Вечный двигатель сансары. Финальная глава

Автор:
R-m Fenix
Вечный двигатель сансары. Финальная глава
Аннотация:
Четвертая глава. Человечество пытается создать нейрота - робота, на основе биотехнологий, для сохранения накопленных знаний, во время эпидемии неизлечимой патогенной бактерии
Текст:

4

- Но он же не должен испытывать боль?

- Что бы это ни было, не хотел бы я быть на его месте.

Двое мизантроповцев наблюдали за Беном, как тот, отгоняя руками от себя воздух, пересекает коридор кривыми линиями взад и вперед.

- Хватит! Хватит!!! - он резким движением плеча, повалил своего товарища и тот, чертыхаясь, полетел в пустые пластиковые тары, стоящие на проходе. – Мне нужно время и пустое пространство, сейчас это прекратится. Отойдите от меня, я же говорил!

- Черт! На хрена ты вообще поперся с нами, мы бы и одни справились.

Еще пару минут Бен простоял, оперевшись руками о стену, выплевывая серебристую жидкость, напоминавшую ртуть, на кремово-белый пол. Повернувшись, он принял вид, как будто ничего и не произошло, попытавшись изобразить улыбку.

- Нам необходимо добраться до 3 этажа. В раздевалке Стюарт приготовил на новые костюмы. Это единственный наш шанс выбраться отсюда – Бен обвел глазами всех пятерых союзников и остановил взгляд на нейроте. – И вместе с тобой.

После расставания с Лорой, Эдвард с опаской следовал за этими людьми. Он боялся, что это окажется очередной уловкой «Ковчега» или еще что похуже. Но выбора не было, поэтому он решил идти с ними. И то, что он слышал о «Мизантропах» не внушало радости. Люди, отказывающиеся от своего будущего и обрекающие себя на смерть, поставив цель уничтожить производство нейротов. Ради чего? Вдруг они хотят собственноручно убить его? Да и еще Бен, с его странным поведением. Но сейчас Эдвард не знал, кому можно верить.

Они использовали вентиляционный лаз для обхода запертых от тревоги дверей, которая постоянно напоминала о себе, сиреной. Кто бы ни были эти люди, они точно знали планировку здания. В голове у нейрота промелькнула мысль о словах Саманты, что многие члены «Мизантропов» были биониками в «Ковчеге». Они давно планировали его побег. Может все-таки они не лгут и действительно хотят его спасти. Обдумывая, он посмотрел на Бена. Это был мужчина средних лет и слегка выпученными глазами. Волос из под шлема не было видно, что говорило либо о короткой стрижке, либо то, что он был лысым. Когда он говорил, он слегка прикрывал рот рукой, даже странно, что его было слышно четко и ясно.

- Я объясню тебе все позже. Для начала, нам необходима маскировка, - и повернувшись к остальным начал объяснять маршрут движения.

В этот момент из-за угла показался силуэт человека, лица которого не удавалось разглядеть, но контуры Эдвард заметил, благодаря своим светочувствительным глазным линзам. Все стояли лицом к нейроту и не видели этого человека. Но тот, увидев незнакомую группу, слегка приподнял дрожащие руки и медленно попятился назад, пытаясь не издавать громких звуков.

Эдвард застыл в непонимании от того, что ему делать. Но решать нужно было немедленно, и он, молча, указал вперед. Жест уловил Бен. Пятеро фонариков прорезали густую темноту, поймав растерянного бионика, рывком пытавшегося преподнести браслет ко рту. Гул энергетического выброса рассек воздух и завершился хлопком. Вспышка озарила бионика, рухнувшего вниз, и также резко потускнела, как и появилась.

- Черт! – выругался Бен. – Удачно заметил. Быстрее уходим.

Они побежали в направлении раненого бионика. Приблизившись, нейрот невольно остановился перед телом. Стеклянные глаза бионика безжизненно уставились вверх. Его рот искривился от боли, а может от последнего намерения сообщить о сбежавшем нейроте. При нем даже не было оружия. По крайней мере, Эдвард не заметил. Нейрот впился взглядом в мертвое тело, пока его не окликнули.

- Это был Пол. Я узнал его, - Эдвард выдохнул, когда группа вбежала в пустую комнату для персонала и захлопнула дверь. – Он менял мне сгоревшие модульные блоки несколько месяцев назад, но я все равно его помню. Я думал, он потянулся за оружием.

- Он сообщил бы о нас. Ты все правильно сделал. У нас нет права не ошибку. – Бен указал остальным на один из одинаковых шкафчиков, который от остальных отличался только пурпурной цифрой «3».

- Но из-за меня он…

- Слушай, Эдвард, сейчас не время.

- Выживание, да? Вы все этим оправдываете. Но у Пола даже оружия не было. Если вы с такой легкостью убиваете тех, кто похож на вас, то меня не задумываясь, уничтожите, когда я предоставлю такую возможность.

