Игры Разума

  • Самородок
Автор:
Андрей Ваон
Игры Разума
Аннотация:
"Какой прогноз у нас сегодня, милый?"
Без погоды и карт рассказ не рассказ.
Текст:

Столичные синоптики выдали штормовое предупреждение - грозили настоящим ураганом. Все послушно попрятались. Казалось, город вымер.

На метеостанции "Балчуг" после авральных прогностических работ царило затишье.

- Да говорят же тебе! – шумел Серёжа Гусев, молодой метеоролог, только недавно выпустившийся с геофака. Щуплый, в очках, он больше походил на старшеклассника.

- Да ну, бред. - Лениво отмахивался от него солидный и круглый Вова Ляхов, однокашник Гусева. Серёжа его не любил, но на новом месте они держались рядом.

- А ты думал, он в домино только играет? – Не унимался Серёжа, расхаживая по комнате.

- Разум-то? – хмыкнул Вова.

Он развалился в кресле и крутил в руках карандаш.

- Какой он тебе Разум? – возмутился Серёжа.

- Ой, ладно - Разум Петрович. - Зевнул Вова. – И чего у него кроме домино?

Серёжа заозирался, ходить перестал и тихо, почти шёпотом сказал:

- Мне кажется, что это он ураган наделал.

- Брехня! – Снова махнул рукой Вова. – Чего он тогда снег летом не наколдует, а?

Серёжа наморщил лоб в раздумьях, потом подскочил к Вове и, схватив того за руку, сказал:

- Пошли! – И потянул вялого толстяка в коридор.

Они постучались в дверь с надписью "Тихих Разум Петрович - Директор" и вошли.

Лысый старик с седыми бакенбардами задумчиво стоял, опёршись о круглый стол в центре большой комнаты. На столе были навалены карты большого формата. Старик обернулся.

- А, студенты! – Задумчивость с лица директора улетучилась, появилась хитрая улыбка. – Партейку? – Он подошёл к шкафу и достал оттуда громыхнувшую коробку с костяшками.

- Обязательно, Разум Петрович, - волнуясь, ответил Серёжа. – Только скажите ... это вы?

- Что - я? – спросил директор.

- Ну, это… - Серёжа изобразил рукой вихрь.

- Ураган-то? – Директор улыбнулся. – Ребятки, не верьте слухам. В эти игрульки я давно не играю. Давайте, садитесь лучше! – Он сдвинул разрисованные листы в сторону и высыпал на стол кости.

Тут Вова засуетился, закрутился толстым телом и достал из кармана широких брюк телефон.

- Прошу прощения, - почему-то шёпотом сказал он и выполз за дверь.

Разум Петрович старательно замешивал кости.

- Тоже неохота? – Кивнул он на стол и вздохнул, поглядев печально на Серёжу.

Тот смутился, покраснел и понял, что не благоговение сейчас испытывает к этому чудаковатому старику, гуру отечественной метеорологии, а непонятную жалость.

- Что вы, Разум Петрович! Я с удовольствием с вами сыграю.

Давно уже это не было честью на метеостанции – поиграть в домино с директором. Наоборот, все, как тараканы, прыскали по кабинетам и лабораториям, когда директор, закинув руки за спину, прохаживался по коридорам, ища напарников для игры. Отдалили его от дел, держали за прошлые заслуги. Молодёжь и замы ворчали. Но где-то там, совсем наверху ещё оставались покровители, и Разум Петрович сидел до позднего вечера в своём кабинете, ворочал по старинке бумажные метеокарты и поглядывал, как лаборанты проверяют метеобудки – площадка с торчащими из земли белыми "скворечниками" с термометрами внутри, располагалась как раз перед его окнами на первом этаже.

Разобрали костяшки. Серёжа мучительно вспоминал правила – в детстве вот так же он играл с дедушкой, и что-то да должно было остаться в голове.

- Ураган-то плёвый получится. Так, баллов на семь. – Разум Петрович дальнозорко вглядывался в костяшки, аккуратно подкладывая к растущей постепенно "змее". – Максимум, восемь.

- Да? – удивился Серёжа, забывая походить. – А чего ж мы тогда…

- Перестраховываемся. - Разум Петрович, совершенно не смущаясь, заглянул в фишки к Серёже и, выбрав нужную, положил на стол. – Пришлось, конечно, немного подкрутить, - добавил он невзначай.

- Подкрутить? – чуть заикаясь, спросил Серёжа.

