Ковер

Автор:
Первый
Ковер
Аннотация:
С конкурса журнала Москва "60+".
Текст:

- Давайте поговорим о любви, - предложила изящная девушка с измученным лицом.

Она лежала в палате на самом удобном месте — недалеко от окна, где солнце по утрам играло шалыми зайчиками, а коварный сквозняк не решался пойти в атаку. Девушке было 38 и когда — то у нее был муж. Несколько лет назад у нее обнаружили опухоль головного мозга, и с тех пор она стала многоопытной больной. В палате девушка пользовалась авторитетом.

- А че про нее говорить, - жизнерадостно откликнулась толстая Валя, чьи необъятные трусы парусились по всей батарее, - любовь есть, а, значит, надо рыбку съесть, - и молодо залилась своей шутке, привычно держась за больную спину. В миру Валя работала поварихой и благотворное влияние разнообразных вкусов и запахов выработало у нее неизменный оптимизм и благодушие.

- Зря веселишься. Это у тебя все просто, любить - значит трахаться, да самогон жрать. Нет, девочки, любовь — не шутка, а шрам в душе, - печально выдала высокая женщина с зелеными руками и непривычным именем Сима.

Зеленорукая Сима стала такой благодаря холодовому ожогу. В сильный мороз она в легком халатике побежала в соседний дом застукать мужа с любовницей, а потом у подъезда выла от горя и унижения. Она застудила руки и попала в неврологию, и теперь муж, предусмотрительно тепло одетый, стенал под окнами больницы, вымаливая прощение. Соседки по палате считали Симу везучей обладательницей неверного, но раскаявшегося супруга и завидовали ей.

- И где только ты, Симка, такого совестливого мужика откопала, - бурчала толстая Валя,

- мой и гуляет, и пьет, и руки распускает, а чтобы повиниться — никогда.

Лечили Симу в больнице согласно последним достижениям медицины — зеленкой. Она старательно и умело страдала, торжествуя в душе над отвергнутой соперницей.

- Ну - у, началось, - себе под нос, но так, чтобы услышали все, проворчала самая молодая обитательница палаты — двадцатипятилетняя Леночка, красавица стервозного типа. Она искренне не понимала, как измученных страданиями женщин могут волновать любовные антимонии. У самой Леночки были подозрения на некоторые «нервные» отклонения, но не более того. Она не желала иметь ничего общего с обитателями многоместной палаты и готовилась перейти в одноместную — люкс, оплаченную « папиком».

Женщины оживились и радостно защебетали, вспоминая интересные и пикантные любовные истории из своей и чужой жизни, на время позабыв о терзающих болях и мрачных мыслях.

Не слышно было только двух человек. В темном и душном углу лежала древняя старуха, косматая и неопрятная. Она пребывала здесь так давно, вела себя так тихо и безучастно, что женщины начали относиться к ней как предмету обстановки, больничной мебели. Старуха никогда ни на что не жаловалась, покорно подставляла иссохший зад под иглу шприца, молча ковыляла в сортир, согнувшись дугой под тяжестью грыж и прожитых лет. Никто и никогда ее не навещал.

Единственной помощницей старухи в больничном быту стала обитательница другого угла, еще более темного и душного, скромная женщина мышиного вида. Звали ее Любой, и была она из тех тихих и неприметных тружениц, что выносят на своих плечах всю тяжесть бытия. Она молча слушала веселую бабью трескотню, но сама в разговор не вступала.

- А ты что молчишь, притаилась как мышка? - вспомнила о ней веселая Валя. - Расскажи что- нибудь интересненькое про неземную любовь, или не встречала такую?

- Я расскажу вам про ковер, - вдруг тихо прошелестела Люба и немного сконфузилась.

- Что, что? Нет, бабы, вы слышали, мы тут про любовь терки трем, а она собралась про собачий коврик мозги пудрить! - в упоении собственным красноречием развеселилась Валя.

- И все - таки я расскажу про ковер, - тихо, но твердо сказала Люба.

- Заткнись, Валентина, - осадила собравшуюся в очередной раз пошутить повариху старообразная девушка. - Давай, Любаша, рассказывай.

