Первый адепт ночи

Автор:
ZigRein
Первый адепт ночи
Аннотация:
В мире Гоэтии люди делятся по кастам цвета волос. Блондины - наследники небожителей и потомственные аристократы, рыжие - воины, носители дара огня и разрушений, синеволосые - лекари унаследовавшие силу Ундин, каштаны - ремесленники обитающие в подземных городах Цвейгов, белокурые - наследники сильфов, путешественники и торговцы. Единственные лишенные покровителей - черноволосые простолюдины. Среди них редко рождаются маги, а еще реже темные властелины. P.S. На картинке карта Гоэтии
Текст:

Деревянная кукла безвольно распласталась по полу, не подавая признаков жизни. На мои нервные пассы и знаки она никак не реагировала. Это конец.

Выпускной экзамен в Корпусе свободных магов – необычное зрелище, имеющее определенную цель. Ты доказываешь либо собственную силу, либо незаурядный ум. Ни того, ни другого у меня нет. Но я сделал ставку на изобретательность и смастерил миньона. Задумка была простой: куклу из полого дерева заполнить водой, а затем оживить знаками Ундин. Ему, конечно, не сравниться с големом Цвейгов, но всё же лучше, чем ничего, а главное — это глоток свежего воздуха в эфирной магии. Только я не учёл того факта, что оставленная на ночь кукла высохнет в зале с камином.

— Хватит! — Магистр Эйдер остановил меня жестом. — Такого бездарного ученика Корпус давно не встречал.

— Сейчас, подождите, пожалуйста! — в отчаянии я соединил пальцы в треугольник, но всё было тщетно: знак подчинения не сработал. Магистр вздохнул.

— Азра, вы ведь не овладели водной дланью! Все присутствующие используют пять ступеней элементалей, вы — только две. Не с вашими способностями идти в мастера, — магистр покачал головой. — Но вы прилежны, из вас выйдет хороший подручный!

Эйдер указал на трибуну с провалившимися и я, подавленный, нехотя присоединился к будущим подмастерьям. Напротив сидели мастера, в основном златовласые туари и белокурые сильфы. Моей же компанией стали недовольные цвейги и ундины, бросавшие злые взгляды на поле. Не понимаю я их: магия – это прекрасное зрелище. Хоть сегодня не наш день, но увидеть волшебство высших – мне достаточно и этого.

Четвертая ступень магии Цвейгов – каменный кулак раздробил мишени. Пятая ступень Сильфов – воздушные потоки собрались в форме сокола и одним ударом рассекли соломенные чучела. Белокурый Йоган не на шутку разошёлся: птица взмыла ввысь и совершила триумфальный полёт над тренировочным полем, а затем камнем ушла в пике, направляясь к бадье с водой. Мы приготовили её для Испытания: вода — источник магии Ундин, и только с ней мы могли показать себя. Ветер-птица разогналась, готовая поразить цель, но внезапно из вод вырвался змей и проглотил наглеца. С трибуны мастеров лучшая ученица Корпуса провела несколько плавных пассов и монстр рванул к Йогану. Тот в ужасе отпрянул, развернулся и приготовился бежать.

— Вериса! Прекрати! – рявкнул магистр и взмахнул посохом.

Почва взорвалась перед бадьей, и гигантский земляной червь разбил змея на тысячи капель. Всех присутствующих окатил ледяной душ. Шестая ступень Ундины проиграла седьмой Цвейга. Так мы решили, но вода начала собираться назад, даже одежда на нас высохла. Змей ожил и, свиваясь сверкающими кольцами, вернулся в бадью. Я улыбнулся. Мне не часто выпадала возможность увидеть подобное; все замерзли от волшебства Верисы, но оно согрело меня.

Эйдер покраснел, вены на его шее вздулись от ярости, а затем он изверг портовый понос слов. Наверное, будь она из высших каст, а не всего лишь дочерью мещанина, он бы сдержался. Но её жуткий монстр разозлил всех! Подручные недовольно зашептались, взгляды неудачников сверкали завистью: ещё бы, за двенадцать лет Ундина догнала наставников, но, уверен, даже это не предел для неё. Я не придал значения гневной тираде Эйдера. Пускай злится. Мы весь год ходили в состоянии натянутой тетивы; напряжение учеников дошло до пика и экзамен стал небольшой отдушиной, а для меня праздником для очей.