- Понимаешь, Серёж, - стал объяснять директор, не забывая при этом играть. И за себя, и за своего партнёра. – Вот эти все ваши компьютеры, модели гидродинамические – это всё, конечно, здорово. Но опытную руку и карандашик никто не отменял. Вот выдали они, модели ваши, "штормяк". Будто всё, конец света. А я по картам поглядел, подрисовал - не так фронты идут, а вот эдак. - Он помахивал руками с костями, потихоньку их выкладывая. – А потом, глядь – не так страшен чёрт. Поэтому завсегда проверяй глазами, чего там тебе эти модели насчитали. - Он подмигнул. – Ещё партейку?

Серёжа неуверенно кивнул. Не тому он удивился, что так ласково с ним говорил директор, да ещё и по имени его называя (это всем на станции было известно, что Разум Петрович каждого сотрудника знает в лицо и по имени, вплоть до уборщицы и студентов-практикантов), а тому, что тот так с ним откровенничает.

Они ещё долго сидели, уже сумерки за окном опустились, а сотрудники один за одним торопились домой, топоча по коридору.

- Ну, чего, поглядим, что там после этого дичайшего фронта, а? – Разум Петрович наигрался, но отпускать Серёжу вроде как не спешил. А тот и сам никуда не торопился.

- Поглядим, - согласился Серёжа, с энтузиазмом следя за директором – Разум Петрович снова развернул на столе карты.

***

Ураган получился слабеньким. Даже и не ураганом оказавшись вовсе. Так - шквал, гром и молнии, ветки поломанные, забитые ливнёвки – обычная июньская гроза в Москве; ничего особенного.

Но после этой грозы всё чаще стал засиживаться по вечерам Серёжа Гусев в кабинете у директора. Пили они горький чай, собственноручно завариваемый Разумом Петровичем, играли в домино, но всё больше склонялись над распечатками широкоформатных метеокарт. Замирали, вглядываясь в красные и синие фронты, волнистые линии изобар и температурные отметки. А потом вгрызались в напечатанное с карандашами, подрисовывая и подправляя. Рисовал всё больше директор, но давал иногда подрихтовывать и своему ученику, взирая на него с некоторой нежностью.

Вова Ляхов сначала посмеивался над однокашником, потом пальцем у виска крутил, а потом будто даже обиделся. Только Серёжа внимание на это не обратил. Он и от матушкиных претензий по поводу поздних возвращений домой отмахивался.

Сидели как-то вечером. Точнее, сначала стояли, правили карты.

- Вот, гляди – фронтяра прёт, а мы его в сторону, а то, глядишь, на Кубани засуха случится. - Деловито помечал карандашом, словно на деревьях зарубки топором ставил, Разум Петрович.

Серёжа информацию впитывал и, хотя тоже склонился над столом с карандашом, рисовать не решался.

- А вон, Разум Петрович, - он плавно очертил по воздуху дугу, - Западную Сибирь-то опять заливает.

- Точно! – обрадовался директор, - надо циклончик пододвинуть. – И принялся активно разукрашивать соответствующую область. – Давай, помогай, что ли.

И Серёжа с готовностью подчинился.

- Ты чего в метеорологи-то пошёл, Серёж? – спросил его чуть позже Разум Петрович, прихлебывая чай из стакана в именном подстаканнике, похрустывая куском сахара. После трудов расселись в мягких креслах, отдыхали. Серёжа всё больше узнавал про директора. Некуда тому было торопиться вечерами. Схоронил жену; детей не заимел. Друзья всё больше больные и старые были, а про болезни и старость Разум Петрович разговоров не любил.

- В детстве на природоведении понравилось записывать показания с термометра в клеточки. Так и повелось. - Пожал плечами Серёжа.

Директор покивал задумчиво, шумно отпил горячий чай. Серёжа помолчал, собираясь с силами, а потом спросил, сразу покраснев:

- А вы, Разум Петрович, когда свой … ну … дар ощутили?

Директор стакан отставил, откинулся в кресле. Будто ждал этого вопроса.

- Да кто его знает… сколько себя помню. С рождения, наверное, - ответил он. – А если серьёзно, то заложено это во мне было. Там же в тридцатые не только людей грохали, но и экспериментов всяких интересных множество проводили. Был вот и такой – ещё нерождённым детям профессии выбирали.

- Как это, выбирали? – удивился Серёжа и тоже отставил чашку.

