Одна маленькая история, которая случилась в канун, а может быть даже и в период

Автор:
Джек-Попрыгунчик
Одна маленькая история, которая случилась в канун, а может быть даже и в период
Аннотация:
О писателях, законах, и прочей около творческой ереси))))))
Текст:

Предисловие от автора.

При написании этого рассказа я старался максимально использовать имеющиеся у меня, на тот момент, технические, и иные, средства.

При написании миниатюры я прилагал гигантские усилия к тому, чтобы применить в написанном тексте все грамматические правила, какие осознавал и понимал в настоящий момент. Я хотел, было воспользоваться и теми правилами, которых не знаю, но как выяснилось в дальнейшем, это невыполнимо по совершенно диким условиям – нельзя использовать в своей работе то чего не знаешь.

Такая же байда получилось и с моим желанием употребить в миниатюре все слова имеющиеся у меня в запасе. Но и это стремление оказалось неосуществимым. К примеру, слово «топор», так любимое писателем Достоевским, невозможно было пристроить ни в одно предложение. Аналогичная ситуация оказалась и со словом «всклянь». Хотя в моей миниатюре и есть закадровое упоминание жидкости, кой бывает полная, это слово упорно выскальзывало из текста, как соскальзывает с коровы седло.

На основании этого явления я, параллельно с написанием миниатюры, открыл Первый закон Писателя который гласит о том, что:

В тексте возможно применение только тех слов, которые в нём обоснованны логически.

Но продолжим о миниатюре.

Писать свою историю я начал в полной уверенности, что смогу продвинуть свой труд, используя наработанные методы товарищей по цеху.

Когда я закончил писать, я начал продвигать свой труд следующим образом. Периодически, в семь утра, и в девятнадцать часов вечера, я выходил на балкон и начинал читать громко и с выражением. Когда я передвигался по городу, на общественном транспорте, я всем показывал исписанные листочки и предлагал оставить свои критические замечания. Так же находясь в других общественных местах, такие как вокзалы, магазины и банки, я использовал метод «контрольных слов». В чем он заключается?

На заранее неровно разрезанных кусочках бумаги я писал различные выдержки из своего текста, а так же звучные, на мой профессиональный взгляд, цитаты, и, прибывая в общественное место, где всегда бывает много народу, я незаметно распихивал эти листочки по карманам проходивших мимо меня людей. Этот метод очень результативный. Действуя подобным образом, вы охватываете большое количество людей, которые могут познакомиться с вашим творчеством.

Правда есть риск быть битым. Меня, слава богу, этот случай миновал.

Есть еще способ «красной бочки». Это когда вы всюду таскаете за собой красную бочку и, влезая на неё в том месте, где вы считаете нужным, начинаете декларировать свой текст. У этого способа есть основательный минус. Вас не пустят в метро и в другой общественный транспорт. Вы так же подвергаетесь риску быть битым, если ваша бочка может кому-либо помешать.

Я не успел его апробировать в полной мере, по причине того, что после того как я применил метод «контрольных слов», я попал одновременно и в приемный покой и в отделение. К слову, надо сказать, именно это попадание и спасло меня от возможности быть битым.

Дежурный врач и старший оперуполномоченный оказались прямо душками. Они внимательно выслушали меня, и после того как были выполненные обязательные в данном случае процедуры виде нанесения черной краски на мои капиллярные узоры, и прохождения теста Рохшаха, мы весело провели время.

Я им рассказал все о своей деятельности как писателя, и все, что я понимал на тот момент о маркетинге и продвижении.

Какие они милые люди, я вам скажу, этот дежурный врач и старший оперуполномоченный. Они мне все пояснили, и объяснили, что чем я занимался нельзя назвать маркетингом, а продвижением тем более. Они мне конечно в приватной беседе сказали те слова, какие открывают истинную сущность подобного рода продвижения, но природная скромность и понимание того, что мой текст могут читать женщины и дети, не позволяет мне произнести их вслух.

На основании знаний, полученных когда я находился одновременно в приемном покое и отделении, я открыл Второй Закон Писателя в котором говорится о том, что:

Как себя не пропагандируй, как себя не выпячивай, за тебя, и о тебе, все скажут написанные тобой тексты.

Но, а теперь пора перейти непосредственно к той истории, ради которой я все это и писал.