- Я на твоей стороне. Если они тебя схватят, то сотрут твою личность. Ты должен был сделать выбор, либо ты, либо он. Не всегда этот выбор правильный. Но решение всегда двигает тебя вперед. Ты хочешь, чтобы тебя уничтожили? Стерли все, чем ты восхищался, полюбил, что не понимал. – Бен взял нейрота за плечи и повернул к себе. – Хорошо. У нас есть несколько минут, пока они обновляют базы данных пропусков. И в новой, если Стюарт все сделал правильно, должны оказаться наши данные.

Мизантроповец откашлялся.

- Это покажется тебе невероятным, но я тоже нейрот. Но так было не всегда.

- Нейрот? Но… Язвы! У вас на лице такие же язвы. Я тоже могу заразиться?

- Нет. Это так сказать грим. Искусственное синтетическое вещество, на основе гидрогеля – такого же из чего изготовлена твоя кожа. Что придает естественности. Мне нужно было сойти за людей, иначе я бы никак не попал сюда.

Эдвард рассмотрел лицо Бена. Искусственные нарывы на скулах, на надбровных дугах были словно настоящими. Багровое клеймо человечества.

- И пока обновляются базы, Салли «разукрасит» и тебя.

К Эдварду подошла брюнетка, при ней был чемоданчик. Девушка открыла его. Внутри маленькими ремешками крепились к поверхности бутыли с разноцветными растворами. Она посадила нейрота на скамью и принялась мять в ладонях вещество похожее на глину или на пластилин.

- А как же то, что «Ковчег» утверждал, что я первый из удачных прототипов. – Эдвард зажмурился, пока по его гладкой коже растирали густой гель.

- Тебе не стоит говорить, а то не черта не получится, - пробасила Салли.

Бен одобрительно кивнул, и Эдварду оставалось только слушать.

- Фактически да. Нельзя назвать удачным прототип, убивающий твоих подчиненных и уничтожающий большую часть исследований. Но до этого, с Хью Гарретом мы были еще друзьями.

* * *

Животным, которых готовят на убой, не дают имен и кличек. Так разрушается связь, и проще воспринимать их как необходимое средство для общих целей. Но в нашем случае, начальным нейротам мы давали числовое обозначение, как машинам. И первый удачный прототип имел название «67-ой».

Но начать нужно не с этого.

Мы с Гарретом были еще с колледжа друзьями. Вместе провалили первые экзамены, вместе влюбились в одну девушку, вместе были вдохновлены идеями трансгуманизма. Мы обожали робототехнику, тогда еще только начиная совмещать электрические сигналы с биоматерий, и попутно разрабатывая искусственный интеллект.

Во время вспышки эпидемии, мы уже создали биологические протезы для инвалидов, вплоть до замещения участков мозга искусственно созданными и выращенными в пробирках. Это были первые заказы правительства разных стран, на искусственные органы, для высокопоставленных лиц. Несмотря на увеличение персонала, мы не справлялись с объемами. Гаррет и я занимали посты технических директоров, а со смертью нашего руководства, мы приняли правления на себя. Да, это было ужасное время, но наши амбиции, наконец, совпали с нашими возможностями. Мы были вольны сами выбирать путь развития. Это была наша давняя мечта – создать не простое часть, но целое, способное к существованию. Настоящий искусственный интеллект. Мы надеялись, что с его интеллектуальной мощностью, он сможет найти вакцину от «Жнеца», воспользовавшись всеми наработками человечества. Все одобрили эту идею, и мы начали заниматься разработкой антропоморфного робота – нейрота. Ты спросишь – почему мы выбрали именно человеческую форму? Все просто – так нам проще. Проще принять, что есть новая форма сознания, похожая на нас. Проще поверить, что нас спас кто-то похожий. Мы не знали, что сходство будет колоссальным и не только в физическом смысле. Теперь я знаю, что не только в этом…

В то время пришла новость, что они разработали «О2». И мы воодушевились. У нас появилось дополнительное время, чтобы успеть воплотить задуманное в жизнь. Наконец, удача повернулась к нам лицом, после стольких ударов.

Под общим воодушевлением и был создан «Ковчег». Устройство, которое должно было перенести человеческое сознание в искусственный набор нейронов. Фантастическая сказка? Нет! Отчаяние… Забившись в угол, под угрозой смерти, человеческий мозг выдавал одну гениальную идею за другой. Осталось дело за реализацией. Когда то и изучение, и изменение генома человека было фантастикой. Может это какой-то природный инстинкт выживания – во время неминуемой гибели мозг человека способен создавать гениальные идеи. Попытки переноса сознания человека были и до нас, но это были лишь попытки, мы же достигли этого горизонта и пересекли его черту.

Парадоксально, что достигнув такой колоссальной вехи, вакцину от «Жнеца» мы так и не нашли. Но это было даже лучше. Новое тело – новые возможности. Осталось только правильно сформировать нейронный комплекс, так, чтобы они были пригодны и совместимы с человеческим сознанием. Несколько лет неудачных опытов и все получилось.

Это был нейрот под номером 67. До него было несколько нестабильных образцов и десятки неудачных попыток переноса сознания, окончившихся кончиной обоих – человека и нейрота.