- А вот так. Отец мой как раз в таком "ящике" трудился. Беременную пациентку чем-то там облучали, пытаясь привить зародышу ту или иную способность.

- Разум Петрович, вы серьёзно?

Тот развёл руками.

- Кто его знает… Я в этом не понимаю ничего. А лавочку эту довольно быстро прикрыли; кого-то шлёпнули, как водится. Но отец жену, мать мою, то есть, беременную как раз мной, успел под это дело поставить. Ой, ржали над ним, наверное… Что он метеорологию выбрал. А там, понимаешь, лето (тридцать восьмой год) уникальное получилось, особенно август и начало сентября – ого-го, скажу я тебе! Блокирующий антициклон на два месяца. Максимумы под тридцать шесть, тридцатники в сентябре и за целых два месяца миллиметр осадков. А я родился в сентябре как раз. Вот отец и подумал, что эта очень важная профессия для народного хозяйства. - Разум Петрович тепло улыбался. – Только когда маму обрабатывали, чего-то там пошло не так, и больше нужного в неё дозу пульнули, ну и вот…

- Ого… - прошептал Серёжа.

- Первый раз случилось в школе уже. Рисовал как-то танки на подходе к Москве, карту набросал, а ещё и совсем детское что-то в голове ворочалось - тучки нарисовал со снегом, мол, чтобы фашистов замело. Он и повалил, снег-то. На следующий день. А конец мая уже был…

- Ещё чаю, Разум Петрович? – спросил Серёжа, снедаемый любопытством и немогущий сидеть неподвижно.

Директор на его предложение не ответил, взгляд его затуманился, и весь Разум Петрович был уже не здесь.

- Тогда-то я не понял ничего, конечно, это уж потом сопоставил. А дорожка мне всё равно прямая была – на геофак. Завещание отца (он на фронте погиб) матушка хорошо помнила, некуда мне было больше деваться, кроме как на географический. А уж когда практика пошла, когда карты нам выдали, вот тогда-то шороху я навёл. - Директор усмехнулся. – После первого курса, в июле нахулиганил. Мы в Подмосковье, как вы сейчас говорите, тусили в Коломне на практике. Как пошёл градусы занижать! О… В июле самое большое – двадцать пять, а ночные и девять, и десять… хорошо заморозков не наделал, - он захихикал. – Тогда, конечно, стал я что-то понимать. У матушки подробности выпытал. И ведь хорошо, что такой я…

Директора поиграл пальцами, подыскивая слово.

- Педантичный? – подсказал Серёжа.

- Не! Занудный! - Поднял палец директор. – Я очень рационально ко всему этому подошёл, спокойно. Аккуратно стал использовать. Хотя были заскоки, да…

Он взял стакан и шумно прихлебнул.

- Расскажите, Разум Петрович.

Директор поглядел в окно, крякнул.

- Уж темно! Тебе домой-то не пора?

- Нет, что вы! До пятницы я совершенно свободен, - ответил Серёжа радостно.

- До пятницы? Хм… ну, ладно… - Откинулся снова Разум Петрович в мягком кресле. – Так чего я там?

- Заскоки! Гм…

- Ага, точно. Это я уж заведующим лабораторией был. И чёрт его знает, что на меня нашло… Может, тридцать лет со дня гибели отца повлияло, может, ещё чего… Не знаю. В общем, семьдесят второй год – это я, - сказал Разум Петрович, прищурившись, постукивая по подлокотнику рукой.

Серёжа только очки поправил, а улыбаться не перестал.

- Семьдесят второй? Тот самый? – прошептал он.

- Угу. Урок я тогда получил. Думал, сейчас я такое идеальное лето для Европейской части СССР забабахаю. Все ахнут. Ага, разбежался! – С досадой махнул рукой Разум Петрович. – Как раскачал процесс своими подрисовками, как пошла жара… думал, всё, капут, сейчас лето своего рождения повторю. Здорово тогда, Серёж, я струхнул.

- То есть все эти пожары подмосковные…

Разум Петрович закивал.

- Ага, на мне, на моей совести… Хотя, я как понял, что дел наворотил, назад давай крутить, рисовал днями и ночами – только куда там! Раскочегарилось, я только слегка притушить и сумел. Совсем не всемогущ оказался. Но на полную не дал развернуться. С тех пор и понял, что надо потихоньку, где-то тормознуть, где-то подтолкнуть. Тогда в рамках всё. Ведь более-менее нормальный климат был в семидесятые и восьмидесятые, и в начале девяностых, а? – Подмигнул он Серёже.

