Мир Будущего 1. Трое суток

Автор:
Oblako
Мир Будущего 1. Трое суток
Аннотация:
«Всему на свете появилась замена», — думал он, шагая по улице. — Петботы вместо собак, ринорея вместо насморка, фроттаж вместо секса. Только для смерти замены пока не нашлось".
Текст:

Назойливое верещание датчика заставило Рэя открыть глаза. Мутные пятна обступили со всех сторон. Через мгновение бионическая линза настроила фокус, и предметы обрели четкие очертания. Ножка стола. Кровавые осколки стекла, с жужжанием сметаемые робоуборщиком.


Вдох. Выдох.

«Кто я?» Ответ пришел не сразу.

«Рэй Аванау. Рэймонд Аванау».

Он пошевелился и встал, опираясь о стену. Металастироловый контрольный браслет на запястье заливался отчаянным писком. Мужчина взглянул на экран. Зеленых и красных полос было поровну. Рэй ткнул пальцем в сенсор.

«Отменить инъекцию».

Перед глазами появилось предупреждающее окно.

«Вы уверены?»

«Да».

«Для выполнения отмены требуется первичный пароль».

Он досадливо поморщился, набрал код на повисшей в воздухе полупрозрачной клавиатуре и раздраженно махнул рукой, скрывая системные окна с глаз. Браслет наконец затих, Рэй взглянул на ладонь. Ничего… Рэй помнил, что перед тем, как упасть, смял стакан в пальцах. Теперь не понять, произошло ли это на самом деле или память уже подводит его? Чертов неонол. Он помнил времена, когда люди рождались, росли, получали шрамы и ссадины, старели и умирали в свой срок. Теперь было не так… Все было не так. Младенцам еще в утробе делали инъекцию неонола — «… настоящего прорыва в науке, способного повысить уровень жизни человека до небывалых высот. Вещества, оказывающего на кожу постоянное воздействие, мгновенно затягивая раны, не давая повреждениям рубцеваться, позволяя коже оставаться гладкой и молодой…» Эту рекламную кампанию наизусть знали жители Солнечной Системы. Рэй и сам попался на эту удочку, сделав заветный укол. Тогда ему было тридцать два, и это стоило двух месячных зарплат…

Рей вошел в ванную и, сбросив домашний комбинезон, остался обнаженным. С потолка и стен полились горячие струи, мягко массируя мышцы. Он дал мысленную команду, и пар окрасился ароматом свежей хвои. Смешанная с водой клиноликвида смывала с тела пот и пыль, оставляя нежный ускользающий аромат леса. Полотенце было слишком мягким. Но других не изготавливали уже давно. Кому, ради всего святого, могут понадобиться жесткие полотенца?!
Рэй подошел к окну, занимающему стену гостиной. Прохладное на ощупь силовое поле позволяло свежему воздуху проникать внутрь помещения, оставляя снаружи частицы крупнее полимикрона. Внизу расстилалась панорама города, простирающаяся до горизонта. Сверкающие изогнутые башни Центрального Планетарного Управления возносились над столицей, как застывшие языки пламени. Утреннее солнце подсвечивало здания ярким оранжевым светом, заставляя роящиеся над городом джеты и эйрскутеры казаться искрами костра. Рэй отдал приказ, и силовое поле пропало. Порыв ветра взъерошил волосы. Он посмотрел вниз. На туманных улицах, казавшихся натянутыми нитями серого полотна, утро еще не наступило.

Мимо пролетела птица. Альбибот. Живые не летают так высоко. Во всяком случае, не здесь, разве что ближе к горам, на севере. Рэй вытянул ногу и покачал над бездной мягкой домашней туфлей. Контур окна тут же зажегся красным. «Предупреждение. Предупреждение». Рэй усмехнулся и сбросил тапок. Мелькнул светлый силуэт. Через мгновение киберптица зависла перед лицом, держа в сильных лапах мягкий комок. «Господин Аванау, убедительная просьба впредь быть осторожнее». Он вынул из металлических когтей пойманную туфлю и, отступив в комнату, включил силовое поле. Альбиботы способны моментально засекать, ловить и переносить любые предметы, постоянно курсируя вокруг высотных зданий. Никаких цветочных горшков или шариков с водой, падающих на голову прохожим. Никаких потерь, никакого риска. Комфорт, безопасность, спокойствие.

«Прекрасная жизнь в прекрасном мире».

Рэй оделся. Галстук из бистилона, повинуясь настроению, окрасился темно-серыми полосками. Гравитационный лифт за четыре секунды спустил Рэя на первый этаж. «Всему на свете появилась замена», — думал он, шагая по улице. — Петботы вместо собак, ринорея вместо насморка, фроттаж вместо секса. Только для смерти замены пока не нашлось».

Над головой вспыхивали и гасли анимированные надписи, из призывно распахнутых дверей детского магазина на прохожих извергался непрерывный водопад ярких игрушек. Ворох кубиков подкатился ему под ноги, пройдя сквозь шевретовые* ботинки. Рэй моргнул, и картинки дополненной реальности побледнели. Совсем отключить их можно было, лишь избавившись от бионических линз. Он взглянул на часы из белого золота, с ремешком из настоящей кожи — роскошный пережиток далекой старины, под стать ботинкам. До начала рабочего дня оставалось пятнадцать минут. Рэй запрыгнул в стоящий у обочины «баббл» — пузырек из прозрачного хромопластимеда на монорельсе, и помчался в потоке прочих людей, спешащих к центру города.

— Аванау, думаешь, это так важно?

— Это не просто игра, а заказ Минобразования. Бог в деталях, Лайонел.

