Глава 6. Гроза

Автор:
Oblako
Глава 6. Гроза
Аннотация:
В прошлом Марид обладал немалым состоянием, но все до копейки ушло в глубокие карманы продавцов кайфа, но и того не хватило, чтобы расплатиться. Убить джинна непросто, но есть не менее страшные способы отомстить за неотданный долг. Они просто заперли его в банку, а на следующее утро жестянку погребла под собой очередная лавина мусора из окон многоэтажки в Пятой Окраине… Он провел там три года. Пустяк для почти бессмертного, но этот срок кажется вечностью, когда сидишь взаперти...
Текст:

В прошлом Марид обладал немалым состоянием, но все до копейки ушло в глубокие карманы продавцов кайфа, но и того не хватило, чтобы расплатиться. Убить джинна непросто, но есть не менее страшные способы отомстить за неотданный долг. Они просто заперли его в банку, а на следующее утро жестянку погребла под собой очередная лавина мусора из окон многоэтажки в Пятой Окраине… Он провел там три года. Пустяк для почти бессмертного, но этот срок кажется вечностью, когда сидишь взаперти и мучительно пытаешься забыть… 


Когда-то Тамр выбрал для себя путь знаний. Он успел побывать учеником и учителем множество раз. В Новое время границы непознанного отодвинулись в недосягаемые дали, что не могло не радовать марида. Он много лет работал в Центральном Университете Ирема, преподавал на факультете магической химии и вел собственные скромные исследования возможностей применения маны. Это была популярная тема, с момента открытия первого источника маны мир изменился навсегда. Современные дети уже не могли представить себе жизнь без белой крови, без существ, в ком она течет, без новинок магии, науки и технологии. Но ученые так и не пришли к единому мнению о том, что мана из себя представляет, откуда берется и есть ли ей предел. Мана казалась энергией самой земли, мира, в котором существовала.
Когда первый источник вдруг поразила темная крошка, это стало катастрофой. Болезнь передавалась буквально по воздуху, от одного источника к другому, поражала киберсуществ. Все, что работало на белой энергии, становилось непригодным для использования. Очаги эпидемий гасились безжалостно, однако причина болезни оставалась загадкой.

Вампир-полукровка Ивлин, ученый, работавший с Тамром в одной лаборатории, был его другом. А еще он был гением. Белокожий, большеглазый, он вечно витал где-то далеко, помимо воли выключаясь из разговора. А когда понимал, что снова увлекся собственными мыслями, вспыхивал смущенным румянцем, как человек. Забыв о времени, он мог просидеть за опытами неделю без перерывов на отдых и еду. Марид оставался почти единственным, с кем Ивлин разговаривал вслух. Тамр старался хоть иногда вытаскивать коллегу из здания университета. Зная о страхе Ивлина перед толпой, марид выискивал уединенные местечки, чтобы расслабиться и сменить обстановку, не рискуя ни с кем столкнуться. Вампир делился с Тамром самым сокровенным — недоказанными гипотезами и позволял ему пробовать их на прочность. С остальным миром Ивлин общался односторонне — своими научными трудами.
Именно Ивлину удалось найти и выделить основную частицу белой крови. Согласно теории вампира, магическое изменение одной из частиц могло повлиять и на остальные. Он показал Тамру результаты исследования и предложил соавторство, ведь марид довольно хорошо разбирался в макромагии. Тамр загорелся идеей, это должно было решить проблему темной крошки раз и навсегда.
Друзья попробовали работать вместе — Ивлин позволил Тамру вселиться и объединить знания обоих во имя большей продуктивности. Несмотря на социофобию вампира, это неожиданно сработало — уйдя в работу, Ивлин на короткое время забывал о временном неудобстве от столь близкого присутствия другого и наслаждался открывшимися возможностями.
Ученые не делали большой тайны из своей разработки. Слухи просочились и достигли ушей совершенно неподходящих… Кое-кто увидел в открытии не шанс на избавление, а средство обретения власти.

