Камин

  • Жаренные
Автор:
Дмитрий Федорович
Камин
Текст:

Степан Ильич давно хотел соорудить на даче камин. Специально отбирал стройматериалы: жаропрочный кирпич, отводные трубы с изоляцией и изразцы – для украшения. Скрупулёзно изучил все тонкости печного дела, доступные в интернете: была охота всё сделать своими руками. Он и дачу-то выстроил сам, ни у кого не спрашивая совета – и фундамент, и стены, и шифером покрыл. Потом уж, при оформлении, подобрали подходящий проект: как-то зарегистрировать строение надо было. Только вот был в том проекте камин. На бумаге был, а на самом деле не было. А хотелось.

После выхода в отставку возникло у капитана второго ранга Черкашина желание создать себе уголок, где можно расслабиться, ни от кого не завися, и обрести, наконец, удовольствие от тихой и размеренной жизни. Потому и вступил в дачный кооператив – к природе ближе. К тишине. Верил Степан Ильич: если есть Бог, да ещё и милостивый, как считается, то должен он радоваться, когда творению его – человеку – хорошо бывает.

И вот напал же этакий бзик: камин! То есть – подавай именно то, что есть для него, человека этого, «хорошо». И решил Степан Ильич этот самый камин на даче непременно соорудить. Причём – своими руками.

Конечно, камин – штука не такая уж мудрёная. А всё же послушать рекомендации специалистов было нелишне. Имелся у него один знакомый, из бывших сослуживцев (с флота вместе увольнялись), некто Заец – именно так, с фамилией через «е». Вообще-то этот Заец отличался фантазией безудержной и завирался порой так, что вся кают-компания только переглядывалась с улыбкой…

Что? Пример? Да пожалуйста. Ничего не стоило Заецу начать очередную байку так: «Ну, в то время служил я на Байконуре. Вызвали меня как-то на первый старт. Машину прислали, едем. И вот откуда ни возьмись на холме – ну, знаете, там, где дорога раздваивается: налево мираж, направо секретная военная база…».

Вот так вот, совершенно серьёзно у него мираж мог служить ориентиром. При том, что не только на Байконуре, а вообще в Казахстане командир БЧ-3 (то есть минно-торпедной службы) Заец отродясь не бывал. Но это ж знать надо, а для стороннего слушателя, бывало, такие фортели и прокатывали.

Однако в печном устройстве сей фантазёр разбирался – этого не отнять. И посоветовать, кстати, мог, где какой материал подешевле достать. Тут ему спасибо надо сказать: за всё строительство удалось сэкономить солидно – везде у него всё схвачено было, и не то чтоб это самому Заецу так уж особо требовалось (своими-то руками он отродясь ничего не делывал) – а просто так, для порядка, видимо. Ну, встречаются такие натуры.

И вот, наконец, мечта Степана Ильича осуществилась. Вот он, камин – новенький, уже просохший, с решёткой кованого железа – так и просит, чтобы опробовали. Теперь можно будет вечерами посиживать у огонька, лениво вороша угли кочергой: не для тепла, а для уюта. И попивать вино – по глоточку, не торопясь.

Уважал Степан Ильич вино. Не тот массовый ширпотреб, коим сейчас все полки заставлены, а настоящее, марочное, для истинных ценителей. Или коньячок многозвёздочный, да ещё чтоб хорошей марки. Стоило, конечно, такое удовольствие недёшево, да ведь и разрешал он себе такое нечасто. Часто – здоровье не позволяло (шестьдесят годков – не шутка), да и понимал, что не дело это. Спиться недолго. Впрочем, себя Степан Ильич в этом плане контролировал жёстко. Раз в месяц-другой – вполне достаточно.

Практиковал он посидеть в одиночестве, со слегка затуманенной головой. Это неправда, что пить одному – признак алкоголизма. Наоборот, нужно бывает человеку время от времени остановиться, поразмышлять, как бы посмотреть на себя со стороны. Много тогда мыслей приходит – без суеты, в неторопливости. И воспоминания, и размышления, то да сё. А ведь если есть человеку что хорошее вспомнить – отчего бы и не вспомнить? Побывать душою там, где был ты молод и счастлив – разве плохо? И в таком деле постороннее присутствие не всегда уместно. Наоборот, лучше такое получается наедине с собой.

И жена, Ирина, понимала этот его настрой, и не препятствовала. Не одобряла, конечно – но своё в себе держала. Убедилась за время замужества: если муж чего решил, уж так оно и будет. Так к чему лишние споры? Тем более, что ничего «такого» он себе не позволял.

Вот и сейчас – собирался Степан Ильич опробовать камин, да и заночевать тут, на даче.

Располагался его участок с самого краю, в конце посёлка, на невысоком взгорбке у реки. Дальше, справа, только лес – хвойный, светлый, не старый ещё. А слева, за рекой – даль-даль-даль, луг заливной да редкие кусты ивняка до самого горизонта. И ни тебе труб заводских, ни линий электропередачи: удачно так сложилось. Застеклённая, с широкими окнами веранда выходила так, что соседние дома закрыты были своим (специально так строилось), чтобы возникало ощущение, что никого вокруг. В будние дни и вовсе славно: ни звука лишнего – ни бензопил, ни музыки с дурацким этим «бумс-бумс». Редкий же петушиный крик тишины не портит, наоборот. А когда солнце садится, за рекой всё как золотом залито – хорошо! Ветерок вечерний чуть тянет… Отдыхает душа.