Последним с надменной улыбкой вышел Джайл Анкрад. Даже без манипуляций с эфиром блондин испускал зловещую ауру. Температура на поле резко подскочила и горло запершило от горячего воздуха. Ещё один любимчик эфира и, возможно, сильнейший среди мастеров. Я восхитился элегантным и величественным выходом аристократа.

— Здесь надо убраться, — пропел Джайл; в его ладонях озорным огоньком вспыхнул котёнок. Сдававшие до него Саламандры ничего выдающегося не показали, но теперь перед нами предстала истинная мощь магии огня. Зверёныш рос и рос, пока не стал выше хозяина. Несколько секунд кот обрастал гривой, а затем одним прыжком подлетел к забытой всеми кукле. Деревянный человек с треском исчез в пасти льва. Я сглотнул – шестая, нет, седьмая ступень пути Саламандр.

— Черни следовало бы оставаться в своих грязных в трущобах, — высокомерным тоном бросил юноша. Холодный исподлобья взгляд упал на трибуны подручных — он смотрел прямо на меня. Я опустил голову: никогда не смотреть высшим в глаза — первое, чему учат неотёсанных Шора. Он прав — чёрный не достоин этого места, но ведь на то была воля Тьюренда, иначе я не получил бы дар.

Когда испытание закончилось, из крепости Корпуса вышли семь магов и девять подручных. Бывшие ученики стали расходиться по башням. Я остался ждать в холле, пока остальные не вышли — туари и сильфы доходчиво объяснили, что мне не стоит попадаться им на глаза. Наверное, стоит начать с ошибки эфира: я родился с даром ундин в касте отверженных, в касте черноволосых простолюдинов. Среди нас очень редко появляются маги, но если такое случается, остальные брызжут слюной. Искра эфира — один дар на тысячу, признак благосклонности хозяев тонкого мира.

Мысли оборвались, когда я услышал со стороны магистерских покоев ругательства и звуки ударов. Я поспешил туда: в коридоре Астит запинывала свернувшуюся калачиком слугу. Саламандра покраснела от злости и затыкала всхлипывания ударами по голове. Жертве с истязателем сегодня не свезло — первая попала под горячую руку, вторая провалила экзамен. Думаю, рыжей бестии даже повода не понадобилось для избиения. Я подскочил и схватил подручную за запястье.

— Ты! — изумилась Астит, веснушчатое лицо побагровело ещё сильней, а её пальцы начали сплетать знаки.

Я рефлекторно надавил на болевую точку, девушка вскрикнула и замахнулась на меня.

— Прости! — успел выговорить я прежде, чем получил пощечину.

— Грязный Шора! Думаешь, если стал подручным, то равен мне?! Ты по-прежнему неприкасаемый! — удары посыпались один за другим.

Астит была хрупкой девушкой, но знала, куда целиться. Доброта высших — это когда бьют не по голове, но она не была доброй. Привкус соли на губах пришёл со вскипающей злостью. Привычным усилием я заглушил желание ответить. Этим я занимаюсь всю жизнь; такова судьба чёрных — терпеть и умолять. Град ударов замедлился, Астит запыхалась, я же закрылся руками, отступая назад и переводя дух, — до той секунды, пока изощренный пинок в пах не сложил меня пополам. Сквозь пелену боли я почувствовал, как рыжая продолжила избивать меня.

— Хватит! Как тебе не стыдно прикасаться к чёрному? — позади раздался знакомый голос.

— Джайл?! Что ты тут делаешь?

— Для тебя я мастер Анкрад, — процедил юноша, — и я собираюсь поговорить с магистрами насчёт этого, — он указал на меня пальцем. — Я долго терпел, но сейчас имею право голоса: подобной швали здесь не место!

Боль понемногу утихала, и я, прихрамывая, поплелся к побитой Шора и помог ей встать. Разделить боль и невзгоды — это единственное, чем мы можем утешить друг друга. "Беги отсюда", — буркнул вместо прощания девушке. Она была совсем молодой, но с ясными и не глупыми глазами.

— О чём это ты? — Астит белым платком стирала кровь с кулачков.

— Корпус нарушил Кастовый Договор, чёрным не позволено прикасаться к книгам или учиться высоким искусствам. Если они не послушают меня, я обращусь к ревнителям каст или инквизиции.