Приближение сильного мага марид ощутил издалека, но пока не открылась дверь в лабораторию, он не предполагал, что два гостя явились именно к ним. Одним из посетителей был бледный тщедушный эльф, похожий на белую моль — младший племянник короля. Охраняющий высокородную особу маг остался стоять у порога, а эльф сразу перешел к делу. Его интересовал ход работы над столь многообещающим проектом, а слияние двух великих умов привело в восторг. Обрадованные ученые уже незаметно делились друг с другом планами на будущий грант от правительства. Но королевского племянника занимала несколько иная сторона вопроса… Если ману можно излечить, то можно и заразить. Такая угроза могла положить весь мир к ногам того, кто обладал секретом. Друзьям предлагалось тайно продолжить исследование этой темы, получив в распоряжение неограниченные ресурсы. Услышав предложение, Ивлин сразу ответил отказом, и тут все померкло…
Открыв глаза все еще в теле вампира, джинн сразу ощутил: что-то не так. Попытка выхода завершилась приступом острой боли, полоснувшим обоих. Маг отбросил маску безмолвного охранника и вышел вперед. Бледный эльф с ухмылкой пояснил истинное положение вещей. Коллеги будут заперты в одном теле и в лаборатории, пока секрет влияния на частицы маны не будет передан племяннику короля. Любая попытка разъединения уничтожит обоих.
У дверей снаружи поставили дюжего киборга. Раз в два дня в помещении материализовалась бутыль со свежей кровью.

Любое заключение для марида — пытка. Духи воздуха и огня рождены свободными… Но когда-то были рабами. Память об этом и страх перед новым пленением передавалась на генетическом уровне. Но Тамр поначалу старался сдерживать собственные эмоции, видя, как трудно приходится вампиру, оставленному без малейшей возможности остаться одному. Связь между джинном и носителем ближе, чем отношения близнецов, интимнее, чем связь супругов. Ивлин не сомневался, что если секрет попадет в руки в руки эльфа, это приведет к глобальной катастрофе. Несколько раз вампир срывался и безуспешно пытался убить собственное тело. Это невозможно было сделать, не выходя из лаборатории, без доступа к живому огню и смертельным заклятьям… Голод убил бы вампира за несколько лет, это было мучительно много. Слишком много. Глядя на мгновенно затягивающиеся порезы и ощущая боль, Тамр утешал друга, как мог, и превращался в безмолвного созерцателя, чтобы хоть ненадолго создать для Ивлина иллюзию одиночества.

Через какое-то время марид ощутил, что и сам сходит с ума, и стал умолять Ивлина продолжить работу. Оставшееся время оба посвящали попыткам найти способ разорвать заклятье. Пока один пытался отдохнуть, отключая сознание, другой продолжал работу, благо тело полукровки позволяло выносить подобную нагрузку… Ни один из них не был сведущ в подобном роде магии, однако отчаяние в связке с гениальностью все же принесли плоды. Через шесть месяцев, когда опыт по изменению частиц почти удался, Ивлин сказал, что нашел в заклятии лазейку, и дал мариду точные инструкции. Тамр обезумел от радости и даже не сообразил расспросить друга поподробнее… Ощутив, что свободен и воплотившись в привычный облик, джинн обернулся и увидел на полу лаборатории безжизненное тело. Все же одно смертельное заклятье было заключено в лаборатории вместе с ними… Ивлин сумел изменить связывающие чары и выбрал свободу для друга и вечный покой для себя.

Тамр ринулся во дворец. Магические барьеры не подпустили его к тронному залу, но само по себе появление разъяренного, готового на все, марида, привлекло внимание короля. Бледный королевский племянник побледнел еще больше, однако сумел выкрутиться и отделаться строгим выговором. Ход работы над открытием Ивлина король взял под личный контроль, перекрыв хитроумному родственнику доступ к власти. Исследования завершила группа ученых, еще через несколько лет эпидемии темной крошки был положен конец. Продолжить работу предлагали Тамру. И он знал, что вампир желал бы именно этого, но заставить себя вернуться не смог.

