Земли семи имён. Семь историй впереди (18)

Автор:
ste-darina
Земли семи имён. Семь историй впереди (18)
Аннотация:
В руках Хедвики — синий шар, колдовское сердце, открывающее шесть чужих жизней.
По слову властителя воров они сливаются воедино, возводя бывшую крестьянку на трон
Грозогорья. Быть может, именно это позволит новой правительнице семи земель
освободиться от страшной дани, обуздать сумеречных воров и отыскать магию,
без которой земли ждёт гибель? У Хедвики есть верный советник, но последний выбор придётся делать в одиночку.
Текст:

Сколько минуло лун, знала одна Хедвика — она, да те, чьи голоса эхом в её шаре отражались, да те, к кому она обращалась в своём пути. Когда правительница незамеченной вернулась в Грозогорье, прежняя ранняя весна тихо топила снег по обочинам дорог, заливала талой водой солнечные площади. Город стоял нетронутым, семь земель застыли в глухом сне.

Как домой возвращалась после долгой дороги. Да так оно и было. Вышла из своих покоев ранним утром — ещё розовел рассветным соком схваченный цепким ночным холодом снег. Первые служанки бежали по дворцу, наводя блеск на серебряные зеркала, а повар принимал у городского пекаря горячий хлеб.

За завтраком ей объявили, что мудрейшие храбрецы, бесстрашнейшие воины и великие ведуны созваны со всех сторон северолесья и уже спешат к Грозогорью, чтобы предстать пред нею, чтобы могла она воочию убедиться в их мудрости и выбрать достойнейшего советника.

— Кто же из них лучший, по-вашему?

— Лучшего покажет время, правительница. Но вернее Хильдегарта никого не сыскать, а среди тех, кто прибудет к тебе, есть его дальний родич — Хцеф с холмов Сажи.

— Хцеф с холмов Сажи, — повторила она, крутя на пальце кольцо с жимолостью. — А как прибудут гости?

— Кто верхом, кто с собственным войском, а за кем высланы кареты.

— Есть ли кто-то, кто пешим ко мне прийти собирается?

— Путников с холмов Сажи никогда на лошадях не видали в мирные времена.

— Снова Хцеф... Что ещё о нём ведомо?

— Семьи не имел, в юности прибился к цыганскому каравану, что бродили по северолесью до тех пор, пока властитель воров всех цыган, воров да бродяг не собрал под своею рукой. Говорят, от рождения имел синий шар, но история странная: не то шар потух, не то забрали его, но не сумеречные воры, а карла, что растит в горах ягоды желаний.

— Отчего желает стать советником моим?

— За юность свою все семь земель исходил вдоль и поперёк, да не от того, что приключений искал, а от того, что очага нет, к которому возвращаться б тянуло. Ищет тихой гавани, где мудрость его будет во благо, и защититься хочет от тех, кто может её во вред обернуть.

«Ну, если станет он советником, покоя ему не видать».

— Через сколько прибудет он в Грозогорье?

— Дорога от холмов Сажи идёт через Химерьев лес, через Траворечье и великий овраг. Не раньше, чем через полумесяц будет у ворот.

— Выйду ему навстречу через неделю. Охраны мне не нужно. А до того пригласите во дворец мастера Грегора — потолкую с ним о новой руде… да кое о чём другом. Благодарю за службу.

***

До этой минуты, сама не отдавая себе отчёта, она карабкалась и карабкалась вверх по горе — по горе, облитой серебром снега и золотом фонарей, усыпанной домами и палой листвой, увитой сухим шиповником. Венец горы — дворец — принял её в свои сияющие объятия, золотые покои, свежие простыни и роскошные погреба, устланные бархатом коридоры и высокие стрельчатые окна.

Но теперь она покидала этот дворец, оставляя его до своего возвращение на милость мудрецов и придворных. Да и вернётся она — Хедвика знала — ненадолго, а лишь за тем, чтобы в последний раз окунуться в гавань покоя, какой ищет Хцеф с холмов Сажи, но какой не суждено обрести ни ей, ни, быть может, ему.

Правительница спускалась извилистыми улочками, оставляя за собой балаганы и переулки, в стеклах мерцали искры рассвета, а над оледеневшим прудом вспыхивали, потрескивая, утренние солнечные брызги. Она улыбалась пустым дорогам, по которым только спешили к большим площадям подводы с зерном, хлебом и молоком. Солнце поднималось, раззолачивая коричневые крыши, талая вода ломала лучи, а черепица и стеклышки в переплётах вновь играли десятками цветов, как в первый её день в Грозогорье.

Утро было прекрасным и обещало добрую дорогу. А там, за городскими воротами, куда она спускалась по скользким мощным улочкам, уже пылала золотая весна. Чем дальше от Грозогорья, тем теплей становились земли, и где-то уже раскинулись спелые поля середины лета. Но путь её лежал не в плодоносные княжества по берегам Зелёной Реки, а в лес, через великий овраг, ещё дышавший зимним холодом.