Пока эта парочка вела беседу, я потихонечку удалился. Превозмогая боль, добрался до башни Ундины и прошёл в каморку для слуг. В ней едва умещалась кровать с небольшим шкафом. Когда я был маленьким, комнатка казалось большой, но сейчас даже ноги не помещались внутри. Яркое начало дня омрачилось плохим концом. Джайл Анкрад принимал Шора за примитивных животных, навроде крыс, и большинство разделяли его позицию. Но глаза той чёрной служки не могли принадлежать зверю. Это злило и я вновь и вновь успокаивал себя, пока не заснул.

Духи эфира послали мне странный сон: я убивал туари. Бум-бум — сердце торопливо выбивало ритм смерти. Кастовый Договор казался чем-то далёким и глупым. Бум-бум! Тело пьянила неистовая мощь, а ржавые тесаки с насмешкой прорубали плоть беспомощных и тупых блондинов, бум-бум. А ведь она у них тоже красная. Бум-бум — настойчивый стук стал сильней. Едва я проснулся, как дверь отворилась и в проёме возникла подручная наставницы.

— Чего тебе?

Рейна, естественно, не ответила, она вообще не из разговорчивых. Нижняя часть её лица скрывалась под маской, а пара медных локонов выпадала из-под капюшона. Пустые карие глаза смотрели с безразличием. Рейна протянула свиток, в котором наставница требовала явиться.

— Она в башне? — спросил я. Рейна кивнула и повела меня наверх. Мы преодолели девять пролетов по винтовой лестнице и вошли в самую высокую комнату братства. Магистр Цилла сидела за столом и делала пометки в плане Китальфы. Пару лет назад мы с ней начали объемную карту Гоэтии: я обжигал из глины модели гор, городов и мостов, она взяла на себя всё остальное.

— Значит, ты не стал мастером, – до ужаса простое лицо, больше годящееся для чернолюдки, попыталось выразить интерес. К сожалению, с её инструментом получалось лишь уныние. Зато на столе появились два кубка, наставница разлила из фляги вино.

— Нет.

— Откуда синяки? — в гнусавом голоске послышались нотки заботы.

— Ничего особенного, считай, что я упал.

— Ладно, не хочешь говорить — дело твоё, — наставница встала и указала на кресло. — Садись, у меня есть к тебе предложение.

— Надеюсь, меня не изгоняют из Корпуса, — выдохнул я.

Губы Циллы сложились в подобии улыбки. И почему у неё такая посредственная внешность?! Она умна и проницательна, но главное — никогда не смотрит на Шора свысока. Её разум не обременен цепями старых традиций, и, тем не менее, "картофельный" нос, квадратное лицо с выпирающим подбородком смотрелось бы лучше где-нибудь в сельской глубинке.

— Нет. Пока что нет, но вопрос об этом поднимался. Лучше выпей, — Цилла нахмурилась, — мне едва удалось их отговорить. Все сетует на то, что ты слабейший ученик. Ты ведь на второй ступени?

Я кивнул.

— Двенадцать лет — и едва управляешь водой, — Азамандра покачала головой. — Я видела, как ты учился, по сравнению с тобой все эти благородные детки просто отдыхали. Всегда гадала, почему Каллиан подобрал тебя — если б об этом узнали Тьюрианцы... Думаю, это всё из-за голода, твоего голода до силы. Не строй тут милые глазки, меня ты не обманешь — ты зверь. К несчастью, зверь в клетке, и никаким упрямством тебе не отворить дверцу, и дело тут не в стараниях.

— А в происхождении! – закончил я. — Зачем размусоливаешь очевидные вещи! Когда мне уйти?

Лицо Циллы скривилось в странном и грустном выражении.

— Ты не уйдёшь, тебя отдадут ревнителям каст или Тьюрианцам. В совете магистров не желают рисковать, в последнее время о Корпусе ходят множество еретических слухов, мы блуждает по тонкому льду.

— И разжигаете на нём костры и жертва в уплату уже выбрана, — мой голос задрожал. Магистр так горько ухмыльнулась, словно отвечая: "Да, они все решили за тебя и плевать, что ты член Корпуса. Главное сгорит чёрный отброс".

— Поэтому я хочу предложить тебе не сидеть сложа руки. Что ты знаешь о цветах магии и воплощениях стихий? – взгляд Циллы стал предельно серьёзным.

