Земли семи имён. Правительница Грозогорья (15)

Автор:
ste-darina
Земли семи имён. Правительница Грозогорья (15)
Аннотация:
В руках Хедвики — синий шар, колдовское сердце, открывающее шесть чужих жизней.
По слову властителя воров они сливаются воедино, возводя бывшую крестьянку на трон
Грозогорья. Быть может, именно это позволит новой правительнице семи земель
освободиться от страшной дани, обуздать сумеречных воров и отыскать магию,
без которой земли ждёт гибель? У Хедвики есть верный советник, но последний выбор придётся делать в одиночку.
Текст:

В покоях всё было по-прежнему. Пылал выложенный изразцами очаг, тихо звенели в портьерах стеклянные подвески. Но вместо высокой девушки в сером шёлковом платье, вместо широкоплечего правителя с ястребиным взором стояла здесь теперь сама Хедвика в длиннополом плаще, испачканном дорожной пылью, белым каменным крошевом из коридоров штолен и кровью лютника, который, умерев, обрёл свой истинный облик.

— Очи у тебя волчьи, повадки лисьи, — вдруг молвил он так явно, что Хедвика вздрогнула, взметнув руки в защитном жесте. — В тебе сошлись лиса и волк, а то дракон и лис, а то и ещё больше трав, ветров да имён… Не путайся, не пугайся, виноградная. Последние синие крохи трачу. Вот перекинусь с тобой словечком и исчезну, уже навсегда исчезну, перестану тебя дразнить. Не скучно станет?

— Скучно, — прошептала она, мечась взглядом по огромной комнате. Наконец нашла его — прозрачную фигуру у окна, сквозь которую просвечивали башни и шпили. — Файф! Это ты?..

— Не задавай вопросы, на которые знаешь ответ, — рассмеялся лютник. Был он не тем мертвецом, каким нашла его у штолен Хедвика, а прежним, точно как в первую их встречу: полынные серебряные глаза, блестящие, что белая смородина после дождя, зубы да пряди инея в волосах. — Догадалась уже, что правитель мёртв?

— Не задавай вопросы, на которые знаешь ответ, — повторила за ним Хедвика. — Если твой облик вернулся к тебе после смерти, значит, с правителя он спал. А иначе решили бы стражники и советник, что сумеречные воры убили его величество…

— А между тем, виноградная, они едва не убили тебя.

— Они ко мне и пальцем не притронулись!

— Потому что считали, что ты — правитель. Виноградная, я должен повиниться перед тобой; мертвецам не горько. Это я сумеречных воров натравил на подмастерье Грегора в сером платье, что мой шар отобрала. Это я велел им тебя убить. Да только кто же знал, что ты такую карусель с образами закрутишь.

— Хочешь сказать, — голосом, от ужаса сошедшим в шёпот, спросила она, — что это по твоему наущению воры набросились? Чтобы меня убить?

— Прокляни меня, виноградная, да только поздно уже; мертвецам не страшно. Да и без того я своё получил, да ещё так глупо… Умереть, тобой обернувшись, от руки тех, кому сам отдал приказ тебя погубить.

— Зачем? — только и спросила она.

— Хотел завладеть твоим шаром, — просто ответил он. — А будь ты живой, разве б отдала?

— Нет.

— Нет.

— Ты страшен, — после краткого молчания произнесла она. — Ты гадок. Ты необъясним.

— Отчего же тогда тоскуешь по мне, виноградная?

Хедвика не стала отпираться. Склонила голову, вспоминая встречу. В памяти звонко перестукнули по столу обращённые камнем ягоды.

— Ты — моя история.

— Виноградная-виноградная… — тихо ответил Файф. — Если бы я только раньше тебя повстречал.

— Поздно об этом думать, — тоскливо откликнулась она. — Объясни лучше, что мне делать. Советнику я память стёрла, стражникам, что были с нами, — тоже. Но всё Грозогорье, все семь земель вмиг правителя позабыть не заставишь.

— Так ты ведь теперь правительница, — рассмеялся Файф. — Издай указ о престолонаследии. Народ признает тебя по крови — ведь ты племянница почившего его величества.

Хедвика закрыла глаза и несколько мгновений молчала, сцепив руки. Затем кивнула.

