Последний

Автор:
Ковалёв
Последний
Аннотация:
Несколько разных мужчин объединенных общей бедой нарушили клятвы верности, бежали от своего господина. Все чего они хотят, спастись от неминуемого возмездия.
Текст:

Всю ночь в низине горели костры. Эта земля была богата лишь одним — хворостом. И люди барона Вальда безжалостно жгли его от первой звезды, до утренних сумерек. Огни вытянулись в неровную жирную линию по дну извилистой низины меж двух горных хребтов С высоких склонов они напоминали красно-огненного жирного червяка, развалившегося на отдых. Пылая между шалашей палаток и навесов, они отгоняли от воинства барона диких зверей и злых духов. По крайней мере, так говорили колдуны и астрологи, которых барон возил в своей свите. Потому больше всего огня пылало в «голове» червя, где стояли шатры барона и его первых вассалов. В хвосте же, жалко тлели мелкие костерки, едва способные напугать голодного волка. Да и мужикам ополченцам, спавшим подле них было все равно, проснутся ли они утром.

Вокруг лагеря в этой части низины стоял устойчивый смрад грязных тел людей, животных, навоза и падали в вперемежку с удушливым дымом. Чуть поодаль от мест где спали люди, стреноженные на ночь, паслись крестьянские лошадки и пони. А рядом с ним сгуртованные в плотные отары свиньи и козы, которых гнали в след за войском.

В час, когда на небе засияла полночная звезда, со стороны костров пришел молодой парень. Одежда выдавала в нем пастуха-горца. Рваные на штанины, обмотанные ниже колена полосками грязной ткани, и овчинная безрукавка. Точнее обернутая вокруг торса баранья шкура, в которой были прорезаны дырки для рук. Было время смены дозорных, но добравшись до места, где должны были быть другие пастухи, он никого не встретил. Похоже, что они уже сбежали, прихватив с собой оседланную лошадь и копьё.

Костер который должен был отпугивать не в меру наглых волков от скотины почти потух. Однако, пастух не проявил никакого беспокойства об этом. Напротив, подойдя ближе, он закидал тлеющие угли землёй. И в наступившем мраке, заметил как из поросшего лесом склона горы зыркнули, светясь жёлтым светом луны, с десяток хищных глаз. Волки притаились совсем рядом, на расстоянии броска из пращи.

Оглянувшись по сторонам, пастух приметил других часовых. Их посты стояли слишком далеко, чтобы хорошо видеть друг-друга, но достаточно близко, чтобы можно было в ночной тиши услышать крик.

Взгляд юноши невольно зацепился за чернеющие столбы вкопанные в землю луга неровной линией. В свете яркой луны на фоне тёмно-пепельного неба чернели человеческие силуэты прибитые к столбам огромными железными гвоздями. Издали, они напоминали больших худых ежей. Фигуры слабо шевелились, и пастуха передёрнуло от ужаса и отвращения. Ему показалось, что прибитые гвоздями люди ещё живы и пытаются слезть со своего насеста. И в подтверждение его страхов от ближайшего столба раздался тихий обессиленный стон. Человек уже не был способен на крик боли, когда чёрная птица, прыгающая как по жёрдочкам, с гвоздя на гвоздь, ударила острым клювом в остекленевший глаз.

Пастуху подурнело. Ноги начали слабеть и подкашиваться. Эти столбы барон намеренно приказал вкопать позади войска, чтобы те, кто решатся сбежать домой от опостылевших тягот похода, видели, что их ждет. Но на молодого пастуха вид замученных тел оказал совершенно иной эффект. Ему было невыносимо находиться в постоянном страхе рядом с изувером, наслаждающимся такими пытками над собственными людьми. Впрочем, так же думали и те, кого он доложен был сменить на посту.

Под большим плоским камнем парень нашёл сверток. Это была увязанная в узел одежда его сообщников. Дело оставалось за малым. Вновь подняв взгляд к поросшему ельником склону, парень заметил, что желтые огоньки глаз переместились ближе. Волки осторожно и бесшумно подступали, но не решались подойти вплотную и напасть. Умные животные хорошо помнили камни и копья пастухов. Никто из зверей не выдавал своего присутствие воем, словно воины, готовые ринуться в бой из засады.

Набежавшая туча заволокла луну на несколько секунд. Это время и подаренную богом темноту юноша использовал, чтобы воплотить свой план. Он разбросал по лугу одежду товарищей и вытащил из отары одного поросенка, хоть тот и упирался. Зажав ему пасть, чтобы не визжал, пастух приставил к его розовому горлу большой крестьянский нож и резко вонзил лезвие широким движением вспоров шею. Кровь хлынула из широкой раны обильным потоком, заливая траву и валявшуюся на ней смятую одежду. Выталкиваемая всё ещё бьющимся сердцем, она заливала руки и грудь парня, распространяя в воздухе тонкий узнаваемый запах бойни.

Туча унеслась прочь, гонимая ночным ветром. И в свете вновь засиявшей луны, пастух увидел торчащие над высокой травой силуэты на расстоянии брошенного рукой камня. Они стояли неподвижно, навострив уши, и вперив перед собой горящие призрачным светом разумные глаза.

- Давайте же! - шептал парень, - Давайте же! Подходите! Вот оно ваше угощение!

Он снял свою безрукавку, оставшись голым по пояс, и швырнул ее к остальным окровавленным тряпкам. Держа нож наготове, пастух начал медленно пятиться, приговаривая:

- Ну же! Подходите! Кушать подано! Кутя-кутя-кутя!

Словно бы вняв его призыву один волк вышел из травы. Пока остальные неподвижно ждали. Он осторожно прижимая морду к земле приблизился к мёртвому поросёнку, обошёл его вокруг и только затем понюхал, а затем подняв глаза от добычи, посмотрел прямо на полуголого пастуха. Парень вздрогнул встретившись взглядом со зверем. Он запаниковал, готовый показав спину броситься бежать. И зверь, как будто почувствовав это, пронзительно громко завыл.

Дозорные на соседних постах повскакивали забыв про сон, услышав волчий вой так близко. А серая стая словно по команде вожака бросилась в бой, из травы, налетая на тушу поросёнка или хватая зубами пахнущие кровью тряпки разбросанной одежды. Несколько зверей лавиной бросились на визжащих и блеющих от страза свиней и коз в гуртах. Стреноженные кони истошно заржали, пытаясь убежать от тварей, спотыкались и падали.

Вожак стаи, все это время смотревший на пастуха, игнорировал кровавое пиршество, оскалив клыки он жадно смотрел на человека сломленного страхом, желая его сладкой плоти.

- Не подходи! - истошно завопил пастух, выставив перед собой нож и беспорядочно размахивая им в воздухе, - Не подходи! Иди жри скотину, тварюга!

Но волк продолжал медленно наступать на него, пригибая голову к земле и готовясь к прыжку. Справа и слева от вожака показались ещё двое волков. Они вышли вперёд, стараясь окружить жертву с боков и сзади.

- Помогите! Волки! Волки! - заорал парень и бросился бежать вглубь лагеря. Несколько человек вооруженных копьями прибежали на его зов с соседних дозорных постов, безуспешно пытаясь отогнать остриями хищников от разбежавшейся в панике скотины. Но звери набрасывались на этих несчастных, со спины. Валили на землю и вгрызались в шею и подбрюшье, вырывая целые куски плоти у своих жертв.

Пастух бежал со всех ног, но все равно видел, как наравне с ним справа и слева бегут двое волков, а третий нагонял со спины. Еще немного, и вожак подбежит достаточно близко, чтобы прыгнуть ему на спину, а если парень остановится, чтобы принять бой, на него тут же кинуться волки с боков. Можно было лишь бежать, поддерживая сумасшедший темп и кричать:

- Волки! Волки!

Внезапно со стороны лагеря послышался стук копыт, и из сумерек выскочила массивная казавшаяся чёрной в темноте лошадь со всадником. Раздался резкий пронзительный щелкающий звук, и что-то прожужжало в темноте сбоку от пастуха. Бежавший по правую руку волк словно споткнулся, покативший по траве. Лошадь же проскакала слева, ударив копытами другого зверя, перебив ему хребет. Всадник швырнул опешившему пастуху разряженный арбалет, крикнув:

- Перезаряди, щенок!