История, основанная на очень старом анекдоте, с вкраплениями реалистических моментов.

===

Жил один человек. Не в том смысле, что совсем как перст, нет, просто как один член общества. Ну, член не в смысле что мужик, а в том смысле, что полноценный индивидуум социума. И вот решил это индивидуум стать писателем.

И написал он книгу. И пошел он в редакцию.

За столом главного редактора сидел немолодой человек и смотрел в окно. За окном чирикали воробьи, на нагретых железных отливах нежились жирные коты. А в воздухе летала легкая пыль.

– Здравствуйте. Я писатель. Я книгу написал.

Редактор лениво повернул голову. Внимательно осмотрел вошедшего. С ног до головы.

– Шляпу снимите.

– Да конечно. – Писатель снял шляпу и повесил её на одиноко торчащий из стены гвоздь.

– Ну что вы волынку тяните, давайте ваш роман.

– У меня не роман. У меня книга.

– Хорошо, давайте уж свою книгу.

Автор подал толстую рукопись и замер в ожидании.

Главред открыл рукопись и начал читать:

«– А не испить ли нам чайку, – сказала графиня, и молодой граф, гремя шпорами, ловко взгромоздился на неё….»

– Начало многообещающее. – Он вперил свой взгляд в окно. Посидев так некоторое время, он вздохнул, и продолжил. – Начало хорошее. Но понимаете, природы маловато.

Писатель молча снял шляпу с гвоздя, и забрав рукопись со стола редактора, кивнул:

– Осознал. Я перепишу.

С первой встречи писателя с редактором прошло всего полгода. И вот, когда уже выпал первый снег, дверь в кабинете главного редактора опять отворилась. На пороге возник писатель.

– Не побеспокою? – Он застыл в полувопросительном поклоне. – Вы помните меня? Я писатель.

Редактор молча протянул руку. Писатель вложил в неё рукопись. Рука под тяжестью толстой пачки листов едва не ударилась об столешницу, но писатель в последний момент успел поддержать редактора за кисть.

Редактор положил рукопись на стол, и, вдохнув, перевернул первый лист.

«– А не испить ли нам чайку, – сказала графиня, и молодой граф, гремя шпорами, ловко взгромоздился на неё.

А за окном вечерняя заря окрасила верхушки яблонь, что росли в саду, розовым цветом….»

– Прекрасно. Очень прекрасно. Но видели в чем дело, – редактор встал из-за стола, и, обойдя его, подошел к писателю. – Видели в чем дело, мой любезный автор, – он взял его за локоть. И они начали ходить по кабинету.

Три шага вперед. Остановка. Писатель, семеня ножками, заводит туловище правым плечом вперед и вот они, развернувшись, уже шагают к окну. И снова три шага, остановка, и теперь уже главред семеня ножками, левым плечом вперед, и вот развернувшись, они уже в ногу шагают от окна.

– Мой милый автор, – повторил главред на третьем круге, – не соблаговолите ли вы выслушать меня, и не зачтете ли за наглость мой бестактный вопрос?

– Но, боже мой, как вы можете так обо мне думать. – Писатель в стремлении показать свою расположенность даже хотел вырваться вперед, но, не учтя размеров кабинета, врезался в угол столешницы и, охнув, оставил свои намерения в прошлом. – Я выполню любую вашу просьбу как свою. – Закончил свою мысль писатель, тщательно пряча за тягучей улыбкой боль от удара.

– Не будите ли вы возбранять, если я вам предложу ввести в роман рабочих?

– У меня книга, – немного удрученно ответил писатель.

– Но тем более. Тем более, – повторил редактор, семеня перед окном для очередного поворота. – У вас замечательная книга. Но рабочих не хватает. Веяния времени. – Главред остановился перед дверью и, подавая писателю шляпу, закончил. – Жду. Всенепременно жду.

Писатель, обойдя редактора, вернулся к столу, схватил рукопись и тем же путем, огибая редактора, вышел прочь.

Через некоторое время, когда редактор, сидя за столом, любовался первым зеленным листочком, что вылупился из почки на тополиной ветке, что тянулась в окно, дверь в кабинете открылась.

На пороге возник писатель. Сухо поздоровавшись, и не спрашивая разрешения, он, повесив шляпу, на знакомый уже гвоздик, молча положил на стол главреда рукопись.