Каждое использованное заклятие оставляло в мироздании след. Сплетаясь, они образовывали спонтанные магические потоки, изменяющие саму ткань измерений. В прошлом из-за этого погибали либо становились недоступны для связи целые миры. Поэтому в Новое время утечки магии фиксировались, в каждом предприятии, связанном с волшебством, стояли поглотители, маркированные Верховной Службой. Такие же агрегаты стояли в густонаселенных местах, притягивая мелкие следы волшебства. Однако нелегальные конторы и маги-одиночки без лицензии все равно процветали — запретить использование магии было невозможно. Поэтому Служба занималась неустанным поиском утечек. Ей противодействовали владельцы притонов для существ вроде юрей и джиннов, на которых подобный поток магии влиял, как наркотик. Частенько в подвале подпольного предприятия открывалось заведение для бесплотных, жаждущих забыться в цветных снах, навеянных магическим мусором. Потоки постепенно расщепляли сознание, ослабляя связь с мирозданием, конец для бестелесных был предсказуемо плачевным.

Сгусток цветного тумана умещался в ладони. Орк даже не сразу понял, что это. Просто закупоренная банка мясных консервов, найденная в дальнем углу помойки на третьем уровне показалась ему чересчур легкой. Караг сдавил ее в кулаке, жесть треснула, и в воздух выплыл комок радуги.
Прошло две недели, прежде чем джинн воссоздал свою душу, и еще две — прежде чем он заговорил. Так марид стал третьим обитателем пика черной скалы на Пятой Окраине Ирема. Годы поисков забвения не прошли для него даром — марид лишился и прежнего могущества, и части памяти. Он забыл многое, но не то, что хотел бы забыть. Так что периодически Тамр срывался и исчезал надолго, желая вновь ощутить себя бездумным легким облаком без прошлого и будущего.

***

Осенние грозы, казалось, желали разбить скалу на части и обрушить на ненавистный природе город. Омнио боялся. Хотелось спрятаться, а то и вовсе сбежать куда-то. Ему снилось, что скала падает вместе с ними, медленно и неотвратимо заваливаясь на бок.
Раньше он не видел снов и не сразу понял, что это такое. Эльф объяснил, что скорее всего в доме мага стояла блокировка — так делали многие богачи, чтобы не оказаться жертвами внушения во снах. Осознав, что сон и реальность — разные вещи, суккуб все равно часто просыпался и долго не мог прийти в себя. Но глядя на то, как орк добродушно морщится, провожая проклятьем Одноглазого очередной раскат грома, Омнио заставлял себя успокоиться. В конце концов, черная скала стояла тут давным-давно, еще до того, как внизу вырос город.

Тамр вернулся вовремя. За несколько дней вынужденного безделья эльф успел достичь таких глубин тоски, что стал совершенно невыносим. Сначала Омнио вполуха слушал их с Карагом перебранки. Но с каждым разом перебранки все больше напоминали ссоры, после которых остается только подраться, потому что разумные доводы давно кончились, как и варианты многоэтажных конструкций из бранных слов.

— … да найди себе нормальное занятие! Так и будешь всю жизнь по помойкам шариться?!

— Тебе какое дело?! — Ликс шипел, как разъяренный грифон. — Я тебе ничего не должен! Я не просил меня спасать!

От рыка орка Омнио зажал уши.

— В другой раз хоть упросись, сволочь неблагодарная! Убил бы!

— Так убей, не тяни, — рявкнул эльф во всю мощь легких, и тут же закашлявшись, сплюнул кровь. — Кто ты мне? Никто!

— О, погасшая звезда! — взревел Караг и саданул кулаком по стене.

На пол брызнула каменная крошка.

— Мне и руки марать не надо, сам себя угробишь!

— Опять собачитесь?

Спокойный голос марида подействовал на приятелей, как ушат холодной воды. Тамр выплыл из темноты и уселся на бочонке у костра, будто отсутствовал пару часов, а не целую неделю.