И тут же, вынув из седельной обоймы дротик, не сбавляя скорости коня, понесся на самого крупного вожака. Пастух схватил брошенный на землю арбалет, и вставив ногу в стремя обеими руками изо всех сил потянул тетиву, пытаясь дотянуть её седло до ореха курка. Но в тот же миг услышал истеричное конское ржание. Подняв глаза, он увидел, как огромный волк схватив наездника за руку, повис на нем, пытаясь вытащить из седла, а обезумевшая от страха лошадь носилась с обоими во все стороны.

- Да будь оно все проклято! - крикнул юноша отбросив арбалет в сторону, и убегая в черноту, подальше от войска, волков и всего этого дерьма. В начавшейся сваре сонные ополченцы и вассалы барона не обратили никакого внимания на одинокую фигуру, пробежавшую от лагеря в сторону леса, и растворившуюся среди гор.

***

- Игоря долго нет. Может его поймали? Говорю вам! Нужно бежать! - молодой мужчина отодвинулся от окна хибары и окинул взглядом людей внутри. Все они были низкорослыми сутулыми выходцами из горных хуторов барона Вальда. Запавшие от голода и усталости серые щёки поросли щетиной. Запылённая изорванная одежда требовала ремонта, а обувь просто разваливалась, да так, что из дыр торчали наружу грязные пальцы. Сальные волосы отросли настолько, что уже лезли в глаза воспалённые лихорадкой от тухлой воды и бессонницы. Огня не зажигали. Только ущербная луна заглядывая в оконце лачуги дровосека давала им немного света.

- Подожди, - ответил самый крепкий мужчина, одетый в прожжённую на груди кожаную безрукавку, - Он не пойдет напрямик. Будет петлять как заяц, чтобы собаки не взяли след. Подождем его с вестями до рассвета.

- А если ночью за нами придут? - не унимался парень у окна, - Вы все знаете что Вальд делает с дезертирами. Ян, ты же сам забивал гвозди. Ты лучше всех нас слышал, как они кричали.

- Замолчи, Хорь! - рявкнул мужчина в кожанке, - Если за нами придут, хоть мы побежим, хоть останемся здесь, все едино. Но тут, если станем драться, нас просто прирежут и душу к богу. А если побежим, будут травить собаками. Тебе как больше нравиться? Прирезанным или разорванным зубами? Я уж лучше от ножа.

- Хорошо бы от ножа, - промычал паренёк, отворачиваясь снова к окну, - Лишь бы не так как тех…

Все умолкли. Хорь продолжал напряженно следить за спуском в долину из окна. Ян откинулся на спинку грубо сколоченного стула и прикрыл веки. Ещё один сидел в самом тёмном углу откинувшись спиной на стену, так что его вовсе не было видно в тени. А у белесого пятна света на полу сидели двое. Паренёк лет пятнадцати в вязанной рубахе и носках держал на вытянутых руках намотанную черно-бурую пряжу. Его отец, босой на одну ногу, с заткнутым за пояс большим пастушьим ножом, каким с овец и коз снимают шкуры, мерно стучал друг о друга деревянными спицами. Нанизывая петлю за петлёй, он чинил протёртую пятку высокого носка. Второй все ещё дырявый на пальцах и пятке красовался на его ноге, подвязанный шнурком под коленом, чтобы не спадал. Рядом валялись растоптанные зловонные онучи из козьей кожи, которые мужчина сбросил, пока чинил прорехи.

Пока луна не прочертила небо от одного склона лощины до другого, под кровлей хибары слышно было лишь стрекот сверчков и стук вязальных спиц. Хорь почти задремал, когда тёмное пятно, шурша травой скользнуло вверх по склону. Мужчина тут же молча подал знак остальным. За дощатой конопаченной мхом стеной заржала привязанная лошадь, и ей испуганно начал вторить осел. Все шестеро мужчин напряглись. Руки стали шарить вокруг в поисках чего-то, что можно было использовать как оружие. Крепкий жилистый Ян вытащил из заплечного мешка молоток для подковки коней и, занеся его над головой, встал у дверного косяка. По другую сторону, крепко перехватив дротик обеими руками, приготовился проткнуть гостя Хорь. Остальные с дубинками, ножами и прочим хламом, притаились в темных углах. В разразившейся тишине стали слышны сверчки. Лошадь и осел успокоились и замолчали. Возможно почувствовали своего. Но для них все люди Вальда были свои. У порога хибары послышались тихие шаги, и едва они замерли из-за двери раздался голос:

- Это я! Вы ещё тут? Я вхожу, только не прибейте меня!

В следующий миг дощатая дверь медленно отворилась на скрипучих веревочных петлях, и в темную халупу вошел парень обнаженный по пояс, с руками и грудью заляпанными грязью и кровью. Он боязливо оглянулся, и прикрыв за собой дверку, широко улыбнулся товарищам. Белые крепкие зубы в лунном свете хорошо были видны на потемневшем лице горца.

- Я зарезал порося и приманил волков. Там повсюду наша одежда изорванная, кровь, кишки, куски мяса, кости. Волки почти сразу прибежали. Они к свиньям ещё днем подбирались, пока мы их пасли.

- Что у тебя с рукой? - спросил Хорь указывая на обвисшую словно плеть левую руку парня. Чуть выше запястья набухли и вздулись четыре маленькие рваные раны, похожие на следы от зубов. Приподняв к лицу руку, и посмотрев, пастух прошипел:

- Таки достали, твари.

- Тебя не видели? - спросил Ян, опустив молот.

- Я всё время был в тени. Только крикнул «Волки», чтоб народ сбежался. Шуму в войске поднялось… Серые помимо поросёнка на лошадей кинулись. Загрызли клячу и пару человек.

- Значит, теперь все думают, что нас сожрали волки? - переспросил Хорь, все ещё не веря в успех. Игорь подошел к окну и посмотрел на залитую лунным светом ложбину между двух поросших черемухой склонов. Она была пуста, и только кузнечики надрывно стрекотали в высокой траве.

- Погони нет. Собак нет. Волчий запах собьет собакам нюх. Экое дело сожрали пастухов. Они каждую ночь кого-то жрали. То козлёнка, то свинью. Нет. За нами не кинутся. Сегодня я слышал - сбежали ещё люди. На этот раз из копья Занеха. Два пажа с кутильером и стремянной. Украли двух лошадей и пони. Занех поднял своих людей и отправился искать беглецов. И не вернулся...

- Да-а-а-а! - протянул Ян усаживаясь на лавку у стены, - Если из войска начали бежать ленники с рыцарями… У барона будет полон рот других забот. Что-то гораздо интереснее, чем гоняться за кучкой крестьян. А нам стоит побеспокоиться о зализывании собственных ран. Игорь, это я тебе говорю. Сделай что-нибудь со своей рукой, пока она не загноилась!

Пастух фыркнул, доставая из карманов листья какого-то растения. Сунув из сразу несколько в рот, он слегка пожевал их, и выплюнув, прилепил поверх воспалившейся раны.

- Ну и куда мы теперь пойдем? - подал голос из тёмного угла молодой мужчина. Он сидел прямо на полу, упершись спиной в стену. Кожаный дублет, с пришнурованными к подолу чулками из лосиной кожи выделяли его на фоне других товарищей, одетых по большей части в рванину. Набитый песком тряпичный гульфик прикрывал срамное место между чулок, не закрытое коротким подолом дублета. На грязно-алой суконной ленте, обернутой вокруг бедер привязан короткий меч кошкодёр.

Остальные мужчины покосились на него со смесью недоверия и страха вошедшего в привычку. Хотя сейчас и был тот всего лишь дезертиром. Таким же как они, но не одним из них.

- Мы пойдем домой, - ответил Ян, - А куда пойдешь ты, дело твое.