— Вот так и обрываются династии, — тихо констатировал лютник. — Вот так гибнут владыки воров, исчезают короли, всходят на трон виноградные принцессы, и весь мир превращается в балаганчик Дядюшки Ши…

Вместо ответа она прямо взглянула в его глаза и спросила:

— Шар девушки-алхимика — месть Грегору?

Файф удивлённо поднял прозрачные брови:

— С чего же? Нет. Как стекаются к лесным прогалинам реки, так стекаются к тёмным дням обстоятельства. Если бы не отнять у неё шар, она сгорела бы вместе с ним. Сольвейг играла с магией, смеясь, переходила грань, перешагивала черту. Хотела, чтобы колдовства было больше, хотела размножить магию, рассемерить — и в этом вы схожи. Может быть, со временем ты почувствуешь в себе её черты. Её — и других, чьей магии касался мой шар.

— Сколько шаров ты украл? — не слишком веря в его слова, спросила она и сжалась в предчувствии ответа. Сколько ещё историй, сколько жизней аукнется в ней от лютникова шара?

— Много, милая, тебе не сосчитать, — Файф взмахнул рукой, обводя город за окном. — Да одно запомни: следы лишь самые сильные, самые яркие шары оставляют, те, что ещё долго продолжают пылать. На моей памяти таких шесть было — кроме твоего да вместе с альхимейрой.

— Двоих я знаю, — тихо откликнулась Хедвика. — Огненная швея и зелёная русалка. И альхимейру слышу — горькие травы, свинец да олово.

— Выйди в поле — там встретишь свободолюбивую Филарт. А у Каменного храма поджидает тебя Нилит — горная, лесная, гордая...

— Что мне делать у каменного храма?

— О, об этом уж тебе самой придётся догадаться, виноградная. Не без твоей руки исчезнут сумеречные воры. Не без тебя властитель воров убит. Но он убит — а ты жива, и быть тебе за это в ответе: за прежние судьбы, за будущие дела. Без сумеречных воров магия в северолесье вконец исчезнет, если правитель Грозогорья в семи землях помощи не отыщет. Помощи, за которую не одним только синим шаром заплатить придётся

— Загадками говоришь! — в отчаянии воскликнула Хедвика.

— Не тоскуй, виноградная, — тихо ответил Файф, поднося руку к её щеке. Словно тронуть хотел, но только воздух погладил.

Она потянулась к нему, но пальцы прошли насквозь, не встретив ни плоти, ни пыли. Тогда он сам, ласково улыбаясь, накрыл ладонями её руку. Хедвика почувствовала лёгкую прохладу — словно в жаркий день брызги из родника. Круглая капля скользнула сквозь его пальцы, затерялась в густом ковре.

— Ну-у, не плачь, — попросил Файф, и она с горьким удивлением услышала в его голосе смущение. — Стоит ли обо мне плакать? Хитрый, безжалостный, гадкий, да ещё и вор. Я ведь едва не убил тебя, виноградная, а ты плачешь. Неужто влюбилась всё-таки?

Она раздражённо замахнулась, но вместо того, чтобы ударить бесплотную тень, лишь отёрла слёзы.

— Не реви, не рви сердце, что и без того не бьётся — рассмеялся лютник. — Ни сердца, ни шара… Не топай ножкой, милая, не пристало это правительнице.

— Опять дразнишь? — сквозь слёзы спросила она, глядя в его серебряные глаза. — Что мне делать? Как буду править этим городом? Ни Грегора… ни тебя…

Файф вдохнул, отвернулся. Глядя на далёкие поля, укрытые снегом, произнёс:

— С первой встречи знал, что ты леди. Только раньше виноградной была, а теперь настоящая госпожа. С первого взгляда всякому, кто смотреть умеет, ясно, что ты, надень корону, — и истинной правительницей Грозогорья станешь. Замашки у тебя виноградные были, да город это исправил. Ты сама погляди: куда что подевалось? Стала степенная, мудрая, бесстрашная…

— Файф…

— Что, виноградная? — спросил он, отступая, но с улыбкой протягивая ей руки. — Не тревожься раньше времени. Иди своей дорогой. А к шарам привыкнешь… Может, что доброе сумеешь почерпнуть — пригодится на твоём пути. Прости, уж такой непростой подарок прощальный тебе оставляю. Да и не прощальный вовсе — продолжение истории дарю, милая. А кроме того, ты погляди, как шары красивые. Совершенный сапфир… Обсидиан, перламутр…

— Камни... — прошептала она, пронзённая внезапной догадкой.

