Вечный двигатель сансары. Глава 2

Автор:
R-m Fenix
Вечный двигатель сансары. Глава 2
Аннотация:
Вторая глава. Человечество пытается создать нейрота - робота, на основе биотехнологий, для сохранения накопленных знаний, во время эпидемии неизлечимой патогенной бактерии
Текст:

2

Кровавые войны сменялись разрушаемыми катаклизмами, великие ученые – гениальными писателями, громкие географические открытия – объемными законами физики и громоздкими химическими формулами. Первый полет человека в космос, Никола Тесла, бозон Хиггса, Лунная Соната, Александр Македонский, эпидемия Черной Смерти.

Если бы вместо сетевого шлема Эдварду необходимо было вкусить плод с древа познания, он бы ни оставил, ни единого семечка, и довольный, словно объевшийся кабан, нежился под теневой кроной, размеренно переваривая новую информацию.

Шлем, подключенный специальными ЭЭГ датчиками к голове нейрота, позволял путем считывания импульсов из его мозга управлять картинкой на экране. Буквально силой мысли. Поначалу эти действия давались Эдварду с трудом, но со временем, сайты и базы данных изучались за считанные секунды. Благо, частота процессора, в обрабатывающем центре мозга нейрота, позволяла такую скорость.

Не смотря на эпидемию Жнеца, «Ковчегу» удалось сохранить эксабайты информации на своих серверах. Эдвард подолгу и с интересом изучал историю мира, точные науки, искусство, и ему не терпелось наяву увидеть то, о чем так много успел узнать за это время, но был ограничен камерой.

Сейчас он просматривал статью, датированную 3-им февраля 2049 года, и называлась «Après nous le déluge». Она была посвящена группировке людей с названием «Мизантропы». Эти люди совершали акты нападения на конструкторский комплекс «Ковчега». Свидетели говорили, что «Мизантропы» объясняют это тем, что «Ковчег», по их мнению, занимается аморальными действиями, создавая человекоподобных андроидов – нейротов. Что если люди, по их словам, последнее воплощение разумной жизни на Земле, то так и должно быть, а любое вмешательство идет против природы. Свидетели также утверждали, что эти люди занимаются мародерством и насилием. Автор статьи выражал предположение, что «Мизантропы» имеют под собой религиозную основу и их фанатический терроризм направлен на уничтожение человека, как вид.

Во время просмотра Эдвард заметил, что правая сторона изображения на дисплее шлема покрылась рябью, задергалась и запрыгала, рассыпаясь на крошечные пиксельные гексы. А на левой, в свою очередь, появились мелкие графические «артефакты».

- Ни одного меня отлаживать нужно, - заключил нейрот. И как только он это сказал, правую сторону изображения стянуло мутной пеленой, а после и вовсе исчезло, оставив темную полосу. Эдвард аккуратно отсоединил датчики, разжал зажимы, крепящиеся на его висках, затылке и лбе, и стянул весь аппарат с себя, положив на стол.

- Ах, вот в чем проблема. Это не твоя вина, все куда хуже…

Нейрот повертел головой из стороны в сторону, и на лице можно было заметить медленно тускнеющий голубоватый ореол линзы правого глаза. Еще пару секунд и он потух. Левый выглядел стабильно, но ощущались легкие помехи, когда Эдвард смотрел на источники света.

На такие экстренные ситуации при поломке действовала инструкция о вызове ремонтного инженера-бионика или главного инженера, доктора Хью Гаррета. Что Эдвард и поспешил осуществить. Но едва он сделал первый шаг в направлении панели голосового вызова персонала, как левый глаз непроизвольно заморгал: стены камеры задрожали, и свет сомкнулся в одну узкую горизонтальную линию, за долю секунды, превратившуюся в кромешную темноту.

Эдвард ослеп на оба глаза.

- Эй, кто-нибудь есть там, у меня проблемы. – И тут же вспомнил, что сейчас его камера находилась без присмотра. Персонала в «Ковчеге» перестало хватать на полные сутки охраны камеры нейрота. И в это время как раз никого не было за дверью.

- Придется двигаться по памяти. Хорошо еще, что комната почти не заставлена, - нейрот как бы успокоил себя этими словами.