Проходя мимо высокого дома на Золотой улице, Хедвика почувствовала первые щупальца знакомого тумана в мыслях и накинула капюшон. Но разве можно было тёмной тканью отгородиться от того, что с каждым днём всё прочней впитывалось, вливалось в её душу?

В каменном доме, выкрашенном голубой краской, с жёлтыми колоннами по краям, с тёмным окном в тройной раме, жила когда-то алхимик, что приходилась Грегору доброй знакомой. Кто она, мастер так и не рассказал, а шар её Хедвика спрятала и заговорила так, что никто больше до самого конца Грозогорья не смог бы его отыскать. Но шар сделал своё дело, и, шагая мимо притихшего дома, Хедвика едва не позабылась, кто она: правительница ли Грозогорья или алхимик, что способна переплетать магию трав и струн.

Лишь миновав крыльцо и оставив за собой низкую каменную изгородь, она глубоко вдохнула и обуздала мысли — и свои, и чужие.

«Удачи!» — шепнула алхимик, или сама Хедвика, или ветер прошумел в голых ветках, на которых узелками набухали крошечные паутинки почек.

Наконец остались за спиной большие и малые улицы, переулки, аллеи и площади Грозогорья. Перед нею высились кованые городские ворота, украшенные резьбой чеканных созвездий.

Не прошло минуты, как створки послушно распахнулись, впуская в город искрящееся горячее утро, и тёмная фигура в мантии с изумрудной каймой выскользнула на дорогу. Прошло ещё мгновение; створки закрылись, и во дворе перед воротами вновь сгустились рассветные сумерки, а стражники даже не вспомнили, что за девушка покинула город в рассветную рань.

Она оставляла каменное и тёмное Грозогорье, она шла в широкие семь земель. Мрачный город притих в надежде: хоть и продолжал он пылать фонарями и шуметь ярмарками, но ночами здесь запирали окна и накрепко закрывали двери. Клубилась над городом тень, которую не отогнать ни солнечному свету, ни ярмарочным огням. А может быть, и ей, правительнице семиимённой, это было не под силу.

***

Хедвика шла широкой тропой, и последние талые лужицы сменялись молодой травой. В траве раскрывались по велению солнца васильки и герань, разворачивали навстречу дню широкие лепестки маки, поднимались золотистые лютики, качались на ветру метёлки донника и кипрея. Лето вступало в свои права, и правительница Грозогорья, ведя ладонью по упругим волнам разнотравья, шла по тропе в рассвет, по пути от неба до неба, по дороге в огонь.

И чем дальше оставались каменные стены Грозогорья, тем смелее поднимала голову дерзкая лесная Нилит, в чьём синем шаре некогда вились травы и соцветия. Ласково щурилась на солнце осторожная Филарт — её шар отливал золотом пшеницы и густой сизой синевой грозового неба.

Шаг за шагом она оставляла за собой деревни и сёла: тёсаные дома, калитки и тропы, околицы и тёмные стёкла, за которыми уже томилась утренняя жизнь. Не заметила, как миновала Траворечье, как сошла с тракта, извернувшегося луковой тетивой. Солнце теплело, выкатывалось на самую высоту неба, а продержавшись там миг, падало в тёмные беззвёздные ночи и снова вставало, шли дожди, и ходили над землёй густые тучи, а она всё шагала вперёд в коконе колдовства и тишины.

Когда из пыльной дымки впереди наконец дохнул холодом великий овраг, когда услышала Хедвика первые шорохи и скрипы, с какими раздирали древесную кору химеры и грвецы, она была уже в последней деревне на пути нового царства холода. Не одно Грозогорье было проклятием лишено лета: таким же был и туманный великий овраг, а в лесу за ним и время на часах, и времена года вовсе сбились и неслись тёмной каруселью, путая ветви, путая дороги. Там-то она и хотела встретить будущего советника, о котором шар из мёртвого города ведал куда больше, чем все дворцовые мудрецы.

***

За деревней открывалась широкое поле, осеннее поле, неподвластное календарям. В Грозогорье стояла ранняя весна, по дороге от города катилось пёстрое лето, кое-где уже созревали плоды, исходила земля мягким медовым соком; в овраге клубилась зябкая изморозь поздней осени, а здесь, в этом огромном золотом поле, царила осень жаркая, горячая, в последнем порыве поднявшаяся к солнцу.

