Распри Богов. глава 4.

Автор:
Элиз Дженкинс
Распри Богов. глава 4.
Аннотация:
Жил себе обычной жизнью и тут на тебе, как гром с неба, свалился Бог...
Что делать? Да ничего. Не беспокойся. За тебя уже все решили. И обвенчали, и переезд в другой мир устроили.... Стоп! Обвенчали?
p.s. в книге отсутствуют интимные сцены, открытые сцены насилия и т.д.
Текст:

   И все же, как бы Лянь Лу отчаянно не пытался очнуться дома, он учуял запах, не свойственный миру людей. Просто божественный аромат! Его потянул за воротничок сладкий, мягкий и нежный, точно весеннее солнышко, запах.

   В полудреме он спустился вниз, на кухню и, споткнувшись о порог, встретился лицом с деревянным полом. Сон наконец оставил его.

   Под носом у него провела Мянь Мянь: «О, ты проснулся, молодой господин Лянь!».

   Встав и поправив одежду, Лянь Лу ответил: «Доброе утро. Хе Усинь, тебе помочь?».

   Хе Усинь кружился, подобно бабочке, по кухне, творя нечто чудное. В одной руке белый порошок, кажется сахарная пудра, которым он посыпал нежно-персикового цвета булочки. Другой рукой он насыпал сушеные листья в чайник, напевая что-то под нос.

   И вот уже перед Лянь Лу стоят эти булочки и чай, а Хе Усинь еще больше засиял. Чего ж он так рад? Да и Мянь Мянь как то странно косится на Бога. Не то с радостью, не то с усмешкой.

   Стискивая свои раскрасневшиеся щеки, Хе Усинь пропищал: «Божечки-ложечки! Как же я жду!».

   Лянь Лу в шоке жевал сладкие булочки, не понимая от чего Бог Лекарств так возбужден. И вот снаружи послышалась возня. Слуги кролики сбежались во двор, а вместе с ними и Хе Усинь. Да рванул так, что только пыль и осталась в воздухе.

   Юноша тоже сгорая от любопытства выглянул наружу. Во дворе стоял высокий красивый мужчина в черно-красном одеянии. Волосы цвета красного дерева заплетены в высокий длинный хвост, в раскосых глазах плескался умиротворенный огонь.

   К мужчине всем телом прижимался Хе Усинь, точно пытался задушить того объятиями. Выражение его не передать. Полно безумного счастья, даже кожа светится. Хе Усинь зарылся личиком в широкую грудь мужчины, а тот в свою очередь ласково приобнял его со спины.

   Хе Усинь промурлыкал: «Ван Чжу Жун. Я так счастлив тебя видеть!».

   Мужчина отнял от себя Бога Лекарств и ответил: «Я тебя тоже. А это кто?».

   Хе Усинь: «Знакомься, Лянь Лу – будущая Пара нашего Цзян Сюаня. Лянь Лу, а это Ван Чжу Жун, Бог Огня и мой жених».

   Лянь Лу и Чжу Жун, поклонившись, в унисон произнесли: «Приятно познакомиться».

   Вот уж кто мог подумать, что каждый второй бог выбирает себе однополую Пару. Лянь Лу даже смешок пробрал, но постарался сдержать при столь аристократичном, источающем силу, виде Чжу Жуна.

   Хе Усинь снова повис на мужчине, обвив руками шею: «Чжу Жун, пойдем, хочешь твои любимые персиковые булочки?».

   Брови Чжу Жуна свелись к переносице, словно нет ничего тяжелее, чем слушать болтовню того, с кем помолвлен: «Нет, я немного устал. У меня еще есть разговор с Цзян Сюанем. Я пошел».

   Чжу Жун высвободился из объятий Хе Усиня и скрылся в доме. Если честно, Лянь Лу не слышал в словах Бога Огня ни счастья, ни нежности. Он точно каменное изваяние смотрел на жениха и на Лянь Лу.

   Хе Усинь опустил голову и уже не сиял как пять минут назад. Точно увядший цветок без солнца.

   Он пробормотал: «Да, наверное… Лянь Лу, пойдем в город, купим тебе вещей»

   Юноша был только рад. Они вместе вышли из дома и очутились на просторной улице. По обеим сторонам главной дороги расположены торговые дома, лавки, в общем целый рынок. Лянь Лу поразился живой и яркой атмосферой, какую не сыщешь в мегаполисах. Вместо небоскребов сыхеюани*, на каждом углу пышные деревья полные плодов. Центром города является дворец Верховного Бога, перед его парадной лестницей площадь с фонтаном.