Необходимо было идти вперед, или может это только ему так казалось, что он до потери зрения выбрал правильное направление. Другого выхода не было. Шаг. Другой. Эдвард не ожидал, что его стол находится так близко, и сшиб с него шлем. Послышался хруст треснувшего экрана, а сам аппарат с раскатистым лязгающим звуком покатился в противоположную от нейрота сторону.

- Хватит на сегодня поломок! – выдохнул Эдвард. – Придется действовать аккуратней.

Под ногами нейрота захрустела стеклянная крошка от шлема. Без зрения Эдварду казалось, что он прошел уже несколько метров, но вытянутые руки еще не чувствовали холодную стену. Пальцы отчаянно хватали воздух. В один момент он даже испугался, что его тактильные датчики отказали и теперь, уперевшись в преграду, он не понимает этого. И тут рука коснулась гладкой обшивки металла, соскользнула вправо и уперлась в прямоугольную панель голосовой связи. Нажав кнопку вызова, нейрот вздохнул с облегчением. Послышалось гудение, и неразборчивый женский голос что-то невнятно пробормотал.

Эдвард читал, что у слепых людей обостряются другие органы чувств – слух, осязание, но это видимо был результат большого количества времени, проведенного без зрения. Так как у него все звуки смешивались в одну сплошную какофонию с шипением и гудением. Свой голос он тоже слышал также, так что следующие свои слова он постарался сказать громко и отчетливо. А получилось с надрывным криком.

- У меня проблема. Я ослеп. Вызовите доктора Гаррета.

* * *

Эдвард не редко проводил время в камере без освещения, его зрачок позволял, словно диафрагма фотоаппарата, широко открыться для слабого освещения, так что силуэты вещей можно было различить от свечения шлема. Но та темнота, с которой он остался, была беспросветной. Эдвард не видел ничего. А для него зрение было необходимым. Это было важной частью. Тем, для чего он был создан – получение и хранение информации.

И кто он теперь? Бесполезное, сломанное создание? Все тот же стационарный компьютер, который ничего не значит без пользователя.

Ему захотелось закричать от беспомощности, в первый раз за все время.

Он отгонял, как мог, мысль о том, что все бионики-инженеры умерли от эпидемии и теперь его ждет участь слепого на все оставшееся существование. Ему, казалось, что кто-то стучит и зовет его, но это было всего лишь эхо из дальнего конца здания. А вот стук становился все ближе, пока не превратился в четкие удары сапог. Это однозначно были шаги. За дверью. И они приближались. И вместе с осознанием этого, открылась входная дверь и в камеру ворвался едкий запах табака, смешанный с терпким парфюмом. Эдвард был рад этому запаху.

- Доктор Гаррет, я… У меня пропало зрение. Должно быть что-то с сетчаткой. Я абсолютно ничего не вижу, никакого намека на свет. И еще я разбил шлем…

- Потише, железный дровосек, не все сразу. Сейчас посмотрим, - хриплый голос, казался знакомым нейроту, но он не мог вспомнить его обладателя. И уж точно он не принадлежал Хью Гаррету.

- Вы не доктор Гаррет…

- Нет, конечно. Тебе что и память отшибло? Рано мы радовались, считая тебя завершенным. Глядишь, рассыпешься на части, едва перешагнешь через порог камеры.

Бионик чуть постоял, как бы ожидая, что нейрот вспомнит его имя, но не найдя должного ответа, прохрипел: - Это же я, Бишоп.

Только сейчас у Эдварда возник в памяти образ темнокожего пожилого человека, со шрамом на щеке, длиной в дюйм, которым его наградил в детстве, по его рассказам, медведь.

- Слава Богу, что ты не разнес себе все остальное, - Бишоп с хруст прошелся по разбитому стеклу сетевого шлема и поднял с пола его остатки.

- Заслуги Бога здесь нет, я отлично помню расположение предметов в комнате, так что с моей памятью все в порядке.

- Значит, ты запомнил, как хорошо выглядел твой приятель, - бионик повертел искореженный шлем в руках. – Сейчас он не в лучшей своей форме.

Механик искоса посмотрел на неуклюжего, пытающегося встать на ноги, нейрота.

- И как так получилось, что «Ковчег» потратил годы на создание нового существа, а получился слепой биомеханический крот?

- Я читал о «Мизантропах» и вдруг… - Эдвард совсем не отреагировал на подкол Бишопа. Его волновало только то, сможет ли он видеть.