Вдыхая щекочущий запах сухой нагретой земли, Хедвика вошла в золотые волны, в густые тяжелые колосья, напитанные солнцем, сиявшие под грозовым небом. Там, за кромкой спелой пшеницы, уже шумел, звал её, выгибаясь тонкими берёзами опушки, лес. Ближе и ближе, всё глубже в пшеницу шла Хедвика. Громче и громче звенел в ней смех — смеялась, рвалась на бесконечный простор Филарт. Ей вторила гордая горная Нилит, убирая со лба тяжёлые пряди мягких, как лён, волос. Хедвика шла, перестав раздумывать, кто она, и уже не стремилась обуздать тени, жившие в своём шаре. Не просто впустила их в себя, но выпустила на волю и наконец совершенно забылась, и, сбросив широкую мантию, скинув туфли, бежала по тропинке среди поля, задыхаясь от свободы, и горячая земля жгла босые ступни, а травы щекотали колени. Ветер трепал её волосы, семиимённой, семиликой, и этот миг была сама бесконечность, густая, как пшеница, высокая, как корабельные сосны, широкая, словно небо северолесья.

Она вбежала в лес, под первые его арки и кроны, даже не заметив, как кончилось золотое поле, — лишь лесной сумрак ослепил её после сияющих колосьев и пасмурных небес.

Не одну, а семь историй прожила, да только седьмая лишь начаться успела, и впереди её дороги и города, радости и печали. Есть шары, которые не разбить, есть истории, которые не закончить.

Дорога северного винограда вилась через лес, через малинник и сосновые иголки. Что там впереди? Кто углядит, что дальше седьмого шага, седьмого шара? Она не знала.

Солнце перешагнуло за полдень по своей небесной тропинке. Кроны и ветви сомкнулись за спиной, и теперь шагала она в прохладном мраке. С лёгкой усмешкой спрашивала себя: как назваться перед Хцефом?..

За раздумьем оскользнулась на мокрой хвое. Опустила глаза: под ногами влажная листва. Где-то близко, пробиваясь из земли, начинался ручей.

Пошла вдоль по руслу. Над водой склонялись серебристые ольхи, по чёрной глади стелился туман.

У витой коряги в человеческий рост ручей делал крутой поворот. Чувствуя в ногах позабытую усталость от долгого хода, она выбрала сухое место и опустилась на источенную жуками корягу. В разные стороны расходились лесные коридоры, становилось всё холодней. В этом лесу со сбитым временем зимы были чаще, вёсны короче. До новой зимы оставалось несколько часов.

Он завернулась в мантию и принялась ждать.

В груди бился шар.

***

Скоро вдалеке затрещали сучья. По лесной земле мягко и глухо ступали копыта.

«А говорили, на лошади в мирные времена не видали».

Сумерки сгустились, будто кто окунул широкую кисть в чернила и провёл ею по тому стеклу, сквозь которое глядим на мир.

Она улыбнулась и притаилась за корягой. Вокруг кружили первые зимние бабочки. Вверх по ручью верхом на лошади ехал высокий путник в тёмном плаще. Из-под капюшона выбивались светлые пряди, на шее тускло поблёскивал похожий на ключ оберёг. Что-то почуяв, путник натянул поводья, и лошадь послушно встала. Он прислушался, огляделся по сторонам; когда в упор глянул на затаившуюся за корягой правительницу Грозогорья, она наконец рассмотрела его глаза: пшеничные, абрикосовые, цвета соломенной песочной дымки, раскосые и широкие.

«Статный, серокудрый, золотоглазый…»

Он спешился и подошёл к прибрежным кустам.

— Некогда разговаривать. Если хотите спастись, садитесь на лошадь впереди меня. До зимы несколько часов. Мы успеем уйти из низины.

«Здравствуй…» — ласково подумала она, обращаясь к Акварели.

***

Несколько минут скакали в молчании. Солнце за спинами стремительно заходило; четверть часа — и листья обратились чистым литым золотом. Где-то там, впереди, за Траворечьем и оврагом, их ждали Грозогорье и семь земель, странствия и страхи. Но ещё прежде, за лесом, вокруг и повсюду, ждало семиимённую безлюдное душистое поле, в котором широкими волнами ходили большие ветры.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

+1
73
14:29
За деревней открывалась широкое поле

здесь, видимо, опечатка. лОсь
пока властитель воров всех цыган, воров да бродяг не собрал под своею рукой.

а здесь запуталась немного в предложении. властитель воров… воров… тяжело идет. может, поставить глагол перед перечислением единиц ))) пока властитель воров не собрал всех…
спасибо!
дождалась я Хцефа))))
Громче и громче звенел в ней смех — смеялась

здесь не очень, мне каж. может, звенел… колокольчик или что-то еще
то есть мы к Ветрам подобрались? ведь они как раз-таки начались со встречи с Хцефом.
00:27
Да, вот мы и подобрались к «Ветрам». Но по задумке между ними ещё две части — две из тех историй, в которые «вляпалась» Хедвика. Одну из них («Не торопи реки») я уже начинала как-то выкладывать, но это было давно и в первой редакции. Планирую в ближайшем будущем выложить целиком и в обновлённом варианте :)

Спасибо!
Загрузка...
Эрато Нуар №1