— Однако главная цель этого квеста — познакомиться с общим ходом той далекой войны, со стратегией и тактикой. Кроме тебя, мелких ошибок никто не увидит, не нужно гоняться за трипикселями.

Рэй откинулся на спинку кресла и поднял бровь.

— Что изменилось за семнадцать лет? Тогда ты нанял меня именно для этого. Выдать советской пехоте маузеры вместо трехлинеек — слишком грубая ошибка, даже для тебя. От нас зависит, каким будет курс истории в университетах, и я не вижу причины поставлять некачественный продукт, если исправление займет пару дней.

Лайонел вздохнул и потер глаза.

— Полгода назад тебе не понравился узор нижней юбки Марии Тюдор, и ты неделю рылся в библиоколлекторе в поисках нужного. Кто вообще мог его увидеть?!

Аванау усмехнулся.

— Когда ты в последний раз сам тестировал игры? Полное погружение, нелинейное развитие событий… Один из студентов вполне мог стать её любовником.

Директор смотрел на Рэя без улыбки.

— Я даю тебе четыре дня, и мы передаем модель разработчикам.

Сумерки накинули на город голубоватое полотно. Рэй бежал, спортивные туфли пружинили, легко бросая вперед тренированное тело. Пока он еще может бегать. Пока… Рэй свернул на боковую улицу и нырнул в лабиринт старого города. Здесь не было подсветки на тротуарах, и он поглядывал под ноги. Хоть времена до изобретения всасывающего пенопаулита, когда на улицах валялся мусор, давно прошли, еще можно было споткнуться о трещину в плитах или сбить ногой чью-то робозверушку.
Здесь было меньше дополненной реальности, меньше людей. Рэй с удовольствием вдыхал ароматы улицы: жареные каштаны, горелое масло, пролитое пиво. Если прикрыть глаза, казалось, что на дворе две тысячи тридцатый год.

Из-под арки вышли две девушки. Кожа одной переливалась разноцветными огоньками, как шкура глубоководного кальмара. Другая выгнулась, как ящерица, и призывно взмахнула полуметровым раздвоенным языком, приглашая развлечься. Рэй отрицательно качнул головой. «…Релакс-андроиды, совершенная имитация, феерическое удовольствие, электронная оплата по достижении оргазма, третий бесплатно…»

Мимо него тек поток голов. Рыжие, светлые, радужные, с густыми блестящими волосами. Сборище гребаных манекенов. Он поморщился. На глаза попалась старомодная анимированная вывеска: «Парикмахерский салон». С тотальным засильем вживленных волос из бионикриновых волокон, способных по желанию менять цвет и структуру, таких заведений становилось меньше и меньше. Рэй толкнул дверь, нашел свободное кресло и уселся. Из зеркала на него мрачно смотрел молодой мужчина, щеки покрывала щетина. Подошел парикмахер с яркой салатовой челкой.

— Чего изволите, капрал?

— Я не военный.

— Ко мне заходят ветераны Войны Сатурна да шестидесятилетние старики, подобные мне, — улыбнулся парень. — Что я могу предложить?

Рэй дотронулся до сенсорного зеркала, на отражении вихрем сменялись всевозможные прически.

— Классический полубокс.

— А цвет?

Ответ сорвался с губ еще прежде, чем он успел задуматься.

— Седой.

— Простите? — поднял брови парикмахер, — что это за оттенок? Что-нибудь новенькое?

Рэй вздохнул, поднял ползунки цвета на экране до упора и показал пальцем на результат:

— Белый.

— Проверю, есть ли у меня нужные реактивы, — смутился мастер. — В моде сегодня яркие цвета.

Через минуту он вернулся, закончил стрижку, отложил лазерное лезвие и надел на голову Рэя плотную мелкую сетку, подключенную к прибору в руках парикмахера. Он пробежал пальцами по кнопкам и ввел в приемник несколько ампул синтезированного меланина, и нажал на запуск процедуры. Рэй поморщился. Инъекции делались непосредственно в кожу, смесь влияла на луковицы волос, программируя цвет. Затем тонкие иглы прошлись по щекам, щетина посветлела. Кожу будет покалывать несколько часов. Еще одна причина для перехода на бионикриновые волосы.

Рэй вышел на улицу и направился в сторону дома. По дороге он намеревался купить свежих булочек, Рэй знал торговку, использующую пшеничную муку, а не смесь из водорослей со вкусовыми добавками. Оригинальный цвет привлекал внимание. Девушка с ажурной прической бросила на него взгляд, коса послушно окрасились в снежно-белый. Рэй досадливо цокнул языком и поднял капюшон толстовки.

Следующее утро встретило его тишиной. Рэй нехотя открыл глаза. Опять выходные. Чертовы выходные. Он вышел в гостиную, упал на диван и подумал о новостном канале. Стена расцветилась объемными картинами. Он поднял уровень звука и стал смотреть.

«У вас появилась невероятная возможность насладиться выступлением звезды масштаба Солнечной системы — Даута Киммера, гения светомузыки, этим вечером…»

«За неимением лучшего варианта, можно убить хотя бы время».

Рэй отдал мысленную команду, и перед глазами появились данные банковского счета. Сумма была не слишком большой, но… древние утверждали: жить надо так, чтобы после тебя не осталось ни копейки.

«Подтвердите заказ билета».

«Данные получены».

Оставшееся до заката время Рэй провел, перечитывая куски любимых книг, услужливо предоставляемые ассоциативным поиском.