— Верно, — лукаво кивнул он. — Знаешь, что в четвёртый раз означает подарок каменный?

— Файф!

Она бросилась к нему, но образ, сотканный из песка, праха и эха магии, растворился в тихом воздухе.

Прозвенел ветер в парчовых шторах.

Правительница Грозогорья осталась одна.

***

К вечеру, преодолев анфилады комнат, лабиринт коридоров, не один десяток широких лестниц, Хедвика спустилась в обеденную залу.

Потолок был задрапирован тёмным бархатом, расшитым серебряными созвездиями, и походил на мантию гигантского звездочёта, но чем больше она вглядывалась в складки ткани, тем лучше узнавала ночное небо. Ниже бархата трепетала на ветру лёгкая тафта, а вдоль окон золотыми узкими лентами вился шёлк — оттенял янтарный блеск свечей, россыпи которых тянулись вдоль семи стен.

В центре сиял накрахмаленной светло-сизой скатертью длинный стол, уставленный серебряными блюдами и приборами. Хедвика со страхом подумала, что даже не знает, как пользоваться большей их частью. Но страх был мимолётным: кто посмеет укорить правительницу? К тому же она наконец-то играла собственную роль, а не подчинялась правилам чужого образа. Она была вольна делать то, что желала, и так, как умела, — подобно судьбе, которая забросила девушку с опушки леса на трон Грозогорья в тот самый час, когда магия семи земель иссякала, в мёртвом городе, плодя страхи, царила колдунья чужого мира, сумеречные воры становились стаей мародёров с карманами, полными колдовства, а речные земли стонали, пожираемые бесконечными воинами и нападками мавок.

Хедвика стояла посреди ярко освещённого сине-серебряного зала, и думалось ей, что застыла она посреди бури, оседлав горячую молнию и всею своей волей заставив бурю замереть. Но заканчивалось в руках колдовство, ускользала из пальцев дождливая чёрная пелена и падала на Грозогорье, на поля и реки, на горы, на леса, на травы, храмы и пещеры расстилавшегося к сумрачному югу и виноградному северу, к маковому востоку и серебряному западу северолесья.

Осторожно обходя правительницу, скользили по паркету повара, распорядители и служанки, вносили в зал подносы и блюда, чаши, полные фруктов, и оплетённые лозой бутыли сливового вина. Зал полнился ароматами жареного мяса, перца и кардамона, лимонов и кориандра. Наконец потянуло и тёплым хлебным духом: внесли огромный пирог, похожий на каравай, что в речных землях пекут на свадьбы и именины.

Прошло ещё несколько мгновений, и к ней подошёл советник: взял её под руку, увлекая к креслу во главе стола.

— Ваше величество, мастера-камнерезы готовы к ужину.

— Я тоже готова к встрече, — ответила Хедвика, усаживаясь и расправляя складки пышного и простого серого-синего платья, единственным украшением которого были широкие складки да белый кружевной воротник. Платье было в тон залу — только теперь она поняла, почему так настаивали на нём служанки.

В знак уважения к мастерам она надела все каменные украшения, какие имела: брошь с нежной жимолостью и кольцо в серебряной оправе.

«Каково сидеть на месте правителя, виноградная?» — как наяву услышала она голос Файфа. Украдкой огляделась, думая, что вновь пришёл он, вопреки своим словам. Показалось, будто прозрачный силуэт серебрится в пролёте окон — но нет, только ветер играет вышитой тафтой.

«Странно, дудочник, странно на месте правителя сидеть. Кто-то воины ради этого затевает, убивает, обманывает, а в конце гибнет, так и не заполучив. А я не стремилась никогда, не желала, не грезила, а вот…»

«Никогда не угадаешь. Судьба судьбой, а последний выбор за тобой, милая».

Он сказал, или почудилось? Некогда было разбирать: в зал входили мастера, одетые в лучшие свои наряды, в начищенных сапогах, накрахмаленных воротниках, с румяными лицами и бледными кистями, тщательно оттёртыми кислотой перед дворцовым приёмом.