- А вы думаете, только я не могу вернуться домой, потому что жил в замке? - парень тихо рассмеялся, как гиена, - Домой… Если Вальда не убьют в этом походе, он тоже вернется в замок. А вместе с ним вернутся и люди из ваших хуторов. Или вы надеетесь, что все ваши соседи погибнут? Вы правда думаете что сможете спрятаться дома? На вас тут же донесут в замок, и по вашу душу прибегут валеты, кастеляны и псари. Ян, ты знаешь, что Вальд делает с дезертирами. Ты, коваль, сам забивал гвозди.

Тоже самое Вальд сделает с Занехом, когда вернётся. Большой крепкий дом Занеха это не замок. Это просто большой и крепкий деревянный рыцарский дом с частоколом. И все знают где его искать. А у вас какие дома? Ваши заборы достаточно высоки и крепки, чтобы отсидеться за ними от людей барона? Их просто сожгут, вместе с вами и вашими семьями.

- А ведь он дело говорит, - кивая головой, произнес Хорь, - Сейчас все думают, что мы мертвы. С нас и взятки гладки. И семьям ничего не грозит. А если вернёмся, все одно молиться придется, чтобы наш барон сдох где-нибудь по дороге в этом проклятом походе.

- Тогда что ты предлагаешь, Влад? - спросил Ян у парня из замка.

- Нужно где-нибудь переждать. Найти место, где можно отсидеться пару-тройку лет, дожидаясь вестей. Как только узнаем, что барон отдал душу богу или чёрту, сможем спокойно вернуться к семьям. Может здесь, в этой хибаре. Но лучше где-нибудь в горах, подальше от наших баронов с их идиотскими войнами.

- Я слышал, - подал голос Игорь, - что на севере, за перевалом есть земля.

- На севере есть только горы, - буркнул Ян.

- Нет, я слышал, там правда земля! - оскорблённо упорствовал юноша, - Она выше чем наша долина, и лежит под самыми снежными шапками гор. Там все время текут от снегов талые ручьи и луга полны сочной травой. Говорят там рай для пастухов и хлебопашцев…

- Тогда почему люди не прутся в эту землю толпой? - язвительно спросил Ян.

- У каждой земли есть хозяин, - произнес Влад, мрачно посмотрев на остальных, - Если за перевалом есть земля, там тоже будет сидеть какой-нибудь барон. Бароны не станут укрывать беглых крестьян. Выдадут хозяину, чтобы не ссориться.

- Тогда нам некуда идти, - тяжело вздохнул Хорь, усевшись прямо на пол.

- Некуда идти крестьянам, - произнес Влад, и медленно поднялся на ноги, разминая затекшие колени, и откинув кошкодёр назад, - Для воина всегда найдется в замке краюха черствого ржаного хлеба и кружка кислого вина. Я пойду на север, поищу эту долину.

- Зачем же ты сбежал из свиты своего хозяина, «воин»? - насмехаясь спросил Ян.

- Солдату горько на войне, но сладко в мирном замке, - кривляясь, поклонился мужчинам Влад, салютуя коротким мечом. Он начал делать выпады в воздух, протыкая воображаемых врагов, - Его кормят и поят в призрачной надежде на то, что он не сбежит перед битвой, и даже может сподобится героически умереть в бою!

Мужчины в хибаре покатились со смеху. Забыв об осторожности они надрывно смеялись над храбрым валетом из замка Вальда. И сам Влад, вернув кошкодёр в ножны, хохотал, как может только самый беззаботный и бессовестный человек на земле.

- Слушайте, - подал голос отец мальчика, вновь доставая спицы и пряжу, - А ведь всаднику со свитой платят больше, чем хобилару или валету. Разве не положено кормление на каждого члена копья?

- Как договоришься с сюзереном, - пожал плечами Влад, - Наш Вальд давал всадникам по десять дворов с семьями, с которых те и кормились. Сколько вы отдавали в замок когда сидели на земле? Четверть урожая и скота?

- Треть, - поправил его Хорь.

- Вот и представьте. В год всадник вроде Занеха получал в десятеро больше того, что каждый из вас отдавал барону.

Все угрюмо замолчали, вспоминая былую жизнь. Кто-то мечтательно представлял, как можно наедаться до отвала, когда ты всадник на службе у барона, и не приходится рвать спину и стирать до крови руки в полях и горах. Кто-то примерял на себя участь слуги в замке. Кто-то мрачно размышлял о пытках и казнях, какие могут пасть на их дурные головы. Наконец Ян произнёс:

- Все бы хорошо. И вроде бы у нас есть даже кобыла с седлом и уздечкой. И мальчик из замка худо бедно мог бы прикинуться рыцарем. Вот только где вы видели конника без шлема и брони? Всадник без доспеха это просто хобилар - боевой холоп, а не ленник. Никто не даст ему в кормление поместье, даже если он припрётся в замок со свитой конных лучников. Давайте сегодня спать, а завтра каждый для себя решит что делать. Если мальчик из замка хочет идти на север, пусть идет.

Старик наконец довязал носок и тут же натянул его, завязав шнурком под коленом. Отложив в сторону спицы и шерсть, он посмотрел на хмурых товарищей. Каждый был мрачнее мертвеца в могиле. Покачав головой, он потянулся к мешку со скарбом, и извлекая толстостенный медный котелок и спросил:

- Рас уж за нами не гонятся, может разведём огонь?

- Собрался что-то варить? - удивился Ян, - У нас вроде не было с собой ни мяса, ни зерна.

- Это не совсем еда, - усмехнулся в седые усы старик, - Сынок, сбегай к колодцу за водой и прихвати немного хвороста.

Когда мальчик вышел из хибары, старик разгрёб в открытом очаге старую золу, и приладил камни так, чтобы котелок прочно на стоял на них. Когда он приоткрыл медную крышку, по лачуге разнёсся приторно сладкий и слегка прелый запах вересковых цветов. Из мешка старик достал ещё несколько похожих на шишечки цветков хмеля, и тоже отправил в котелок. Удивленные коваль, валет, Игорь и Хорь следили за похожими на колдовство приготовлениями, переглядываясь и пожимая плечами.

Когда мальчишка вернулся, неся в одной руке ведро с водой, а в другой охапку сухих веток, началось главное действо. Отец и сын разожгли огонь, по старинке без огнива и кремня, вытерев его из сухих палочек. Мальчик поддерживал небольшой костерок, подкладывая в огонь сухие палочки, и раздувая угли, а отец, наполнил котелок холодной водой, помешивая содержимое чистой деревянной палочкой. Пряный аромат усиливался с каждой минутой, наполняя лачугу вкусным домашним запахом. Как будто в нем смешались ароматы свежей муки и тёплого хлеба, луговых трав, осенних яблок и горного меда. Хмель придавал оттенки молодого пива, а неведомое разнотравие — пряности.

- Что это за дрянь? - с улыбкой спросил Влад, потягивая запах раздувающимися ноздрями, - Надеюсь, от этого зелья у меня не вырастут рога. Потому что я чертовски хочу его попробовать.

- Рога, не должны, - усмехнулся старик, - А крылья могут. Пока мы шли от хуторов Вальда в земли соседей, а собирал цветущий вереск в этот котелок. Тут есть несколько секретов. Нужны цветы полные сладкого нектара. Их видно по пчёлам и жукам роящимся вокруг. В рецепте много тонкостей и секретов, но оно того стоит!

- Я что-то слышал об этом напитке от своих стариков, - произнес Ян, морща лоб в попытках вспомнить, - Какие-то сказки про гномов и фей. Бабушка на ночь их пела.

- Когда я был мальчишкой, эти истории ещё не были сказками, - вздохнул старик, - Я был моложе, чем сейчас мой сын. Тогда в горах было не так много людей как сейчас. Наши семьи приходили с юга из низин. Но когда они пришли, то увидели, что тут уже кто-то жил. Маленький народец. Они может и не были гномами, но домов как мы не строили, а жили в землянках. И там они варили в пещерах под землёй, в таких вот медных котелках из вереска напиток. И пили всей семьей… То славное было время. Маленький народец много знал секретов, какие ныне покоятся вместе с ними в могилках. Но, один я все же сохранил. Они научили меня, как готовить из вереска мёд.