— Те, кто рождаются со светлыми волосами, ближе всех к Тьюренду. В них может появиться искра любого элементаля. Каста рыжих черпают силу от духов Саламандр, синеволосые от Ундин, белокурые от Сильфов и каштановые от Цвейгов. Единственные люди, у кого нет покровителя — это каста чёрных: крестьяне, мещане и просто чернь. Иногда среди нас рождаются обладатели искр, но слабых, мы едва ли можем сравниться с истинными детьми эфира.

— Всё верно, кроме того, что у чёрных нет покровителей. В древних трактатах упоминаются первые боги —духи-хранители чёрных. Их почти всех истребили, остались единицы, и те преданы забвению. Пару лет назад я нашла статую одного из них, наверное, последнего. На мои прикосновения он никак не реагирует. Чтобы пробудить его, нужен аколит из чёрной касты, не связанный с другими духами. Если я верно понимаю историю Исхода, существовали ритуалы обращения.

— К чему ты ведёшь?

— Предел каждого мага зависит от благосклонности покровителей, в нашем с тобой случае это Ундины – духи воды, — Цилла показала синие локоны и продолжила. — Это признак моего родства с ними. А родственники всегда помогают своим, понимаешь секрет их симпатии? Чем ближе к синему цвет волос и глаз, тем больше сил даровано человеку. Поэтому чёрные маги самые слабые — элементали не поддерживают вас. И поэтому я предлагаю провести ритуал обращения к чёрному покровителю, истинному духу-хранителю Шора.

— Никогда не слышал про такое, но уверен, это — опасно! – возразил я. — На кону ведь мой дар?

Особенной чертой Циллы была её скромность, но сейчас она куда-то улетучилась. Морщинки на лбу устроили танец мыслей, синие бровки то вздымались, то опускались.

— Ты про те крохи?

Я опустил плечи. Тут нечего возразить, она права: за что мне беспокоиться?! За те капли сил, случайно оброненные Ундинами?

— Ты можешь получить гораздо больше! Первый чёрный дар со времен Исхода. Уверена, от такого члена Корпус не захочет избавится. Отрекись от силы Ундин, а затем мы проведём второй ритуал, — с жаром потребовала Азамандра.

Мысли бурным потоком заполонили голову. Нужно всё обдумать! День, нет, даже неделя, и тогда я решу, стоит ли так рисковать! Магистр будто прочла, что у меня на уме, и тут же добавила:

— Завтра кончается календарь Вод, ритуал отвержения должен пройти сегодня, иначе придётся ждать дюжину лет!

Возможно, меня предадут анафеме, или же я стану подручным и буду терпеть побои и издёвки мастеров. Но не с чёрным даром, с такой необычной силой прямая дорога к свободным магам! Никакой подручной работы, если повезёт, встану в ряд с лучшими, а там недалеко и до верхней палаты Гоэтии! Я смогу поднять нашу касту со дна! Буду стоять наравне с баронами и графами, решать судьбу герцогства. Улыбка невольно родилась от грёз: вот он — путь к свободе!

— Что я должен делать?

— В подвале башни стоит статуя Сельфиды. Ты проведёшь отречение с ней, она старшая из Ундин, — Цилла положила на стол кинжал. — Пожертвуй немного крови в чашу слёз.

— Что дальше? — я взял кинжал.

Магистр попросила подождать и начала рыться в сундуках. Она торопилась, разбрасывала свитки и книги. «Вот оно», — буркнула женщина и подала старый пергамент.

— Песнь отречения, прочитай после подношения крови.

Буквы с трудом можно было различить, края бумаги начали сыпаться.

— Это ведь таурматургия? — пальцы задрожали.

— Да, — Цилла попыталась улыбнуться, будто мы проворачиваем детскую шалость.

— Это не смешно. Я слышал, рыцари Пламеного Причастия сожгли деревню в пригороде Тагоры из-за одного лишь подозрения в использовании магии крови.

— Но мы ведь никому не собираемся причинять вреда! Церковь наставляет глупыми стереотипами, она боится языческих ритуалов. Всё, что не связано с Тьюрендом, для них тёмная магия! Эксперименты с водой – таурматургия, с огнём – гоэция и демонология, земля – некромантия, а новые пути сильфов назвали богохульным чернокнижьем! Можно ли поверить в то, что есть лишь один правильный путь?

— Не об этом речь!

— Разве тебе достаточно слепой веры? – в глазах магистра мелькнуло разочарование, она протянула руку. — Держи, ключи от хранилища. Подружись с головой, а не с богом, — крикнула вслед Цилла.