Взглядом она приветствовала каждого мастера, но всей душой желала увидеть лишь одного. И он явился: хмурый и нервный, в отглаженной рубахе, поверх которой был надет вышитый по рукавам жилет: листья в узоре чередовались с мелкими ландышами, но разглядеть это можно было только вблизи, а издалека шитьё казалось изящной путаницей нитей. Но Хедвика знала каждый лепесток: она сама расшивала этот жилет своему мастеру, осторожно вплетая бархатные струны охранной магии да заговор на удачу, о которых вычитала в старых книгах круглой библиотеки.

Поймав его взгляд, она быстро кивнула на место рядом с собой. Грегор, сделав положенный поклон, смущённо прошёл под взглядами прочих мастеров весь светлый зал и, поклонившись ещё раз, сел рядом с правительницей. Но не успела она сказать и слова, как её плеча осторожно коснулся советник:

— Вы знакомы с мастером Грегором с площади Искр?

— Да. Я хотела бы, чтобы во время ужина он сидел рядом со мной. Именно ему я намереваюсь поручить обработку пробной партии новой руды.

— Хорошо, — кивнул советник, не отходя от её кресла. — Я распоряжусь.

— Вы будете присутствовать на ужине, Хильдегарт? — со слишком плохо скрытой в голосе надеждой спросила она. — Сядьте по правую руку, прошу вас…

— По правую руку сядет глава гильдии каменщиков, — с поклоном ответил советник. — Моё место — за вашей спиной, ваше величество. Вы всегда сможете обратиться ко мне с любым вопросом.

«Позови по имени. Приду» — вспомнила она и, сглотнув слёзы, нашла под столом жилистую руку Грегора в вечных рубцах и ссадинах от работы с камнем.

— Время начинать, — невзначай напомнил Хильдегарт. Словно в тумане Хедвика оглядела зал и с удивлением заметила, что он уже полон. Отчего-то теперь, наполненный, он показался ей ещё больше.

На длинных скамьях вдоль стола сидели мастера гильдии. По правую и левую руку от неё стояло несколько деревянных кресел — в них расположились самые именитые каменщики, и Грегор сидел с ней рядом по полному праву. Вдоль стен замерли лакеи и служанки, ждавшие лишь сигнала, чтобы подать гостям первое блюдо.

У громадного камина в противоположном конце залы настраивали свои инструменты скрипачи, и звон струн вплетался в говор, шёпот, сдержанный смех, шум шагов и городской гул, нёсшийся из приоткрытых окон. Вплетался, как алая нить вплеталась в узор на бесконечной скатерти, как серебряная струя вплеталась в бесконечные зелёные волны, как вплетались в её жизнь шесть чужих историй…

«Ты — моя история».

Точно так было в той таверне тысячу лун назад. Повторялась история…

Хедвика встала, готовая приветствовать гостей. Плеснула зелёная вода, взлетела расшитая алым скатерть, полыхнуло золото начищенного котла. Она ещё раз растерянно обвела взглядом зал и храбро улыбнулась:

— Доброго вечера, мастера и подмастерья. Прошу простить за то, что оторвали вас от работы, от резцов и молотков, от эскизов и ювелирной огранки. Благодарю вас, что приняли приглашение. Не удивляйтесь видеть на месте правителя меня — племянницу почившего его величества…

По залу прокатился гул. Мастера были предупреждены заранее, да и по всему городу глашатаи уже трубили о скоропостижной колдовской смерти его величества и о восшествии на трон новой правительницы Грозогорья — Хедвики Виноградной. А всё-таки странно должно было быть народу, который проснулся при одном правителе, а ночь встретил под властью другого.

«И вовсе ничего странного, — заспорила с собой Хедвика. — История пером пишется, а перо ломается, рвёт бумагу, со строки на строку, с листа на лист переходит...

— Всякому народу всяко приходится, — кивнула мысленно.

— И Речной Гость не вечен. Тоже исчез, да не в луну, не в неделю, не в день даже, а в один миг канул.