В то время мое состояние ухудшалось. Язвы жалили, словно мое тело это улей разгневанных пчел. Жар усиливался с каждым днем. Я начал увеличивать дозы «О2», но даже они не могли заглушить кипящую боль.

Мы с Гарретом решили, что настал мой черед. И пусть попытка будет неудачной, шансы были, лишь бы прекратить мучения. В любом случае. 67-ой очень быстро развивался, впитывал знания. Мы не стали прекращать обучать нейротов, так увеличивался процесс совмещения с нашим сознанием, что мы узнали после. Но больше всего он любил не читать, а проводить время с Элли.

Дочке Гаррета на тот момент было 7 лет. Мы не запрещали нейроту общаться с другими людьми, в том числе и с Элли. Они были счастливы вместе. Она учила его всему тому, что знала, делилась всем, что ее волновало. Он был ее маленьким братиком. И она сердилась, когда при ней кто-нибудь называл его 67-ым. Элли дала ему имя – Эдди. Она говорила, что они похожи и имена у них должны быть схожими, и отличаться всего на одну букву. Я сам с улыбкой наблюдал, как они играют в «Удивительного волшебника страны ОЗ». Элли – конечно же, была девочкой Элли, а нейрот – был железным дровосеком, а роль льва и Страшилы выполняли ее игрушки. Ха… Иногда роль Страшилы была моей.

Но мы не придавали значение возникшей связи. Не хотели видеть. Для нас это было подобие игры маленькой девочки со щенком. Щенку, которому предстояло лишиться мозгов. Но тело то оставалось. И Гаррет уговорил меня в случае удачного эксперимента играть роль Эдди. Смена имени – малая цена за жизнь. Элли конечно же никто не сказал про участь нейрота.

В тот злополучный день мы обнаружили их вместе. Нейрот сжимал Элли в своих объятиях, а она, словно тряпичная кукла, повисла на его заклинивших крепких руках. Его мышцы были, как будто отлиты из свинца, напряжены. У девочки сломаны несколько ребер, пробито легкое, так что даже если она и пыталась кричать, у нее это не вышло. Никто не понимал, что произошло. А нейрот находился в отключке. Когда его включили, первым его словом вырвалось протяженное «Элли». Он кричал: «Скорее, скорее! Я не могу пошевелиться! Вытащите ее!» Он не понимал, что было уже поздно. Когда руки разжали, я подхватил Элли, из ее фиалковых губ потекла кровь. В это время вошел и Гаррет. Он кинулся к ней, оттолкнув меня. Схватив тело ребенка, Гаррет не мог поверить своим глазам и его слезы оросили лиловое лицо девочки.

Мы понимали, что это был всего лишь сбой в программе, но Хью не хотел ничего слышать. Он не подпускал Эдди к телу дочери. А тот начал выдирать свои руки, нас пятеро с трудом смогли удержать его от саморазрушения и вырубили его.

Гаррет все твердил, что мы создали чудовище, что это его вина, что он не огородил Элли от животного. Он хотел уничтожить нейрота, но я убедил не подвергать риску всю нашу работу. Он отмахнулся, и я решил переносить свое сознание, пока Гаррет не поменял свое решение.

«Ковчег», так называлось это устройство, располагался в просторной аудитории. До эпидемии в ней проходили лекции по роботехнике, бионике, нейробиологии.

Нейрота без сознания перенесли и посадили в одно из кресел, предназначенных для процедуры. Я не боялся неудачи. Боль и отчаяние притупили мой страх. Я, конечно же, видел первые неудавшиеся попытки переноса сознания. У нейрота от перестраивания нейронов мозга происходило кровоизлияние, и он переставал функционировать. После вскрытия мы обнаруживали месиво из внутренностей. А что становилось с человеком... Мне страшно вспоминать.

До переноса сознания в человека, мы экспериментировали с обезьянами. В 30% случаях выживал один из подопытных, и иногда, к всеобщему удивлению, это было животное. Обезьяна вела себя странно, ее поведение отличалось от того, какое было прежде. Что было в ее сознании мы так и не успели понять, но ее нейроны перестраивались, и она умирала через несколько недель. Возможно, переносилась только копия сознания, но мы не смогли понять до конца из-за нехватки времени и смерти оригинала. Может и я тоже всего лишь копия сознания Бена, и он смог бы дальше жить, но обессилевший организм оригинала не выдерживал процедуры переноса, и мы не могли полностью понять природу этого эксперимента, который нес смерть одному из его участников.

И я готов был умереть. Я готов был ко всему лишь бы не чувствовать назойливую свербящую боль.

Мою голову просканировали для определения всех нейронных связей с помощью ядерно-магнитного резонатора. Вычислительная программа смоделировала модель моего мозга. И начался процесс перестроения мозга нейрота. Нейрот очнулся, но не кричал. Он не мог пошевелиться – причина была не только в стянувших череп стяжках. Я видел только его глаза. А в них… боль. И отчаяние. Я знаю, мы были уверены, что нейроты не могут чувствовать. Но не в тот миг. Я забыл про свою боль, а его глухая и вязкая - заполняла мое нутро. Все помутнело, и я отключился.

