Земли семи имён. Алчность до колдовства (8)

Автор:
ste-darina
Земли семи имён. Алчность до колдовства (8)
Аннотация:
В руках Хедвики — синий шар, колдовское сердце, открывающее шесть чужих жизней.
По слову властителя воров они сливаются воедино, возводя бывшую крестьянку на трон
Грозогорья. Быть может, именно это позволит новой правительнице семи земель
освободиться от страшной дани, обуздать сумеречных воров и отыскать магию,
без которой земли ждёт гибель? У Хедвики есть верный советник, но последний выбор придётся делать в одиночку.
Текст:

Уснула — и вновь не застала утра.

Когда Хедвика высвободилась из пелены узорчатых видений, в окна уже лился день, улицы шумели, а в мастерской, под бормотание Грегора, звонко постукивал молоток. Пахло хлебом, карамелью, печёными яблоками. Пробираясь в комнату сквозь круглые рыжеватые листья шиповника, приветливо светило солнце.

Умывшись из кувшина, Хедвика вошла к мастеру.

— Хорошего дня, мастер Грегор! Были ли утром гости?

Не слушая её и сосредоточившись на работе, тот лишь коротко кивнул. Только чуть погодя, закончив с камнем, отложил в сторону молоток и наконец искоса глянул на Хедвику:

— Снова всё проспала, виноградная? Ну, нечего полуночничать впредь. А теперь давай за работу принимайся, если хочешь-таки при мне подмастерьем остаться да выучиться кой-какой премудрости. Возьми-ка тот ящик, что углом на тебя глядит, и вытащи оттуда три коробочки — любые, на какие душа глянет.

Она послушно вытянула с полки узкий занозистый ящик и, придерживая его коленом, вынула три коробки. Глядеть было не на что — все они были одинаково-тёмными деревянными кубиками, на каких рисуют руны, разве что побольше.

— Что, совсем не различаешь? — с любопытством спросил мастер. — Три глухих коробки, и всё?

— И всё, — подтвердила Хедвика, поглядывая на эскизы на столе.

По утрам Грегор работал над дворцовыми заказами — вытачивал камни, собирал обереги или, как сейчас, готовил эскизы. Сегодняшний набросок был сделан на неровном куске, заляпанном воском и маслом; видно было, что это самая черновая, самая первая ещё задумка, но так и притягивало взгляд узкое кольцо с большим камнем. Оправа осторожно, словно невзначай оплетала крупный скруглённый минерал, начиная с тонкой металлической ленты и заканчивая дремучим густым узором, сквозь который, должно быть, так остро и красиво будет светиться камень. Но какой?

— Мастер, что за камень пойдёт в это кольцо?

— О рубине думаю. Он тут словно влитой сядет, но уж очень приметно. Внимание тут должна оправа перетягивать, оттого она и такая хитрая, плетёная. А камень, конечно, не простой будет — прежде, чем вставлю его в кольцо, как следует обсыплю каменной пылью. Тогда хозяин и поколдовывать сможет понемногу.

— Как ты вчера, когда огни над крышами зажёг?

— Ну, вроде того. Только мне-то кольца для этого не надо, мне каменная пыль в ладони въелась, уже и не вытравишь. Вот, хватает иногда на маленькие чудеса — для тебя, например, виноградная.

— А воры сумеречные? Они тоже пылью пропитаны? Я видела, Файф колдовать умеет.

— Умеет, — кивнул Грегор, любуясь на эскиз кольца. — Ещё как умеет, только у него магия не от пыли каменной, а от природы.

— Что значит «от природы»?

— Что значит, то и значит, — вдруг сердито отрезал Грегор. — Синий шар у него в груди, значит! Ты до сих пор этого не поняла, простушка виноградная? Те, у кого синий шар в груди дышит, ни в какой каменной пыли для чудес не нуждаются! Это остальным крохами перебиваться приходится, да воровать, да другим прислуживать!

— Не горячись! Разве я что-то обидное сказала?

— Сказала-не сказала, а говорить об этом не хочу. Открывай коробки, да аккуратно, не дарёные!

Отогнав жгучее любопытство, Хедвика принялась за деревянные кубики. В каждом оказался тряпичный свёрток, проложенный соломой и мягкой свежей листвой. Откуда мастер здесь травы и листья берёт? От Грозогорья полдня пути до ближнего перелеска, куда лето захаживает. Неужели оттуда можно такую живую, росистую листву довезти?

А мысли меж тем вились, вились да к прежнему возвращались. «Те, у кого синий шар в груди дышит, ни в какой каменной пыли для чудес не нуждаются!» А она? Ведь вчера про иллюзию Грегор говорил: захотела Хедвика — и не заметил её никто — ни мастер, ни вор. А до того — ветер горячий, что по её жесту пронёсся по мастерской, сбив с ног и того, и другого? Что это? Чудеса? Магия?