Люба оглядела притихших женщин, прерывисто вздохнула и начала свой рассказ.

« Это было в девяностые, как сейчас повадились говорить, «лихие» годы. Для меня и моих близких то было ужасное время. На комбинате, где я проработала много лет, стали задерживать зарплату, а потом и вовсе платить перестали. Когда несколько раз высадили из трамвая как «зайца» и пришлось полтора часа ковылять до работы, силы оставили меня. Ушла я с комбината, а денег за отработанные месяцы мне так и не заплатили. Муж мой к тому времени уже умер, сгорел от водки, на руках дочка, да мама — пенсионерка. Не знала, что и делать, где копейку добыть. Да что я рассказываю, все помнят как тогда люто приходилось, люди голодали, да из окон выбрасывались. Правда, теплилась в душе надежда, что все образуется. А мы жили только тем, что на даче выращивали.

Так вот. Встретила я случайно давнюю знакомую, такую же бедолагу как я. Гляжу, выглядит она неплохо, щечки круглые и сама резвая. И предложила она мне работу.

- Иди, - говорит, - Любашка, к нам в соцзащиту, денег платят мало, зато стабильно. А это сейчас самое главное.

Ну, выбирать не приходилось. Пошла. Конечно, было полегче, чем у станка пахать. Случалось и отпроситься в школу к дочке на собрание и самой побарствовать на больничном. Однако, были свои минусы.

Ходили мы по адресам и обследовали неимущих на предмет получения ими помощи от государства. И чего я только в этих походах не насмотрелась! И больных ребятишек, голодных и несчастных, никому, даже родителям своим не нужным, и спившихся и опустившихся донельзя людей, бывших когда - то на хорошем счету. Тогда я и поняла, что горе и беда всегда рядом с нами бродят, стоит только пошатнуться, да на коленки упасть, так и набросятся на тебя, повалят и сожрут без остатка.

А главное, в жизни нашей нелегкой всегда есть те, кому хуже, чем тебе. Поэтому Бога я не гневила, небольшой зарплате рада была, а вот за людей переживала сильно. Характер такой дурацкий, но так уж меня мама воспитала.

И вот как — то пришли мы в одну квартиру. Вроде все как всегда: стены в прихожей облупились от старости, рамы окон покорежены, пол древний щелястый, того и гляди ногу сломаешь. Нищета — не то слово! Однако, необычного было больше.

Жили в этой квартире два человека: бабушка с дедушкой, на вид им лет по семьдесят. Вокруг нищета да разруха, а сами они чистенькие и умытые, друг друга ласково величают: он ее «Марьюшка», она его «Костик», прямо как в сказке. И с нами разговаривают тихо и спокойно, без надрыва. Интеллигенты, сразу видно.

Ну, старичок поздоровался, извинился, да в комнату подался, а мы вместе с Марьюшкой стали обход делать. А что смотреть, когда и так все ясно. Санузел без ремонта сто лет тоскует, однако, сантехника помыта. В кухню зашли — там кошка сидит, тощенькая, но чем - то хрумкает. Плита газовая древняя, времен царя Гороха, зато на стене картина висит - портрет Марьюшки в молодости. Ах, красивая она была, глаз не отвести, глаза голубые, а волосы светлые, сейчас такие только крашеные водятся. Засмотрелись мы на «Марьюшку», а она сама говорит:

- Муж мой меня рисовал, он ведь художник.

-  Настоящий?

- Да - да, настоящий, Строгановский институт окончил. Ругает меня, что портрет на кухне повесила, а мне так уютней, здесь ведь шебучусь весь день.

- Художники живут совсем не так как вы, денег у них всегда полно, девать некуда, - недоверчиво высказалась моя напарница.

- Да ведь это кто заказы выполнял, или на большой простор вырвался. А мой Костик никогда лозунги, да витрины не малевал, а писал то, что душа требовала. Да вот оказалось, никому это не нужно. Кое — какие картины у него на выставку брали, но продавались они плохо. Конечно, был бы жив сыночек, не позорились бы мы перед государством с протянутой рукой. А так, и моя учительская пенсия, и его, - слезы, да и только.