Когда багровый шар солнца коснулся горизонта, Рэй натянул бистилоновые брюки и рубашку — легчайшие, пылеотталкивающие, немнущиеся, садящиеся по фигуре обладателя. Он долгое время сопротивлялся засилью синтерики и принципиально носил лишь вещи из натуральных тканей. Но бистилон дышал, как хлопок, и при каждом движении ласкал кожу, так что Рэю пришлось неохотно признать, что ткани нового поколения не лишены перспектив.

Сверкающий джет понесся к окраине города, где среди узорчатых газонов разноцветной травы лежал зеркальный шар концертного комплекса. В распахнутые двери вливались толпы нарядных людей. Все, как один, стройные, молодые, полные энергии.

«Уколы полисалютина творят чудеса. Вот он — пресловутый плод с дерева бессмертия». При регулярном использовании препарат влиял на фермент теломеразы, программирующей сроки обновления клеток, не давая им меняться и стареть. Некое подобие консерванта, способного сохранять статус-кво организма на сколь угодно долгий срок. Чрезмерно долгий срок. Если человек, конечно, был в состоянии заплатить за бессмертие. Ничто не свидетельствовало о благосостоянии красноречивее контрольного браслета инжектора на запястье.

Рэй вошел под высокий свод и огляделся. Здание было огромным, Рэй затруднялся подсчитать, сколько зрителей вмещал концертный зал. Над волнующимся морем голов в фойе рассыпались голограммы — сказочные картины взаимодействовали со зрителями, настраивая их на нужную волну перед началом концерта. На плечо Рэю села невесомая райская птица с длинным хвостом. Оперение на миг засветилось и подстроилось под цвет его костюма. Он не стал сгонять ее и пошел дальше, оглядываясь по сторонам. Птица насвистывала мелодию. Рэй узнал последний хит светомузыканта, уже месяц звучавший изо всех щелей.

«Хотите ли вы приобрести эту композицию и добавить в плейлист?»

Пташка взлетела под купол и рассыпалась звездопадом.

На входе каждому выдали крохотного паучка. Передатчик риоволн, подсоединенный к нервной системе, позволял чувствовать иллюзии, немногим отличающиеся от реальных ощущений. Рэй посадил паучка на затылок. Тот вцепился в кожу и впустил внутрь нить, настолько тонкую, что носитель даже не почувствовал боли. Свет погас, и представление началось. Голограммы сияли такими яркими красками, после которых мир вне зала должен был показаться серым. Эффекты иллюзии чувств дразнили разнообразием текстур. Бархат, скользящий по спине, ледяная сталь у горла, шелковая шерсть в ладонях, колючая трава под ногами, морская пена на губах. И музыка. Симфония для пяти чувств, Даут Киммер и правда был мастером своего дела. Выходя на улицу и потирая то место, где только что сидел передатчик, Рэй ни на секунду не пожалел о потраченных на билет деньгах. В ушах еще звучали отголоски песен, поэтому он не сразу понял, что к нему обращаются. Зеленоволосая девушка тронула Рэя за рукав рубашки. Он обернулся.

— Доброго вам вечера.

— Здравствуйте, — удивленно отозвался Рэй. Вежливое обращение подобного рода уже давным-давно никто не использовал.

— Мне нравится цвет ваших волос.

Девушка так старательно подчеркивала «Вам» и «Ваших», что становилось понятно: она никогда не жила в мире, где подобные слова были ежедневной рутиной общения между людьми. Рэй улыбнулся. Было в ней нечто милое и искреннее, заставившее его замедлить шаг. Сколько ей лет? Двадцать? Двадцать пять? Спрашивать о возрасте считалось грубым нарушением личных границ, эту информацию доверяли роботам-диагностам, да страховым компаниям.

— Можно я примерю его на себя?

— Что? — не понял Рэй.

— Ваш цвет, — смущенно пояснила она.

Он пожал плечами.

— Пожалуйста. Строго говоря, цвет вообще не может быть чьим-то.

— И, однако же, мне показалось невежливым сделать это без вашего ведома, — улыбнулась девушка и достала из сумочки зеркало. Волосы побелели, челка сдвинулась на один бок, потом на другой, пряди завились локонами и вновь распустились, окрасившись в темно-русый. Она со смешком спрятала блестящий кругляш и повернулась к Рэю.

— К сожалению, мне не идет. Мне ничего не идет, кроме моего природного цвета…

— Зачем же вам тогда управляемые волосы? — усмехнулся он, высматривая свободное место, куда можно было бы вызвать аэромобиль.

Она снисходительно фыркнула.

— Потому что гораздо проще запрограммировать прическу из журнала, чем делать самой или тащиться до салона.

— Вы читаете журналы? — удивился Рэй, — довольно безответственный расход древесины, вам не кажется?

— Зато их так славно держать в руках. И пахнут приятно… с горчинкой. А вот книги пахнут сладко, — вздохнула она.

— Откуда вы знаете? — поднял бровь Рэй. — Насколько мне известно, музейные экспонаты закрыты силовым полем.

— Закрыты ото всех, кроме нас, — засмеялась девушка, и подмигнула ему, — когда работаешь реставратором, тебе позволено многое.

— А зеркало тоже из музея? Воспользовались служебным положением?

Девушка вновь вынула из сумки кругляшок, раскрыла и протянула ему.

— Оно принадлежало прабабушке, мама хранила зеркало в сейфе, а когда оно перешло ко мне, я стала носить его с собой.

Она смущенно опустила глаза.

— Я верю, что у вещей есть подобие…

— Души? — подсказал Рэй, возвращая плоский диск владелице.