Синий шар мой постарался?..

Глубоко в раздумьях, Хедвика высвободила из-под цепких стеблей вьюнка и кленовой лозы первый свёрток, протянула мастеру. Он сорвал тряпицу.

Шар.

Конечно же, шар, что ещё могло в его руках оказаться? Видимо, в этот неприглядный шершавый ящик складывает он добычу, которую приносят сумеречные воры…

— Ладно уж, не серчай на старика, — проворчал он, баюкая в ладонях давешний шарик с рыжими прожилками. Вихри в нём успокоились за ночь, осели на дне алыми чернилами. Теперь он светился почти спокойным глубоким морским цветом.

— Это той швеи шар? — спросила Хедвика, дотрагиваясь пальцем до блестящей, прозрачной, словно стеклянной поверхности. Дотронулась — и одёрнула руку: горячо! — Горячо!

— Чужие шары жгут, — кивнул мастер. — Но этот поостыл. Гляди, как помутнел, — он указал на матовые пятна, которых Хедвика и не заметила бы без его подсказки: как будто местами пыль на шар налипла. — Давно от души отделён, из груди вырван.

Вдруг ей подумалось: а как это — вырвать шар из груди? Представилось, словно сердце вырывают — тёмное, в крови, крик, смерть…

— Нет-нет, что ты. — Видя, как скривилось её лицо, Грегор легко догадался о её мыслях. — Человек и без шара способен жить, ты поверь. Иногда ещё и спокойней, легче жизнь без шара становится. А вынуть его — большого искусства дело, да малой мудрости. Забрать просто, ты вернуть попробуй…

Натянув на руки рукава, Хедвика взяла шар в ладони, поднесла к глазам. Он дрожал, теплился сквозь шерсть платья.

— А внутри что?

— Кто его знает. Разве есть учёные, которые изучают шары? Хотя, во дворце, может, и есть. А мне думается, в них — живая магия. И даже отлучи шар от хозяина — магия жива остаётся. Но только малая трещинка пробежит — всё. Погаснет шар, станет стекляшкой, с которой пообколешь каменную пыль, и только выбрасывать.

— Так ты, когда с них каменную пыль обкалываешь, — тихо пробормотала Хедвика, поглаживая шар, как больную птицу, — убиваешь их?

— А что же делать остаётся, виноградная? Хозяевам их уже не вернуть. Да и кто знает, кто хозяева шаров этих…

— Но вот про этот, с рыжиной… Сказал же Файф, что это шар швеи какой-то…

— А ты поди, сыщи ту швею. А если и сыщешь — попробуй назад отдать. Как шар внутрь вплавить, никто не знает, никто не умеет. И хорошо! И страх, погибель, если мастер такой найдётся! Ты представь, на что безумцы способны в погоне за магией, за могуществом! Станет Файф из вора наёмником, будет чужие шары охотникам продавать, а те вставят себе в грудь и айда куролесить!

Мало верилось Хедвике, что чужой шар может человеку послужить. Да и наверняка не просто так кто-то рождается, синее холодное внутри ощущая, а кого-то это стороной обходит. Наверное, должна быть к этому склонность, природа…

Она поднесла шар к самым глазам, всматриваясь в алые дымные струйки. Встряхнула — и они разлились, взвились, как дым от костра. Имбирь, киноварь, азалия, охра с клюквенной прожилкой плыли в виноградно-синем тумане… И складывались в пряжу, в крохотную избушку на опушке леса, в латунные пуговички и острые иглы, в княжеские хоромы и травяные поляны.

— Посмотри. Там, внутри, целый мир, — произнесла она, забыв дышать.

— А ты как хотела. Всякий человек — целый мир, а уж маг — особенно. Вся магия человеческая в этом шарике сосредоточена. Всё, о чём думал, чем жил, для чего колдовал, — всё здесь.

— А с человеком что же остаётся, когда шар забирают? Что с той швеёй теперь?..

— Может, и легче ей стало. Погляди, какой шар непокорный, до сих пор полошится, а внутри словно узор закольцевался. Сдаётся мне, пряха-золотошвейка эта, жар-птица лесная, нитью времени вышивать пробовала да ошибок, узелков наделала. Как шар у неё отняли, так и разрубило эти узелки. Может, и легче ей стало…

Хедвика вздохнула, прикусила губу. С самой минуты, когда мастер вынул шар из тряпицы, подтачивало её предчувствие неминуемого, в груди угнездилась тоска, тень легла на сердце, у висков ледяная боль змеёй свилась. Желая поскорей избавиться от дурного чувства, она спросила:

— А что дальше? С шаром?

Грегор пожал плечами, поглядел на неё бодро, пряча за бравадой тревогу.

— А что дальше. Беру молоток да начинаю пыль каменную обкалывать. Дай-ка салфетку.