- Лучше бы ты прочитал про перенапряжение светочувствительных рецепторов в твоей сетчатке глаз. Ты спалил все к чертям! Нет, надо же… и на оба глаза!

Бишоп присвистнул, но непонятно было то ли он заинтересован поломкой, то ли зол на нейрота за очередной необходимый ремонт.

- Твоя синтетическая сетчатка состоит из нескольких слоев: проводящего полимера, субстрата на основе шелка и внутреннего слоя полупроводника. Именно он улавливает фотоны, поступающие через зрачок, что и приводит к электростимуляции нейронов сетчатки и дальнейшей передачи сигнала в твой головной мозг. Но к твоему кибернетическому счастью это несложная поломка. Потребуется пара бионических протезов глаз – дело нескольких часов, но я сделаю. Сдать бы тебя по гарантии, да некуда.

Бишоп открыл свой кейс с инструментами. Достал лазерный паяльник и прочие необходимые принадлежности. Из внутреннего кармана в руке инженера появились очки с многократным увеличением, которые он, не мешкая, нацепил на себя.

- А для начала необходимо удалить старые сгоревшие остатки твоей беспечной любознательности, - и бионик поднес к глазам нейрота, безжизненно смотрящим вперед, тонкую лазерную иглу и принялся отсоединять проводник за проводником хрупкой конструкции глазного яблока. Лазер аккуратно выписывал микронный курсив, после чего по холодному лицу Эдварда потекли струйки крови.

- Вам ведь тоже запретили разговаривать со мной? Но почему вы тогда говорите?

- А если я буду молчать, ты заткнешься?

- Вам так неприятно мое общество?

Бишоп слегка ухмыльнулся, но промолчал.

- Но почему же вы здесь, помогаете мне?

- Эта моя работа. И никто не выполнит ее лучше меня. Так что молчи, чтобы я не отвлекался.

- Или больше некому кроме вас.

Холодный тон инженера-бионика не удивлял Эдварда, как и его едкие шутки. Впрочем, к нейроту все сотрудники «Ковчега» относились достаточно прохладно, так что от этого механика он не ждал теплых слов. Но что-то в его поведении выделяло его от остальных. Эдвард сразу же вспомнил Клариссу, единственную девушку, встреча с которой стала для него событием. Первый человек, который увидел в нем равного и открыл себя.

- Если я остался один из всех биомехаников, значит, таков был замысел, - заключил Бишоп.

- Чей? Бактерии Жнеца? - Эдвард даже не шелохнулся, когда бионик снял тонкий круг сетчатки, на которой можно было заметить микроскопические точки фоторецепторов, и аккуратно положил его на металлическую посудину. Рядом уже находилось глазное яблоко, как две капли воды похожее на настоящее. - Насколько я знаю, она не избирательна. К сожаленью.

- Тебе не понять.

- На самом деле я понимаю, что вы имеете в виду Бога. Вы христианин?

- Да, католик. Но принадлежность к религии только поверхность моей веры – того, о чем ты не сможешь узнать из своего шлема.

- И на чем она основана? На книге, достоверность которой не подтверждена научным сообществом. И на существе, которого не видно. Это слепая вера. Так кто из нас более слеп?!

- Сейчас ты меня тоже не видишь. Ты и в меня не веришь?

Эдвард не смог ничего ответить, из-за извлечения его глазных модулей и потери крови, началась обработка текущих показателей жизнедеятельности, так что его обрабатывающий центр мозга на несколько минут вошел в стазис. Две пустые глазницы уставились на Бишопа темными впадинами. Месиво из биологической оболочки и электрических проводников выглядело еще более пугающе. Эдвард словно сошел с полотен Модильяни, но с преобладающим ужасом реализма. В то время как со стола два искусственных глаза рыбьим взглядом смотрели на своего прошлого хозяина.

- Я могу общаться с вами. Это разительно отличает вас от молчаливого… Хотя… до этого момента вы тоже были не особо разговорчивы.

- Он разговаривает с нами другим языком. Через дела и события. Что эта эпидемия, если не гнев Божий?!

- Только не говорите, что вы относитесь к флагеллантам.