Большой красный гравикар бесшумно взлетел, на миг закрыв небо, и на его место тут же опустился серебристый джет. Двери открылись, повинуясь мысленному приказу Рэя.

— Да, и мне показалось жестоким всю жизнь хранить зеркало в темноте, ведь оно могло столько пропустить…

Пора было бы попрощаться и уехать, но невесть почему, Рэй тянул время, поглаживая пальцами скользкий стык стеклопластика и металла на боку аэромобиля.

— Смотрите, Луна взошла, — тонкая рука указывала вверх, на одно из светящихся полукружий ночного неба.

Натуральный спутник Земли давно перестал быть единственным, и уж точно не был самым ярким из своих конкурентов. Протянутая ладонь девушки словно поддерживала тусклый пятнистый кусочек камня, доверчиво подставивший щеку своей планете.

— Рэй Аванау, историк-консультант Авалон Реалити, — представился он и церемонно протянул ей руку.

— Эуна Дель Рей, младший реставратор Музея Всемирной Истории.

Девушка присела в реверансе, приподняв кончики дикстрилленовой юбки.

— Могу я пригласить вас на ужин, мисс Эуна?

— При условии, что мы перестанем играть в историческую реконструкцию и перейдем на «ты», — улыбнулась она.

— Куда мы летим? — спросила она, глядя на проплывающие над прозрачным потолком джета звезды.

— Раз уж мы оба так или иначе связаны с историей, я позволил себе заказать нам столик в Атриуме. Там неплохой выбор вин, и само место тихое и уютное.

— Ну еще бы, — улыбнулась она, — три тысячи метров над землей. Тише может быть разве что в космосе.

— Ты бывала там раньше?

— Не приходилось.

Сидя за столиком в ожидании заказа, Рэй смотрел на открывающийся с террасы вид. Внизу проплывали облака, подсвеченные огнями города, над стеной силового поля виднелись жемчужные россыпи созвездий и розоватый хвост Млечного Пути. Официант зажег свечи. Эуна тронула огонь и тут же отдернула палец, сунув в рот.

— Настоящий! — изумленно выдохнула она.

Рэй усмехнулся.

— Здесь все настоящее. Так что будь осторожна, скоро принесут мясо на углях.

— Я видела живых слуг только в фильмах, — нагнувшись над столом, прошептала она. — И мне неудобно сидеть, пока другие обслуживают меня, как инвалида.

— Расслабься, Эуна. Воспринимай это как большую игру. Историческая реконструкция? Это она самая. Работники заведения получают не меньшее удовольствие, чем мы, поверь, — подмигнул он, и взмахом руки подозвал сомелье, вежливо ожидающего конца разговора.

Официант унес тарелки и опустевшую бутылку Шамбертена. Рэй попросил оставить жаровню, угли которой еще переливались оттенками тепла, от багрового до светло-желтого. Эуна зачарованно следила за игрой огня, тайком бросая в мангал кусочки бумажной салфетки. Они вспыхивали и сразу сгорали, оставляя в глазах зеленоватые зайчики. Рэй наблюдал за ней, откинувшись на спинку резного кресла.

Эуна поморщилась и взглянула на серебристый контрольный браслет.

— Полисалютин, — пояснила она в ответ на вопросительный взгляд, — мои инъекции назначены на вечер, а не на утро, как у большинства. Мне так удобнее. Я сова, и люблю работать по ночам.

Эуна растерла запястье, на котором уже затягивалась крошечная ранка. Рэй почувствовал, как устал за этот день. Он заставил себя собраться. «Благо, терпеть осталось недолго». Эта мысль вызвала в нем легкое сожаление.

— Теперь моя очередь пригласить тебя куда-нибудь, — вскочила Эуна.

— О, нет, — Рэй беспомощно поднял ладони, — до завтрашнего полудня в меня не поместится больше ни крошки!

Она рассмеялась и схватила его за руку.

— Идем. Обещаю, еды там не будет.

Стены клуба представляли собой экраны, создающие иллюзию бесконечного пространства. Несмотря на скопление народа, воздух был свежим и душистым, рекуператоры нового поколения работали в полную силу. Посередине переливающегося танцпола шел очередной дэнс-баттл. Парень и девушка состязались в гибкости и выносливости, их тела напоминали текучую ртуть. Под конец девушка сдала позиции, но соперник внезапно подхватил ее и закончил битву несколькими парными акробатическими элементами.

— Ничья! — возгласил рободиджей и пригласил к состязанию следующую пару.

— Пойдем! — Эуна потянула Рэя за руку.

— Ну какой из меня танцор? — возмутился тот. — В последний раз я заходил в клуб, когда мне было…

— Тем более, — перебила она, — пошли! Ну же, мистер Кожаные Ботинки, не будь занудой, воспринимай это как большую игру, — и Эуна игриво подняла бровь.

Рэй выдохнул, опрокинул в себя очередную рюмку текилы и последовал за ней на светящуюся поверхность танцпола.

Освободив сцену для новых участников, Рэй пропустил Эуну вперед, на миг прикоснувшись ладонью к ее спине. Шелковистая ткань платья была влажной от пота. Он подошел к стойке бара и залпом выпил стакан, протянутый ему улыбающимся андроидом-барменом, считавшим мысль клиента. Розоватый свет, идущий от стеклопластовой поверхности стойки, придавал коже Эуны сияние. Не без труда, но Рэю удалось отвести взгляд.

— Выйдем на воздух? — предложил он.

— Давай, — улыбнулась Эуна, — пройдемся пешком, как в старину.

Рэй отослал джет домой и вышел на улицу.