Сын, Артём, подъехал. Как и договаривались, Алёнку забрать. Внучке шесть лет, любопытная, как все дети, а уж с дедом на дачу – это для неё праздник. Тут тебе и цветы, и бабочки, и грибы с ягодами… Любимая внучка, ласковая, да только выпивать при детях – дело последнее. Ну, и настроение сбить может. Ребёнка-то, конечно, за это корить не станешь, а всё ж вечер пропадёт. А ему этаких вечеров, может, не так много и осталось.

– Ну, где ты, моя стрекоза?! – Артём гремит, а та уж визжит от радости, на папе повисла. – Собирайся, поехали, мама нас ждёт не дождётся!

– Деда, я завтра опять приеду! Или послезавтра, как мама отпустит, ладно?

– Ладно, – улыбнулся Степан Ильич. – Мама-то, небось, по тебе как соскучилась!

–Я по ней тоже соскучилась! Папа, посмотри, какой у меня синий жук – вот тут в коробочке сидит. А ещё мы видели белку!

– Тут тебе какое-то письмо пришло, – сказал Артём. – Я привёз.

– На полочку положи, я потом посмотрю. Алёна, кофточку свою не забудь!

Уехал Артём, и сразу стало пусто. Конечно, с одной стороны – никто не мешает, а с другой – одиноко. Ну да ничего, к такому Степан Ильич привык. На боевых дежурствах бывало всяко.

Разжёг дрова. Включил настенный светильничек – так только, чтобы не в сумраке сидеть: от камина-то света немного. Спасибо Артёму – он инженер-электроник, спаял какую-то схему: автоматически отслеживает освещённость – как стемнеет, свет сам собой добавится. И опустился на старый, привычный диван лицом к огню: слева – стол и глухая стена бревенчатая, сзади – большой прямоугольник окна и чёрный на фоне заката лес за ним: в зеркало видно.

Прислушался к себе: все ли дела на сегодня закончены? Все. Ничто не тревожит. Ничего никому не должен. Телефон мобильный отключён.

Степан Ильич налил первую рюмку и медленно, смакуя, проглотил коньяк. «Греми», грузинский, десятилетний. Не путать с девятилетним, современным – тот хуже. А эта бутылочка каким-то непостижимым образом сохранилась в подвале Бог знает с каких времён: забыта была. Стало быть, к десяти ещё десять прибавить, а то и пятнадцать.

Подождал немного, любуясь закатом. Так же, медленно, выцедил вторую рюмку. Сейчас должны нахлынуть воспоминания.

Почему сегодня он выбрал именно ночь? Получилось как-то само собой. Ну, во-первых, Артём мог приехать только после работы. Во-вторых, он давно уже не говорил со звёздами, не обращался душой к полыхающему небу, заполненному бесконечными мирами, и молчащему всегда на одном языке, едином для всех населяющих вселенную существ – но молчащему так, что любому открывается то, что нужно именно ему.

Степан Ильич за время службы провёл немало таких одиноких ночей – в крохотной служебной каюте, два на три. А когда коротаешь месяц, а то и более, в подводной лодке, отрезанной от внешнего мира тяжёлым слоем холодной чёрной воды, каждая встреча со звёздами кажется откровением, предназначенным только тебе. И краткие минуты на палубе среди бескрайней ночи, под сиянием холодных светил, когда в любом направлении на множество морских миль лишь пустота волн, приносят понимание своего предназначения в пространстве и во времени. Это раскрывается позже, но ощущение сопричастности с вечностью и беспредельностью остаётся на всю жизнь, заставляя стремиться переживать такое снова и снова.

От распахнутых окон тянуло вечерней свежестью. Он полной грудью вдохнул теплый воздух, где смешались смолистый дух разогретого за день леса со свежестью реки: ивняка, водяной гречихи и рогоза. Ещё не чувствовалось тонкого привкуса прели – он появится потом, когда осень заявит о себе сыростью умирающих листьев, когда настанет пора иных воспоминаний, последних встреч и мысленных свиданий, окрашенных грустью завершающегося года. Каждая пора имеет свой отпечаток: весна – тонкую, укрепляющую волю и тело резкость, лето – ошеломляющий букет разнотравья и невообразимое разнообразие возможностей восприятия мира, зима – чистоту дыхания и застывшую готовность к чуду…

Свежело. Звёзды по одной проявлялись на быстро темнеющем небе. Дальняя стена сосен замерла неровным сгустком мрака. Ветер спал, лишь у самого потолка еле заметно колыхалась гардина. Чуть поодаль над грядкой в последнем свете уходящего солнца толклась мошкара. Запах петуний и душистого табака становился всё сильнее. Над цветами бесшумно сновали юркие ночные бабочки-бражники. Наполняющееся тишиной небо запрокидывалось над чёрной землёй. Птицы смолкли, и только в камине слегка потрескивали разгорающиеся дрова. От них еле уловимо тянуло духом горьковатого берёзового дымка.

Вот ведь как – камин. Добился-таки своего.

Человек имеет странную, иррациональную потребность в огне. Наверное, это въелось в его натуру ещё с тех далёких времён, когда наши предки были вынуждены ютиться в холодных сырых пещерах, где неугасимый очаг был единственным источником тепла и защиты. Кто знает, сколько поколений вот так же смотрело на огонь – всё время одинаковый и в то же время бесконечно разный в своём проявлении?

Степан Ильич прикрыл фрамугу – чтобы не летело комарьё (немного их в этой местности, а всё же) и задёрнул шторы. Наполнив третью рюмку, потянулся к каминной полке – поставить бутылку – и замер.