Я очнулся в теле нейрота. Слегка кружилась голова, а пелена тумана еще ушла с моих глаз. Словно после глубокого наркоза. Вокруг меня кружились улыбающиеся лица знакомых мне людей. Я впервые за долгие годы со времен начала эпидемии видел счастливых людей. Всех, кроме Гаррета. Со строгим взглядом, он подошел ко мне, но ничего не сказал.

А я… Это было просто удивительно. Тело. Оно было невероятным. Каким-то воздушным, легким, как и сознание. Ясное и бодрое. Я знал даже то, что раньше никогда не изучал. Понимаю, что все это досталось мне от нейрота, но это все казалось необычным. Это был совершенно новый я. Да и боль! Ее не было! Ни одной проклятой язвы. Мои легкие не задыхались, и тело не стонало от жара, теперь мне не к чему было колоть инъекции «О2».

К сожаленью, эйфория продлилась недолго.

Именно тогда я начал замечать провалы в моем сознании. В такие моменты пропадала концентрация, и мое новое тело переставало слушаться меня. И расплывчатые образы. Они мелькали перед глазами, как будто кто-то здоровенной грубой рукой сжимал все нутро моей головы. Один образ я все-таки мог рассмотреть, потому что он был самый длительный – передо мной всплывали налитые кровью глаза девочки. Ее лицо за пару секунд превращалось в белую маску, застывающую, словно гипсовая скульптура, а с губ срывался стонущий всхлип «Эдди…». Она оседала в моих окаменевших руках. И все исчезало.

Эти приступы повторялись и повторялись, и те, которые пролетали мгновенно, уже занимали несколько секунд. Я понял, что это отголоски личности Эдди. Бездушная машина, способная запоминать сухую информацию оказалась, полноценной личностью со своими переживаниями и страхами. Он был способен любить. И любил девочку Элли. «Ковчег» не смог полностью изменить все связи нейронов в мозге нейрота. И это была та, часть правды, которую мы упустили. Или не хотели брать в расчет. Знания, полученные в ходе, обучения тоже остались, а с ними и личностные переживания. Да, нейроты не могут чувствовать физическую боль, но способны на эмоциональные переживания.

Я стал убийцей, выстреливший в голову своей жертве. Но содеянное невозможно было скрыть, про это невозможно было забыть. Жертва оставалась с убийцей в одной камере. В одной голове. Идеальная тюрьма.

Став, по сути, живым доказательством того, что нейроты тоже личности.

Рассказав об этом Гаррету, тот лишь отмахнулся, посмеявшись над моими доводами. Он не хотел слышать про эти вспышки, сославшись на галлюцинации после такой операции. Он твердил, что Элли заплатила высокую цену, чтобы отменять проект, ее смерть не должна быть напрасной.

Но видения не прекратились, напротив, я стал отчетливо видеть последние секунды жизни Элли. Вновь и вновь прокручивалась сцена удушения девочки. И боль, которую Эдди чувствовал, испытывал и я.

«Ковчег», а точнее Хью запер меня в камере нейрота, указав персоналу на мое нестабильное состояние. Но я сумел сбежать, в то время охранные системы не были сложными, успев уничтожить часть материалов о переносе сознания.

Я смог собрать людей, поверивших мне, о недопустимости переноса.

* * *

- Ты до сих пор видишь эту девочку Элли?

Салли уже закончила грим. И на месте бледной щеки Эдварда возник уродливый нарыв неровной формы, напоминающий фурункул. При темном освещении не отличить от настоящих проявлений Жнеца. Под глазами нейрота появились следы хронического отека. А контуры скул и черепа были специально подведены, чтобы казаться выразительными.

Теперь от прежнего Эдварда остался только голубоватый блеск глазных линз, да и речь выдавала легкий акцент синтезирующих звуков. Салли вставила линзы, а на пальцы Эдварда легли тонкие прослойки отпечатков пальцев для идентификации личности в новой базе данных.

- Да…

- Почему тогда люди в «Ковчеге» сразу не переносят сознание внутрь нейротов, когда они еще не активны?

- Для того чтобы новое сознание, так сказать, прижилось, оно должно помещаться в уже готовые нейронные связи. Иного пути нет. Но Гаррет не откажется от своей идеи, да и многие люди с ним согласятся. Это же их единственный шанс выжить. Но я не могу допустить этого. Они просто не понимают, что это не жизнь. Именно поэтому я не могу действовать полумерами.

- Бен… - один из членов группы указал на свой браслет. – Все готово. Выдвигаемся.

- Да, идем. Николас проведет нас, как группу, которая эвакуируется при экстренной ситуации, - и Бен указал на единственного «Мизантроповца», одетого в форму охраны «Ковчега». Мы пройдем через главный выход, там нас не ждут. Вся охрану они перевели на эвакуационные выходы. Они не знают, что мы подготовлены, чтобы ты прошел через сканер распознавания личности. Те линзы и отпечатки, которые Салли тебе дала, соответствуют поддельному профилю в базе данных. Запомни ты теперь Энди Райт.

Группа переодетых «Мизантропов» двинулась к металлической заслонке, заграждающей проход от выхода в просторный холл.