Цветные огни объектов дополненной реальности выглядели сюрреалистично в ночной тишине полупустых бульваров. Движущиеся картинки вывесок выплескивали пятна красок на поблескивающие росой тротуары. Из темных проулков слышался смех и шаги гуляк, переходящих из одного ночного заведения в другое. По краям дороги бесшумно скользили почтовые боты, развозя заказы. Над головой монотонно гудел не иссякающий ни днем, ни ночью поток воздушного транспорта.

Эуна взяла его под руку. Аромат ее волос заставил Рэя стиснуть зубы.

— Где твои родители? — спросил он, чтобы разбить молчание, градус которого повышался с каждой минутой.

— Отец путешествует на кольцах Урана, а мама живет на Мадагаскаре. Иногда навещает меня, если едет по делам в столицу. А твои где?

Рэй помедлил. Смерть была единственной запретной темой в этом дивном новом мире.

— Очень далеко, — наконец ответил он.

Эуна развернула Рэя к себе и медленно прижалась губами к его рту. Поцелуй сопричастия, почти целомудренный, но все же такой горячий. Рэй с трудом оторвался и отступил на шаг.

«Нет. Не делай того, о чем будешь жалеть».

Мгновение он смотрел на нее, потом схватил, прижал к зеркальной стене здания и вновь нашел ее губы. Он ощущал учащающийся пульс каждой клеточкой тела, вселенная со всеми ее чудесами исчезла, как не было, остались двое в эпицентре усиливающегося шторма, где каждая следующая волна сводила с ума больше предыдущей. Рэй обжигал нежную кожу девушки своей щетиной и чувствовал, что ей это нравится.

Внезапная боль в левом плече заставила Рэя сделать резкий вдох, справляясь с недостатком кислорода. Эуна улыбнулась, не открывая глаз, и поцеловала его в шею. Боль усилилась и переползла в грудь.

«Только не здесь, не сейчас».

Сердце, еще недавно такое могучее, теперь билось неуверенными рваными толчками. Во рту появился металлический вкус. Рэй знал, что это значит.

Он отвёл её руки и отошел назад, к переливающемуся столбу уличного освещения.

— Я должен уйти.

Эуна недоуменно смотрела на него. Рэй нащупал за спиной скользкую поверхность фонаря и вцепился в него, чтобы не упасть.

— Что случилось, Рэй?

Он покачал головой и сделал попытку улыбнуться.

— Прости.

И не дав ей опомниться, нырнул в густое переплетение переулков.

Воздух, казалось, предал его, изменив состав, ядовитым холодом вливаясь в легкие. Рэя шатало от стены к стене, яркие точки фар пролетающих над улицей аэромобилей дробились в глазах россыпью звезд, ночные прохожие, провожающие его взглядами, казались сгустками тьмы. Он спустился в неосвещенный тупик между углом здания и вентиляционной трубой, принадлежащей системе подземных грузовых туннелей, и сполз по стене. Боль раскрывалась внутри стальными лезвиями лепестков, он закусил губу, чтобы не закричать.

Через некоторое время Рэй стал различать приглушенные звуки ночного города и мерное гудение трубы, выбрасывающей в атмосферу очищенный мертвый воздух. Отстраненно констатировав, что еще жив, Рэй медленно поднялся. С четвертой попытки ему удалось установить связь с джетом. Рэй просмотрел карту, вычисляя местоположение ближайшей посадочной площадки. Триста метров.

Свалившись на кремопластовое сидение аэромобиля и настроив автопилот, Рэй наконец позволил себе роскошь потерять сознание.

Автоматические поляризующие шторы милосердно закрывали комнату от яркого утреннего солнца, бьющего в окна. Рэй повернул голову и зашипел. В черепную коробку словно насыпали битого стекла. В горле пересохло. Некоторое время он сражался с собой, но жажда все же победила. Медленно перекатившись на бок, Рэй сполз с кровати на пол и сел. В правом виске будто торчала стрела. Он задержал дыхание и сосредоточился, мысленно вызывая бота-помощника. Перед лицом оказался графин ледяной воды, Рэй схватил его трясущимися руками. Серый бот, вспыхнув индикаторами, втянул щупальца и укатился обратно в узкую стенную нишу.

Контрольный браслет коротко завибрировал.

«Отменить инъекцию».

«Ублюдочная система. Каждый день отвечать на один и тот же вопрос — разве это не пытка?»

«Новое сообщение».

«Что я сделала не так?»

Рэй прочел сообщение еще раз. И еще. В эру ультралегких отношений люди забывали друг о друге мгновенно, потеряв зрительный контакт. А уж если ты причинил малейшее неудобство…

Он собрался с мыслями.

«Ты не виновата. Это я прошу прощения за то, что испортил тебе вечер».

Ответ пришел незамедлительно:

«Что с тобой?»

В последний раз он отвечал на подобный вопрос много лет назад. Слишком много лет назад.

«Ты помнишь, сколько я выпил вчера?»

«Я не следила».

«Как и я».

«Ладно. Хочешь, начнем сначала?»

Он мысленно посчитал до десяти, потом обратно и задал себе тот же вопрос.

«Безусловно».

Сообщение осталось неотправленным.

Рэй стоял под ледяным душем, пока не онемели пальцы ног. Ему вдруг захотелось почувствовать запах хлорки — старое воспоминание, связанное с чистотой. Но такого аромата не было в базе данных умного дома, а при мысли о любом другом к горлу подкатывала тошнота.
Чистая футболка, и довольно мучений, остальное подождет. Рэй надел солнечные очки, отстроил затемнение на максимум, спустился вниз и смешался с толпой.