Письмо. Совсем забыл он о доставленном Артёмом конверте.

Но даже не это заставило его замереть. Он узнал почерк, узнал особую метку – чёртика с сердечком в руках, которого Ирка умела изобразить буквально тремя-четырьмя штрихами. Вот ведь отмерил Бог ей художественного таланта, не поскупился. И тогда, в юности, при переписке всегда рисовала она эту рогатую рожицу…

Да, была любовь. И всё казалось просто и ясно – а так не бывает в жизни, как выяснилось. Теперь поздно выяснять, кто виноват… И после окончания военного училища новоиспечённый лейтенант Черкашин был открыткой приглашён на свадьбу Ирины Владимировны Ивицкой с преуспевающим адвокатом Колесниковым (имени-отчества он так и не запомнил). Не пошёл, конечно, ограничился поздравлениями и посланным букетом роз.

Долго душа болела. Попросился он тогда на дальнюю северную базу, у чёрта на рогах. Не совсем уж в глухой тундре с белыми медведями, но всё же. Посёлочек маленький при части – или часть при нём? Экипажи, да берегового личного состава сотни три, да столько же гражданских. И покатились месяцы и годы. Одна звезда на погоны, потом другая. Там же и жену нашёл, тоже Ирину – вот ведь совпало как. Тот же Заец их и познакомил. И когда переводился в штаб флота «на материк», уезжали они уже вчетвером: с Артёмкой трёх лет да годовалым Васькой. И было им хорошо: в семье лад, впереди перспективы… А прежняя любовь прошла. И забылась.

И вот письмо.

Почему именно письмо – по старинке, на бумаге? Когда сейчас так много возможностей: и тебе электронная почта, и социальные сети, да и просто по телефону можно было бы позвонить? Не чувствовала ли она свою вину за тот давний разрыв – и поэтому не решалась объявиться открыто, лицом к лицу, а в письме всё-таки можно напомнить о себе, не рискуя, что тебя прервут – и одновременно всколыхнуть старые, прошлые чувства?

Степан Ильич, не открывая, положил письмо перед собой и задумался. Какая она теперь, та взбалмошная и безоглядная красавица Ирка? Не будет ли встреча с ней разрушением образа, который уже прочно занял своё место в далёкой каморке памяти? Того светлого и щемяще-горького воспоминания, с которым Степан Ильич сжился, как сживается человек с потерей пальца, и до которого никому из посторонних не должно быть дела. И не будет ли прочтение письма неким предательством, что ли, по отношению к жене и детям? На какие отношения она теперь надеется?

Рука сама наполнила рюмку. Душистая жидкость ударила изнутри взрывом тепла. Сознание еле заметно начинало «плыть» – наступал тот самый момент особого обострения чувств, который длится совсем недолго, но позволяет очень тонко, во всех подробностях осознать свою связь с миром. Дальше, он знал, наступит время релаксации, когда события прочно займут свои места во времени и позволят анализировать себя со всех сторон, не обращая внимания на его течение.

В этот недолгий момент наивысшего прозрения и напряжения души он принял решение. Нераспечатанный конверт упал на горячие угли. Степан Ильич наблюдал, как письмо занималось с краёв, выбрасывая в стороны тонкие языки пламени. Он испытывал чувство сродни тому, с каким наследник отказывается от старых вещей покойника, пусть даже вполне годных, но для него больше не имеющих ценности, и даже более того – обладающих в его глазах неким налётом потусторонней инфернальности. Её, этой отчуждённости, не ощущается ещё накануне, когда человек этот жив, а вот потом обладание таким наследством вдруг становится совершенно невозможным. Почему так? Видимо, это объясняется приливом предубеждения и неосознанной душевной брезгливости, какую живое неизменно имеет к мёртвому. И хотя здесь случай был совсем иной, Степан Ильич испытал чувство внутреннего освобождения, словно он только что успешно сдал некий серьёзный экзамен.

Он взял наполовину опустевшую бутылку и глотнул прямо из горлышка. Потом встал и отдёрнул штору. Порывом воздуха в камине пошевелило серые клочья пепла. А вверху, над лесом, сиял неподвижным блеском ослепительный Млечный путь – размытая полоса галактики, где Солнце являлось лишь одной из миллиардов звёзд. И безмолвное сообщество приняло его как равного и удостоило тайного разговора.

Другие работы автора:
+6
812
Комментарий удален
07:43 (отредактировано)
+1
Заранее благодарю откликнувшихся за конструктивную критику.
19:35
+2
это самое, что есть для него, человека этого, «хорошо». И решил Степан Ильич этот самый это самое / этот самый — не гуд
ообще-то этот Заец там был и другой?
Однако в печном устройстве сей фантазёр «Хочешь сей, а хочешь куй — все равно получишь ...» ©
много этизмов у Вас
Раз в месяц-другой коряво
Располагался его участок
Открытая с одной стороны веранда выходила так, что соседние дома закрыты были своим (специально так строилось) переформулируйте — это ужасно
и чёрный лес за ним: в зеркало видно.

Прислушался к себе: все ли дела на сегодня закончены? Все. Ничто не тревожит. Ничего никому не должен. Телефон мобильный отключён.

Степан Ильич налил первую рюмку и медленно, смакуя, проглотил коньяк. «Греми», грузинский, десятилетний. Не путать с девятилетним, современным – тот хуже. А эта бутылочка каким-то непостижимым образом сохранилась Бог знает с каких времён: забыта была. Стало быть, к десяти ещё десять прибавить, а то и пятнадцать.