- К средневековым сумасшедшим, у которых поехала крыша, и они начали себя бичевать на глазах у всех? Нет, конечно! Искупление наших грехов не в страдании, а в осознании их и исправлении.

- Так как вы хотите исправиться, если все человечество истребит «Жнец»?

Эдвард не видел как на морщинистом, осунувшемся лице Бишопа проявляется недовольство, но он смог распознать это по участившемуся дыханию собеседника.

- Или я вхожу в его грандиозный план, как замена людям?

- Не говори ерунды, ты всего лишь машина…

- Для человека, основной работой, которого является ремонт машин, вы не очень-то меня жалуете.

- Я с удовольствием чиню микроволновку, если она при этом не будет давать мне советы, как это делать и ввязывать меня в бесплодные беседы.

Бишоп собрав свои инструменты, убрал сгоревшие зрительные модули в отдельную тару.

- А ты не задумывался, почему появилась бактерия?

- Учитывая, что эпидемиям чумы прошлых столетий всегда предшествовали засухи, голод, резкое изменение климата, но ничего такого за последние десятилетия не наблюдалось, естественную причину возникновения патогенной бактерии можно исключить.

Во время начала эпидемии Жнеца, в выпуске «Times» от 1 мая 2039 года была статья о независимом расследовании. В ней все начиналась со странной массовой гибели морской фауны, а также птиц в прибрежных регионах Кувейта, Рио-Де-Жанейро и Мексиканского и Керченского заливов. По мнению журналиста, эти, казалось бы, случайные точки на карте объединяло лишь одно – техногенные катастрофы недавнего времени. А конкретно аварии нефтяных платформ и танкеров. И логично было бы предположить, что это повлечет за собой негативные последствия для морской и прибрежной флоры и фауны. И официальное объяснение было именно таким. Всех все устраивало, ну кроме активистов защиты окружающей среды и еще некоего Энди Марченски, океанолога. Ему показалось странным, что, только спустя некоторое время, после катастроф, появились вспышки смертности морских организмов. Да и к тому же на месте других нефтяных катастроф ничего подобного не происходило. Он взял пробы воды и обнаружил неизвестный вид бактерии. Примерно в тоже время были зафиксированы первые случаи неизвестной болезни у людей, находившейся в воде в этих местах. Температура, обильные кровотечения и конечно же первые признаки язв. Но без летальных исходов. Пока.

Так вот, этот Энди опубликовал свое открытие. Но через несколько часов все упоминания о его исследования были стерты из широкого доступа. Но они успели сохраниться на компьютерах других пользователей, успевших увидеть данные. Среди них был журналист «Times». Он связал все эти данные с одной маленькой заметкой о синтезировании новой бактерии, способной поглощать нефть, что позволило бы очистить последствия нефтяных катастроф. И занималась этой разработкой компания «Сильвер». О Энди, впрочем, никто больше ничего не слышал.

Статья сразу же вызвала резонанс в общественности. Вскрылись связи правительства разных стран с «Сильвер», которые применяли эти бактерии в Мексиканском заливе на месте катастрофы нефтяной платформы «Horizon Oil», в Кувейте и других местах. Главы государств выставили компанию, как крайнего, что они умолчали о последствиях и смешали с грязью «Сильвер» в крупных СМИ. А компания нашла, тем временем, своего козла отпущения, в лице Скотта Эдвардса, главного микробиолога и автора идеи. Но кому, какое дело было кто виноват, если эпидемия развивалась стремительно. Течения разносили бактерию во все уголки планеты.

А после исследований бактерии выявили, что ни она сама вызывала ужасную болезнь, а мутировавший ее вид, на основе катализатора, который распыляли над поверхностью воды после. Это делали для ускорения размножения. «Сильвер» сослалась на одобрение этого метода главами государств. Все произошло, как обычно, из-за жажды наживы. Загвоздка еще в том, что создатели бактерии, намеренно или нет, сделали ее устойчивой ко всем антибиотикам. Лечения не было, и как мы знаем до сих пор не найдено. Только разработанная инъекция «О2» тормозила размножения бактерии в теле человека.

Карантины не помогали – все главные океаны были заражены, а последующие осадки, испарившихся вод, переносили бактерию и в пресную среду.

Эдвард обрадовался, что поломка не затронула его физическую память, и он с легкостью вспоминает о том, что прочел еще зрячим.