На старой темной улочке он замедлил шаги, позволяя двум прохожим обогнать его, и вошел в неприметную дверь без вывески. За ней оказалась пустая комната с облезлыми стенами, ничем не примечательная для непосвященного. Рэй снял очки и поднял лицо к потолку, сцепив зубы: резкое движение усилило головную боль. По лицу пробежал голубоватый луч лазерного сканера, спрятанного в одной из потолочных щелей.

— Старина Рэй, какими судьбами?!

Перед ним развалился в кресле крупный мужчина. Лысую голову и шею покрывала движущаяся татуировка. По всей поверхности рисунка темнокожие мужчины страстно обнимались с пышнотелыми девушками, чьи формы обозначали лишь контуры их угольно-черных партнеров.

— Здравствуй, Кикирр. Впустишь меня?

— Конечно, дорогой друг! Несмотря на то, что ты совсем меня забросил, тебе здесь рады!

Голограмма пропала, и противоположная стена распалась на три части, раходясь, как спиральная диафрагма.

Внутреннее помещение напоминало старинный стрип-бар, невесть почему разместившийся в медицинской лаборатории. Цветные неоновые огни въедались в сетчатку, грохочущая музыка грозила разорвать и без того гудящую голову. Рэй осторожно пробирался между металлопластовыми шкафами с рядами пробирок всевозможных форм и размеров, полуголые девицы, сидящие на столах провожали его затуманенными взглядами, выпуская клубы радужного дыма плавающих в воздухе кубокальянов. Мундштуки казались продолжением длинных пальцев с фосфорицирующими ноготками.
Он отмахнулся от стайки фей-дроидов со светящимися кристаллодиевыми крылышками. В углу сидела развеселая компания дофаминовых наркоманов, к шее каждого из них был прикреплен светящийся жук-дозатор. Парни, хихикая, отозвали своих кукольных питомцев назад.

Осторожно обойдя свисающие с потолка провода, Рэй повернул ручку двери и вошел в кабинет хозяина заведения. Закрывшаяся створка отрезала грохот музыкальных басов, как ножом. Он прислонился затылком к холодной поверхности и блаженно закрыл глаза.

— Может, присядешь? — раздался насмешливый голос.

— Никакая сила не сможет отодрать меня от этой тихой прохладной двери, — ответил Рэй, с трудом разлепив веки.

Он подошел к заваленному всякой всячиной столу, за которым сидел Кикирр, и упал в кресло.

— Я вижу, что тебе нужно, друг.

Хозяин щелкнул пальцами, послышались шаги, и Рэй почувствовал, как виски начали осторожно массировать чьи-то холодные ладони. Он поднял глаза и увидел улыбающееся женское лицо с глазами цвета морской волны.

— Здравствуй, Лиа. Сколько лет, сколько зим.

— Рада тебя видеть, Рэй.

Ее пальцы завибрировали, покалывание легких разрядов тока гасило боль. Он блаженно вздохнул.

— Кайф, согласен? — заметил Кикирр, с удовольствием наблюдая за этой сценой. — Я недавно ей эту фишку вкрутил.

Он подозвал Лиа и усадил к себе на колени.

— Сравни с тем, что было десять лет назад! Совсем как живая, а? — и он удовлетворенно хлопнул андроида по крепким ягодицам.

— Ну что ты, мой крокодильчик, — нежным голоском пропела Лиа, — ты ведь сам говорил, я гораздо, гораздо лучше!

— Точно, — расхохотался тот, и взмахом руки отослал ее прочь из кабинета.

Дверь закрылась за легкой фигуркой андроида, Кик посерьезнел и, сцепив руки, внимательно вгляделся в своего гостя.

— Я слушаю. Надеюсь, это не связано с твоей безумной идеей.

Рэй помедлил, подыскивая слова.

— Мне нужен диагност. Перепрошитый, без подключения к госсистеме.

Кикирр поднял брови.

— Какая разительная перемена. Еще недавно ты не трясся так над здоровьем.

— Возможно, я был неправ, — ответил Рэй без тени улыбки.

— То есть теперь ты хочешь жить, — заключил Кик.

— Я хочу знать, что от меня осталось.

Делец молча барабанил пальцами по столу. — Если дело в цене… — начал Рэй.

Кикирр досадливо отмахнулся, вывел кресло из-за стола и подплыл к стене, которая бесшумно поднялась, открывая дополнительное помещение. На пороге он обернулся: — Ты пришел по адресу. Но я не уверен, что тебе стоит это делать, Рэй. Я лично не стал бы.

Система диагноста выводила на внутренний экран Рэя окно за окном. Прошивка была сделана кое-как, и голос программы периодически распадался на скрежещущие частицы.

«Анализ данных… выше уровня нормы… необратимое нарушение… не подлежит… невозможно…»

— Я прав, — грустно констатировал Кикирр, взглянув на гостя, вернувшегося в кабинет. — Что ж, по крайней мере, вскоре ты получишь то, что хотел.

— Деньги на счету, — отрывисто бросил Рэй. — И дай мне, Бога ради, чего-нибудь от похмелья.

— Вот. Вещества старого образца, одно лечат, другое калечат. Для тех, кому полисалютин не по карману, — криво улыбнулся делец и протянул ему блестящий цилиндрик.

Выйдя из кабинета, Рэй вытряхнул на язык красноватую гранулу. В голове прояснилось.
Уличный воздух казался квитэссенцией чистоты. Рэй прошел несколько кварталов, поднявшись на плоскую крышу дома, вызвал джет.