Подождал немного, любуясь закатом.
почему лес черный на закате?
Потом встал и отдёрнул штору как он видел закат и лес в задернутое шторой окно?
в целом, я бы сделал текст полегче: много воды
мораль какая?
как бывшая Ирина узнала адрес ГГ? тем более, его сына?
Спасибо за анализ. Очень пригодится при «причёсывании».
таки не за что
это наш долг glass
20:00
+2
Да… Камин оказывается строят для того, чтобы в нём сжигать прошлое wink
Мне очень понравилось состояние спокойствия, переданное добротным языком, атмосфера, общее настроение; здорово вплетаются иронические нотки. В отличии от Влада, я не считаю, что тут много «воды» — отступления и подробности создают эффект погружения и сопричастности.
«Мух» повылавливал Влад, а я даже не заметила. Значит, меня — читателя рассказ увлёк больше, чем меня — критика))) thumbsup
20:26
+2
«Он и дачу-то всю сложил сам, ни у кого не спрашивая совета – и фундамент, и стены, и шифером покрыл» — возможно лучше не сложил, а построил. Рассказ понравился, одного не понял, кто рассказчик? Вопросы кто задает и сам на них отвечает?
одного не понял, кто рассказчик? Вопросы кто задает и сам на них отвечает?

Естественно, автор. А кто рассказчик, к примеру, в «Толстом и тонком» Чехова? jokingly
21:47
+1
Основная линия, про камин, коньяк и письмо с чертиком, мне понравилась. Даже описания природы и философствования зашли без проблем: написано хорошо, мысли “правильные” и без тени морализаторства.
Замечания только по персонажам и структуре.
Процентов семьдесят текста отдано ощущениям и мыслям главного героя. Вроде бы достаточно, чтобы показать личность и характер, но с неожиданной стороны он раскрывается через отношения с близкими.
Семья возникает внезапно. Камин, сослуживец с байками, дача — и только во второй трети рассказа появляется супруга. Отношения с ней описаны в одном абзаце, полном негатива: “возникла… получила отпор… смирилась… свое в себе держала… к чему лишние ссоры?” — грустное впечатление и от семьи такой, и от героя.
Старший сын появляется ближе к середине, чтобы забрать внучку, которая все время была, оказывается, рядом со Степаном Ильичом. Как получилось такого слоника половину рассказа не замечать? Да, там большей частью предыстория, но ведь она задает тон, настраивает читателя и героя на идиллический вечер — а живой ребенок идиллии совсем не способствует.
Степан Ильич с молодняком быстро прощается, ибо хочет выпить перед камином, а потом минутку грустит от одиночества… Понимаю, что перед нами суровый офицер-подводник на заслуженном отдыхе, человек с профдеформацией и каменным сердцем, но в этой сцене он выглядит сам себе злобным буратиной.
Младший сын мелькает на мгновение в воспоминаниях героя, последняя треть рассказа. О нем мы узнаем… имя и факт существования. Персонаж, конечно, глубоко второстепенный, но появляется слишком несвоевременно, слишком поздно, и ни на что не влияет. Так нужен ли?
И еще немного про коньяк. Уважает герой это дело — понимаю и поддерживаю. Но очень уж акцентируется внимание на этом. Два абзаца собственно о пользе нечастых возлияний, абзац о том, что жена не возражает (хоть и пыталась), потом еще про внучку: мол, перед детьми ни-ни. Степан Ильич выходит эдаким бирюком и скрытым алкоголиком.
Концовка искренне обрадовала. Может, не такой этот Черкашин и пропащий ))
Вот даже не знаю, что ответить. Банальным «спасибо» отделаться? Не, так нехорошо… Тут ведь рассуждения: каков герой, чем хорош, чем плох… И что сказать? Скажу так: прочитал внимательно. И проникся необходимостью подумать ещё и ещё. И такая мысль пришла: хорошо бы собраться всей компанией критиков у камина, да за той же бутылочкой коньяка неспешно поговорить… Славно бы получилось, а?! Эх…
Благодарю за навеянное настроение!
21:48
+1
Очень лиричное атмосферное повествование. Вот только часть до письма показалась немного затянутой.
В целом — понравилось. И очень хорошо запомнилось — прочитала-то я рассказ, когда вы подали заявку на сковороду, а жарить только сейчас можно:)
22:20
+1
Хорошо, со знанием дела.
02:45
+1
Хорошая история. Но, может, училище имени Нахимова? Что в Севастополе? Нахимовское — это Ленинград. Я и его заканчивал:) и Голландию в том же Севастополе. Знающие знают:)
Подводник в прошлом.

Много общего с ГГ:) В любви к огню в частности.
Хотя у нас на лодке секретчиком был мичман, на цельном ракетоносце.
Но свой взгляд на многое:)
Заходите в гости
04:06 (отредактировано)
+3
а и нелюбопытный же дядька… Мало того, что и читательское любопытство ни в коей мере не удовлетворено, так, главное, сам-то показан абсолютной конченой занудью.

Неспроста, ой неспроста, видно, та «взбалмошная и безоглядная красавица Ирка» бортанула Стёпушку. Он и в юности-то, скорее всего, уже был не Стёпчиком, а Стяпаном, раз выкристаллизовался в такого вот… как бы это помягче бы сформулировать возникшее впечатление о нём… чрезвычайно серьёзно к себе относящегося… индивида. Кто-то таких, возможно, уважает и любит, я вот — нет.