- А что с сыном случилось, бабушка?

- В Афганистане погиб. Восемнадцать ему было. А как он рисовал, какой из Петеньки художник бы вышел ! Он животных любил писать, да так, что звериный взгляд человеку в душу глядел. Да вы присядьте, выпейте чайку, а я принесу его рисунки, покажу.

Не успели мы ответить, как старушка уковыляла в комнату, оставив нас с чаем и жалкими скукоженными рогаликами.

- Вот это да, Любаха, настоящие художники нам еще не попадались. Вот бы этот Костик мой портрет нарисовал, - размечталась напарница.

- Ты что, не поняла? Он на заказ не рисует, только по вдохновению.

- Негусто за вдохновение выручишь нынче, вон в какой нищете старики оказались. Пенсия — гроши, а сына нет, помощника. Да что это мы расселись? Пойдем комнату смотреть, да и отчаливать пора, еще шесть адресов впереди.

И мы пошли в комнату, квартира - то однокомнатная была. Встали на порог, а дальше шагу не посмели ступить. Почему? А вот представьте маленькую темную конуру в которой и богатства всего — черно - белый телевизор. Зато на полу во всю ширь, от самого порога, раскинулся шикарный, светлый с цветастым рисунком ковер, необычайно красивый. Я подобного никогда в жизни не видела, такой он был яркий и веселый, а уж пушистый... От него все вокруг светлее и уютнее делалось. Казалось, сам ковер — самолет из сказки прилетел к старикам и улегся в их комнатке немножко отдохнуть.

- Вот это да! - не удержались мы.

И начали расстегивать молнии на сапогах. Понятно, что красота, раскинувшаяся перед нами, требовала осторожного обращения.

- Девочки мои дорогие, не утруждайте себя, не разувайтесь, - замахала руками Марьюшка, а Костик согласно закивал головой.

- Да как же не разуваться, мы такой ковер топтать не посмеем.

- А он непростой, а нарисованный.

- Как нарисованный?

- Да так, потрогайте.

Мы нагнулись и запустили руки в ковер, но ощутили лишь холод половых досок. Мы видели высокий пушистый ворс, зовущий поваляться и понежиться на нем, но пальцы упирались в твердое дерево.

- Это муж мне подарок на годовщину нашей свадьбы сделал, - рассказала Марьюшка. - Я всегда мечтала о таком, да пока деньги случались - ковры в дефиците были, ковры появились — деньги кончились. Вот Костик и нарисовал, чтобы меня порадовать. Прекрасно получилось, не правда ли? Как настоящий вышел.

Марьюшка довольно посмотрела на Костика и взяла его за иссохшую узловатую руку. Старичок ласково улыбнулся в ответ и тихонько пожал ее маленькие пальчики.

Девочки, не поверите, но мы,..мы....»

Люба замолчала, глядя в окно, за которым шел мягкий пушистый снег.

В палате стояла тишина.

- Да — а, вот это настоящая любовь, - наконец нарушила молчание потрясенная Сима.

- Романтика, ешкин кот, - неуверенно поддержала ее Валя. Терзаемая эмоциями, она еще не определилась с выводом.

Женщины, сраженные незамысловатым рассказом, высказывали мнения по его поводу. Кто — то восхищался талантом художника, но большинство говорило о чудесной любви, пронесенной героями Любиной истории через года.

- Ну вы даете! - вдруг громко и зло бросила красавица Леночка. - Чем восхищаетесь, что неземной любовью называете? То, что дед этот семью не мог обеспечить? Видите ли, вдохновение у него. Натуральный неудачник этот Костик, вот и все, а что на полу намалевал, так видно, совесть на старости лет проснулась. Жену пожалел, а сам ведь всю жизнь ей испортил, красавице. Да что с вами разговаривать! - она странно всхлипнула и выскочила из палаты, громко хлопнув дверью.

В палате озадаченно затихли.