Контур окна переливался зеленым светом, у нижней границы висел роскошный гравикар нового образца. Рэй нахмурился и подвел джет к карнизу.

Гостиная была освещена сполохами камина, выступающего из экранной стены. На диване сидел незнакомый мужчина, небрежно положив ногу на ногу. Заметив Рэя, он приветственно поднял ладонь. Широкая улыбка скорее напоминала оскал.

— Я позволил себе добавить немного уюта, мистер Аванау, — он кивнул на камин. — Вы ведь не против этого сказочного творения старины? Меня зовут Люстер Экинда, я из Баум Кибернетикс.

Рэй спрыгнул на пол и включил силовое поле. Оба аэромобиля послушно отправились к парковке на вершине небоскреба.

— Какого черта вы делаете в моей гостиной?

— Прежде скажите, вы передумали умирать, мистер Аванау?

Рэй нахмурился.

— Не знаю, как вам удалось взломать защиту, но лучше убирайтесь из моего дома подобру-поздорову.

— Это было довольно опасной идеей в наше время, — продолжал Люстер, будто не слыша собеседника.

— Даю тридцать секунд, или узнаете, насколько опасным я могу быть лично для вас, — прорычал Рэй.

Экинда встал и поднял руки в жесте миролюбия.

— Я ничего не взламывал, Рэймонд. Перейдем на современный язык, эти старые обороты сбивают меня с мысли. Мы сотрудничаем с Бюро Сохранения Жизни, — он улыбнулся углом рта, — и у нас есть ключи от любых дверей.

Рэй почувствовал, будто из него разом выдернули все кости.

«Я знал, что этим кончится».

Он рухнул в кресло и прикрыл рукой глаза.

Сохранение жизни. Ценность генофонда единицы популяции. Бесценность оригинального человеческого сознания. На случай новой войны. На случай неизвестной угрозы. Обеспечение выживания будущих поколений любой ценой. Даже если этой ценой будет перепрошивка личности или вечное пребывание в виртуальном раю.

Экинда заговорил успокаивающим тоном, каким говорят с норовистой лошадью:

— Я понимаю, что ты чувствуешь. Темнейший час — перед рассветом, а самые ценные дни жизни — перед концом. Но то, что моя компания может предложить, устроит всех. Ведь ты уже не так яростно стремишься к… смерти, — запнулся он, — и возможно…

— Она была вашим агентом, — перебил его Рэй, — Эуна.

Мгновение Люстер молча смотрел на него. Рэй усмехнулся и покачал головой, уже зная ответ.

— Она пробудила в тебе желание жить, сделала благое дело, разве ты ей не благодарен?

Люстер подошел к окну, любуясь панорамой.

— Какой в этом прок, если я все равно умираю? — прохрипел Рэй. — Что это, если не извращенная жестокость?

Экинда присел на край столика рядом с Рэем, и заговорщески подмигнул.

— Здесь в дело вступаем мы. Баум Кибернетикс занимается созданием искусственных органов для человеческого тела с практичекски любой степенью повреждений. Цены могут обескуражить, но когда речь идет о жизни и смерти, люди не думают о деньгах.

Поймав мрачный взгляд Рэя, он поспешно добавил: — Есть так же опция кредитного плана, и удобная помесячная оплата…

Голос хозяина дома мог бы заморозить россыпь сверхновых.

— Думаешь, я склонен заключать с вами сделки? Мне триста пять лет, и я прекрасно знаю, чего хочу.

Взгляд Люстера перестал быть сочувственным.

— У тебя нет выбора, Аванау, — рявкнул он, — либо мы, либо Бюро. Даю тебе на размышление двенадцать часов.

— Пошел вон, — устало выдохнул Рэй и, вновь закрыв глаза, откинулся в глубину кресла.

За окном сияла многоцветная радуга заката. Рэй улегся на ковер и, настроив его мягкость, стал смотреть на город. Величественное зрелище, если сравнить с тем, что было здесь раньше. Серые дома, смог сотен тысяч выхлопных труб, визг сирен по ночам… Разве что парк был хорош, ребёнком он часто гулял там с матерью. Нынешние власти перенесли парк за черту города, благо с началом использования гравитона перемещение в пространстве перестало быть проблемой, любой мог добраться до вечнозеленых густых лужаек за считанные минуты.

Он улыбнулся, вспомнив как впервые поймал бабочку. Хрупкие крылышки окрасили пальцы желтым. Мать объяснила, что эта волшебная пыльца дает бабочкам возможность летать. Маленький Рэй решил собрать как можно больше пыльцы.
Он помнил вкус своих слез, когда испуганная миссис Аванау, расталкивая соседей, подбежала к сыну, лежащему на земле под распахнутыми створками окна его комнаты на третьем этаже. Руки Рэя покрывали коричневатые пятна измельчённых крыльев бабочек. В ожидании скорой помощи мать поминутно спрашивала, где у него болит. Рэй же плакал не от боли, а от горечи первой разбитой мечты.

Ход мыслей прервал эйрскутер, зависший напротив окна. Силовое поле не пропускало ни звука. Рэй безучастно смотрел, как наездник размахивает руками, пытаясь привлечь внимание. Из-под шлема выбились завитки длинных русых волос. Он включил внешнюю поляризацию и перевернулся на спину, уставившись в потолок. Через мгновение по белой поверхности запрыгало яркое пятнышко света. Солнечный зайчик. Рэй перекатился через плечо и сел. Он видел, как всадница спрятала зеркальце в карман и подвела скутер вплотную к окну, привстав и опершись ладонями о поверхность поля. Эуна сняла с головы шлем и, зажав его подмышкой, ударила кулаком в зеркальную преграду. Рэй вернул окну прозрачность. Увидев его, она попыталась выразить жестами какую-то мысль, в ярости отбросила мешающий шлем, и, не прекращая говорить, умоляюще сложила руки. Он смотрел, как двигаются ее губы, в голове царила пустота.