- Это все что я смог найти. Но вы имели в виду не историю, ведь так? Божественный замысел. Кара человечеству за его грехи. Если вы так ненавидите людей, то почему не присоединились к «Мизантропам»? Они против того, чем занимается «Ковчег».

- Не верь всему, что ты читаешь в сети. Может мы не знаем их истинные мотивы.

- Но разве это не религиозная секта, которая желает, чтобы я не существовал. Как я понимаю, их целью является то, чтобы человек был последним разумным существом, живущим на Земле. Естественным существом. Меня они считают видимо искусственно созданным. Поэтому и совершают атаки на «Ковчег». Бывает, я даже слышу выстрелы, - Эдвард даже огляделся по сторонам пустыми глазницами.

- Атаки, ха! «Ковчег» упакован охраной под завязку. Тебе нечего бояться, консервная банка! Шальная пуля тебя не достанет, а если и зацепит, я тебя залатаю.

И тут бионик зашелся кашлем и Эдвард по звукам, которые он уже отчетливо научился разделять, определил, что кашель сопровождала кровь. Бишоп сплюнул на пол багровый комок, а кашель не отпускал его, так что его руки затряслись и весь инструментарий посыпался из раскрытого кейса на металлическую решетку пола. Инженер суматошно начал собирать лазерные паяльники, шприцы, бутыли с присадочными жидкостями. Кое-что даже разбилось и с гремучим шипением поползло к ногам нейрота.

- Бишоп, вы в порядке?

- Сейчас только заберу со склада новые «глаза» и вернусь, - бионик пулей вылетел из камеры, успев на ходу открыть пропуском дверь.

И Эдвард остался один в полной темноте, которая была видна только ему.

* * *

Нет, Эдварду не снились электроовцы, он вообще не понимал характер снов в людских головах. Режим пониженного энергетического обмена был необязателен для нейрота, но сидеть без дела в бодрствующем состоянии, он признал неэффективной растратой своих ресурсов, да и ему было попросту скучно.

Прошло примерно два часа, когда он пробудился, а Бишопа в камере не было слышно.

Эдвард попытался встать. В глазах вместо уже привычной темноты плясали разноцветные огни, словно нейрот смотрел в два окуляра калейдоскопа. Это могло означать замыкание зрительных контактов, что следовало немедленно устранить. Эдвард ожидал, что его пальцы прикоснутся к пустым липким глазницам, но на месте этого, он с удивлением обнаружил еще теплые импланты.

- Рано… - голос донесся, откуда-то слева от стены, которая служила опорой Эдварду. Окончание фразы расслышать было невозможно. Но без сомнения голос принадлежал темнокожему инженеру. Его хриплые стоны вперемешку с глубокими вздохами только сейчас уловил нейрот.

- Что случилось? Вы установили мне новые импланты? Но когда?

- Пока ты находился в отключке. Не хотел слушать твою болтовню. Хех…

- Так значит, они сейчас заработают?

- Нужно время для срастания новой кожной ткани. Хорошо, что она регенерирует у тебя лучше человеческой. Тебе придется самому прогреть их.

- Но я же ничего не вижу. Почему это должен делать именно я?

- Если бы ты видел меня, то не спрашивал.

- Жнец?

- Ответ на все вопросы. Кажется, сейчас я не выкарабкаюсь. У меня свело ноги, и я задыхаюсь собственной блевотиной. Так что только ты сейчас сможешь доделать начатое.

- Но другие инженеры…

- Никого больше нет. Джеймса не стало несколько дней назад. А Скотту я бы и поменять батарейки не доверил в собственных часах. Не дрейфь, я подскажу тебе, что потребуется. Осталось только прогреть и ждать чуда.

Из горла Бишопа вырвался раскатистый кашель, продолжавшийся минуту, и после стало тихо.

- Бишоп. Бишоп! Вы меня слышите? – Эдвард засомневался, что услышит ответ, но бионик отозвался.

- В норме. Давай к делу. Я успел сделать всю основную, ювелирную работу. Тебе необходимо прогреть контакты до их окончательного соединения. Промыть растворителем от ненужной грязи и нанести синтетическую кожу, она застынет через несколько часов. Да, будет не так как прежде, но, надеюсь, девки-андроиды любят шрамы. Нащупай продолговатую трубку в моей сумке возле твоей правой ноги и нажми на кнопку.