Бен машинально отстучал по сенсорным клавишам браслета и прислонил его к панели. Цвет не изменился и продолжал гореть красным. Бен провел еще раз и еще. Все оставалось по-прежнему.

- Если… - но не успел он договорить, как перед ним панель загорелась зеленым цветом и массивная заслонка размерено с чавкающим звуком поддалась наверх, открывая путь беглецам. – Скорее.

Вестибюль поразил нейрота, привыкшего к своей тесной камере, своей просторностью. Потолочный стеклянный купол впускал в помещение, пусть тусклый, но все же солнечный свет. Эдвард впервые видел его, и целую минуту глазел наверх, пока его не одернул Бен. Цилиндрические колонны упирались в основание купола. Две лестницы полукругом уходили вверх и встречались на втором этаже напротив главного лифта. Весь зал был усеян охраной «Ковчега», которая проверяла эвакуирующихся из здания биоников. Возле выхода располагался пропускной пункт, где идентифицировали весь персонал, построенный в очередь.

- Вы 25-ая? – сотрудник «Ковчег» резко возник перед ними и обратился к Николасу, но, не смотря, на неожиданность тот был готов к вопросу.

- Да, - «Мизатроповец» откашлялся и окинул взглядом пятеро людей и нейрота, который с интересом разглядывал окружение. – Мы, персонал дерматологического отдела.

- Хорошо. Пройдите к сканеру и после следуйте плану эвакуации.

Их обступила пара рослых охранников, сопровождавших их к сканеру. Эдвард шел в центре колонны. Все происходящее ему, казалось, чем-то необыкновенным, ожившей книжной историей, которые он успел прочесть. Он то и дело пытался заставить себя не озираться по сторонам, чтобы не привлекать внимание, но это у него выходило крайне неубедительно. Но никто не обратил внимание на подозрительное поведение.

Вокруг царила суета: завывание отдаленной сирены, раздражало своей назойливостью; люди задыхались от своего кашля и находили спасение, только в дозе драгоценного укола; шум из раций охраны сливался в шипящее бурление голосов.

- Надеюсь, все пройдет как ты и сказал, - каждое слово Эдвард говорил все тише и тише, и последние слова он просто проговорил губами. И Бен, шедший впереди нейрота, мог только додумать окончание.

- Сэр, положите руку на сканер, - охранник подозвал первого члена «Мизантропов» к идентификатору личности, а сам отточенным движением воткнул маленькую иглу автоинъектора себе в шею и манерно стиснул зубы.

Бен положил руку по локоть в прямоугольный контейнер, с автоматической крышкой. Само устройство напоминало реквизит для фокусов, но шпаги никто не вонзал на удивление публике.

На руке нейрота появилась полоска синего цвета, проскользнув вниз к предплечью, она окрасилась в изумрудный цвет.

- А теперь глаза. Вы 25-ая? Из кожников?

Бен перевел взгляд с охранника на круглую линзу сканера идеальной формы. Затылок Бена уперся в панель, которая зафиксировала его голову в неподвижном состоянии, а правый глаз вплотную прилегал к основанию конуса, на срезе вершины которого располагался сканирующий диск. Не успев дать ответ, Бена сотрясло судорогой, очередной вспышкой памяти. Словно его ударило током, и только фиксированное положение головы, не позволило нейроту упасть вниз.

- Нет, только не сейчас, - процедил сквозь зубы Бен, ухватившись руками в металлические опоры, он смог унять тряску, переросшую в легкую дрожь.

- Эй, приятель, что с тобой? – бионик привстал со своего места.

- Все в порядке. Пропустил дневной прием «О2».

- Жнец любит рискованных. Так какой ваш номер?

- Двадцать пятая.

- Мэтт, а разве мы не выпустили 25-ую пару минут назад?

- Нет, 35-ая была.

- Да, точно тебе говорю. Кожники были. Там еще блондинка была такая, Сью вроде, ну которая тебя отшила.

- Отшила? Да ничего и не было. Я всего лишь ей помогал одним вечером. И она не из 25-ой. Я тебе говорю, не коли «кислород» так часто. Твои мозги высохнут скорее, чем Жнец придет по твою душу.

- Сейчас проверю. Нам всем нужно больше отдыха. Голова кругом, - считывающая полоска сканера завершила свою работу и просигнализировала возможность прохода. – Да, Мэтт, ты прав, была 35-ая.

Настала очередь Эдварда, и он растерянно уставился на осунувшегося охранника.

- Что с тобой, приятель? Мизантроповцы тебя напугали? Ума не приложу, что им нужно. Перебить на всех? Так место уже занято, чертовой бактерией.

- Нет… в норме… все. Не боюсь я. – Нейрот выдавил по слогам, путая слова местами. Но тут же заметил, что выглядит подозрительно и собрался с мыслями.

- Ну, так приступай к идентификации личности. Она покажет, кто ты трус или просто тормоз, - хихикнул второй. – Не обманешь машину, другого такого тормоза с такими отпечатками не найдешь.