Позади скутера Эуны появился альбибот, трепещущие крылья блестели в последних лучах заходящего багрового солнца. Он подлетел к ней, предлагая забрать пропажу. Эуна досадливо отмахнулась, не прекращая обращаться к Рэю, но бот был настойчив и вновь попытался всучить ей шлем. Она обернулась и оттолкнула киберптицу. На груди альбибота зажегся красный огонек. Рэй бесстрастно наблюдал, как позади Эуны собираются десятки ботов. Он молча указал пальцем ей за спину. Девушка обернулась. Птицы явно собирались прогнать нарушительницу спокойствия. Эуна подняла судно, пропав из поля зрения. Через мгновение Рэй увидел скутер, спускающийся по диагонали окна. Эуна стояла на сиденье в полный рост, пролетая мимо, она перепрыгнула на узкий карниз. Боты последовали за удаляющимся скутером. Обратный наклон прозрачной поверхности заставил девушку выгнуться назад. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Потом Рэй встал и, отвернувшись от окна, отключил силовое поле.

— Рэй! Выслушай меня, Рэй!

Он, не оборачиваясь, указал ей на серебристый отсек лифта и закрыл за собой дверь спальни. Рэй слышал, как девушка, выругавшись, топнула ногой и, подойдя, дернула ручку. Он сидел по другую сторону тонкой пластилитовой перегородки. В груди снова покалывало.

Эуна опустилась на пол у двери, Рэй уловил шуршание летной куртки.

— Я знаю, что ты слышишь меня. Ты перекрыл связь, но уши вряд ли станешь затыкать.

Она вздохнула.

— Рэй, я не знала, правда, не знала, что с тобой происходит! Мы ежедневно спасаем сотни глупцов, которые пытаются покончить с собой от скуки, из мести, от первой несчастной любви или чтобы произвести на мир впечатление. Люди, которые намеренно оставляют на своем пути достаточно знаков, чтобы мы могли вовремя остановить их.
Когда меня направили на работу в партнерстве с Баум Кибернетикс, я не имела понятия, чем они занимаются. Думала, это очередной спонсор, желающий показать вселенной, что помнит о благотворительности…

Она умолкла. Раздались тихие всхлипывания.

— Я не знала, что ты умираешь, Рэй… Если бы я только… Прости меня, Рэй…

Она прерывисто вдохнула, пытаясь взять себя в руки.

— Я знаю, что ты думаешь обо мне. Но я клянусь, что это не так! Нам дают первичную информацию о пациенте, вкусы, привычки, описание характера… четкой инструкции нет, главная задача - установление контакта. Этого достаточно. Но с тобой… Рэй, все, что я говорила — правда. Нам нет нужды лгать о себе. Я действительно… — Эуна мучительно подыскивала слова, и не найдя, бессильно замолчала.

Когда дверь открылась, она сидела, уткнувшись в колени лицом.
Рэй наклонился и поднял ее. Руки Эуны судорожно обхватили его шею. Пульс снова скакнул, Рэй поморщился, чувствуя как грудная клетка наливается тяжестью. Он отстранился и улегся на кровать, повернув голову к сумеречному небу за окном. Прозрачная пленка силового поля пропала, в комнату пахнуло вечерней свежестью. Эуна подошла и села на краешек постели.

— Ты не примешь их предложение?

— Зачем это мне? — ровно спросил он, глядя на покрывающийся тьмой город.

Она растерянно смотрела на него.

— Ради нас… Теперь все изменилось, разве нет?

Рэй перевел взгляд на Эуну.

— Ничего не изменилось, девочка, — грустно улыбнувшись, он погладил ее по волосам, — на этом свете я испытал все, кроме смерти. Я не убиваю себя, но лишь позволяю времени взять свое.

Рэй потянул ее к себе, легко поцеловал в висок и стер солёные дорожки со щёк.

— Я видел слишком много андроидов, чтобы нафаршировать себя электроникой и стать их подобием. И потом… Уже поздно, никакие робохирурги не спасут меня, даже если бы они оказались здесь прямо сейчас.

Он уложил голову Эуны себе на плечо и положил подбородок ей на макушку. Теперь она не видит его лица. Рэй старался дышать ровно, чтобы не пугать ее. Боль пульсирующим спрутом расползалась по телу. Он стиснул свободную руку в кулак.
«Это страдание — не смерть», — вспомнилась ему фраза из старой книги, «Смерть не страдание. Это — жизнь, муки жизни, последний удар, который она наносит» *

— Как помочь тебе? — прошептала Эуна.

Он улыбнулся.

— Просто побудь рядом.

В комнату медленной волной текла ночь. Яркое зарево города не давало увидеть звезды. Эуна приподнялась. Его рука безвольно соскользнула с плеча. Действие неонола продолжалось пока тело было живо. Теперь же она наблюдала, как лицо мужчины стремительно увядает, превращаясь в лицо старика. Лишь волосы остались такими же, как были. Она улыбнулась сквозь слезы, оправила кровать и связалась с боссом.

— Мы опоздали, Люстер. Когда я пришла, он был уже мертв.
_____________________________________
Примечания:
* Шеврет - вид кожи
* Джек Лондон, "Мартин Иден"
0
79
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Светлана Ледовская №1

Другие публикации