***


На первом этаже студиозусы Ундины, точнее, подручные, устроили пьянку. Троица парней весело галдела, дожидаясь Верису. С ней никому не перепадет, не тот статус. Зато крестьянки с соседней деревни не откажут нашим баранам.

Я открыл двери от подвала и спустился в длинный каменный коридор. Подобрал один из настенных факелов и продолжил путь. Мне доводилось здесь бывать, но в само хранилище учеников не пускали. Величественные врата с узорами из морских драконов охраняли секреты башни. Долго искал замочную скважину, пока не заметил её в пасти одной из тварей. Повернул ключ и механизм любезно откликнулся, открывая дорогу.

Это было просторное помещение, заваленное стопками книг и кучей хлама. Сломанные и вполне жизнеспособные посохи, ржавые доспехи, кинжалы, мечи, чаши, гравировки, зеркала и статуи. Они стояли в конце комнаты. Ундины имели схожее телосложение с людьми, только чешуйчатая кожа бросалась в глаза. Великолепные фигуры, словно живые, в центре Сельфида, справа Ферльганд и слева Миракль. Стройные и грациозные изваяния смотрели снисходительно-мудрыми глазами. Чаша слёз – теперь я понял почему: Сельфида плакала в неё.

Осталось отдать свои жалкие крохи и получить нечто большее. Только где статуя чёрного бога? Я осмотрелся, но ничего не нашёл. Пройдя в центр комнаты, я едва не упал: из хлама торчала каменная нога. Я живо разгреб кучу и вздрогнул. На меня смотрел демон с маленькими рожками, длинным хвостом и коварной улыбкой, словно он обдурил меня. В когтистых лапах статуя держала игральные кости и карту.

— Как-то не почётно с тобой обошлась Цилла, — высказался я вслух и подошёл к Сельфиде. Полоснув ножом по ладони, я сжал её над чашей. Чем больше крови я отдавал, тем сильнее ощущались колебания эфира. Духовная энергия бурным потоком хлынула в комнату. Факел потух, но яркое синее свечение шло от статуй – они оживали, а затем запели:

Пришли на зов кровавый твой
Владычицы морских глубин.
Зачем нарушил наш покой,
Ответь, вод беспокойных сын?

Я сглотнул, достал свиток и начал читать:

О духи, чья душа — вода,
У вас в руках моя судьба.
Я к вашей мудрости воззвал
Затем, что путь иной избрал.
Сельфида, старшая из всех,
Я — тьмы дитя, ваш дар мне — грех.

Свет стал ярче, статуи открыли глаза. Миракль злобно завопила:

— Что?! Ты предатель и злодей!

— Сестра, вернём наш дар скорей! — добавила Ферльганд.

— Я согласен! Я пришёл для этого, — ответил я.

Сельфида была единственной, кто сохранял хладнокровие из Ундин, да и в комнате в общем:

— Но если ты вернёшь свой дар, кому отдашь ты силу чар?

"О чём это она?" — подумал я, и Сельфида, словно прочитав мои мысли, тут же произнесла:

— Сосуда требует вода. Ундины — чистая искра, с душою мага сплетена. И с ними, ежели уйдут, покинет жизнь и сам сосуд. Ты умрешь.

Тень сомнения стала закрадываться в мои мысли. Статуи словно обезумели. Первой спросила Ферльганд:

— Кто заберёт эфира дар?

— Кто Саламандр потушит жар? – присоединилась Миракль.

— Кому отдашь ты силу чар? – заключила Сельфида.

— Мне, — раздался знакомый гнусавый голос за спиной.

Это было не больно, скорее неожиданно. Лёгкое, едва заметное касание по горлу, и из меня потекла жизнь. Нож исчез так же внезапно, как и появился.

— Он отдаёт свою силу мне. Я истинная дочь морей, — синие локоны упали на мои плечи. Цилла Азамандра склонила меня над чашей и кровь переполнила её. Она начала светиться синим светом.

— Хорошо, — согласилась старшая Ундина, — да будет эфир нам судьёй! Мы отдаём его дар тебе.

В моих руках по-прежнему был кинжал, а спящая ненависть проснулась, и я не сдерживал её. Слабость растворилась, лишь злость и кровавая жажда затмили все остальное. Я дернулся, вырываясь из неумелой хватки Циллы, а затем полоснул её по лицу. Это было мое последнее желание, на него ушли последние силы.