- Мне кажется, я что — то подобное слышала , - вдруг подала голос до этого молчавшая девушка — авторитет. - Точно, у О. Генри есть рассказ про последний лист, там бедный художник засохший лист как живой нарисовал. Слушай, Любовь Петровна, а не придумала ли ты всю эту историю?

Люба вспыхнула и отрицательно мотнула головой.

Женщины недоверчиво шушукались и переглядывались между собой.

- А чем дело кончилось? - спросила Сима. Уж она - то нисколько не сомневалась в подлинности услышанного.

Люба благодарно взглянула на Симу, встрепенулась и ответила:

- Да ничего больше и не было. Поставили мы плюсики в протоколе и пошли дальше. Только после этого случая ушла я из соцзащиты. Как - то все стало казаться ненастоящим и неискренним, все эти обходы, расспросы. А старичков я никогда больше не видела и ...

- Стойте, - вдруг истошно заголосила Валя, - стойте! Вспомнила ведь я, вспомнила! Стариков - то этих бандюганы зарезали. Залезли к ним в квартиру, думали ковром поживиться. А когда облом вышел, со злости и прирезали хозяев, деда — точно, насмерть. Это даже по телевизору показывали, вот!

И, выпалив все на одном дыхании, она с победным видом всезнайки глянула на соседок по палате.

Женщины ужаснулись , запричитали по старикам, возмутились кровожадностью бандитов «лихих девяностых». Но в их причитаниях, в их возмущении явственно ощущалась неискренность и принужденность посторонних людей, движимых лишь жадным и болезненным любопытством.

Наконец наступил час отбоя, и больные стали укладываться спать. За окном величаво падал снег, гордые снежинки ярко сверкали в лунном свете, мороз вступал в свои права, а в больничной палате, несмотря на казенную обстановку, было тепло и уютно. Постепенно под сладостным влиянием уколов и капельниц больные заснули тревожным неспокойным сном.

Люба не спала. Известие о гибели стариков так взволновало женщину, что даже мощные антидепрессанты оказались бессильны перед тоской, охватившей все ее существо. Только сейчас она поняла, что все эти годы ее поддерживало и вселяло веру в лучшее воспоминание о людях, сохранивших яркость и молодость чувств среди беспросветной мглы. И теперь чудесное видение необычного ковра, бывшего для нее «огоньком в пути», казалось, поблекло, стерлось и рассыпалось под грубыми подошвами сапог жестоких убийц.

И еще одна больная не сразу уснула в эту длинную зимнюю ночь. Невидящим взглядом смотрела она в потолок, не чувствуя невыносимой духоты затхлого угла палаты, не слыша стонов и храпов больных людей. Перед ее глазами яркими цветами распускались знакомые узоры невиданной красы, любимая рука согревала ее холодеющие пальцы, и волшебный ковер — самолет уносил Марьюшку и Костика в вечную страну покоя и любви.

+4
357
21:15
+2
Просто плюс, без всяких объяснений.
Чувствительный я стал. И вот это понравилось:
Перед ее глазами яркими цветами распускались знакомые узоры невиданной красы, любимая рука согревала ее холодеющие пальцы, и волшебный ковер — самолет уносил Марьюшку и Костика в вечную страну покоя и любви.
21:20
+1
Радует, что Вам понравилось.
21:25
+2
Тяжёлый рассказ. И трогательный. И светлый. И честный. Спасибо!
21:29
+1
Спасибо за комментарий.
01:37
+2
Сильный текст, читается на одном дыхании, затягивает. Смысл глубокий и для меня очень двойственный. Даже тяжелый. И дело не в самой трагичности истории, а в «обрамлении сюжета». Больница, опухоль, обмороженние — зачем все это? (кстати, не представляю в каком отделении больницы могут собраться такие разноплановые пациенты) Подробности про капельницы, уколы… Я понимаю, что собрать настолько колоритную компанию проще всего именно в лечебнице, плюс трагичный финал со смертью Марьюшки… Но как же это тяжело и даже противно. Может я слишком брезглива или сильно явно представляю картину, но больница — это перебор. Да и вообще, кроме того самого ковра в рассказе нет ни одного луча надежды, впору вешаться и не коптить зазря небо.