Это ж надо, сходу воспринять любое обращённое к нему человеческое проявление в качестве некоего поползновения и посягательства! «На какие отношения она теперь надеется?» Чо уж сразу не «на что она рассчитывает»?! Да ты ещё, может, и сто лет-то ей не спёкся, а уж встречаться с тобой она и голове-то не держит, чисто мимолётное воспоминание проскочило да и побудило напомнить, возможно, больше самой себе — ту себя прежнюю, того чёртика с сердечком. А этот уж враз и воздвиг глухую защиту: меня нельзя. Я в футляре. Ты давно мне палец отгрызла, и я теперь пожизненно обиженка. Не стану предавать собственные воздвигнутые цитадели мизантропии, я и от своих-то усиленно отъединяюсь. Дачно-каминный отшелец, высоким светилам приобщающийся.
Да уж конечно, при таковом-то вселенском замахе чисто жизненные обломы должны особо болезненно восприниматься. Он тут целый самоценный Нахимовский выпускник, а высочайше облагодетельствованная его драгоценным вниманием вертушка не оценила своего счастья. Не прониклась, чего она удостоена. Предпочла, страшно подумать, Самому Ему — фи, какого-то презренного Колесникова. Да кто он такой этот потерпевший предпочтённый, я и имени-отчества-то его запомнить не удосужусь! А… преуспевающий адвокат.
Интересно, данный аспект откуда стал герою известен? В пригласительный открытке так был штоле спозиционирован его соперник?

И попалив нераспечатанным совершенно безобидное, возможно, послание, главгероин тем самым отыгрался за попранное величие.

Да ладно, зашкаливающее осознание собственной значимости вровень со звёздами — диагноз тяжёлый. ЧСВ не лечится, подлежит разве что самокорректировке, да и то прогноз, как правило, неблагоприятный.

Так что повезло Ирке вовремя соскочить. И не повезло второй всю жизнь прокиснуть рядом с хмырём болотным.

У меня так сложилась картинка, уж не знаю, чего автор хотел донести. Судя по пиетету к герою в описании — несколько иная была задумка.
Причём настолько несколько, что практически напротив: )
Ну тада извинити.

Пысы: а чего конверт на полку — поставь? Не поклади и не положь? Или тада уж мошть — постановь?
10:12
+2
Ну не прошло у человека и не простил. И нечего лезть с письмами своими. Ушла — так ушла. Умерла — так умерла. И не интересно.
17:20
+2
у-у… не простил, панимаити ли.
Да в таких делах ещё кто кого может прощать-не прощать или виноватить!

Это Ггероину вздумалось, что Ирина, возможно, ощущала свою вину за разрыв — а как оно там обстояло, это дело тёмное и автором ни разу не освещённое, ни в чьём исполнении. Ограничился ничего не говорящим «всё казалось просто и ясно». Но так и в самом деле — если и бывает, то скорей в порядке исключения. По жизни же вариантов возможных куча в таких ситуациях. Начиная от корыстной суки, банально польстившейся на богатенького и не пожелавшей с лейтюхой пилить на севера к чёрту на рога, предавшей и продавшей большое взаимное открытое чувство, и до банально не дождавшейся от своего корреспондента никакой конкретики — не исключено, что не только уж предложения, а даже и признания.

Чудных полно, и даже лично мне доводилось дважды расстанавливать по полкам черепки из бурных и невнятных «под газом» откровений-обвинений таких вот «подло брошеных сукой бездушною». В качестве каковой в одном случае выступала моя однокашка, во втором — вовсе неведомая мне девуленька. Из сумбура «а я ж ей верил, что ждёт» удавалось извлечь в сухом остатке, что сами-то эти орлы вполне удовольствовались тем фактом, что они, видите ли, сами числили свою знакомую (либо корреспондентку) «своей» девушкой. И всё. И всё! Раз ему отвечает на письма, то, сталбыть, записана за ним. Ну не бред?! а ведь не дураки вовсе, один даже ленинский стипендиат был. Но в межличностных отношениях — тупизна непробиваемая.

И любые свои признания в нежных чувствах, мечты о совместном будущем и предложения о соединении — благополучно откладывались на потом. А куда торопиться-то, успеется, она ж (в его головёшке) всё равно за ним числится. Вот когда он созреет, то и преподнесёт ей себя как дорогой подарок. Честно ею заслуженный, долгожданный, в награду за безупречную верность (неизвестно только чему). Вымученный и выстраданный. А вот если вдруг выясняется, что страдать в неизвестности она не подписывалась и, не увидев от него ни-че-го-шеньки, возможно, со вздохом сожаления отправилась шукать свою судьбу в другом месте — ах она гада такая! А если ещё и успешно нашла — не забуду-не прощу!

Это всё стопудово проявления чистейшего мужского шовинизма — решать может только он. Выбор всегда только за ним. Люблю-не люблю, нужна-не нужна, к сердцу прижмёт-к чёрту пошлёт, приголубит-поцелует-плюнет — дело сугубо мужское. Её бабское дело — за него держаться, а бросать либо миловать — это ему видней.

Ка-А-азлы!

Нюансы са-амые разнообразные. Отказалась с ним ехать в тмутаракань, «не могу, пойми» — ах она такая! и не колышет, что не могла бросить единственного родного человека, слёгшую бабушку, вырастившую её. Значит не любила, обманщица!
Или просто выросла из детской любви, повзрослела. Шлюха!
И да, до полного анекдота — он был просто убеждён, что она должна была быть в него влюблена, и когда оказалось, что ничего не задолжала — оскорбила, гнида!