Серёжа переваривал информацию, перетряхивал в памяти погодные архивы – и впрямь выходило, что до двухтысячных всё по норме было.

- А последние годы расшаталось тогда почему? – спросил он.

- Так не удел я стал с бумажками своими. На компьютере пробовал подрисовывать – чуть наводнение не устроил на Амуре. А распечатки мне теперь редко носят… да и постфактум частенько. Вот если "штормяк" какой только ежели…

- А что, никто не знает о вашем… вашем даре? – удивился Серёжа.

Разум Петрович заулыбался хитро.

- Кто их разберёт… Слухи-то ходят, но сам я не лезу. И раньше ни к чему мне было признаваться - я директором главной станции был, чего мне ещё? Погоду во всём мире делать? Я не настолько амбициозен. А! Пустое… разберутся и без меня. - На лицо директора опустилась печаль, он замолчал, задумчиво глядя в окно.

Вдруг Серёжа чуть на месте не подскочил

- А зима семьдесят восьмого – семьдесят девятого? - спросил он.

Разум Петрович вздрогнул, наморщил лысину, словно вспоминая, где он и что он.

- Ну, ты и вспомнил, – улыбнулся он, погрозил пальцем и встал с кресла, с хрустом потягиваясь. – Ладно, давай уж закругляться.

- То есть вы, да? Сорок градусов… – не унимался Серёжа.

- Вот настырный! – Покачал головой директор. – Не, Серёж, не я. Точнее, не совсем я. И не сорок, а минус тридцать восемь. Я там ошибся малёк: тогда грозила метель какая-то несусветная, потом оттепель, потом снова заморозок. А я ровный антициклон вместо всей этой радости и подсунул. Да с температуркой не рассчитал. Но ведь недолго там это всё было, справился я всё же. Ладно, давай кружку… Кстати, это ещё повезло мне, что Разумом назвали, - совсем некстати вспомнил он, – вполне себе славянское, пусть и не очень нормальное имя. А ведь могли Барометром там или Термометром...

***

Вова слушал лениво, поигрывая ключами. Серёжа, словно получив карт-бланш на разглашение, рассказывал ему небылицы про "балластного" старикана (как считал сам Вова, повторяя мнения многих коллег), и Вова, сам не замечая, проникался интересом. Ключи на пальце вертелись всё быстрее.

-Ты, Серёг, вместе с академиком уже того, - присвистнул он.

Серёжа оборвался на полуслове и покраснел до слёз.

- Дурак ты, Вова! – тихо сказал он, поправил очки и вышел из комнаты.

А Вова всё крутил ключами, а взгляд его задумчиво скользил по монитору, где в прогнозе маячили дожди и холод.

- Лето, называется, - пробурчал он. А потом, что-то вспомнив, криво улыбнулся. – Не, ну, а чего такого? Дурканём слегка и мы.

***

- Разрешите? - Вова втиснул своё объёмное тело в узкую щель чуть открытой двери.

Директор поднял глаза от костяшек.

- Заходите, заходите, молодой человек, - доброжелательно забурчал он. – Присоединяйтесь.

Серёжа нахмурился, но кресло своё подвинул, освобождая место для Вовы. Тот тяжело вздохнул и, ёрзая, елозя взглядом по метеокартам и стенам кабинета, стал дожидаться конца партии.

- Давненько я не брал в руки фишек… - сказал он чуть позже, загребая уверенным жестом в пухлую пятерню кости, когда подвели итог и рассыпали по новой.

Выиграв с ходу две партии, Вова затребовал чаю, и Серёжа с удивлением увидел, что Разум Петрович не только не осадил нагловатого толстяка, но и будто с удовольствием кинулся к кипятку.

- Пожалуй, я пойду, - сказал Серёжа, вставая.

- А чай? – спросил директор.

- Поздно уже. - Серёже было неловко. – До завтра, Разум Петрович.

- Всего хорошего, - попрощался директор.

И Серёже показалось, что промелькнула какая-то просьба в его словах. Серёжа пригляделся – но директор уже вовсю обхаживал своего пухлого доминошного соперника. Серёжа налился красным и вышел из комнаты, сопровождаемый презрительным взглядом Ляхова.