— Как перемен не бойся, они от страха не отступят…»

Но здесь, перед сотней мастеров, она не могла позволить себе сжать руками виски, отвернуться, укрыться, чтобы спрятаться от шести голосов. Но чужие мысли наплывали, кружили голову… Она закрыла на мгновение глаза и ясно произнесла:

— Оставим скорби тихие времена. Сегодня Грозогорье держится той магией, что впитали наши площади, что дают нам рождённые с шаром. Но что станет, когда она иссякнет? Я осмотрела руду, найденную в западных штольнях. В ней есть зачатки волшебства. Нам нужно исследовать, на какой глубине она залегает, в каких условиях отлагается и набирает силу. Какие древние реки принесли к нам эти сиреневые крохи? — Она подняла со стола тяжёлый кусок руды, сдёрнула с него бумагу и подняла высоко над головой. Даже в ярко освещённом зале он светился мягким матовым светом, впитывая в себя блики свечей. — Нам нужно понять это, начать добычу и обработку. Возможно, благодаря этой руде не придётся больше раскалывать синие шары, чтобы добывать магию. Возможно, мы найдём её здесь, прямо под нашим городом, под самой площадью Искр!

Зал зашумел. Старых мастеров было сложно вдохновить одной речью, но руда говорила сама за себя: обычный камень не источает свечения, не стягивает в себя чужой свет…

— Я вновь благодарю вас за то, что вы согласились прийти, и прошу во время ужина ознакомиться с планом добычи. Если вы желаете принять участие, сообщите об этом гильдии. Мастер Грегор, к моей радости, согласился взять на себя руководство обработкой первой партии, — произнесла она, с опаской покосившись на мастера. — Как только стает снег, начнётся добыча, а до того пробные образцы нужно исследовать и…

Она умолкла, не зная, как выразить мысль, испуганная внезапным хищным взглядом Грегора. На помощь уже спешил советник, но ещё до того, как он вышел вперёд и обратился к мастерам, Грегор произнёс:

— Я готов заняться этим, правительница. Ни крошки драгоценного камня не упадёт мимо — кому, как не тебе, это знать.

Он особенно выделил последние слова, и она кивнула, обращаясь уже к главе гильдии:

— Почтенный Ярат, назовите мне тех мастеров, которых сочтёте лучшими для такой задачи.

— Почту за честь, ваше величество, — громко ответил он и принялся выкликать имена: — Каверн! Грюневельт! Йорубе!

— Чуть позже, мастер Ярат, — поморщившись, велел ему советник. — Ваше величество, вы можете переходить к прочим вопросам. Всё, что мастерам следует знать о новой руде, они узнают из моей завтрашней речи на собрании гильдии.

Хедвика мотнула головой:

— Но зачем же мы собрали их здесь? Милый Хильдегарт, будьте добры, выступите с речью сегодня.

— Хорошо, — расправляя плечи и одёргивая свой неизменный балахон с бахромой, ответил советник. По его лицу никак нельзя было понять, доволен ли он таким поворотом. — Сейчас?

— Нет! — вновь замотала головой Хедвика и воскликнула:

— Почтенные мастера! Мы оторвали вас от трудов, но кроме того оторвали и от обеда. Главное сказано, а подробности будут оглашены позже. Приступим же к трапезе!

Мастера одобрительно зашумели. Тотчас, повинуясь сигналу советника, грянула музыка, и слуги наконец принялись кормить оголодавших камнерезов.

— Да будет пир! — повинуясь внезапному порыву, раскинула руки правительница, и где-то далеко за пределом семи земель, там, куда воспрещён вход всяким смертным, рассмеялся, жонглируя синими шарами, лютник, а потом отложил шары, поднял чашку северного эггнога и молвил:

— Да будет пир. За тебя, виноградная!

+1
85
11:11
спасибо за очередную главу!
продвигаемся вперёд, узнаем тайны.
Лютник удивил, конечно. Но вполне подходит его образу.
Не очень понравилось слово «план», план добычи. мне кажется, оно не вписывается в стиль повествования. может, придумать нечто иное, что бы подходило больше? но это так, размышления) делюсь мыслями)
спасибо!!!
23:41
+1
Рената, спасибо вам за ваши коментарии! Все внимательно читаю, и все ваши размышления и замечания собираю и вношу в текст (пока только на компьютере, но потом и здесь поправлю). Спасибо большое! Как же я рада читать каждый ваш комментарий…
16:44
Это вам спасибо за столь интересное фэнтези!
Я перечитываю несколько раз главы обычно) просто, ради удовольствия, не обращая внимания ни на что, следуя ритму строк, а затем после первого впечатления — с точки зрения уже опечаток или чего-либо)
нравятся мне ваши земли! и к Хедвике я привыкла)
Загрузка...
Юта Грим №1