   Во время прогулки Хе Усиню стало гораздо лучше. Лянь Лу старался отвлечь его от грусти и усыпал вопросами на любую мелочь. Бог Лекарств вновь засиял улыбкой.

   Из одежды Лянь Лу выбирал долго. Обилие халатов, рубашек, ханьфу… еще куча странной одежды, больше похожей на наряды из фэнтези комиксов. В итоге он вышел из магазина в плотно облегающей безрукавке серого цвета, таких же облегающих штанах чуть ниже колен, а сверху коротенький халат, едва ли ниже бедер.

   Выходя из лавки сластей Лянь Лу не удержался от вопроса: «Значит вы с Ван Чжу Жуном помолвлены? А это нормально что вы оба парни?».

   Хе Усинь застопорился и глянул на красные ягоды в ледяной карамели, что держал за палочку, а потом ответил: «Я гермафродит, если ты об этом.- улыбнулся Хе Усинь.- знаешь, Чжу Жун прям как эти ягоды. Внутри сладкий и яркий, а снаружи холодный и непробиваемый. Мы помолвлены относительно недавно, где-то 200 лет назад».

   Лянь Лу поперхнулся своей палочкой. Двести лет? как можно быть помолвленным так долго?

   Хе Усинь продолжил: «Но последнее время я уже не уверен что Чжу Жун хочет видеть меня как супруга. Он редко бывает дома, он словно охладел ко мне. А ведь и правда, его руки сегодня были такими холодными. Он никогда не отказывался от моей выпечки! Он… больше не любит меня…».

   Карамельная палочка выпала из рук Хе Усиня. Он снова в печали опустил голову. Лянь Лу не знал что делать. Он сам никогда не влюблялся, а потому понятия не имел, как утешить человека в подобной ситуации.

   Хе Усинь: «Ладно, мне нужно еще в одну лавку заскочить. Ты со мной?».

   Лянь Лу огляделся и заметил неподалеку парк: «Ам… я, можно мне тут погулять?».

   Хе Усинь пообещал забрать юношу как закончит с покупками. Лянь Лу остался один в парке. Тропинка вела его дальше, через проблески золотистого света и поющей листвы. Понемногу взволнованное сердце успокоилось. Если прислушаться, можно было услышать тихие голоса, поющие в небесах, в душе, повсюду. Звуки колокольчиков, как звон капель.

   Мимо Лянь Лу пробежали детишки, их звонкий смех на мгновенье пробудил юношу от дремы. Но тот час же этот смех умер в вечной тишине парка. Детишки? Тоже духи?

   «Ой!».

   Лянь Лу так задумался, что не заметил как уткнулся во что-то и грохнулся на свою пятую точку.

   Властный голос, прозвучавший сверху, сжал сердце юноши: «Какая однако встреча. Слуги были правы, когда советовали прогуляться».

   Лянь Лу поднял голову и увидел перед собой мужчину в красном одеянии. Глаза горят, хищный и хитрый оскал белесых зубов, впивающихся в самую глубь человеческого страха. Рядышком с ним виляли хвостами девушки лисицы.

   Лянь Лу просипел: «Извините, я не заметил вас».

   Лянь Лу встал, поклонился и попытался убежать. но мужчина оказался уже с другой стороны и перехватил запястья, вдавливая кожу в кости.

    Мужчина облизнулся, давясь словами, точно вкусным блюдом: «Так ты и есть Лянь Лу, обрученный с Цзян Сюанем? Аппетитный».

   Мужчина продолжал сжимать запястья и все ближе притягивал юношу к себе. Лянь Лу пытался высвободиться, но любое движение причиняло неимоверную режущую боль. И тут он заметил два небольших рога торчащих из волос. Мужчина не бог? Демон?

   Услышав смех девиц, Лянь Лу поддался истерике: «Кто вы? Отпустите меня!».

   Мужчина оскалился: «Я то? Хах. Цзян Сюань совсем тебя манерам не учит? Мое имя Гань Юй Лао, я Верховный Генерал Южных Токкэби. Ты обесславил меня, спросив мое имя! Позор Цзян Сюаню иметь такую дерзкую Пару. Научить бы тебя манерам».