Наконец он снял котелок с огня, и дал ему остынуть, прежде, чем открыть крышку вновь. Мальчишка, по велению отца принес деревянный корчик из сумки. Это была единственная посудина в доме. И когда старик наполнил её горячим варевом, всем пришлось пить по очереди, передавая корчагу по кругу.

Лёгкое пьяное питье смывало все заботы, хоть никто и не хмелел. Никто раньше не пил ничего подобного. В напитке не чувствовалось алкоголя, но он слегка пьянил не затуманивая рассудок, как бывает с крепким вином. От него тепло разливалось по телу, пропадала усталость, и становилось спокойно и весело. Без какой либо причины лицо Влада растянулось в улыбке, и он не сдержался рассмеявшись. Смех заразил вечно сурового Яна, и даже склонный впадать в истеричное отчаяние Хорь заулыбался. Только Игорь никак не мог понять в чём дело. Он подозрительно посмотрел на смеющихся товарищей, и хорошенько понюхал напиток в корчике, прежде чем отхлебнуть. Наконец он сделал хороший глоток. Да, это чертовски хорошая штука, похожая на пиво или сидр, но чего они ржут как кони? Может нужно выпить больше? И юноша отправил в себя остатки, под гневные возгласы остальных.

- Не бойтесь, в котелке ещё немного есть, - успокоил их старик, доливая хмельного варева в корчагу.

- Эй, посмотрите, на его руку! - воскликнул Хорь, тыча пальцем в искусанное волками запястье Игоря. Несколько жеванных листков подорожника и пастушьей сумки отвалились, обнажив края рваных ран. Еще недавно вздутые и покрасневшие, они успокоились, и покрылись коркой запекшейся крови, словно и не было никакого воспаления.

- Действительно, - промолвил Влад, утирая усы и бороду, - Я в замке пробовал не мало вин. Особенно после попоек. Когда Вадьд валялся пьяным под столом мы хватали еду и недопитые бокалы, как свора голодалых псов. Бывали даже вина дорогие, с юга. И крепкое пиво и водки. Но это… Чем бы ни было это пойло, такого вы не найдете даже на столе у барона. Даже у короля.

- А может, это и правда волшебный напиток гномов и фей? - смеялся Ян, - Во всяком случае, его приготовление слишком смахивает на колдовство. Мальчик из замка, ты веришь в фей?

- Да как же не верить? Когда я служил в замке, нам в казарму приходила одна фея…

Мужчины покатились с хохоту, не давая парню закончить историю. После второй пущенной по кругу корчаги, все ощутили как отступает лихорадка, мчавшая их последние дни, вызванная нечистотами и тухлой водой. Прежде, они чувствовали себя настолько уставшими, что даже не могли заснуть, но теперь силы возвращались к ним.

- Послушай, отец, - обратился Ян к старику, - То, что ты умеешь готовить такую волшебную вещь, это как чудо! Если с нами, что случится… Ты должен обязательно научить кого-то этому секрету. Сейчас мы пьём и веселимся, но завтра в гости могут заглянуть собаки барона.

- Я научил, - старик положил морщинистую руку на плечо мальчика, - Мой сын умеет готовить старинный мед. И я хочу с вас взять сегодня клятву. В старину, маленький народец варил сей мёд в котлах в землянках под землёй. И пили его тут же, семьёй и близкими друзьями. Когда я мальчишкой залез в их пещеру, они не стали меня гнать и бранить. Просто один из них, угостил меня этим мёдом. И я стал членом их семьи. Так и вы теперь, пившие со мной из одного котла. Сегодня у меня кроме сына никого не осталось. Вы наша семья.

Я прошу вас. Кто-то из нас умрет. На войне всегда кто-то умирает. Но если мой сын выживет, те кто выживут вместе с ним однажды соберутся снова. И также, как и мы сейчас, будут пить волшебный мёд. Из вереска напиток смоет боль и поможет исцелить боевые раны. Я прошу вас.

- Мы сбережём твоего сына, - серьёзно сказал Ян без тени улыбки, - Пока он сам не женится, и не обучит собственного сына старинному искусству. Клянусь, мы будем его беречь.

- Не говори за всех, - недовольно оборвал Яна Влад, - Пусть каждый клянется в том, к чему лежит его сердце. Я не хочу давать обетов, которых не смогу сдержать. Никто из нас не знает, что ждёт таких как мы завтра.

- А разве одну из таких клятв в верности, ты уже не давал однажды своему барону? Тебе ведь не впервой, мальчик из замка! - подтрунивал над ним коваль, - Но дело твое. От тебя никто и не ждал чего-то другого. Что будет завтра, о том мы завтра и узнаем. А сейчас спать. Ночь почти кончилась. Я буду караулить первым. Хорь, дай копье.

Парень в шерстяной рубахе охотно передал дротик Яну, и тут же улёгся на полу вдоль свободной стены. Остальные последовали его примеру, разбредаясь по углам и лавкам. Ян задвинул деревянную щеколду на двери и подтащив стул к окну, уселся следить за лощиной. Вскоре к стрекоту кузнечиков и уханью сов прибавился негромкий храп.

Перед рассветом коваль и вовсе задремал. Он просидел у окна весть остаток ночи, хоть и следовало бы в час утренней звезды разбудить кого-нибудь на смену. Тишина горной лощины и утренняя прохлада смежили его веки, как маковый цвет. Пару раз подбородок качнулся в бессильной борьбе и упал на грудь.

Несколько мгновений спустя над посапывающими телами товарищей приподнялась взъерошенная голова Влада. Хоть он и выпил накануне не меньше остальных, от верескового меда не чувствовалось того похмелья, какое накатывает после пивной попойки. Бывший валет быстро окинул взглядом внутренности хибары. Это была одна из тех лачуг, какие строят в горах охотники и собиратели хвороста, чтобы можно было иной раз пересидеть непогоду, и даже жить какое-то время. Грубо сколоченная из тёсанных топором досок на четырёх врытых в землю столбах. Внутри была одна только лавка у стены, на которой сейчас спал Хорь, укутавшись в грязное тряпье. Стола не было, вместо него в одном из углов прислоненные к стене стояли доски, из которых можно было сложить временную столешницу. Кроме Хоря и Яна все спали на заваленном сеном и луковой кожурой полу. Когда глаза привыкли к полутьме сумерек, и образы после короткого беспокойного сна перестали мутиться, Влад внимательно пригляделся к каждому товарищу, пытаясь понять спят ли они в действительности, или притворяются.

Наконец убедившись, что даже коваль Ян похрапывает на своем посту, бывший вассал бесшумно приподнялся, держа короткий меч за ножны, чтобы случайно не звякнуть, или не задеть кого. Прокравшись по скрипучим половицам без единого звука, он оказался у двери. Помня, как противно скрипят верёвки, из которых сделаны петли, Влад не решился откинуть щеколду. Тогда он решил воспользоваться другим выходом. Ступая между спящих он подобрался к открытому окну. Ставен на ночь не закрывали, чтобы следить за дорогой в низину, откуда пришли дезертиры. Прошмыгнув между стеной и спящем на стуле Яном, Влад подумал, не вытащить ли у коваля из рук копьё. Пусть это и был всего лишь лёгкий дротик, на коне даже с таким копьецом сподручнее, чем с коротким мечом. Но все же валет не рискнул тревожить сон Яна.

Перемахнув через подоконник, он упал в мягкую траву обильно облепившую основание лачуги. Не теряя ни секунды, валет подбежал к привязанной под навесом для хвороста кобыле. Уздечку и седло на ночь с нее никто не снял. Боялись, что придется убегать в случае погони. Отвязав поводья, Влад вставил ногу в стремя, и, схватившись обеими руками за луку седла, рывком подтянулся на круп лошади. Маленький рост не позволил ему усесться в седло одним движением, как делали рослые ленники и рыцари барона. Вместо этого он развалился на крупе поперёк седла. Кобыла, недовольная столь неумелым всадником, начала фыркать и переступать с ноги на ногу.