И чего оно тут конкретно было за этим «просто и ясно» — осталось покрытым неизвестным мраком. Можно запросто предположить, что простота с яснотой токи в Степановом представлении и обретались, а Иришка-первая — ни сном ни духом, вон и на свадьбу друга позвала — вряд ли чуяла вину.
Или вообще он сам в её представлении обманул её ожидания — взамуш не позвал, и пришлось ей идти за того, кой позвал.
Мошть она ему вообще обличительное послание накатала, пожизненно не избыв тогдашнюю свою обиду горькую и вздумав её на него вывалить под занавес.

И к лучшему, что письмо погорело. С такими — не стоит ни поддерживать, ни тем более возобновлять не только отношений, но даже и просто общения. Нехай своих тараканов выстраивает в три ряда единолично.

Дмитрий Фёдорович, вот эта хвостатенькая показалась лишней: "… везде у него всё схвачено было, и не то(,) чтоб это самому Заецу так уж особо требовалось...". Бо кагбэ неразложимое сочетание.
Ух ты! Ай да Ворона — этакий комментарий, подлиннее самого рассказа! Ажно я запуталси — навдоль по шерсти меня гладют али впоперёк?! А запятушечку истреблю. Я уж не первый раз на эти грабли наступаю, даже стыдно. blush
20:33
+1
ну вот ещё, придумаете тоже! на редкость безблоховый текст, всем бы так.

Не, эт я развозбухалась на Степана Ильича, на его твердолобость и уткнутость. Мог бы наоборот в момент наивысшего прозрения и напряжения души отринуть пронесённые, страшно подумать, через всю жизнь затаённые муки уязвлённого самолюбия, похерить их наконец-то. Взял бы да отписался — эх, мол, ты, Ирка такая бывшая Ивицкая, редиска такая нехорошая, пошто тогда со мной так обошлась?! глядишь, булыжник-то верней бы с души свалился.

А к автору у меня единственная претензия: рассказ-то годный, да только тема Ирко-кидалова недораскрыта.
Ма-ла.
08:12 (отредактировано)
+3
Степан Ильич выходит эдаким бирюком и скрытым алкоголиком.

ЧСВ не лечится, подлежит разве что самокорректировке, да и то прогноз, как правило, неблагоприятный.