   Лянь Лу еще раз дернули руки. Почему каждый второй в этой Божественной Обители так низко смотрит на него. Их затянул черный вихрь. Лянь Лу показалось его всего облепили миллионы иголок, впились в кожу, просочились в легкие. О чем он вообще думал, когда хотел погулять один в неизвестном ему мире? И что теперь с ним будет?

   Хе Усинь облетел весь парк, заглянул ко всем знакомым и опросил сторожевых, но так и не нашел Лянь Лу. Являясь личностью эмоциональной, он тут же стал задыхаться от переживаний. Нужно немедленно найти человека, одному ему не следовало оставаться.

   Бог Лекарств поспешил домой, в последнее место, где мог находиться Лянь Лу. Ноги его тряслись от мысли, что ему устроит старший брат. Ведь это он, Хе Усинь, утерял его Пару.

   Дома бледного и икающего Хе Усиня встретила Мянь Мянь. Бог поманил лисичку ближе и шепнул на ухо: «Мянь Мянь, молю, скажи что Лянь Лу дома».

   Та ужаснулась и выронила все травы из рук: «Нет, как вы ушли, так и не появлялся. О боже! Не говори мне, что ты его угробил где-то в городе!».

   Усинь позеленел и слабо кивнул, истекая потом.

   Теперь и Мянь Мянь задрожала, выронив связку растений. Что делать? Их убьют на месте.

   В доме послышался шум и треск разбитой трехтысячелетней вазы. Спотыкаясь, с порога выбежал Цзян Сюань. Лицо его горит злобой, с плеч и волос струится горячий пар.

   Цзян Сюань схватил Хе Усиня за воротник: «Ах ты мухоморина! Отвечай где Лянь Лу! Почему, черт возьми, я чувствую его страх!».

   Голос Хе Усиня едва вырвался из зажатого горла: «Кх, б-брат. Успокойся. Прости. Прости. Я оставил его на пару минут…».

   Цзян Сюань не стал более слушать, бросив младшего братца на землю, он выломал ворота и помчался в город. Сердце отчего-то нещадно ныло и резало. Все внутри трепетало мертвым духом.

   Глядя на право и на лево, одинаковые лица, плывущий туманной иллюзией смех и яркие пятна. Где он? Где он – только эти два слова отбивали звоном небесные кузнецы в голове Бога Воды.

   Тому кто посмел положить глаз на собственность Цзян Сюаня пощады не будет. Повинуясь зову чужого страха, он ворвался ураганом в публичный дом. Да, и у Богов есть такие места.

   Застигнутая врасплох хозяйка упала с табуретки у стойки, а девушки в страхе попрятались по комнатам. Запах алкоголя и сластей. Запах страха и крови.

   Лянь Лу не надеялся на спасение. Он несколько минут назад очнулся в пропахшей табаком комнате. Яркие цвета и блеск плыл в глазах. Он слышал грубый надменный голос и горячие прикосновения. А потом резкая и жгучая боль пронзила предплечье. Чужие зубы впивались в плоть, кровь хлынула во все стороны. Лянь Лу чувствовал как от него откусили кусок! Его едят, точно заграничный деликатес.

   «Спасите» молил Лянь Лу.

   Через его крики и стоны послышался голос: «Малыш, ты такой вкусный. Давненько я такими хорошенькими не лакомился. Люди нынче…».

   Гань Юй Лао не успел договорить. Лянь Лу от болевого шока оглох и зрение смазалось. Только боль в плече поддерживала сознание.

   Влетевший в комнату Цзян Сюань взревел: «Тварь! Как ты посмел кусать чужую Пару!».

   Комната в миг стала влажной, как после дождя. Деревянные панели затрещали по швам.

   Гань Юй Лао усмехнулся, утирая разбитую губу: «О, прости, не думал что ты такой жадина. Что? Старым друзьям жалко какого-то человечишки?».

   Цзян Сюань еще раз врезал Верховному Генералу по лицу и, укутав трясущегося Лянь Лу в свой халат, убрался из омерзительного места.

   Что-то мягкое.

   Что-то теплое.

   Лянь Лу вцепился в Цзян Сюаня, когда тот положил его на кровать. Кровь из отгрызенного куска плеча еще сочилась. А от слез юноша едва видел лицо Бога Воды.

   Цзян Сюань прошептал: «Терпи. Потерпи чуток».

   Он приложил руки к ране и сконцентрировал на ней всю свою энергию. Плевать если ему самому станет плохо или он вновь потеряет голос. Цзян Сюань чувствует боль Пары как свою, и от этого становится еще хуже. Его выворачивает наизнанку.