- Да тише ты, волчья сыть! - шепнул не нее Влад, и со второй попытки перекинул ногу, наконец оказавшись в седле. Раздумывая пару мгновений, он сначала кинул взгляд на север. Туда уходила вверх постепенно повышаясь ложбина. Был ли там проход на верхние пастбища, или же она упиралась в контрфорс скалы, разглядеть не удалось. Густые заросли черёмухи, кизила и лещины укрывали дальнюю сторону как махровые облака, а позади них уже вздымались белые шапки вечных снегов. Была ли там взаправду земля о которой говорил Игорь, бог её знает.

Пожав плечами, Влад стукнул кобылу пятками под бока, и направил ее вниз по склону поросшему вереском, в низину по дну которой прошлой ночью расположилось войско Вальда. Валет надеялся, что утром барон погонит весть этот балаган в сторону врага или хотя бы к ближайшей деревне, чтобы дать воинам возможность подраться или пограбить, пока они вконец не начнут разбегаться. Малое дело собрать наемников, вассалов и ополченцев. Гораздо труднее довести эту ораву до битвы, находя чем их в пути кормить, поить, и где спать.

В первую же неделю похода, следовавшие за войском ополченцы и слуги съели все припасы, какие смогли утащить с собой из дома на себе и на телегах или вьюках ослов. Люди начали питаться ягодами и плодами, какие находили по пути и на привалах. Ловили виноградных улиток, лягушек, больших кузнечиков и голубей. Но до осенних месяцев было ещё далеко, и большая часть плодов оказалось не зрелой, а зверьё тощим. Люди начали маяться животами.

А когда кончалась вода во флягах приходилось добывать влагу где придётся. Родники попадались не часто. Воду брали из маленьких илистых речушек и поросших тиной запруд больше напоминавших лужи, чем горные озера. Люди начали мучиться поносом, рвотой и лихорадкой. Рыцарей и ленников эта беда коснулась не сразу. Каждый из них тащил за собой маленький обоз, где хватало еды и вина для всех членов копья. Но по мере того, как чернь из ополчения раз за разом загаживала все пространство вокруг лагеря, от грязи и дерьма болезнь стали хватать валеты, хобилары, кутильеры и пажи. От них, через прикосновения к одежде и еде, зараза перекидывалась на ленников. Вскоре всадникам самим приходилось готовить себе еду и разводить водой вино.

Как на зло, испуганные численностью и грозным видом воинства Вальда, враги постоянно убегали, страшась дать бой. Они петляли на извилистых горных тропах, пытаясь заманить Барона в теснину или к обрыву, где тот не смог бы применить численный перевес. Эти сволочи постоянно щипали авангард, подсылая ранним утром и по ночам легконогих всадников с пешцами. Застрельщики издали закидывали людей барона камнями и дротиками и тут же пускались наутёк, даже не пытаясь узнать какой вред они причинили врагу.

Еще через неделю, привлеченные запахом животных и людей, за войском увязались волки. Серые твари сначала хватали козлят и поросят, которых гнали вслед за войском для еды. Но очень скоро начали хватать обессиленных от болезней, голода и тягот переходов людей.

Старый барон и в мирные времена не отличался добродушием. С равной охотой он порол розгами до кровавого мяса и крестьян сидевших на пашне, и тех, кто служили ему в замке. Когда же первые дезертиры посмели ночью уйти домой, барон собрал всех своих конных валетов, пажей и хобиларов. Лёгкая конница, не обременённая доспехами, в отличие от рыцарей, быстро нагнала беглецов и притащила большую часть из них обратно в лагерь. А в лагере, ковалям и кузнецам уже было приказано подготовить по нескольку гвоздей на каждого из беглецов.

Влад, когда гнал дезертиров назад среди других валетов и пажей, ожидал, что дураков ждут плети и розги. Он даже подшучивал над бедолагами. Все они подшучивали, показывая собственные шрамы, оставленные кнутом барона. Тем кто жил в замке, на глазах у барона, всегда доставалось чаще. Но когда дезертиров вернули в войско, и тут же ковали начали выполнять приказ барона, шутки и насмешки стихли.

Влад решился бежать не потому что в обозе барона кончались припасы и вино. Для приближённых людей всегда нашлись бы еда и выпивка. Но те, кто все время находились подле господина, на его глазах, неизменно получали чаще всех остальных.

Размышляя так, валет проехал уже половину спуска в долину, когда гораздо ниже его, из зарослей орешника и ежевичных кустов послышался стук подкованных копыт. Резко натянув поводья, Влад поспешил загнать свою кобылу в кустарник на обочине тропы, хоть лошадь и упиралась изо всех сил. Вытащив кошкодер, бывший валет приготовился встретиться с судьбой.

Через мгновение из зарослей ежевики показалась рослый конь в стёганной попоне и стальном налобнике. В седле с высокой спинкой и лукой сидел мужчина, одетый в плотный стёганный гамбезон и кольчужный воротник свисавший далеко на грудь и спину. Пажи в шутку называли такую кольчугу «епископской мантией». На голове у всадника был лишь стёганный чепец, а стальная ермолка с бармицей висела на луке седла пристёгнутая ремнём. Потому лицо воина было открыто, и Влад узнал в нем Гракха вассала барона. Рыцарь не увидел беглеца, и хотел было проехать мимо вверх, как его конь начал громко фыркать и ржать почуяв кобылу. А дурная кобыла Влада заржала в ответ.

Рыцарь резко вскинул голову и повернулся на звук, уставившись испуганными глазами на не менее перепуганного валета.

- Ты? - только и смог произнести Гракх, узнав слугу барона, и его перекошенное страхом лицо озарилось внутренним предчувствием смертоубийства. Пика рыцаря была закинута за спину по походному. И вместо того, чтобы схватиться за меч, всадник попытался достать её неловким движением.

Этой заминки Владу хватило, чтобы исколотить пятками всё подреберье кобылы, и чёртова кляча изо всех сил понеслась вверх по склону, сметая перед собой колючие кусты. Через минуту, справившись с копьём и взяв его к бою, Гракх погнал коня вдогонку, целясь стальным острием в спину беглецу.

Влад был слишком напуган неожиданной встречей, чтобы задуматься, почему рыцарь оказался тут один без свиты. Единственные мысли, которые крутились у него в голове, были о том, что их нашли, и идут убивать. А с коротким мечом без щита и кольчуги от рыцарского копья не спастись. Надо было вытащить у Яна проклятый дротик!

Но вересковая прогалина поднималась вверх слишком круто, и кобыла несла худого низкорослого парня гораздо легче, чем удавалось Гракхову коню тащить на себе рослого ленника с оружием и доспехами. Внезапно конь рыцаря споткнулся о невидимый в густом вереске камень, и взбрыкнул, прихрамывая на передней ноге. Гракх не удержался в стременах от неожиданного скачка, и со всего маху ударился животом о луку собственного седла. Хромающий конь остановился, не понукаемый более седоком. Гракх схватившись за живот перегнулся пополам и выронил из рук копьё.

Увидев это, Влад повернул кобылу назад и с воинственным кличем бросился на рыцаря, размахивая над головой коротким клинком. Однако, увидев, что ни всадник, ни его конь не могут продолжать сражение, Валет умерил свою жажду убийства, решив, что пленник всяко ценнее благородного трупа. Он сбавил скорость, заставив кобылу перейти на шаг, и осторожно подъехал к Гракху. В этот момент, рыцарь свесился всем телом на одну сторону от седла. Его рвало. Конь воина жалобно ржал, поджав к груди ногу, потерявшую подкову.

- Сдавайся! Жизнь или выкуп? - выкрикнул Влад традиционный клич кутильеров и валетов, скорее по привычке, чем действительно надеясь получить золото.

- Зарежь меня, баронский пёс! - рявкнул Гракх, борясь с очередным приступом рвоты, - Я не вернусь к Вальду! Этот выродок совсем потёк мозгами. Вы с дружками перестреляли моих оруженосцев и вассалов. Чего ж ты ждешь? Правда думаешь, что я заплачу за пару дней жизни, перед тем как Вальд запытает меня?