***

Следующим вечером обычного для последнего месяца приглашения директора на чашечку чая Серёжа не дождался. А когда, уходя, сунулся к кабинету директора, и, собираясь постучать, услышал стук костей, восклицания Разума Петровича и несколько надменный бубнёж Вовы. Серёжа нахмурился, повесил понуро голову и пошёл домой.

День завершался духотой. Температура неожиданно, вопреки всем прогнозам скакнула в обед выше рекордной отметки и теперь нехотя опускалась к ночи.

И в новый день ещё один жаркий рекорд не устоял.

С утра разлилось жёлтое марево по небу, а солнце начало плавить асфальт и граждан. В метро ещё держалась умеренная температура, а на поверхности люди обильно потели, шумно отдувались и спешили спрятаться под кондиционеры.

Серёжа ощутил навалившуюся жару ещё ночью, ворочаясь в ставшей сразу неуютной постели. Утром обеспокоил матушку плохим аппетитом и, не доев завтрак, убежал на работу. Там царило возбуждение, как всегда в преддверии метеорекордов. Температура шла на взлёт, перешагнув тридцатиградусную отметку уже в двенадцать часов дня.

В обед Серёжа заметил прошмыгнувшего в коридоре Разума Петровича, кинулся за ним и успел пролезть в закрывающуюся дверь.

- А, Серёжа, - кисло улыбнулся директор. – Чего тебе? – И сразу сделался очень занятой, начал перебирать какие-то бумажки.

- Разум Петрович, в чём дело? – Серёжа был настроен решительно.

- Ты о чём? – рассеяно спросил Разум Петрович.

- Почему сегодня опять жара?

Разум Петрович отвлёкся от бумаг, погладил задумчиво бакенбард.

- Блокирующий антициклон, ничего не попишешь, - развёл он руками и добавил скороговоркой: – Теперь надолго. Ещё и не один рекорд будет.

Серёжа очки снял и протёр краем рубашки. Надел обратно.

- Как же так, Разум Петрович? И вы ничего не сделаете?

Тут из Разума Петровича стержень словно вынули, он плюхнулся бескостной грудой в кресло. Бумаги из его рук рассыпались по полу.

- Сделаю, Серёжа, сделаю. Ещё и не такое, судя по всему, сделаю. - Он посмотрел с тоской на Серёжу.

Тот, мало что понимая, присел рядом.

- Понимаешь ли, в чём дело… - словно отвечая на Серёжино недоумение, начал исповедоваться Разум Петрович. - Я в домино не могу не играть. Ну, вроде, как побочный эффект моего, гм, дара. И, если выиграю, то и ладно, то и всё нормально. А вот если проиграю… Короче говоря, друг твой шарообразный мастером игры оказался. Обштопал меня десять раз подряд… и всё. - Понуро покивал Разум Петрович.

- Что – всё?

- В его власти я теперь. В полной. А он, то ли с приветом, то ли комплексы какие прорвались – возомнил себя властелином мира. Планы у него… ты бы слышал. Так что скоро мы пожаров хлебнём. Я ему прогнозов на месяц задолжал.

- Вы ещё и в долг играли? – ужаснулся Серёжа.

- Что поделаешь… Я ж говорю – не властен над Игрой. Она надо мной - да, а я – нет…

Серёжа снова взялся за очки.

- А если вы его обыграете, то он на вас влияние не будет иметь?

Разум Петрович поднял глаза и грустно улыбнулся.

- Не обыграю, Серёж. У него – дар…

***

Серые стыдливые ночи не приносили облегчения. Граждане раскупили вентиляторы, кондицонерщики ломили пятикратные цены, а на установку выстроились очереди чуть ли не до зимы.

Пожары не заставили себя ждать. Сначала потянуло лёгким ароматом, потом закашляли аллергики, а вскоре уже и полуденное солнце превратилось в матовый шар на грязном, желтоватом столичном небе.

Жители закрывали окна мокрыми простынями, ходили в респираторах и переполняли городские пляжи уже и по будням.

Пожарные сбивались с ног на торфяниках, безуспешно пытаясь залить расползавшийся под землёй огонь. Поездки даже по федеральным трассам на восток, юго-восток и северо-запад от столицы превратились в адское испытание.

Вова Ляхов словно жирел от всех этих несчастий. Переполнившись самомнением, он дерзил не только Разуму Петровичу, который в его присутствии становился похожим на побитого старого пса, но и самому Гельфанду, первому заму директора, настоящему начальнику метеостанции. Гельфанд в изумлении открывал беззвучно рот, но терпел выскочку, потому что этот молодой да наглый, толстый и надменный Ляхов раз за разом предсказывал новые рекорды, оправдывающиеся с точностью до десятых градуса.

