Соваться в метро было безумием.

Квартира встретила тихо льющейся из колонок ConstantFearBohren & derClubofGore и голубем Кристофером Робином, терпеливо ждущим на незастекленной лоджии. Покрошив голубю купленный по дороге свежий круассан, Лесли налил на два пальца бурбона в широкий стакан и включил компьютер. Неспешно прихлебывая, изучал расшифрованный файл. Объект даже не выбросил мобильник. Глупец. Красная точка пульсировала на карте, словно сердце во вскрытой грудной клетке. Интересно, что объект делает возле Казанского вокзала? Хотя, зачем гадать? Еще раз посмотрел на фотографию, крепко вбивая в память. Достал из стола планшет, ввел шестнадцатизначный шифр. Здесь точка была зеленой, словно кошачий глаз, внимательно следящий за беззаботным воробьем. Вышел в прихожую, накинул пальто, планшет в сумку. Из подставки взял трость с ядовитым инъектором. С ней детекторы в метро и на вокзале не страшны.

***

Чувствовать себя дичью было хуже, чем непризнанным гением, чем когда врач сказал, что у него. И даже хуже, чем тогда, когда он поддался порыву и совершил величайшую глупость в жизни. Глупость, которая теперь угрожает самой жизни. А ведь тогда все виделось в другом свете: жестокая насильственная смерть, внезапное осознание творчества после смерти творца. Как он мог купиться на такое? Думал уйти красиво, напоследок хлопнув дверью и оставшись в памяти современников и потомков, а вышло вот как. «Что за пошлый штамп?» – Уильям едва не застонал. – «Кому нужна память современников? Вот они, вокруг: уткнулись в планшеты и смартфоны и на все им плевать и нет ни до чего дела. Кого я хотел удивить? Зажравшихся потребителей, которым плевать на настоящую литературу? Они привыкли к ширпотребу, к бесконечной жвачке, так же, как привыкли к «Макдональдсу» и «Игре престолов». Разве среди них можно посеять «разумное, доброе, вечное»?»

Он стоял на улице: потерянный и неуловимо милый, похожий на заросшего щетиной Элайджу Вуда в роли Фродо. Лесли долго смотрел, потом вздохнул и подошел:

– Привет.

***

– Вот моя берлога, – пропустил гостя вперед. – Располагайтесь.

– Уютно у вас, – оглянулся.

– Туалет там, ванная там, я буду на кухне.

Уильям воспользовался туалетом, вымыл руки, посмотрел в зеркало. Неужели на горизонте забрезжил огонек спасительного маяка? Решительно вышел из ванной.

– Вина? – Лесли стоял у огромного холодильника. – Или, быть может, водки?

– Водки? – тряхнул головой. – Можно и водки.

На столе появилась литровая бутылка, черный хлеб, мясная нарезка, семга и тарелка с солеными огурцами.

– За знакомство, – Лесли наполнил стаканы.

– За, – гость чокнулся и выпил. Подхватил ломтик семги, закусил. – Так чем вы занимаетесь?

– Я литературный критик.

– Неужели?

– Так и есть, – снова наполнил стаканы. – Как говорят в России: между первой и второй перерывчик небольшой, – протянул стакан.

Выпили, не спеша закусывали. Уильям почувствовал, как отпускает напряжение, как уходит страх, разрушавший душу с неотвратимостью серной кислоты.

– И что вы можете сказать о современной литературе?

– То же, что и о современной музыке: она умерла. При таком низком базовом уровне культуры не нужна ни музыка, ни литература. Массы глупы, но они задают потребление, – наполнил стаканы. – В России третий тост пьют за любовь.

– Хорошо, за нее, – поглощенный потоком мыслей, побежавшим в затуманенной голове, Уильям чокнулся и выпил. – Знаете, ваши мысли созвучны моим. Я тоже думаю, что массовый читатель не в состоянии оценить истинного гения.

– Да. Может перейдем на ты?

– Согласен.

– Тогда на брудершафт.

Целуясь, Лесли задержал гостя, скользнул языком в рот. Поцелуй затянулся.

– Знаешь, я не по этой части, – наконец отпрянул Уильям.

– Да? – взгляд Лесли затуманился.

– Знаешь… не хочу тебя обидеть, но я гетеросексуал…

– И что, это сделало тебя счастливым? – медленно разлил оставшуюся водку.

– Думаешь, все из-за этого? – прошептал пораженно.

– Сам подумай, – отсалютовал стаканом.

Выпили.

– Теперь вина?

– Я сейчас, – пошел в ванную, умыл горящее лицо.

Вытираясь, уронил полотенце, нагнулся. Словно черт дернул – открыл шкафчик под раковиной.

Лесли нарезал сыр, наполнил бокалы, повернулся на звук шагов. Ствол пистолета смотрел прямо в лицо. Руки Уильяма дрожали, но от этого было не легче.

– Я все объясню!

– Значит, ты один из них? Я было подумал… – приблизился, едва не уткнувшись глушителем.

– Я все объясню.

– Я не хочу умирать!!! Ясно?! Диагноз был ошибочным, я передумал!!! Оставьте меня в покое!!!

– Мне очень жаль. Положи оружие и поговорим.

– О чем?!

– О нас.

– О нас?!

– Да.

Уильям будто через силу опустил пистолет:

– О нас?..

– Да, милый, – шагнул вперед, обнял правой рукой за плечи, – о нас с тобой.

– Но пойми же я и правда гетеросексуал!!! Я не буду твоей бабой!!!

– Не важно, – нож, подхваченный левой рукой со стола, вошел в печень Уильяма, – это уже не важно.

Лесли сквозь непрошенные слезы смотрел на умирающего, неспешно смакуя вино, и прикидывая, с чего начать разделку тела. Кристоферу Робину придется долго питаться мясом несчастного писателя…

Другие работы автора:
+2
110
17:27
+1
Не, ну понятно, что долго жил в России, но даже здесь стараются не пить вино после водки. Да еще смаковать… Ужас-ужас. Элементы гомосексуализма, необходимость применения непонятна. Хотя это неважно. Рассказ удался, на мой вкус. (+).
Получить плюс от Вас — большая честь для меня blush
«элементы гомосексуализма», как Вы изящно выразились — движущая сила сюжета. Иначе бы Лесли его еще на Казанском вокзале грохнул
Teo
09:00
Знатный трэшак. Самоирония это здорово
09:02
-1
laugh так и знал, что вы подтянетесь
ну, как Вам в целом? как у знатока темы спрашиваю: не перегнул я в тексте?
Teo
09:39
Какой темы? Вы про то, что я гей? Ок. Если нужен разбор «знатока темы», то нелепо это выглядит. Если поцеловать гетеро-мужчину, под предлогом брудершафта, то реакция будет более бурная. Например, можно запросто отхватить в дыню. То, что Уильям не отпрянул сразу, когда его начали целовать — выглядит странным. Похоже, соврал, что гетеросексуал.

Но это если всерьёз рассматривать. Как трэшак-стёб — вполне сойдёт.
10:55
-1
я же не касаюсь Вашей личной жизни, мне просто было интересно Ваше мнение
Большое спасибо ok
Загрузка...
Станислава Грай №1