- Так ты тоже дезертир? - изумленно произнес валет, убирая кошкодёр в ножны. Только теперь он заметил, что рыцарь забрёл в такую глушь совершенно один. Никого из его копья не было видно или слышно поблизости, - Идиот, зачем же ты кинулся на меня?

- Дезертир… - Гракх откинулся на спинку седла и глухо засмеялся. Но смех почти сразу захлебнулся. Перегнувшись через седло воин снова сплюнул подступившее к горлу содержимое желудка. В упавшей на примятый вереск мокроте мерзко чернели тёмные пятна крови.

- Кажется у меня внутри что-то лопнуло, когда Буривест встал на дыбы и приложил об седло, - тихо произнес Гракх. Его лицо стало таким бледным, словно кровь вытекала из него. Если бы Влад видел открытые раны, он мог бы хотя бы попытаться перевязать их, но в таком положении он просто понятия не имел, чем может помочь рыцарю. Спрыгнув с кобылы, он поднял копье оброненное Гракхом и протянул хозяину, но рыцарь лишь махнул на него рукой.

- Если ты знаешь, где здесь можно спрятаться, лучше выведи меня. Может, если я отдохну от скачки, мне полегчает. Последние ночь и день, я даже мочился не сходя с седла.

Несколько секунд Влад колебался, держа в руке копьё Гракха, примеряясь к его весу и посматривая на рыцаря. Если тот просто ушиб живот, это пройдёт, а если порвал селезёнку, будет умирать мучаясь от боли. Никто не умеет лечить такие раны. Может стоит просто проткнуть его, чтобы не мучился и бросить здесь? Но потом мысли валета понеслись в другую сторону. За несколько месяцев похода ему уже опостылела жизнь под открытым небом, он хотел в замок. В какой угодно, пусть это даже будет просто большой каменный дом рыцаря. Но мало кто согласился бы взять на службу беглого холопа. У Гракха погибли все вассалы. Если он выживет, ему понадобятся новые люди. Если только он выживет. В тот же миг Владу вспомнилось, как после напитка старика у Игоря словно рукой сняло воспаление рваных ран от волчьих зубов.

- Здесь неподалеку есть хижина дровосеков, - неуверенно, все ещё колеблясь ответил Влад, с трудом снова вскарабкиваясь в седло. Он закинул пику Гракха за спину на погонном ремне, и взяв прихрамывающего Буревеста под уздцы, повел лошадей вверх по склону, угадывая в примятом вереске и прогалинах меж ежевичных кустов едва заметную тропу.

- Нас там спряталось несколько. Пара пастухов и коваль. Вы знаете Яна? Он хороший коваль. Как раз поставит новую подкову вашему хромоножке.

- Разве их не сожрали вчера ночью волки? - постанывая, слабым голосом спросил рыцарь.

- Если все так думают, то очень хорошо! - усмехнулся Влад, - Жаль с нами не случилось лекаря. Он бы сейчас пригодился. Да и кто знает, что случится потом? Хотя… с нами есть старик, который умеет готовить одно волшебное пойло. Оно вчера всех нас вылечило от лихорадки и поноса. Готов спорить, оно и вам поможет. Я попрошу старика приготовить немного для вас.

Когда двое всадников приближались медленным шагом к хибаре, на высоком склоне их уже встречали пятеро мужчин, стоя позади импровизированных рогаток из кольев воткнутых в землю. Во главе с Яном, они вооружились как могли. Коваль привычно держал в руках молот на длинной рукояти, готовясь орудовать им, как булавой. Хорь встал справа от него ухватившись за ратовище дротика, а Игорь, раздобывший в тайнике хибары большой двуручный серп, занял место слева. Старик с мальчиком заточили себе ножами деревянные колья из кизила, и сложили под ногами кучки камней. Игорь уже было раскрутил над головой пращу, готовясь запустить камнем по всадникам, когда узнал в одном из них Влада.

- Предатель! - крикнул молодой пастух и со всей злостью швырнул булыжник в бывшего валета. Если бы снаряд попал в цель, либо кобыла, либо сам Влад уже лежали бы на склоне мертвыми. Но камень жужжа и кружась в воздухе пролетел выше над самой головой беглеца.

- Не кидайтесь, кретины! - заорал матерясь Влад, - Это же я! Не видите? Сдурели?

- Видим! - хриплым голосом ответил Ян, - Сбежал однажды, решил сбежать и дважды? Вали его камнем, Игорь!

- Да прекратите же, кретины! - верещал Влад, едва уворачиваясь от камней, в седле, - Я никого не предавал! Я ездил на разведку!

- И привел за собой псов барона?

- Это Гракх! Он тоже дезертир, как мы и Занех. Гракх, скажи им! - валет обернулся в седле к поникшему рыцарю. Гракх был бледнее мела. Всем телом он привалился к высокой луке седла и шее своего скакуна. Заметив, что спутник Влада не шевелится, беглецы перестали кидать в них камни.

- Брось оружие, и слезай с лошади. Мы подходим! - крикнул Ян бывшему товарищу. Влад послушно бросил на землю кошкодёр и пику Гракха. Неловким движением, он сам спрыгнул с кобылы и подошёл к рыцарю. Вслед за ним, держа обоих под угрозой оружия, приблизились и остальные дезертиры. Хорь вышел вперёд и осторожно потыкал кончиком дротика неподвижного рыцаря. Тот слегка качнулся в седле, и в следующий миг повалился на землю. Только одна нога застряв в стремени, продолжала висеть в воздухе.

Ян взял коня Гракха под уздцы, а Хорь и Игорь оттащили тело к дому за рогатки. Они положили воина на густую траву за домом. Кобылу и хромающего коня привязали под навесом рядом с осликом. И затем все шестеро сгрудились вокруг мертвого.

- Это ты его? - спросил Ян у Влада, указывая на тело. Влад покачал головой и рассказал, как все было.

- Дурная смерть, - вздохнул коваль, дослушав рассказ до конца, - А ты, выходит, все таки решил сбежать.

- Ты сам сказал, что могу идти на все четыре стороны, - огрызнулся валет.

- Потише, мальчик из замка! Скажи лучше вот что. Гракх говорил, что людей из его копья перестреляли слуги барона?

- Да. Гракх поругался с Вальдом. Сказал, что если этот проклятый поход продолжится, то уйдёт из войска как и Занех. Он зря так сказал. Хобилары и кутильеры с арбалетами, верхом на свежих лошадях, погнали его вместе со всем отрядом. По приказу Вальда, они расстреливали людей Гракха в спины. И не добивали их. Продолжали пускать стрелу за стрелой пока те были ещё живы. Гракх, по его словам, с парой всадников смогли оторваться и ускакать сюда в горы. Вся его кираса была истыкана арбалетными болтами, поэтому он обрезал ремни и избавился от неё. Его спутникам повезло меньше. Конные арбалетчики убили под ними лошадей. Самого Гракха спасло только то, что врагам пришлось спешиться, чтобы перезарядить арбалеты. Никто из лёгких конников в здравом уме не отважился на ближний бой с рыцарем. Так ему удалось оторваться от погони.

- И вместо того, чтобы бросить его там, где нашёл, ты притащил его сюда, - Ян злобным взором вперился во Влада, готовый проткнуть того глазами насквозь.

- Он был жив и ранен. Такой же товарищ по несчастью, как и вы. Я подумал про тот напиток, который готовил старик. Он же помогает заживлять раны. Думал, если напоить им Гракха, ему полегчает. Я, по вашему, должен был его бросить там умирать?

- Да, должен был! - взревел Ян, - И ты сам об этом знаешь. С каких это пор в тебе, мелочный ублюдок, проснулось милосердие?

- Да к хренам ваше милосердие! - взорвался Влад, - Этот дохлый рыцарь, мог быть ключом к моему счастливому будущему, если бы не дал дуба! Это же, мать вашу, был настоящий рыцарь! Не ряженный, а воин с родословной, у которого вырезали к чертям всех вассалов! Мы все могли бы стать его вассалами!