Надо признаться, что у ГГ и автора достаточно сх(к?)од(т?)ства. В смысле «бирючности» и тяжести характера. Автор это отчасти понимает, ГГ — нет, ему и не надо. Отсюда и некоторый налёт положительного отношения автора к ГГ — а как иначе? Как не любить себя, родимого? Но в литературе не обязательно должны быть чисто положительные герои. Более того, к таким рафинированным персонажам у меня отношение настороженное: как правило, к бочке мёда непременно должна прилагаться ложка дёгтя. И наоборот. Так что вызванные у читателей эмоции, даже отрицательные — это мне как рассказчику — в безусловный плюс. Но и смысловые дыры в тексте, в каковые этими же критиками безжалостно тыкнуто пальцем, тоже есть, от этого никуда не деться. Вот в этом-то и есть смысл сковородки: со стороны видней! Кряхтя и с трудом сгибаясь (старость всё же), кланяюсь в пояс: есть над чем подумать. А потом и «морально расти над собой», как сказал персонаж Смирнова в новелле Гайдая «Напарник».
У меня с ГГ тоже немало общего: и бирюк, и “Ирочка” в биографии есть (кап-три по забавному совпадению), и очень хочется дачу, камин и щенка бульдога. С симпатией к нему все в порядке. Решение сжечь письмо, не читая, полностью одобряю со своей колокольни.
Просто при нынешней расстановке акцентов имеем не ложку дегтя в образе, а чернушный образ. Жизнь, по сути, насмарку: жена как на помойке найденная, дети-внуки побоку, единственная радость — выпить, былое вспомнить да на звезды поглядеть.
Если именно советовать, то добавьте что-нибудь хорошее про отношения с женой. Сейчас в рассказе есть только признательность ГГ за детей и верность, а нужно нечто более интимное, какой-то светлый эпизод. Персонаж от этого выхолощено-положительным не станет, а его жизнь обретет смысл более высокий, чем “сгубила баба моряка”.
Про хорошее с женой добавить — отличный совет. Подумаю и, скорее всего, так и сделаю. Благодарю!
14:33
+1
Там был интересный персонаж, который байки травил. Вот если станете дорабатывать, то этот болтун мог бы к примеру забавно познакомить гг с женой. Кроме того, можно добавить малюсенькую сценку постройки камина и каким-то приколом ;)
А вот это толково — познакомить. Тогда и присутствие г-на Заеца оправдано будет. А то такую колоритную фигуру вывести вон советуют!
09:40
+1
Рассказ лиричен, поступок ГГ логичен.
Но! Возникли вопросы:
1. «Заец» здесь к чему? Ради байки?
2. Внучку " ругать не станешь" по поводу желания деда выпить? Вообще непонятный оборот.
Заец — для байки и пущего колорита. Но это реальный персонаж, мой знакомый, хоть и ни разу не моряк. А про его мираж-ориентир списано с натуры.
Про внучку добавлю пару слов (потом, естественно, после жарки), чтобы стало понятнее.
14:28
Мне кажется, «Заец» все-таки здесь ни к чему. Выбивается из канвы повествования.
Конечно, это субъективно.
Удачи!
10:19 (отредактировано)
Начало рассказа порадовало легким слогом и размеренностю повествования. Я уже мысленно расслабилась от такого хорошего начала и приготовилась читать историю. А истории-то и не оказалось. Это скорее похоже на песнь чукчи — что вижу, о том пою.
Начали с желания героя соорудить камин, потом рассказали почему он его хочет. Потом рассказали про главного советчика, который очень хорошо разбирается как, но «сам отродясь ничего руками не делал»(!!!?).
Потом рраз, и камин готов, готовимся посидеть у огня. Вначале я думала что камин внутри здания, но красочное описание природы, звуков и красок, натолкнули на мысль, что камин уличный. Но тут появилась штора(!) защищающая (!) от комаров.
Кроме камина смущает и личность героя. Капитан второго ранга, который в 60 лет боится спиться. Они там на суровой северной подводницкой службе пили исключительно молоко, наверное. Да и жена, верная спутница, за столько лет совместной жизни, оказывается против его одиноких посиделок с бутылочкой. Уж не потому ли, что помнит, чем в молодости они заканчивались. Вызывает смех и то что он ее усмирил, это после 40 лет в браке.
Но более всего вызывает недоумение выбрасывание непрочитанного письма, от все еще любимой женщины, в огонь. Герой не знает о ее судьбе еще со свадьбы, все еще помнит ее и видимо любит, но получив письмо, в ужасе от мысли быть застуканным в измене ( кто там кого усмирил?!). Вторая мысль о том, что вот поняла ты теперь кого потеряла, ура (!), я отомщен, и поэтому, не читая письмо, очень храбро сжигаем письмо. Главное, не читать, а то вдруг придется что-то решать, отвечать ей, рассказывать жене, детям. Ужас. Лучше, как ребенок -закрыл глаза и все я в домике.
А она, коварная, пусть ждет от меня ответа вечно (!).
Вот такая блин любовная история про камин.
А такое было много обещающее начало, жаль!
Автору удачи!
И такой взгляд на вещи имеет право быть. Чисто женский, что для меня представляет некоторую трудность в понимании. Тем не менее, постараюсь осознать. Спасибо!
12:16 (отредактировано)
Как зацепил меня ваш рассказ, не могу уйти, решила «добить» его.
дачу-то всю сложил сам, ни у кого не спрашивая совета – и фундамент, и стены, и шифером покрыл
, но
камин – штука не такая уж мудрёная. А всё же послушать рекомендации специалистов было нелишне
Дома все умеют строить, а вот камины…
Разжёг дрова. Включил настенный светильничек – так только, чтобы не в темноте сидеть.
Разжег, наверное камин, а дрова поджег. Затем включил светильник. А от камина света не было? Видимо автор давно не сидел перед зажженным камином.
Спасибо Артёму – он инженер-электроник, спаял какую-то схему: автоматически отслеживает освещённость – как стемнеет, свет сам собой добавится.
То есть светильник сам не включился — значит было не темно, или Андрей плохой инженер.
Попросился он тогда на дальнюю северную базу, у чёрта на рогах.
Есть стойкое ощущение, что у автора видимо сосед-подводник, с его рассказов и пишет.
Видимо, это объясняется приливом предубеждения и неосознанной душевной брезгливости, какую живое неизменно имеет к мёртвому.
какие странные эпитеты и ассоциации, когда человек говорит о своей давней, но не угасшей в душе любви.
А главное, что автор пишет не понимая того, о чем пишет — о камине, о строительстве дачи, об отголосках первой любви. Он это придумывает и это видно. Мне так кажется.
А главное, что автор пишет не понимая того, о чем пишет — о камине, о строительстве дачи, об отголосках первой любви. Он это придумывает и это видно. Мне так кажется.

Автор имеет представление о строительстве дачи, поскольку проделал это своими руками. А вот правильно сделать камин, как ни странно, достаточно непросто. Почитайте, например, С. Голицына, «Городок сорванцов». Цитирую: "Но где же огонь? Почему растопка не хочет загораться? Мы со страхом переглянулись… Мы были уверены — Юра воздвиг изумительное инженерное сооружение, и вдруг такое: дрова не горят, воздух в поддувало не проходит, дым в трубу не идет… Словом, нет тяги. Юра, побледневший, с заострившимся носом, нагибался, дул что есть силы, то открывал, то закрывал дверку топки, дверку поддувала..."
Правда, соседа-подводника не имеется. Тут мимо.
Касательно светильника. "То есть светильник сам не включился — значит было не темно, или Андрей плохой инженер.". Если бы светильник включался сам (то есть каждый вечер? и горел всю ночь?), то за свет владельцу бы пришлось слишком много платить. Не проще ли его включать вручную, только тогда, когда нужен? А автоматическую регулировку в зависимости от освещённости не так сложно сделать. Это я говорю как инженер-электроник.
Тем не менее, за замечания спасибо. Недостатки имеют место. Буду править.
14:47
+1
Дома все умеют строить, а вот камины…

Скажу, что знаю практически. У меня лично дачный домик дед мой (ныне покойный) построил без помощи специалистов. При том, что сам не строитель ни в каком месте)) А вот печку класть приглашал печника wink
13:42
+1
Практиковал он посидеть в одиночестве, со слегка затуманенной головой.Очень зацепился у меня взгляд за слово «практиковал». Канцеляризм или нет, но из ритмики текста выбивает. Банальное «любил» смотрелось бы лучше".