Серёжа, проходя мимо кабинета директора, частенько слышал оттуда стук костей. Сжимал кулаки и убегал к себе, где крутил колесо "мышки" и перебирал бесчисленное количество материалов в интернете по запросу "дар".

Несколько раз он врывался в кабинет, разбрасывал кости, прятал всю коробку, но натыкался на еле слышное шептание Разума Петровича "Это бесполезно… Игра меня всё равно найдёт" и наглую ухмылку Вовы.

Серёжа мучился в своём закутке, крутя синоптические карты и так, эдак. Засматривал до дыр и зарубежные компьютерные модели, и адаптированные отечественные. Везде над Европейской частью России стоял "Блокирующий антициклон", недвижимый, нерушимый и обтекаемый благодатными дождями и прохладой по северу и крайнему югу. Температура регулярно подбиралась почти к сорока градусам, город был выжжен и расплавлен, народ изнывал, энергоснабжение работало на пределе, в воздухе витала лёгкая паника и перспектива подачи воды по часам.

Когда перевернули календари на август, и забрезжила надежда на скорое ослабление этой гнетущей жары под слабеющим к осени солнцем, Серёжа не выдержал. Он дождался, когда вечером из кабинета директора выкатился лоснящийся Ляхов и схватил его за грудки.

- Ты, сволочь! Прекращай! – взвизгнул Серёжа.

Вова поглядел на однокашника удивлённо и брезгливо отцепил его руки от своей рубашки.

- Не могу, Серёженька. Душа не велит. Надо народишко наказать как следует. – Он почистил пухлыми пальцами свои плечи от невидимых пылинок.

Серёжа глотал воздух ртом, как рыба.

- За что… За что наказывать? Ты что…

- О… - Воздел глаза к потолку, всё лицо туда обратив, Вова. – Там знаешь, сколько…

Серёжа кинулся пихать толстую тушу, молотить по непробиваемой жирной груди своими хилыми кулаками.

- Э, ты прекращай. - Одной левой отодвинул его от себя Вова. – Не бузи.

И Серёжа, подрагивая всем телом, поплёлся на выход. А за дверью, в своём кабинете постаревший, сильно сдавший за последние недели Разум Петрович рисовал красные границы антициклона. Из последних сил, с перекорёженным лицом он выводил контуры, не в силах перечить садистской воле Ляхова.

***

Серёжа глядел на горизонт уже час. Ни в каких прогнозах этого не было, у всех держалась адская жара вплоть до самых дальних "хвостов" в модельных графиках. Не было этой иссиня-чёрной тучи, заслонившей полнеба.

К жаре не то, что привыкли. Смирились. Выживали.

С утра сразу под душ, пока есть вода, и, не вытираясь, на балкон. А там не жёлтой мглой небосвод прикрыт, а темнота навалилась. Духота нестерпимая, дым отринулся в сторону, открыв пространство.

С двенадцатого этажа, в окружении низкорослых хрущёб город просматривался до горизонта. С юга и запада, заслонив весь край неба нависла чернота. Такой черноты Серёжа не видел даже на картинках. Зарницы мелькали пока нестройно, белыми нитками дёргалась то тут, то там, не рождая грохота.

Всё замерло в городе и вокруг. Тишиной оглушало, и казалось, бескрайняя туча не приближается.

Началось всё сразу. Обрушился шквал, согнулись, ломаясь, деревья, полетел мусор. Сверкнуло, грохнуло, а потом, оглушая и ослепляя, разряды пошли один за другим, сливаясь в единый адский грохот. Стало темно, как ночью.

- Мам, закрывай всё! – крикнул Серёжа, понимая, что на работу он сегодня опоздает.

Они закупорились в душной и прогретой квартире и сквозь заливаемые стёкла смотрели на буйство стихии.

Шторм трепал Москву почти полдня, исхлестав её небывалым ливнем, ветром и градом. Попадали деревья и рекламные щиты, затопило улицы и сорвало крыши. Кругом орали сигнализацией машины, хрустели по ногами осколки.

Как немного затихло, Серёжа помчался на работу. Где пешком, пробираясь через завалы, где на работающем кое-как метро, он добрался на станцию только к вечеру. Там он сразу кинулся к директору.