Ведьма взвыла и провела пару знаков; меня сплющило, конечности едва не разлетелись в разные стороны. Теперь я чувствовал порчу в собственных жилах — не зря Тьюрианцы ненавидят таурматургию. Азамандра споила мне свою кровь и теперь могла делать со мной, что душе угодно.

Странное чувство, жизнь стремительными толчками покидала тело, но я видел это словно со стороны. Даже боли не ощущал — физической, лишь душевную. Как же я устал быть пешкой и разочаровываться в мире. О чём мечтал, к чему шел, когда соревновался с благородными? Даже сейчас их незримые путы опустошали меня. Сквозь багровую пелену я разглядел нити силы, идущие от меня к волшебнице. Магистр читала заклятие, держась за правый глаз, чему я был рад, надеюсь, мой дар она надолго запомнит. Цилла закончила петь, а затем схватила чашу и выпила залпом содержимое. Я бы уже не назвал это кровью: в ней был мой дар.

Как только Цилла закончила, она отшвырнула меня. Последнее, что я увидел – это её уцелевший глаз. Синяя радужка стала темнее, ближе к фиолетовому. А её голос донесся будто бы издалека:

— Каллиан действительно был прав — ты необычен для Шора, слишком злой. Но слава Нергалу, твоя звезда никогда не взойдёт, ошибка эфира. Вы, чёрные маги, можете получить силу любого элементаля, но ваше рождение противоречит законам природы. Духи ненавидят вас и возвращают дары истинным детям. Поэтому магов среди Шора нет, если ты веришь, что магистр ценил тебя, в этом есть доля правды, для него ты должен был стать главным блюдом, — вся ваша братия корм для чернокнижников, — произнесла Цилла, её кожаный сапог опустился мне на лицо.

***


Он помнил всё, или почти всё. Бесчисленные легионы языческих божеств пали от мощи Тьюренда и элементалей. Сущности первых уничтожили, а храмы сожгли. Остался лишь он, обречённый на тысячелетнее одиночество. Шератан, Альцион и Хэл — у него было много имён. Ему нравились игры, ему нравился риск и азарт. Он был божеством варваров, родившийся из веселья.

Последний осколок личности, заключенный в статуе, через многое прошёл. Он переходил из рук в руки, переживая одного владельца за другим. Люди свято верили в то, что он приносит удачу. Но его долгий путь окончился в башне Ундин. Все его друзья покинули этот мир, он последний.

Но что-то пробудило его. Жертва? Нет, не ему. Какой-то щуплый человек истекал кровью, и она окропила губы Хэла. Сил у черного почти не осталось, как и древнего божества. "Мы с тобой похожи, два обманутых дурня", — с грустью подумал Хэл.

Тоска и отчаянье на долгое время стали спутницами Хэла. Чернолюды звали, молили, а он пылился среди хлама, слыша плач осиротевшей паствы. Если б он мог защитить их? Но он не воин, как Ариман, не владеет могущественной магией Кизеры, и не хитрюга — Вестильд, его натура игра. Как можно обратить это в силу? Хэл собрал остатки мощей и бросился на поиски, его сущность билась сквозь мироздания, надеясь найти решение. И он нашёл: где-то в странном пространстве Хэл увидел, как его стихия стала страшным оружием.

"Вот она, сила способная уничтожить старый мир и построить на обломках новый. Обратить жизнь в игру".

Это последнее желание последнего! Канва духовного мира едва не порвалась, эфир забурлил — Гоэтию покинул последний покровитель. 

Несколько отступлений от автора:

Если вы видите это обращения - значит осилили текст. В последнее время стал замечать, что в отечественном фэнтези изобилуют ЖЮФы и попаданцы, жанр литрпг тоже скатывается следом за ними в бездонную пропасть скуки. Эта работа, мой крик отчаянья - попытка оживить труп, возможно вам покажется это с моей стороны самонадеянным. Я не питаю иллюзий насчет собственного мастерства и таланта, поэтому прошу вас быть максимально объективными в оценках, готов прислушиваться к советам. 

Другие работы автора:
0
570
20:40
+1
Я текст не читал, спрашиваю на правах мимокрокодила. Вы название мира взяли от балды или это таки отсылка?
21:18
Отсылка
Загрузка...
Эрато Нуар №1