- Фактически не доказано, что папиллярный рисунок уникален для каждого человека. У членов одной семьи могут быть одинаковые отпечатки пальцев. Также с возрастом кожа может терять эластичность, да и внешние факторы могут изменить рисунок.

- Смотри, Мэтт, у нас сканер работает без прикосновения. На экране уже высветилась личность парня. «ГРЕБАННЫЙ УМНИК!» Он хочет сказать, что знает нашу работу, лучше нас.

- Я ведь бионик, специализирующийся на разработке искусственной коже.

- А я уж подумал, что ты сбежавший нейрот, который все знает, - и охранник подозрительно уставился на Эдварда, в один стремительный выпад, выхватив пистолет. Эдвард машинально поднял руки. Ему в голове сразу всплыла сценка из фильмов-вестернов. Но там герои, молниеносно выхватывали оружие у врага из рук, а в реальности его сковало чувство беспомощности перед глянцевым стволом. Остальные члены Мизантропов невольно дернули руками, но одумавшись не стали поднимать их, украдкой ища ответа на лице Бена. Тот нервно озирался, явно оценивая окружающую обстановку и взвешивая боевые силы «Ковчега». Охранник нажал на спусковой крючок, и оружие глухо щелкнуло под истеричный хохот его хозяина.

Мэтт, сидящий по правое плечо, пихнул соседа с пистолетом: - Идиот, Дейв! Я чуть не поверил.

- Да, расслабьтесь вы все! Это же шутка! Видел бы ты свое лицо, - Дейв надрывался от смеха, сквозь слезы, тыча в Эдварда пальцем. – Хааа! Сбежавший нейрот с язвами на лице. На кой черт мы его тогда создавали?! Нам всем необходимо развлекаться - твержу это Мэтту каждый день. Жнец, Мизантропы – к черту их! Я бы не отказался сейчас от бутылочки холодного пивка или чего покрепче.

Эдвард неуверенно опустил руки и взглянул на Бена, который сам не понимал, что только что произошло. Нейрот подвинулся к сканеру рук, попытавшись приложить дрожащие ладони, что не очень-то у него и получалось. Сканер просигналил отрицательный результат.

- Дружище, - Дейв с ехидной ухмылкой продолжал, - я не подозревал, что ты такой впечатлительный!

Бен выкрикнул с другой стороны контрольного поста: - Вы наставили оружие на сотрудника. Это не смешно. Я пожалуюсь доктору Гаррету на вас.

- Можешь начинать! – хриплый голос сверху прогремел во внезапно наступившей тишине. – Как некрасиво зайти в гости и не поздороваться со старым другом. Это как то не по-людски. Согласен это и наша ошибка - мы манерам нейротов не обучаем.

На лестничном полукруге, опирался на перила высокий мужчина в возрасте с густой седой бородой. Позади него можно было заметить Лору, скрестившую руки у себя на животе.

- Как видишь, Бен, даже машина не распознает в нейротах личность. И ее не обманешь, в отличие от людей, которые могут повестись на схожие внешние черты. Это был наш промах создать нейротов такими похожими внешне. Но чтобы, походить внутренне им необходимо человеческое сознание. Ты яркий тому пример - смог пройти сканеры. Хитрый, расчетливый, уверенный в своей собственной правоте… И не подверженный Жнецу. Но сегодня и я стану таким же.

Группа из пяти Мизантропов схватило оружие наизготовку, прижавшись, друг к другу спинами. Образовалось кольцо, и Эдвард был в центре него. А вокруг – персонал Ковчега и охрана, взявшая нарушителей на мушку.

- Ты не понимаешь, это страдание – жить и ощущать отголоски чужой личности. Да, нейроты – личности. Они также могут чувствовать – любить и страдать, - Бен обвел взглядом всех присутствующих. – Вы все будете причастны к убийству, но наказания избежать не сможете. Оно будет всегда с вами. Я это знаю.

- Это все сказки. Бен, ты всегда был лидером. – Гаррет обратился к остальным. – Он хочет сбить с толку всех нас. Обречь на людей на гибель. А сам выжить и руководить нейротами. Взгляните, как послушно наш Эдвард следует его приказам, потому что он не имеет своих убеждений и мыслей. Он то, что мы наполнили знаниями, без какого понимания себя. Он зверь, которого надо посадить на цепь.

- Это ты превратился в зверя!

- Довольно! Уведите нейрота! Остальных тоже, если окажут сопротивление… стрелять на поражение, - Гаррет спустился по лестнице, а Лора осталась наблюдать на действие сверху.

- Доктор Гаррет, - Эдвард подбежал к седому мужчине, но его схватила охрана и скрутила, уложив на землю. – У людей есть еще один способ спастись. Все это время я обрабатывал в параллельном порядке информацию о том, как люди искали способ избавиться от Жнеца.

- Все это тупик! – Гаррет бросил слова даже не повернувшись к скрученному нейроту, так как будто он разговаривал сам с собой.

- Все верно. Я тоже ничего не смог придумать. Но только сейчас нашел выход. Дело в том, что надо искать способ не уничтожения бактерии, а путь сосуществования. Жить вместе с ней. Я могу показать…

Приклад пистолета Гаррета оглушил нейрота и тот без сознания осел в руках охраны.