Редактор так же молча открыл первую страницу и начал читать:

«– А не испить ли нам чайку, – сказала графиня, и молодой граф, гремя шпорами, ловко взгромоздился на неё.

А за окном вечерняя заря окрасила верхушки яблонь, что росли в саду, розовым цветом.

И было слышно как где-то, совсем неподалеку, ковали….»

– Замечательно. Просто замечательно, – редактор прервал чтение. И уже остывая, теряя свой настрой, тихо закончил. – Будущее не видно. Будущее.

Он снова вышел из-за стола, взял писателя под локоток, и они уже знакомым маршрутом вновь засеменили от двери к окну.

– Понимаете, уважаемый писатель, – главред просеменив возле окна, развернулся к двери. – Триггеры, отсылающие читателя в прошлое, пусть и не совсем далекое, вы обосновали замечательно. Но в то время когда космические корабли бороздят просторы вселенной, читатели требуют будущего.

– Только прошу вас, – просеменив под руку с писателем, еще два круга продолжил редактор. – Не надо использовать сильно выпирающие фантастические костыли. Сделайте, так как вы умеете. Небольшие такие тросточки, прямо крохотуленькие такие. Ну, вы меня понимаете.

С этими словами главред впихнув в руки писателя рукопись, сопроводил его до двери.

– И жду. Всенепременно жду, – крикнул он в спину писателю свою любимую фразу.

С той поры минуло довольно продолжительное время и листочки на тополе, что рос под окном редакторского кабинета, успели пожухнуть, погода несколько скисла и дневная жара сменялась пока еще слабой, но с каждым днем набирающей силу осенней хлябью, когда, наконец, в кабинете в очередной раз возникла фигура писателя.

– Разрешите засвидетельствовать вам моё почтенье. – Писатель благоухал ароматом и прекрасным настроением. – Позвольте? – Он положил на стол рукопись.

– Всенепременно. А мы вас ждали, – редактор подыграл писателю, но больше от собственной скуки, чем от радости встречи.

– И так, начнем? – Редактор взял уголок первого листа двумя пальцами и вопросительно глянул на писателя, ожидая его одобрения.

Получив утвердительный кивок, редактор открыл рукопись и с воодушевлением произнес:

– А не испить ли нам чайку, – сказала графиня, и молодой граф, гремя шпорами, ловко взгромоздился на неё.

А за окном вечерняя заря окрасила верхушки яблонь, что росли в саду, розовым цветом.

И было слышно как где-то, совсем неподалеку, ковали.

И вдруг под окном, в вечерней тишине, чей-то грубый голос произнес:

– Да фигня. Эту фигню мы и завтра докуем.

КОНЕЦ.

+1
88
20:24
+1
Грандиозно.
Не понял?
Серьезно, или по приколу????
20:38
+1
Конечно серьезно.
"Как себя не пропагандируй, как себя не выпячивай, за тебя, и о тебе, все скажут написанные тобой тексты." — я познал автора.
Ну спасибо коли так)))))
Не-не-не. Не грандиозно. Плоско. Всё прыгает вокруг бородатого анекдота. Как стёб, может, и прошло бы — но сомневаюсь. Джек, выше планку! Вы же умеете!
22:19 (отредактировано)
Не грандиозно.

Так никто и не обещал…
Всё прыгает вокруг бородатого анекдота.

У меня есть афоризм:
В этом мире все или уже было, или происходит сейчас, или произойдет в будущем.
Так, что вы не открыли ничего нового.
Все уже было. И чем дальше, тем не интересней))))
Джек, выше планку! Вы же умеете!

Кто вам сказал такую чушь?
Я простой и скромный смертный.
P.S.
Решил все же пояснить:
Это пародия, вообще-то.
Действительно, за автора говорят его тексты. Этот текст сказал. Что именно, писать не буду.

Но вы и сами понимаете.
10:33 (отредактировано)
Но вы и сами понимаете.

Нет. Я не понимаю, что вы мне хотели этим сказать.
Я не читаю чужие мысли, и не обладаю экстрасенсорными данными. Поэтому я не понял в вашем отзыве ни черта)))))
Если есть что сказать — говорите, не стесняйтесь.
Я нормальный человек и не кричу при каждом слове написанном в мой адрес "Слон здесь затронули мою личность")))))
Загрузка...
Катерина Темная №1