Что мне не понравилось:
Собственно, одно. Примерно в середине рассказа, когда Артём уже уехал, ГГ разжигает камин, садится на диван и готовится релаксировать с коньячком. Отлично! Хочу! И я уже представляю себе и эту картину, и эту атмосферу. И тут вы начинаете описывать ночную природу. И описываете точно так же классно. Это я тоже люблю, и туда я тоже хочу. Но диссонанс! Я в какой-то момент вообще подумал, что у ГГ камин на улице! Вы меня уже погрузили в комнату с камином — и тут суете природу. Да, вы описали окно, откуда виден лес, и зеркало, но мне это видится слишком мелким, чтобы погрузиться еще и туда. Две картины, две атмосферы накладываются друг на друга и мешают друг другу дойти до апогея.
Как с этим бороться — не знаю. Но я бы взялся убрать почти всю атмосферность из описания природы, оставить только факт открытого окна и короткое описание леса. А в воспоминаниях про подлодку сделать акцент не на звездах, а именно на одиночестве. Ибо звезды уж очень мешают воспринимать сидение на диване под потолком. Но это исключительно мое видение.

В целом же — качественно и мысль заложена. Жанр не мой, конечно. Не фанат такой бытовухи, поэтому идею трогать вообще не буду. Субъективно все это.
Уже второй раз в комментариях упоминают о «камине на улице». Значит, я прокололся с описанием. Значит, именно это и нужно доработать. Спасибо. Сковородка работает! Подумываю, как бы протащить через неё побольше своей… скажем так — продукции. Да пугают имеющиеся объёмы…
А канцеляризм, по моему рассуждению, должен бы оттенить несколько занудный характер ГГ. Тот же таки с цифирью в основном работал… Но тоже что-то решать буду, раз глаз спотыкается.
17:13
Ну раз это сковородка и можно критиковать нелицеприятно, то напишу без обиняков.

Начало текста пресновато, не цепляет. Ну, построил человек дачу со множеством малоинтересных деталей вроде шифера, жаропрочного кирпича, регистрации под проект или проекта под регистрацию. Ну, захотел соорудить камин, причем своими руками. Зачем? Непонятно. Почему это должно быть интересно читателю?

В результате после первого абзаца читать второй желание пропадает. Возможно, дальше будет потрясающе интересно. Но первый абзац лично у меня убил весь интерес к дальнейшему.

Извините, если бы излишне строг и категоричен. wink

Удачи, автор!
За пожелание благодарю!
12:14
+1
Внесу и я своё мнение.
Общее по рассказу.
Рассказ вполне читаем, но думаю не для всех, а для любителя смаковать (если конечно над текстом еще поработать), а для любителей драйва будет скучно. Ещё одно замечание. Рассказ, который называется камин и который так мечтает построить и строит ГГ нет описания строительства этого самого камина, нет описания кладки где плашмя где тычок, где топочка, где дымоход — это самое большое упущение в построении схемы рассказа. Ещё. У меня не сложилось четкого понимания, где речь автора, а где сам ГГ, мне кажется на это надо обратить внимание.
Теперь текст:
Поначалу, конечно, пару раз возникла по такому поводу, но получила достойный отпор
Что значит «возникла» — либо надо брать в кавычки либо заменить это просторечное выражение.
– Тут тебе какое-то письмо пришло, – сказал Артём. – Я привёз. – На полочку поставь, я потом посмотрю. Алёна, кофточку свою не забудь!
Как можно письмо поставить? — это же не посылка…
должность секретчика
— нет такой должности…
И краткие минуты на палубе среди бескрайней ночи, под сиянием холодных светил, когда в любом направлении на множество морских миль лишь пустота волн, приносят понимание своего предназначения в пространстве и во времени. Это раскрывается позже, но ощущение сопричастности с вечностью и беспредельностью остаётся на всю жизнь, заставляя стремиться переживать такое снова и снова.
Если пришло понимание своего предназначения то наверно нужно здесь же прямо сейчас и рассказать о нём…
От них тянуло горьковатым берёзовым дымком. Вот ведь как – камин. Добился-таки своего.
Если камин правильно сложен дымком не должно тянуть — запахом возможно…
Душистая жидкость скользнула по пищеводу
— зачем такая анатомическая подробность мы же не в морге…
14:49
Камин… О нем так много говорилось, что я ждала от этого камина чего-то такого. Не дождалась. Так много говрилось об изолированности дома, о любви главного героя к одиночеству, о том, что отключен телефон. Все нагнеталось, как мне кажется, для чего-то более сильного, а не для того, чтобы в камине сжечь письмо.
А вообще мне главный герой категорически не понравился. Сухой, нелюдимый, на просьбы жены то ли не пить, то ли побыть с ним рядом «дал достойный отпор». Какой отпор? Давать жене отпор — это как с врагом общаться.
Напиваться в одиночку, да еще элитными напитками… Для чего? Хороший напиток для радости, для вкуса жизни. Не имеет значения сколько коньяк простоял в бутылке. Выдерживается он только в бочке.
Вот чувствую, если не остановлюсь, то так и буду катить на ГГ потому как он мне не понравился категорически! А уж то, что сжег письмо… Может Ирина ему отправила письмо, написанное перед смертью. Мол, помню тебя и желаю добра. Желаю жить дольше, чем я. А этот бирюк сразу испугался, что на него, драгоценного, посягают… Ирина молодец, что в свое время не связала свою жизнь со скукой в доме.
Герою всего шестьдесят, а он сам о себе как о старике размышляет. Я бы на его месте оставила у себя и сына, и внучку с ночевкой. Посидела бы с сыном у камина, поворошила бы и угли и воспоминания. Бокал конька сыну, бокал себе (коньяк не пьют рюмками). Эх, хорошо… Утором бы все вместе в лес, потом блины… Рассказалпа бы сыну о той Ирине, о первой любви…
Загрузка...
Константин Кузнецов

Другие публикации