Эдвард ловил воздух рукой, пока пальцы не нащупали холодный металл трубки инфракрасного излучения, нажал на кнопку, и его рука почувствовала теплое излучение. Поднес инструмент к безжизненным глазам.

- Так почему вы мне помогаете, Бишоп? Как железка без души удостоилась вашего внимания? К моему сотворению не приложил руку Господь Бог, а всего лишь обычный человек – доктор Гаррет.

- Опять ты за свое… Бог имеет непосредственное отношение к созданию тебя, настолько большее, что ты, и представить себе не можешь. Он сотворил тебя через человеческий разум. Вдохнул идею в мозг Гаррета. – Бишоп прокряхтел слова, как будто это был его последний глоток воздуха. Отдышался пару секунд и продолжил. – И как раз из-за таких, как ты, это познание о Божественной природе и причастности его ко всему будет утеряно. Останется всего лишь строчками в цифровом коде информации. Парадокс в том, что ты сохранишь знание о Боге, но так и не познаешь его.

- Но где весомые доказательства существования Бога нынешнего. Зевс, Ра, Один – так и остались теми «строчками», не потому что человечество не смогло их познать, а потому что познало настоящие механизмы и устройство природных явлений, основанных на реальных наблюдениях. Человеческое невежество порождает Богов. Они являются тем недостающим звеном между событием и следствием. И слепая вера укрепляет невежество.

- Боже, ты как ребенок. Человеку необходимо это недостающее звено. Когда твоей жизни угрожает опасность - единственное, что может спасти тебя это вера. Она станет для тебя той невидимой ступенькой, на которую ты рад будешь опереться, лишь бы не сорваться в пропасть. Стой! Хватит! – Бишоп так внезапно прокричал, что Эдвард дернул рукой, и инфракрасное тепло обожгло его синтетическую кожу, оставив на ней алый ореол. – С разговорами я чуть не забыл про твои глаза. Хватит греть, а то все пойдет насмарку.

- Надо было позвать кого-нибудь доделать вашу работу. Раз и слепой нейрот может справиться с ней. А вас бы отнесли в лазарет.

- И что? Вкололи бы проклятый «О2»? Нет, к черту, эту наркоту. Его и так не хватает. Да и это ничего не изменит.

- Механиков, способных меня починить, не так много осталось.

- Поэтому я здесь, занимаюсь своей работой. А ты должен учиться себя заштопать, когда мы все откинем копыта. Но люди еще есть. Достань бутыль с растворителем, надо промыть контакты.

Эдвард опустил руку в кейс с инструментами.

- Нет, не эту. Левее с желтым… ааа, черт! Ты же не видишь. С вытянутым колпачком. Нет. Ты пропустил. Еще левее. Да! Да, вот она! Хватай, пока опять не потерял.

Пока нейрот смачивал ткань растворителем, снаружи что-то прогудело, словно древний мамонт издал протяжный стон.

- Вам не кажется странным, что Бог создал людей ограниченнее себя. Любые творения направлены на совершенствование, улучшение, модернизацию. Не логичнее ему было создать существ совершеннее себя. Может быть, Господь Бог не так всемогущ, а вы его лучшие творения именно поэтому.

- Подобной чуши я еще никогда не слышал, - темнокожий механик, кряхтя, слегка ударяясь головой об обшивку стены, рассмеялся.

- Но почему? Вы создали меня, как вместилище накопленного опыта, для сохранения ваших знаний и устойчивым к патогенной бактерии. Почему бы и не считать вас тем же сакральным сосудом от прежних обладателей знаний. Ведь это не противоречит природе живых существ – эволюции, совершенствованию.

- Вышел бы ты из своей каморке, да и взглянул на войны, которые устраивали совершенные создания из-за бумажек, чувства собственного превосходства и забавы ради. В нашей природе не больше совершенства, чем в баранах, столкнувшихся на деревянном мосту. Это мы виновны в нынешней эпидемии. Я тоже…

Бишоп говорил с трудом, но было понятно, что он во, чтобы то ни стало, договорит, о чем задумал: - Мне не выкарабкаться, я хочу тебе кое-что рассказать.