Разум Петрович сидел в кресле, обхватив голову руками, и раскачивался.

- Разум Петрович, как же так…

Директор поднял красные глаза.

- Не знаю, Серёж, не знаю. Но это не я…

Серёжа замер.

- Как? А откуда же…

Разум Петрович пожал плечами.

- Я так думаю, что это естественный процесс после такой аномальной жары. Разрушение рекордного антициклона произошло с рекордным эффектом, - глухо сказал директор.

- Ничего не понимаю. – Серёжа присел. – Вы обыграли Ляхова?

- Ха! – усмехнулся директор. – Если бы я его обыграл, неужели ты думаешь, я позволил бы себе устроить всё это? – Он махнул рукой за окно. – Да и не обыграть мне его, я ж тебе говорил. Нет. Всё было, как обычно. Он заказал сорок градусов на сегодня… Совсем зарвался, жирный кот. - Покачал головой Разум Петрович.

- А вы? – Серёжа наклонился вперёд.

- А что я… Я, как солдат. - Директор приложил руку к непокрытой голове. – Есть. Разрешите выполнять? Выполняйте… И надраил ему красненьким по карте обновление.

- И?

- И всё. Не вышёл каменный цветок. - Вдруг улыбнулся Разум Петрович. – Ушёл дар, понимаешь? Выпотрошил меня до дна Ляхов, ничего и не осталось.

Тут дверь резко открылась, и ворвался взмыленный Вова.

- Это что за фокусы, директор? Нет, я ураган, конечно, планировал. Но не сейчас! Кто разрешил? – кричал он, подойдя к Разуму Петровичу.

- Тпру, Володенька. Ты, конечно, можешь и дальше мной помыкать, но… вон, сам погляди вчерашние карты – всё, как просил. Только шиш, - захихикал Разум Петрович.

И Серёжа не сомневался – директор хихикал злорадно.

А Вова стал шумно возиться в картах, выуживая вчерашнюю.

- Что за фигня… - бормотал он. – Почему не сработало?

- Всё! Финита! Конец! Твоё ненасытное брюхо всё поглотило. Не осталось ни капельки. - С довольной физиономией развёл руками Разум Петрович.

Вова запыхтел и вылетел злобной торпедой из кабинета.

Серёжа с Разумом Петровичем переглянулись, улыбаясь счастливо.

***

- Зайди, как будет минутка, - прихватив за рукав Серёжу в коридоре, сказал Разум Петрович.

За окном дождила осень. Как полагается – с утра до вечера; набухшие небеса цеплялись за шпили высоток, отрезая свежепостроенные небоскрёбы по верхам.

Минутка у Серёжи нашлась довольно скоро – после того урагана, они с директором вновь завели совместные чаепития, но уже безо всяких карт. Зато всё чаще засиживались за партейками в "козла". Серёжа обложился книгами по доминошному мастерству, и вместе они подтягивали свой уровень ("Нет у него никакого дара, просто вы играть не умеете. Меня только и можете обыгрывать", - обронил Серёжа вскоре после урагана – Разум Петрович вспыхнул, но сразу и погас, кивая головой и соглашаясь).

Серёжа зашёл в кабинет – директор смотрел в монитор, клацкая "мышкой".

- Поможешь по этим вашим компьютерам? – сразу без предисловий попросил Разум Петрович.

- Вы же всегда против были! – изумился Серёжа.

- Был. Каюсь. Просто вот вчера попробовал крутануть циклончик, и так легко и просто вышло, - улыбнулся директор.

- В смысле – крутануть? – Серёжа присел рядом.

- Ну, вот так… сушь какая стояла, совсем не осенняя – надо было полить. - Прищурился хитро Разум Петрович. – Если с бумагами пар вышел, кто сказал, что с другим инструментарием нельзя, а?

Серёжа задумчиво почесал темечко.

- Давайте тогда козелка забьём. Для начала, - проговорил он.

- Что? – удивился директор.

- Тренироваться давайте, вот что.

Тут дверь распахнулась, и на пороге возник цветущий Вова Ляхов. Он схуднул за последний месяц, в глазах поселилась тоска, но сейчас, словно скинув гнетущий груз, он сиял и искрился энергией.

- А я думаю, что за шуры-муры опять у них! – Он потирал руки, продвигаясь к замершим, будто в гипнозе, Серёже и Разуму Петровичу. – А они тут опять прогнозы, оказывается, настрополились подкручивать. - Он плюхнулся в свободное кресло. – Давай, Серёженька, замешивай. Сейчас мы товарища директора будем штопать. – Кивнул он на стол.