   Лянь Лу под конец потерял сознание и крепко заснул. Цзян Сюань нервно дыша, прижимал юношу к себе. Он успел. Почему же его Пара такая бестолковая.

   Хе Усинь, Мянь Мянь и слуги все это время стояли рядом, нервно дергая конечностями. Увидев Цзян Сюаня, по щекам которого текли слезы, они разошлись. Неловко. Еще никто не видел Слезы Бога Воды Цзян Сюаня. Он не смел плакать ни когда творил бесчинства, ни когда его лишили силы и наказали, ни когда он собрался умирать.

   Так что же сейчас заставило Цзян Сюаня пролить эмоции. Он и сам не сразу понял, как сильно волновался за Лянь Лу, теперь мирно спящего у него на плече. Его рана уже исчезла, словно ее и не было. Цзян Сюань облегченно выдохнул.

   Он погладил Лянь по шелковистым волосам и прошептал: «Что же такое, ты едва перенес подобную боль. Выдержишь ли ты принуждение?».

   Еще раз убедившись в ровном дыхании юноши, Цзян Сюань оставил невесомый поцелуй на его макушке и вышел. Уставший, обессиленный, он поплелся в Солнценариум в сопровождении Мянь Мянь.

   А тем временем Хе Усинь, все еще мучаясь угрызениями, плелся к дому на другой сторону улицы. Он виноват в случившемся. Ведь не оставь он Лянь Лу в парке, ничего бы не было. Сейчас, все чего хотелось Хе Усиню, так это немного тепла и поддержки.

   Главные ворота соседнего дома оказались не заперты и слуги его не встретили. Здесь как всегда пахнет деревом и пшеном. Запах родного существа. Хе Усинь уже давно хотел прийти сюда и поговорить, но никак не осмеливался, да и сам Чжу Жун редко появлялся дома.

   Двери главного дома заперты, окна запечатаны. Что такое? Хе Усинь, сжимая сердце ребрами, коснулся ручек двери.

  Десяток голосов пронзил тишину дома: «Господин бог Хе Усинь, вам сюда нельзя!».

   Перед ним из ниоткуда появились кролики слуги и буквально отпихнули от главного дома. Боль усилилась в дрожащем сердце. Как нельзя? Почему?

   Брови Хе Усиня изогнулись, а губы скривились в нервной улыбке: «Что вы такое говорите? Я ведь жених Чжу Жуна!».

  Однако слуги настаивали на своем: «Хозяин велел никого не пускать. Особенно вас».

  Мир вдруг пошел трещинами. В глазах Хе Усиня помутнело, воздух выбило из легких одним ударом. Его не хотят видеть. Чжу Жун и правда его разлюбил? А любил ли он его вообще? Хоть и бог Огня, но всегда такой холодный, всегда. А те улыбки и нежные объятия? Это все притворство?

   Хе Усиню стало противно от самого себя. Помолвка была согласованна еще до их появления на свет, их отцами, бывшими богами Воды и Огня. С самого детства Хе Усинь мечтал стать супругом Чжу Жуна, его верным спутником. Тем, к кому он сможет прийти после тяжелой работы и отдохнуть. Он был для Хе Усиня всем миром, но… был ли сам Хе Усинь миром для Чжу Жуна? Неужели ему настолько навязали помолвку, что он притворялся и терпел двести лет?

   Когда последний раз он так напивался? Кажется когда Цзян Сюаня изгнали в небытие. Запах алкоголя, блуждающий в полупустом трактире, утешающее приобнял Хе Усиня. Пара десяток чарок, десять кувшинов байцзю* и в два раза больше бутылок хуанцзю* грудились на столе и под. Сколько времени он так просидел? Неведомо. В голове его все смешалось, время вместе с воспоминаниями, боль и ненависть. Похож ли он сейчас на тысячелетнего летнего бога?

   От чего-то Хе Усинь в разгар своей пьянки повеселел. В голове пролетела мысль: «Да ну его, Чжу Жуна! Найду себе мужа и получше!». И трактир распрощался со своим последним посетителем, печально скрипнув дверьми

сыхэюань - тип традиционной китайской застройки, при котором четыре здания помещаются фасадами внутрь по сторонам прямоугольного двора.

байцзю - традиционный китайский алкогольный напиток, наиболее близкий русской водке

хуанцзю - рисовое вино янтарного цвета 

+1
49
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Эрато Нуар №1