Теперь скажу про настоящую любовь, тот самый лучик, что должен был осветлить и оживить картину. В данном случае мне ближе мнение «девушки с папиком», чем то, на которое намекает автор. Поясню почему. Судя из сюжета, (других подробностей в тексте мной не замечено), Костик просидел на шее жены всю жизнь — это если коротко) Да, понимаю, что жили душа в душу, понимаю, что интеллигентность, уважение и искренняя любовь, но в сюжете нет подробностей того, что Костик делал ради Марьюшки? Она для него многое, а в чем ответ? В чем тогда смысл жить душа в душу? Ты для меня делай отдавайся без остатка, а я от принципов не отступлюсь? Странно, если честно. В моем понимании это эгоизм и не более того. Отсюда и мой вывод. А ковер на полу… Гм. Понимаю, что материальное — второстепенно, согласна с этим, но опять же по сюжету, этот ковер Марьюшка желала видеть (целые годы мечтала!) и иметь в низменном материальном плане… А он дал рисунок. Так можно и кастрюлю супа нарисовать и считать, что муж всегда накормлен))
Все, закругляюсь) В общем, либо просто Костик с Марьюшкой раскрыты немного однобоко, либо я не понимаю, что в понимании автора настоящая любовь)
07:27
+2
По-моему, вы путаете «душа в душу» и «ты — мне, я — тебе».
10:14 (отредактировано)
+1
Не думаю, что путаю. Есть большая разница в мотивации — рыночные отношения подразумевают то, что вы что-то делаете в ответ, платите, так сказать. А душа в душу, по моему мнению — когда супруги тянутся навстречу друг другу (оба!), делая что-то без расчета на выгоду, просто чтобы порадовать. Но со стороны выглядит как «ты — мне, я — тебе». Так вот, в рассказе присутствует полный альтруизм Марьюшки, причем односторонний, а не душа в душу.
09:11
+2
Так приятно, что мой рассказ наводит на размышления!
Право на существование имеют все точки зрения, для этого в рассказ и была введена Леночка.
По поводу лучика? Все -таки существуют и Валентины, пусть хамоватые, зато веселые. Ведь это тоже жизнь.
А Сима, с ее непоколебимой верой в красивую любовь?
А неврология собирает всех, и раковых с нейропатией после химиотерапии и… Холодовой ожог — в неврологию.
Благодарю за комментарий.
10:15
+1
Да, ваш рассказ мне очень понравился, несмотря на всю критику и личную нелюбовь к больницам) Спасибо вам!
12:32
Не скрою, приятно.
Благодарю.
11:37
+1
Замечательный рассказ!
И особенно проникновенным у вас конец получился.
12:28
Спасибо огромное за отзыв!
05:32
+1
...«Люба замолчала, глядя в окно, за которым шел мягкий пушистый снег» — наверное, всё же (лучше потому, что точнее) «падал».
...«Женщины ужаснулись, запричитали по старикам, возмутились кровожадностью бандитов «лихих девяностых». Но в их причитаниях, в их возмущении явственно ощущалась неискренность и принужденность посторонних людей, движимых лишь жадным и болезненным любопытством» — пересказ, да зачем он (?) при том, что в этом рассказе Вы — О, Генри, и похожи с ним только лишь потому, что он творил, и сотворил, гораздо раньше нас с Вами. Но Вы — Молодчина! Я ведь тоже писал и пишу (иногда теперь) новеллы под впечатлением ИМ написанного… И во мне Вам, пожалуй, нравится творческий намёк на… желтый листок за окном, привязанный к ветке! Вместе с тем, наконец-то, я прочитал то, сюжетное в первую очередь, что давно не читал…… Пять утра — моё время спать!
08:15
Спасибо, Валерий.
«Падал»… может быть, надо подумать.
А вот «пересказ». Непонятно, неужели в голове застряли чужие выражения? Умоляю, с этого места поподробнее.
Да, О.Генри люблю, лестное сравнение.
Загрузка...
Тени прошлого