* * *

Мое детство прошло в религиозной семье. И как полагается меня водили в церковь на воскресную службу каждую неделю. Серьезно, каждое воскресенье, пока остальные мальчишки гоняли мяч, колесили на велосипедах по всему району и устраивали смотр шрамов, я проводил за прослушиванием проповеди и чтением псалмов. Исключения были, но только когда я болел. А так как я рос, довольно крепким малым, то и болезней было мало. Наверное, поэтому я и дожил до старости. Даже Жнец обломал об меня ни один зуб. Хех!

Из всего служения меня всегда поражал обряд Евхаристии. Может ты читал об этом. Это причащение, освященным хлебом и вином, которые христианин употребляет после исповедания. Считается, что регулярное причащение укрепляет связь с Богом и подразумевает вечную жизнь. Меня, когда я был подростком, очень пугали слова произносимые священником из отрывка от Иоанна глава 6, я помню их до сих пор, наизусть:

Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира.

Тогда Иудеи стали спорить между собою, говоря: как Он может дать нам есть Плоть Свою?

Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни.

Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во мне, и Я в нем.

Я понимал, что это не настоящие кровь и плоть, но воображение семилетнего мальчугана рисовало пугающие образы.

Но я вырос, и начал интересоваться наукой, поступив на физико-математический факультет. Меня интересовала робототехника. С детства, как и мой отец, умело обращался с техникой и занимался ее ремонтом. И с тридцати лет я начал работать в компании «Limb», занимающаяся механическими протезами, которая позже переключилась на бионические замены. Конечно, все это было еще в тестовой форме, и ни одного случая внедрения бионического протеза в человеческий организм осуществить нам не представилось возможности. Это было еще до эпидемии Жнеца. Точнее накануне.

Мы работали, не зная, что наши идеи лягут в основу тебя. Но каждое воскресенье, я, как и в своем детстве, посещал службу в местной церкви, священником в которой служил мой шурин, Майкл. Во мне совершенно не было противоречий по поводу моей работы и веры. Ведь так и написано в Библии «Для этого Он и дал людям знания, чтобы прославляли Его в чудных делах Его». А церковь, она была моим вторым домом. Но ведь и дома мы не можем чувствовать себя в полной безопасности.

Однажды мы с Нэн, так звали мою жену, пришли на утреннюю службу в очередное воскресенье майского дня. Ее брат читал проповедь, а после мы запланировали поехать купить продуктов на семейный вечерний ужин. Народу было меньше, чем обычно и, мне казалось, что в воздухе ощущается чувство какого-то напряжения. Нэн тоже это чувствовала. Я посмотрел на нее, и она пожаловалась на плохое самочувствие. Мы решили уйти. Как только мы встали и направились к входу, массивные дубовые двери распахнулись и трое странных парней вошли навстречу к нам. Один из них сдвинул пару скамей к входу, тем самым заблокировав выход. Двое других направлялись к нам – первый напевал хриплым голосом какой-то назойливый мотив; у второго в руках была камера, которую он крутил вокруг себя истерично похохатывая. У всех троих в руках было оружие – кольты, кажется. Да, достать пушку в те времена не было особой трудностью.

Завидев это, я завел Нэн себе за спину, и понял, что они не просто шутят. Двое запрыгнув на ряды скамей, начали пальбу по витражам, привлекая к себе внимание, и явно пытаясь испугать прихожан. У них это получилось – началась паника и испуганная толпа, под дождем из витражных осколков, устремилась к выходу, не понимая, что это тупик. Эти отморозки стреляли в спину, убегающим людям, те падали, создавая преграду для следовавших за ними. Так продолжалось недолго, пока оставшиеся не поняли, что выхода нет - подняли руки и уставились на вооруженных преступников. Мы с Нэн последовали их примеру. Нам велели лечь вниз лицом.

От них разило алкоголем. У того, который напевал, был заплыт глаз, отчего он выглядел неприятнее остальных. Вел он себя также - срывал кресты, опрокидывал подсвечники, поставил Майкла на колени и стал избивать. Я дернулся, чтобы помочь шурину, но ублюдок с камерой уложил меня прикладом, издав при этом отвратительный смешок. Кто они были такие до сих пор неизвестно, какие-то поехавшие сектанты с накопленной злобой на весь мир, асоциальные ублюдки, черт их разбери!