Серёжа покрылся пятнами. Разум Петрович легонько придержал его за локоть и кивнул ему – Сережа стал послушно замешивать. Глядя на вываленные кости, директор хищно улыбнулся и ловко прихватил все семь костей в одну руку.

Вова несколько озадачился столь уверенной хватке Разума Петровича, но тот уже ходил, и размышлять о руках директора было некогда.

Игра началась.

Другие работы автора:
+13
266
22:10
+2
Мне понравилось!
Вова, прямо из Гауфа)))
Вот как вы так старыми темами крутить умеете. И ни одного повтора! Даже в деталях. Достойная победа!
22:11
+1
Этот рассказ победил, да?
22:15
+2
Ништяк)
08:59
+1
«Братан»)
08:59
+2
Это очень мне очень приятно, что понравилось. Хотя что за Гауф я не знаю))
09:10
+1
Гауф— немец-романтик, сказка Холодное сердце, персонаж Иезикиль, продал сердце дьяволу в обмен на успех в азартных играх. Фильм был, кажется, сказка, рассказанная ночью, его там Ярмольник играл
09:31
+1
Чего вы вот знаете)
09:32
+1
Чего?)))))) я правда не поняла
09:35
+1
Ну, всякие вот европейские сказочки, легенды и прочее)
09:36
+2
Про повторы не уверен. Я, наоборот, уже стал сознательно героев подсаживать из одного рассказа в другой. Как сказал Высоцкий «Моя песня, сам у себя ворую, чего хочу, то и делаю»)
09:38
+1
Ну… не вышла из возраста или впадаю))))да вы его смотрели. Там Калягин гениально дьявола играет. Рыбак, ловец душ, понятно, откуда троллинг)))))
09:39
+1
Я о высокой степени мастерства
09:44
+1
О, да)))
15:53
Это который про маленького Мука и Карлика Нос придумал )), и, по-моему, про калифа-аиста, но точно не помню. А про «Караван» по-моему Гофман, хотя хз. Короче, сказочник, по сюжетам произведений которого есть куча советских мультфильмов, смотренных многими в детстве *плакаю от умиления*
15:54 (отредактировано)
Про Холодное сердце впервые чую, надо б поискать — спасибо за инфу smile
22:27
+2
Классный рассказ! Просто супер! rose
09:00
+1
«Супер» — я бы сказал. Тема такая была)
15:56
smile любопытненько
00:21
+2
Увлекательно! Не оторвешься! thumbsup
09:00
+2
Ну так, занудновато маленько — но мне так самому нравится просто)
10:55
+1
Неспешное изложение — в данном случае — достоинство рассказа.
06:42
+3
Поддерживаю. Замечательная работа! thumbsup
09:01
+1
Спасибо)
10:06
+3
Поздравляю и здесь! Отличный рассказ, один из моих фаворитов! bravo
10:14
+2
Ого! Я думал, что я по принципу набрал баллов — «кого меньше всех ненавидят» (как сказала мне Белка) ))) А тут от автора зяброхрумов похвала) Я и правда, теперь задумался — вот когда там всё стёбно, как у вас, может, и нужно так, а? Я гляжу, давно это спорная тема на Квазаре. Тема насыщенности юмором.
11:52
Нет, что вы… Да и кого там ненавидят? Насчёт стёба — мне как раз понравились работы, обыгравшие тему серьёзно — Зеркальные сердца, эзра, сестра и ваш рассказ. Я вот просто не сумела иначе написать :)
12:02
Про «ненависть», конечно, в кавычках) Квазар нравится, в том числе, довольно большим процентном адекватных и полезных отзывов. Хотя, подозреваю, дальше публика будет разбавляться.
12:15
Поживём увидим:) Надеюсь, встретимся на панке smile
Фирменный Ваоновский стиль!) Андрей, на НФ написал? Тебя ж вычислят)))
Хорошо, как всегда, молодец!!! thumbsup Первое место вполне заслуженно!
16:59
+1
Написал, Белка, написал.
Вычислят. Но, может, будет 1000 человек, а я попаду в группу с судьями сплошь не слоновцами)
Тоже на это надеюсь, если честно quiet
20:07 (отредактировано)
33-ий коммент, 13-ый плюс.
Загрузка...
Дарья Сорокина №1

Другие публикации