— Вкусненькое есть? — склонив голову набок, улыбнулся джинн.

— В углу банка с костным джемом, — буркнул Караг, усаживаясь у огня спиной к эльфу.

— Да там всего капля осталась, — робко вставил Омнио, — Я могу купить по дороге на работу…

Марид поднял руку.

— Мне хватит.

Джинны не нуждались в пище так, как телесные существа, но могли оценить ее вкус. Один из известных в Иреме поваров, чье заведение бесконечно расхваливали все газеты, был ифритом*.
Подплыв к Ликсу, Тамр отыскал банку, облизнулся и юркнул внутрь, трансформируясь в голубого светлячка. Ухмыльнувшись, эльф прикрыл банку крышкой и на испуганный взгляд суккуба подмигнул и приложил палец к губам. Через некоторое время банка подала голос.

— Выпустите меня, идиоты!

Ликс рассмеялся.

— Крышка-то не завинчена. Вылезай.

— Не могу, — простонал марид. — Быстрее, дурья башка, меня от одного запаха сейчас стошнит…

— Джиннов не тошнит, — не оборачиваясь, усмехнулся орк.

— Хочешь, чтобы я доказал обратное прямо на твою наглую рожу? — разозлился Тамр.

Эльф перевернул банку и вытряхнул из нее марида, плюхнувшегося на землю со вполне различимым звуком.

— О Иблис, я теперь на сладкое смотреть не смогу до самой смерти…

Тамр принял истинный облик и свернулся клубком подальше от терпко пахнущей стекляшки.

— До завтра — улыбнувшись, поправил Ликс, — знаем мы тебя, лакомку.

***

Если Тамр отреагировал на ссору орка с эльфом спокойно, то Омнио слова Карага напугали не на шутку. Выходит, что для эльфа такой риск — ежедневная рутина. Долго ли проживет тот, кто специально раз за разом ставит себя на край?
Поначалу свободные существа казались суккубу всемогущими. Но теперь он понимал, что они так же хрупки, как и он сам. Тысячи опасностей подстерегали жителей хищника-Ирема. Каждый день и каждую ночь темное чрево города переваривало десятки жертв. Пока что Ликсу везло. Но сплетение старых и новых шрамов показывало, что на каждого сильного, будь он каким угодно везунчиком, всегда найдется кто-то сильнее и удачливее…

Суккуб быстро шагал по ночному городу. С гостиницы снимали вывеску, цветные неоновые плети сияли под ногами. Заискрились концы проводов, и искусственная звезда погасла.
Скоро Ликс поправится окончательно. Еще несколько дней, а может, и часов, и он снова уйдет. И может быть, уже не вернется. От этой мысли так похолодело в груди, что следующий вдох Омнио смог сделать далеко не сразу.

“Почему?”

Наверное, просто интуитивная тяга к хозяину, давшему кровь. Следование утвержденным схемам магии, кружево верно наложенных заклятий… вот и все, из чего состоит суккуб. У него нет своего мнения, нет сердца. Поэтому во время работы под вывеской с веселым гномом Омнио не чувствовал ничего, кроме усталости. Физические ощущения оставались, но и только. Потому что у качественного суккуба нет своих чувств, только заложенные создателем реакции.

Эльфов называли Народом Звезд. Может, оттого, что они были первыми, кто прибыл из космоса. Или из-за богатств, удерживаемых кланами высоких эльфов. А может, потому, что среди иных народов и рас представители Народа Звезд сами походили на звезды — существа прекрасные, неуловимые и холодные.
Омнио знал, что звезды существуют — видел на вивографиях в доме мага и в рекламе услуг по межпланетным перелетам, что крутились на рекламных щитах Ирема. Звезд над городом нельзя было увидеть и в самую ясную ночь — слишком ярко сияли искусственные огни, не говоря о трех лунах. Суккуб напрасно вглядывался в небо, пытаясь найти хоть одну звездочку. Даже в тот единственный раз, когда выброс магической энергии вылупляющегося яйца техноската погрузил мегаполис во тьму, за несколько секунд глаза просто не успели привыкнуть, и ночное небо для суккуба так и осталось темным. Теперь еще и цветные лучи поднимались из-за ломаного горизонта, отмечая место Великих Игр…