Я очень боялся за Нэн, Детей у нас не было, поэтому она для меня была самым дорогим человеком. Я чувствовал, что они рано или поздно перейдут к нам. Так и случилось.

Тот одноглазый заявил, что если мы хотим выбраться отсюда живыми, то одному из нас придется пожертвовать собой, как Иисус, и он указал, на лежащее неподалеку, сбитое распятие. Иначе никак. Стоило только посмотреть на груду застреленных тел в проходе, чтобы понять, что эти парни не шутят.

Я успел только открыть рот, но меня опередил мой шурин. Он сказал, что в храме Божьем в ответе за всех, поэтому он и должен быть этой жертвой. Зажмурив глаза, Майкл стал ждать выстрела. На что одноглазый только усмехнулся, исказив свой рот до отвратительной гримасы, а с ним и двое его дружков. Ублюдок заявил, что не собирается никого больше убивать, если только мы не будем делать глупостей. А хочет… Эдвард, ты еще не представляешь, насколько жестокими бывают люди! Насколько низкими и извращенными бывают людские мысли и поступки.

Одноглазый заявил, что все мы должны разделить с ним ужин, а в качестве еды будет нога моего шурина.

Мы не поверили услышанному, поднялась паника, и один из нас - молодая девушка, начала кричать, и в нее сразу же вонзили нож. Этот же нож одноглазый воткнул в левое бедро шурина и начал отрезать слой кожи. Шурин взревел, а женщины заплакали. Из моих глаз тоже покатились слезы – слезы беспомощности, и к горлу подступил давящий ком. Я заметил, как моя жена начала терять сознание, и успел ее подхватить.

Неровный кусок кожи упал на ладонь одноглазого, а за ним полилась темная кровь. Шурин сквозь свой крик, начал проговаривать молитву, пока не потерял сознание от боли или от потери крови. Я не переживал за то, что, если начну сопротивляться меня пристрелят, но боялся того, что мою Нэн некому будет защитить.

Первый кусок одноглазый со смехом кинул себе в рот, закрыл глаза, изображая удовольствие. Его рот и борода окрасились кровью под чавкающие звуки. Двое его приятелей последовали его примеру. Они были довольны своим мракобесным пиршеством. И теперь очередь дошла до нас, заложников. Нас оставалось пятеро. Старик, две женщины, Нэн и я.

Старик плюнул в лицо одноглазому, когда тот протянул освежеванную плоть. За что ему парни выстрелили в голову. Женщины сквозь плач, умоляли их остановиться, но эти ублюдки их не слушали. Никому не хотелось умирать, а я боялся за Нэн. И когда женщины начали жевать плоть моего шурина, в мою голову врезались строчки.

«Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную»

Их стошнило на пол, а парни, подстегнутые этим зрелищем, расхохотались. Один из них не переставал снимать все это на камеру. Моя жена, уже пришедшая в сознание, рыдала, с ней плакал и я, от беспомощности и злобы, которая могла стоить жизни Нэн.

«Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие»

Шурин истекал кровью, а я не мог ему ничем помочь.

Когда мне протянули кусок, я не смог взять. И тогда одноглазый наставил дуло пистолета на висок Нэн. Она рыдала и что-то прошептала мне, но я не в силах был разобрать. Эдвард, мне пришлось…

«Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем»

Группа штурма ворвалась в церковь. Они уложили подонков выстрелами в головы, но мы не чувствовали себя освобожденными. Нас трясло – окровавленные руки дрожали, и мы боялись смотреть друг на друга. Я собрался с силами и обнял жену, но так и не смог в тот вечер унять ее дрожь. А ее брат так и не очнулся, скончавшись от потери крови.

И вот спустя неделю началась эпидемия Жнеца. Эта и есть кара. Мы виноваты. Каждый. И понесем свое заслуженное наказ…

* * *

В камере стало тихо.

- Бишоп, Бишоп, вы меня слышите? Ответьте, Бишоп! Еще немного и я вас вытащу, - нейрот принялся стучать изо всех сил, по обшивке комнаты. – Эй, кто-нибудь, человек умирает. Помогите. Доктор Гаррет…

Эдвард молотил в железную стену кулаками, пока искусственная кожа на них ни треснула, и металл не покрылся искусственной кровью. А в углу лежало тело темнокожего старика.

0
28
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Катерина Темная №1