Хедвика протянула ему льняную салфетку, покрытую выцветшей вышивкой, и отошла в тень. Молча наблюдала, как расстелил он лён, как укрепил на нём подставку с круглой лункой. Уложил туда шар, взял мозолистой, привычной рукой молоток и, не дрогнув…

Она отвернулась.

Ни звука не услышала, только растёкся по мастерской запах лесной черёмухи, смолы, луга, росы, чабреца да гречишного мёда…

Так и простояла молча, в тёмный угол глядя, пока за спиной пел молоток, плыла лесная песня травы, огня, дождевой воды. Обернулась, лишь когда зазвенело стеклянно, покатившись по столу, голое да пустое холодное ядрышко…

Подбежала, поймала его и, леденея от липкого стекла, уложила обратно, в гнездо на деревянной подставке.

— На что он тут теперь, — произнёс мастер, надевая рукавицы и пряча то, что осталось от шара, обратно в коробку — уже без премудростей, без тряпицы и мягкой листвы. — Из этого стекла теперь только бусины точить.

— А где? Где же? Ради чего?.. — шёпотом спросила Хедвика, чувствуя, как поднимается внутри горячая волна, жадно захлёстывает горло, голову. — Где же… каменная п-пыль? Какая она?

— Вон, — Грегор махнул на льняную скатерть, и там, на выцветших узорах, Хедвика впервые увидела живое, свежее, только что обколотое каменное колдовство.

Словно золотистая мука, лежала пыль неровной горкой. Мелкая, невидимая — разотрёшь меж пальцев и не заметишь. Среди крупинок попадались покрупнее, с пшеничное зерно. Они были неровные, негладкие, и свет в их гранях дробился, словно это не осколки шара были, а настоящие каменья — хризолит, опал, янтарь, яшма. Как шёлковый кокон, как солнечный сахар лежала каменная пыль на старом льне, и сияла, светилась в дымной и тёмной мастерской.

— Скоро так пылать перестанет, — хрипло произнёс мастер. — Но силы своей не потеряет. Только потускнеет, чтобы внимания не привлекать. Хоть и вынутая, хоть и отколотая, а всё равно — живая…

Хедвика, самыми кончиками пальцев касаясь льна, стряхнула каменную пыль в маленькую шкатулку. На лиловом камлотовом ложе она уже не была такой яркой. Минута, другая, и скоро совсем потухнет… Торопясь, Хедвика закатала рукав и, повинуясь чужим, не своим словно желаниям, потянулась к горстке пыли. Жажда и любопытство, алчность до колдовства, голод до магии, — потянулась, и вот-вот палец коснётся слабо золотящейся горки…

— Остановись, виноградная. Не надо.

Слепо оглянулась — кто смеет отрывать, кто запрещает?!

— Остановись. Не трогай. Чужие шары добра не приносят, жгут только… Сама уж обожглась.

Внутри словно пусто сделалось. Словно это она там, среди лесных троп, среди города деревянного жила, плела, пряла, вышивала. Будто её, Хедвики, травы да нити спутали, выжгли, умертвили… Вот они, грудой золота лежат, да не тронешь, не вернёшь.

Мастер подошёл к столу и захлопнул крышку. Шкатулку спрятал в шкаф, шкаф запер на ключ.

— Знаю, что коли захочешь — отопрёшь. А всё-таки — поостерегись, виноградная лоза, не марайся в пепле. Иначе и на назовёшь эту пыль, эту магию каменную. Шар достали, сожгли, окаменел он до стекла, до пепла. Пепел обкололи, стряхнули и снова в дело. Да разве на такой обожжённой магии многое наколдуешь?

— Обожжённая, искажённая… — эхом откликнулась Хедвика и, сама не зная, от чего, расплакалась. Как будто кто её шар посулил отнять.

А то, что он у неё в груди был, она уж не сомневалась. 

+1
88
19:31
целых две главы подарили! будем почитать!
ура!
21:35
На одном дыхании прочла! Жду еще!
Огромное спасибо!
Вы очень грамотно выстраиваете повествование. Плавно переходя от одного к другому и поочередно раскрывая секреты, как бы в награду читателю, не маринуя его и не передерживая. Это очень ценно. То есть если шла речь о синем шаре, то вы раскрыли, что это значит, не заставляя читателя томиться. Так же с пылью, теперь я знаю, как её добывают и какова она.
Я бы посмотрела фильм про земли семь имен, с удовольствием. Отличное фентези.
Единственное, мне немного мешает знание Хедвики как сильной королевы семиимённой, поэтому образ виноградной девчонки у меня встает колом в голове иногда) я то ее уже знаю)
думаю, я бы хотела смотреть фильм с самого начала, чтобы видеть этот рост девушки.
Спасибо!
17:22
Оох, спасибо вам. Поднимаете уверенность в себе smile
Спасибо за чудесные такие подробные отзывы!
Загрузка...
Анна Голубенкова №1