- Мы станем мертвыми вассалами, как и остальные его слуги! - рявкнул Ян, - Ты погубил нас всех своею дуростью. Убил, считай, что собственными руками! Хобилары барона, пока не найдут тело Гракха, будут подниматься по ложбине все выше и выше, рыская с собаками от скалы к скале.

- Значит, скоро эта орава будет здесь, - заключил Хорь, с истерикой в глазах глядя то на тело ленника, то на понуро стоявших вокруг товарищей - Дорога через низину отрезана. Мы все умрём! Нас будут травить собаками. В нас будут забивать гвозди. Посадят на колья и разведут под ними костёр.

- Все может быть и не так плохо. Нас просто могут расстрелять из арбалетов, - мрачно пошутил Влад усмехнувшись.

Мужчины молчали, чувствуя призрак верёвки на своих шеях. В небе над их головами прибавилось птиц. Вороны небольшими стаями начали кружить над хижиной. Скорее всего они просто заметили труп на земле, но дезертирам казалось, что птицы нацелились на них, каркая скорый рок. Игорь, разозлившись, схватил камень, и вложив в пращу выпустил в самую гущу чёрной стаи. С криком и карканьем воронье бросилось в стороны. Одна подбитая камнем тушка, теряя на лету перья упала вниз. Но в следующий миг птицы снова сбились в огромное кольцо, кружившее над лачугой.

- Они нас выдадут! - произнес Хорь, и суеверно сотворил пальцами знак, отгоняющий нечисть. Правда вороны проигнорировали его, - Нужно убираться отсюда! Убираться, я говорю!

- Будем убираться, - согласился Ян, - Эй, мальчик из замка!

Влад поднял глаза на окрик и посмотрел на предводителя беглецов. Ян указал острием копья на тело ленника.

- Тебе его доспехи придутся в пору. Одевай и влезай на коня.

- Какого черта, коваль? - удивленно спросил бывший валет. Ян же вытащил у мертвеца из ножен меч, и подойдя к валету, хлопнул его клинком по одному и второму плечу, приговаривая:

- Во имя отца, и сына, и святого духа! Нарекаю тебя, Влада безземельного, Владом рыцарем вересковой пустоши! Аминь! А теперь, снимай с него доспехи и полезай на лошадь. Я твой оруженосец, а мужики будут нашими пажами и пращниками. Идем на север. Если там действительно есть перевал и земля за ним, попросимся на службу к её хозяину. Будь он бароном, аббатом, или самим чёртом!

В спешке, Ян двинулся к коню Гракха, на ходу доставая из мешка подковы и гвозди. За то время, пока Влад переодевался в броню рыцаря, а остальные пытались собрать в лачуге все, что могло пригодиться им в бегстве, коваль поставил на сбитое копыто новую подкову. И тут же конь, словно попробовав её, несколько раз стукнул копытом об землю. Не теряя ни минуты, Влад в полном облачении, перепоясанный длинным седельным мечом и кошкодёром попытался залезть на боевого коня. Яну пришлось его подтолкнуть, иначе бедолага в доспехах мог просто свалиться на землю. Слишком высоким для него оказался длинноногий конь рыцаря.

В то же время Хорь и Игорь притащили из лачуги тощие тюки с поклажей, навьючив их на осла. На ослика же привесили мешки старика с котелками и черпаками, для варки мёда. Ян, вооружившись дротиком, оседлал кобылу, и поскакал вперёд, крикнув товарищам:

- Следуйте за мной, а Влад пусть едет позади всех. В доспехах он скорее отобьется, если нас догонят конники барона!

- Какого чёрта, коваль? - закричал валет, но все разом посмотрели на него так, что бывший вассал решил за лучшее подчиниться. Маленькой колонной они начали подниматься вверх по склону, следуя на север. С утра им пришлось продираться через чащобу орешника и кизиловых рощ, но когда солнце засияло прямо над головами, лесок поредел и расступился. За густыми зарослями черёмухи и орешника начинались горные луга от горы до горы поросшие цветущим вереском. А в дали, на вершине подъема действительно показался проход, похожий на перевал.

- Не уж то все взаправду? - с вялой надеждой произнес Хорь, понукая осла длинной хлёсткой хворостиной. Но никто ему не ответил, страшась спугнуть удачу. Следовавший за пастухами и осликом старик, постепенно сбавлял шаг, оглядываясь вокруг себя на цветущие вересковые луга. Вскоре его догнал ехавший позади Влад, и остановившись спросил:

- Что случилось, Отец?

- Внизу близится осень, а здесь словно лето опять настало. Вереск вокруг цветёт. Я соберу медяных цветов в мешочек, а ты езжай за остальными. До перевала немного осталось. Я успею вас догнать.

- Как знаешь, - фыркнул Влад, - Если устанешь подниматься, окрикни меня. Я вернусь, и ты сможешь идти, держась за мое стремя.

Неторопливым аллюром валет поскакал вперёд, догоняя остальных. Старик же склонился над луговыми травами, отбирая ароматные полные нектара цветы. Бережно складывая добычу в полотняный мешочек на поясе.

Тем временем Влад догнал товарищей, которые почему-то остановились перед самым перевалом.

- А у вас что случилось? - шутливо спросил он, - Тоже решили цветочки собирать?

Ян смерил Влада таким холодным взглядом, что ехидная улыбка сразу улетучилась с лица валета. Он посмотрел вперёд на перевал.

- Это что ещё за срань господня? - вырвалось у бывшего солдата. В узком промытом талыми снегами проходе между скал возвышались огромные камни похожие на клыки торчащие из земли, установленные словно в хороводе неведомыми строителями. Два самых больших каменных столба упирались боками в скалы, а лежащий поверх них третий камень образовывал подобие дверной арки. На самих камнях хоровода и на голых скалах по обе его стороны были высечены причудливые петроглифы и замысловатые узоры, в которых с трудом угадывались фигурки маленького народца.

- Проезжай вперёд, - предложил Владу Ян. Всадник недоверчиво покосившись на остальных направил коня к арке, но стоило ему заехать в круг камней, как на все его тело навалилась невиданная до того тяжесть. Конь жалобно заржал и поспешил выехать из проклятого круга, игнорируя шпоры хозяина.

- Что за чертовщина! - со злостью прошипел Влад и попытался вновь пройти сквозь колдовской круг. Дезертиры мрачно наблюдали его безуспешные попытки. После третьего раза, конь просто отказался идти в круг, и тогда валету пришлось спешиться. Он преодолевая огромную усталость сделал несколько шагов. Тяжесть сбила его с ног, и валет упал на колени, но продолжал ползти к проходу, когда у самой каменной арки, его придавило так, что он не смог пошевелиться.

- Мужики! - взмолился бывший вассал, - Вытащите меня отсюда, я сейчас сдохну!

Игорю пришлось привязать верёвку к двуручному серпу, и зацепив им Влада за край кольчуги, втроем, им удалось вытащить товарища из колдовской ловушки. Оказавшись за пределами круга, хоть и пошатываясь, валет смог встать на ноги.

- Словно тебя приваливает камнями! - тяжело дыша признался он, - Проклятье это! Проклятое место. Точно вам говорю.

- Может там по другую сторону сокрытая долина? - предположил Игорь, - Как в сказках про народец медоваров. Они ушли в подгорные луга и заколдовали проход. Потому никто и не может пройти в их райские луга.

- А может там на оборот подальше от людей заточили кого-нибудь горного дьявола или гоблина? - предположил Хорь, - В рай мне с трудом вериться, а вот в ужасы охотно. Слишком уж вдоволь на них насмотрелся.

- Что бы там ни было, - махнув рукой произнес Влад, - Без колдуна или священника, нам через ведьмин круг не пройти. Это тупик.

Немного подумав, он посмотрел на мальчика, стоявшего рядом с ними, и внезапно Влада осенила мысль.