- Жалкие попытки выжить. Унесите его к Ковчегу.

- Хью, нет! В кого ты превратился?! Элли не хотела бы этого. Она любила Эдди. Он был ее другом. Я до сих пор вижу ее лицо.

- Я тоже… - глаза Гаррета наполнились крупными слезами, и дрожащая рука подняла пистолет на бывшего друга. – Хотя бы один из нас должен избавиться от этого.

Эхо хлопка выстрела пронеслось по всему залу.

* * *

Яркий свет бил во включившиеся линзы Эдварда. И он не сразу смог понять, где очутился. Сверху, в теменной области, он почувствовал легкое покалывание, словно сотни маленьких иголок приготовились вонзиться в его голову. Без боли, но ощущение было странным, от которого хотелось избавиться. Попытавшись проверить рукой, обнаружил, что обе руки не поддаются командам – были пристегнуты накрепко к креслу.

Слева от себя Эдвард приметил такое же кресло, на сидушке которого лежал шлем, похожий на тот, что был в его комнате. Он понял, что у него на голове такой же. Но тяжелее. От макушки шлема толстой копной тянулась вниз змейка проводов и исчезала в полукруглом боксе в полу. Сквозь свет он смог рассмотреть любопытные лица людей – охраны и биоников, которых от Эдварда отделяло прочным барьером прозрачное стекло.

Все указывало на то, что его уже подготовили к процедуре переноса сознания. Он попытался вырваться, но все было тщетно.

- Сознание. – Хриплый голос начал речь. – Что определяет его в человеческом мозгу? Нейронные связи? Безусловно, да! Но нейронные сети, созданные человеком, имеют сознание? Нет! Они воплощают принцип строения и работы биологических нейронов. Всего лишь математическая модель, не осознающая себя, кто она есть на самом деле. Знания? Тоже верно! Но книги вмещают в себя бесчисленное множество мыслей, результатов исследований и точных сведений. Обладают ли они сознанием? Может у них коллективный разум?

На этих словах Гаррет усмехнулся, что он как посчитал, послужило ответом на его вопрос, и не стал продолжать, аккуратно положив книгу, которую держал перед собой.

- Память? Уже ближе. Ведь именно она определяет нашу природу. Кто мы есть без прожитой жизни? Личность формируется только на основе сказанных слов, сделанных поступков. На основе побед и промахов. Свершений и… утрат.

Доктор Гаррет, все это время стоявший лицом к зрителям своего монолога, повернулся к Эдварду и указал на него.

- С помощью нейрота мы сможем сохранить все это. Но если накопленные знания он может впитать, просто изучив их, то наш жизненный опыт он не сохранит. И все, что мы любили, всех кого потеряли из-за Жнеца – все исчезнет.

Взгляд доктора Гаррета остановился на флейте нейрота, которую отложили на стол, когда подготавливали нейрота. Хью подошел и поднял музыкальный инструмент на высоту вытянутой руки.

- Вы можете сказать, вот доказательство - нейрот обожает музыку. Тяга к искусству свойственна только разумным существам. Но спешу вам напомнить, что первого робота, а тогда он назывался еще автоматом, создал в 1738 году Жак де Вокансон. Автомат, сделан был из дерева, его пальцы содержали наклейки из кожи, где он соприкасался с флейтой. Он умел играть на флейте 12 мелодий, при том, его музыка была неотличима от того, как бы играл человек: шевелил губами, передвигал пальцами по флейте и вдувал воздух в отверстия. Как настоящий! – рассказчик развел руками. – Тот автомат не был личностью. И нейрот лишь его усовершенствованная копия.

Гаррет машинально убрал флейту к себе в карман. Эдвард приподнялся, от удерживающих его стяжек.

- Еще вчера я рвался встретиться с вами, я верил вам. Но вы не тот человек, которым я восхищался.

- Ты ничего не знаешь обо мне, я также как и Бен ошибался, считая вас, нейротов, равными. Но это не так.

- Вы никогда не хотели, чтобы я был личностью. Для этого и приказали, чтобы со мной никто не разговаривал, для этого вы никуда не выпускали меня. Вам требовалось вырастить только тело и мозг с заложенными в него знаниями, без опыта.

- Откуда ты взял все это, из своего шлема?! – ухмыльнулся седой мужчина.

Эдвард не обратил внимание на колкость Гаррета и продолжил:

- Но вы сами того не желая и не ожидая, стали частью моего формирования. Своим планом вы пробудили во мне волю к жизни, умению рассуждать, а не просто выполнять команды. Вам не удалось оградить от меня людей, которые окружали меня. Они смогли принять меня как равного – научили любви и состраданию. Вы можете сейчас стереть меня, но я не исчезну.

Эдвард окинул взглядом, окружающий кабину сумрак, ища кого-то в нем.