Смена окончилась. Мороз накрыл город ладонями, милосердно даруя вечный сон тем, кто не имел теплого угла, покрывая сверкающим инеем лица. Снег в Иреме не выпадал, приход зимы знаменовал лишь колючий холод.
Нижний лифт снова заклинило, Омнио поднимался по бесконечной лестнице. Изо рта шел пар. Киберпауки мигали своими лампочками, огоньки складывались в линии, квадраты, многоугольники. Когда-то они были просто роботами, но обрели свою волю.
Суккуб поднимался по ступеням и боялся сделать следующий шаг. Еще триста шагов, и он увидит пустоту под железной крышей. Двести. Сто.

Маленький шар огня в силовом поле горел прямо под навесом. Караг храпел, отвернувшись к стене, полупрозрачное тело марида привычно создавало преграду для мороза. Омнио прикоснулся к широкой голубой спине. Тамр на миг открыл глаза, позволил парню войти и вновь уснул. Под крышей оказалось теплее, пар изо рта больше не шел.

Фиолетовые пряди казались малиновыми в свете пламени. Подперев голову рукой, эльф смотрел в огонь, повисший посередине укрытия.

— Ты не спишь? — одними губами спросил Омнио, опускаясь рядом на колени.

— Холодно, — просто ответил Ликс, не отрывая взгляда от танцующих языков, — Иди к Карагу, с ним теплее.

Суккуб замешкался на мгновение.

— Если тебе холодно, я бы мог…

Ликс перевел взгляд на Омнио, и тот вновь почувствовал то странное, непонятное. Страх, будто сделал что-то не то, внутри жгло и кололо, и вместе с тем почему-то хотелось еще. Щеки загорелись, будто суккуб прижался к огненному шару лицом.

— Я делал это тогда, чтобы согреть тебя, — поспешно прошептал он. — Меня Караг просил, лечь рядом для… для регенерации.

Эльф смотрел и молчал, заставив парня окончательно смешаться. Ликс явно видел суккуба насквозь и наверняка мог дать имя тому чувству, которое никак не мог назвать сам Омнио.

Наконец эльф проговорил тихо и серьезно:
— “Бери, пока дают”, — помнишь? Давать или нет — выбор за тобой. Только на сегодня и только потому, что мы оба замерзли. Ты уверен, что хочешь этого?

Омнио сначала не понял, зачем говорить так много о такой малости, как лечь рядом и поделиться теплом. Он понял это позже, когда, заменив кудри, по жесткой подстилке зазмеилась длинная коса, а платье и сапожки исчезли.
Она поняла это, когда, юркнув под нехитрое покрывало, прикоснулась обнаженной кожей к коже. Когда сиреневые пряди плеснули по плечам, а зеленые глаза засветились зарницами. Когда безымянные чувства вдруг вспыхнули, затмив весь мир. Когда ощущения заставили потеряться, забыв все, что знала до этого момента. Они накатывали одно за другим, не оставляя возможности не только вспомнить о чем-то, но даже глотнуть воздуха. И не осталось никаких заложенных реакций, потому что Омнио вовсе забыла, кто она есть. Она была — сама земля, а другой — гроза над нею. Тяжелые мягкие тучи, громкий частый стук сердца, горячие тугие струи, жаркий стонущий ветер…

На грани между теплым усталым сном и явью Омнио подумала о том, что если держишь в объятиях звезду, других уже не надо.



________________________________________
Примечания:
* юрэй - безногие духи из японской мифологии

* считаю нужным пояснить - я читала источники, где говорится о том, что джинны могут есть все, включая навоз и падаль, потому перед каждой трапезой мусульмане сотворяют молитву, отваживающую джиннов. 
0
28
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Станислава Грай №1