- Слышь, малец, отец ведь учил тебя какому-то гномьему колдовству помимо варки мёда? Ведь должно же было быть что-то ещё?

Мальчик угрюмо молчал.

- Ну ладно, подождём пока твой старик вернётся, может он что сможет придумать.

- Кстати, где старик? - спросил Ян.

- Там внизу, - неопределённо махнул рукой Влад, - Цветочки на мёд собирает.

Валет повернул голову, чтобы найти глазами старика. Он тут же заметил его согнутую фигуру, и хотел было окрикнуть, но возглас замер в его глотке, когда у дальнего края луга, из густых зарослей орешника выехал одинокий всадник в железной ермолке. Его лошадь не имела попоны, а сам конник был одет в кожаный дублет, вроде того, какой носил Влад, только обшитый кусками старых кольчуг. Одной рукой он держал поводья, а в другой сжимал чёрный арбалет с натянутой тетивой. Второй готовый к бою арбалет лежал у него поперёк седла.

- Хобилар! - воскликнул валет, указывая рукой на всадника, - Старик, беги оттуда!

- Отец! - впервые за все время подал голос мальчишка, побледнев и упав на колени от страха, - Отец! Отец, пожалуйста...

Вдад тут же поспешил забраться в седло, матерясь и требуя, чтобы его подсадили. Взобравшись, он схватил копье, и крикнул Яну:

- Скорее за ним! Я отгоню арбалетчиков, а ты хватай старика и тащи к перевалу. Этот чёртов полу-гном должен знать, как открывается проход! От мальчишки нет толку!

Двое всадников, изо всех сил стукнув пятками под рёбра лошадям, помчались вниз по склону. Конный арбалетчик тут же заметил их, но Влад с Яном были ещё слишком далеко, чтобы попасть в них стрелой из седла. А беловолосый старик, убегавший вверх по склону совсем близко. Хобилар навел арбалет ему точно в спину, прицелившись поверх стрелы, и спустил тетиву. Арбалетный болт вонзился старику между лопаток, а наконечник вышел из груди. Старый медовар пошатнулся и упал лицом в цветущий вереск.

- Проклятье! - взревел в бессильной злобе Влад, и бросился на хобилара с копьем. Когда-то они служили у одного господина бок о бок, но сейчас они больше всего на свете хотели убить друг друга. Влад несся с огромной скоростью прямо на всадника, выставив вперёд пику и крича:

- Золото или жизнь!

Он не знал других боевых кличей. Хобилар же занервничав убрал в седельную петлю разряженный арбалет и взяв запасной прицелился в лошадь Влада. Если убить скакуна, нет смысла драться с всадником. И следовало бы ему подпустить конника по ближе, и выстрелить в упор, с такого расстояния, чтобы не промахнуться, и болт наверняка пробил кольчугу со стеганным потником на груди коня.

Но арбалетчик испугался, решив, что Влад скачет на него слишком быстро. И спустил тетиву. Арбалетный болт и близко не попал в жеребца. Он пролетел гораздо выше над холкой, и ударил в кольчугу всадника. Граненый наконечник разорвал звенья и погрузился в стёганный конским волосом акетон валета. Ткань сразу же начала мокреть, и вокруг стрелы расползалось кровавое пятно. Но Влад продолжал сидеть в седле, и держать копьё, он настигал арбалетчика.

Перепуганный насмерть хобилар запаниковал, напрочь забыв о висевшем на поясе мече или дротиках в джиде у седла. Он поспешил развернуть лошадь, чтобы вновь скрыться в зарослях орешника, но когда он уже повернулся спиной и пытался плетью разогнать коня, Влад догнал его, и со всего маха, весом собственного тела и туши своего коня, вонзил острие пики в спину врагу. Наконечник пробил куски кольчуги, дублет и ребра, выскочив из груди. От удара хобилар вылетел из седла, вырвав из рук Влада копье, и полетел кубарем на землю. Его конь, словно не заметив потери седока ускакал прочь, скрывшись в орешнике.

Развернув коня, Влад поскакал к Яну склонившемуся над стариком. Когда валет поравнялся с ковалем, не пришлось что-либо спрашивать. Старик лежал на примятом вереске в луже крови и не дышал. При виде мертвого тела, Влад почувствовал дурноту. У него закружилась голова. Вызванное вражеской стрелой кровотечение в конец ослабило его, а рухнувшая надежда на спасение, доконала.

- Значит я все-таки так умру... тупица... - внезапно улыбнувшись через силу произнес валет и засмеялся. Сначала громко, потом все тише и тише, пока пошатнувшись не выпал из седла и остался лежать рядом со старым медоваром. Соскочив с кобылы, Ян подбежал к товарищу, и попытался приподнять его. Сорвав с Влада кольчужный воротник и отстегнув оба меча, коваль выбросил тяжёлые железки. Распахнул на груди акетон, чтобы раненому было легче дышать. Стрела засела в груди под ключицей. Ян побоялся вытаскивать её, и оставил как есть. Взвалив бесчувственное тело товарища поперёк седла, рыцарского коня, коваль погнал обеих лошадей к перевалу, где их ждали перепуганные товарищи. Когда он подъезжал к ведьминому кругу, из ореховой рощи внизу выскочили страду с десяток конных арбалетчиков, и понеслись к ним вверх по склону.

Ян соскочил из седла, передавая тело ещё живого, но холодного Влада Хорю и Игорю. А сам схватил за плечи рыдающего мальчонку,

- Парень, ты слышишь меня? - он встряхнул парня, - Послушай. Твой отец мне кое-что сказал напоследок. Последний секрет, что ты должен вспомнить. Как открывать волшебные двери. Он сказал: «Родство крови». Ты знаешь что это такое? Он ведь учил тебя или нет? Если ты не вспомнишь, уже никто не вспомнит.

- Я кажется знаю, - кивнул парень. Он с трудом поднялся на ноги, и выхватив из-за пояса пастуший нож, полоснул себя по руке. Подойдя к ближайшему камню ведьминого круга, он широким жестом размазал свою кровь по шершавому пористому камню.

- Отец, мать, деды и прадеды, бабки и прабабки, щуры и пращуры, это я! Пожалуйста, если вы эту дверь поставили, пустите меня! Умоляю, пустите пожалуйста! Я же один из вас! Ваша кровь родная. Пожалуйста... - его заклинание все больше походило на плачь, пока слёзы в самом деле не покатились из глаз, а слова не слились в хнычущее бормотание и рев. Обессилив, он упал, повалившись внутрь ведьминого круга. И попытавшись встать обнаружил, что сверхъестественная тяжесть не давит больше на его плечи.

О! Ооооо! Идите! Скорее! Скорее! - закричал мальчонка, растирая рукой слезы и сопли по грязному лицу. Погнав осла и лошадей, неся на руках раненого, мужчины проскочили под каменной аркой, словно и не было никакой колдовской тяжести. Последним в проход забежал мальчик. Как только он скрылся в мареве по ту сторону перевала кровавый отпечаток детской ладонь впитался в пористую поверхность известняка, оставив лишь едва заметное бурое пятно.

Когда конные арбалетчики барона со сворой натасканных на людей собак достигли ведьминого круга их лошади и псы взбесились, отказываясь идти дальше. А когда хобилары спешились, их придавила к земле сверхъестественная тяжесть. Чертыхаясь и матерясь, они повернули назад.

***

Очутившись по другую сторону перевала, дезертиры не нашли ни райских лугов, ни запечатанных чудовищ. Там была такая же точно долина, что и по другую её сторону. Они просто очутились на противоположном склоне горы. Но по крайней мере за ними не было погони.

- И что же мы теперь будем делать? - спросил Хорь.

Ян снял с пояса холщовый мешочек, полный медяных вересковых цветов и подошёл к хнычущему мальчику.

- Парень, вон там в траве лежит наш друг с дырой в груди. Он очень много крови потерял, но я знаю одно средство, которое ему поможет.

И коваль протянул парню мешок старика. Мальчик шмыгнув носом утёр слезы, и полез за медным котелком. 

Другие работы автора:
+2
27
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Виктория Миш №1