- Лора! У вашей дочери есть шанс выжить. Как я и говорил. Людям нужно внести плазмид, детерминирующий фактор синтеза патогенности, в ДНК Жнеца. Изменить генетически бактерию, и эти изменения передадутся другим бактериям этого вида. Что превратит патогенную бактерию в безопасную. Люди смогут жить вместе со Жнецом в организме без опасных последствий. Все это время люди пытались уничтожить ее, но необходимо было искать пути сосуществования. Вы должны попробовать…

Последние слова Эдварда съел гудящий звук от вращающегося вала, создающий электромагнитное поле.

- Все готово? – Гаррет бросил слова в темную пустоту, и, получив утвердительный ответ, заключил. – Тогда начинаем. Отдавая приказ никому с тобой не говорить, я хотел уберечь всех людей от тебя. Чтобы никого не постигла участь Элли. Я был в ответе за нее и за всех остальных. Сделать непростой выбор и спасти людей – вот моя участь. Прими и ты свою.

- Вы отнимаете мой шанс, спасти вас…

И в голову Эдварда вонзились, те самые маленькие затаившиеся иголочки. Всю голову сковал непреодолимый спазм. Рот нейрота раскрылся, показав искусственную полость с монолитной челюстью. Зрачки застыли на одной точки, чуть закатившись вверх. Тело трясло. Со стороны происходящее походило на беззвучную казнь заключенного на электрическом стуле.

Бионики помогли Гаррету надеть шлем. Закрепили его руки. И в голову Хью ворвался тот же поток боли, что и в Эдварда. Его крик утонул в нарастающем цокающем стуке. Тело свело судорогами в дугу, ограничивающую ремнями, которые впились ручки кресла и в запястья человека. Вены набухли и словно отпечатались на тонкой прослойке кожи. Пальцы тщетно искали помощи, хватая пустоту.

Сцена длилась несколько минут, пока из носа и глаз доктора не потекли струйки крови.

Машина выключилась.

Только что увиденное пугало людей, окруживших стеклянную кабину. Они с тревогой и непониманием смотрели друг на друга и на два тело, повисших на своих местах. Зрители молчали, но едва заметив движение, по залу пронесся легкий шепот.

К телу мужчины подбежали пара биоников освободить человека. Мужчина встал с кресла, огляделся, словно не понимая, что происходит. Поднял руки вверх и уставился на них. После поднес их к лицу, прижав к колкой щетине, и моментально одернул. На ладонях остались смазанные следы крови. Разгладил смятые полы пиджака, и, попытавшись сделать шаг, рухнул на колени.

Молодой бионик попытался поднять ослабевшего доктора.

- Доктор Гаррет, с вами все в порядке? Что-то пошло не так и процедура не удалась.

Мужчина взглянул на нее, и, не сказав не слова, посмотрел себе за спину, где остывало бездействующее тело нейрота. Голова была повернута на смотрящего, на него седого человека. Линзы безучастно следили за каждым шагом людей. Из-под шапки шлема медленно выходил горячий воздух.

Кивнув бионику, мужчина встал и, прихрамывая на левую ногу, побрел к двери. Недоумевающая толпа с опаской расступилась перед ним, но любопытно наблюдала за каждым действием.

Подняв голову, он заметил, стоящую наверху Лору, которая нервно крутила на запястье разбитый браслет. Она, молча, смотрела на седого мужчину.

Он направился к выходу. Сзади послышались вопросительные перешептывания.

- Ему плохо?

- Если попытка не удалась, то, что мы будем делать?

- Пока лучше его не трогать. Так и думал, что ничего хорошего не выйдет. Может не вышло. И в прошлый раз сбежал не Бен, а нейрот, который выдавал себя за Бена.

Он миновал протяженный коридор, ведущий к вестибюлю, путь по которому казался бесконечностью из-за хромой ноги. Вся охрана с удивлением смотрела на доктора пересекающего зал и прошедшего через сканер личности, не издавший ни звука. Дернул ручку входной двери. Полоска света легла на мужскую руку, и он остановился. Что-то внутри него учащенно забилось. Потянул на себя. Дыхание участилось, и в лицо мужчины ударил легкий ветерок, взъерошив его седые волосы. Он вышел наружу.

Все тело испытывало неприятное чувство – пульсирующее и тянущее вниз, но это не мешало ему продолжать.

Он вышел на свежий воздух и оказался на ступеньках здания, ведущих на каменную брусчатку маленького дворика. Центральная, заросшая одуванчиками, тропинка вела к конусообразному обелиску, на вершине которого водрузился бетонный шар. По периметру горбились осунувшиеся неработающие фонари. Площадка заросшего дворика была небольшой и окантовывалась хлипкой ржавеющей оградой, которая неумело скрывала за собой захватывающий вид на панораму уснувшего мегаполиса. Мужчина подошел к краю, ухватившись рукой за металлический поручень. Двери «Ковчега» распахнулись, выпуская наружу группу недоумевающих людей, следящих за хромым человеком.

Не спуская глаз с горизонта, он нащупал во внутреннем кармане гладкую ручку флейты, поднес к губам, на которых появилась легкая блаженная улыбка.

Мелодия протяжно нырнула вниз в долину и устремилась вдаль к останкам человеческой цивилизации. 

0
31
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Тени прошлого