Подземная авиация (4)

Автор:
Дмитрий Федорович
Подземная авиация (4)
Текст:

4

Строевые занятия проводились на плацу – той самой залитой безжизненным светом прожекторов площади, на которую в самый первый день их доставил пилот Лукинский. Ефрейтор Гребе, поскольку был во взводе самым младшим по званию, отдувался за себя и за двух других командиров отделения. Цеков и Пукальчик предпочитали наблюдать со стороны, время от времени вмешиваясь в ход занятий какой-нибудь не относящейся к делу репликой. Например, Гребе командовал «нале…», и, пока он не успевал добавить «во!» – исполнительной части команды – кто-то из них поспешно встревал: "разойдись!" – и сержанты весело наслаждались возникшей неразберихой.

Что-что, а ходить строевым шагом Гребе умел. Было в нём что-то залихватски-ловкое, когда он, демонстрируя повороты, перестроения и прочие маневры, двигался по плацу подобно хорошо отлаженному механизму. Всплывали в памяти чёрно-белые кадры времён отечественной войны, на которых фашисты, высоко вскидывая ноги, гвоздили сапогами брусчатку. Из-за эха, отражавшегося от потолка и стен пещеры, Гребе один производил впечатление целого полка, марширующего на параде. Зрелище было красиво. Но, если не просто смотреть со стороны – весьма утомительно.

Маршировать полагалось с песней. Распечатанный текст песни был роздан накануне первого такого занятия, и предполагалось, что вдохновенные эти строки «солдат-отличник в армии маяк, так на него держи равненье…» отныне и навсегда запали в оперативную память личного состава.

Любопытной особенностью являлось то, что старослужащие, когда им приходилось двигаться в общем строю (например, в столовую), глотки не рвали, ограничиваясь музыкальной вставкой после указанной строки. Запевала выводил:

– Солдат-отличник в армии маяк…

– Ху@к-ху@к! – рявкали «деды», считая на этом свой вклад законченным.

Впрочем, гораздо больше молодым бойцам досаждал так называемый «сонтренаж». Это повторялось каждый раз утром и вечером: «Взвод! Сорок пять секунд – отбой!.. Так, ёмть, херово… Очень херово! Сорок пять секунд – подъём!». Полчаса такой тренировки выматывали больше, чем день занятий на плацу.

Койка Артуру досталась на втором ярусе, поэтому прыгать приходилось, как зайцу. Оправдывать, так сказать, свою фамилию. Случалось, что под ним иногда, отдыхая, возлежал рядовой Лукинский – его кровать находилась как раз под Артуровой – возлежал, заложив руки за голову и забросив ноги в своих знаменитых кроссовках на перекладину. И случай его присутствия являлся несомненным благом, ибо, быстро утомляясь разворачивающимся вокруг него шоу, он начинал «звездеть»:

– Гребе, блин, кончай! Задрал уже! Голова от твоих дýхов кружится! Только, ять, пыль поднимаешь, уставник куев…

Это, хотя и не сразу, действовало. Кроме того, порой отделению получалось уложиться в отведённые секунды, и тогда удивлённый ефрейтор, пожимая плечами, оставлял их в покое. Впрочем, к этому моменту отделение обычно больше походило на приёмный покой морга, чем на боеспособную единицу. Как выразился взводный поэт Серёга Степанов:

–Лежит без движенья солдат ПВО. Не пулей убит – за@бали его…

Всё изменилось, когда Лукинский узнал, что Артур родом из того же города, что и он. Мало того, и жили-то они, оказалось, на соседних улицах. Правда, встречаться не приходилось – ни тот, ни другой друг друга не припоминали.

Появилась некая земляческая определённость:

– Так, блин, – решил Лукинский (который, впрочем, охотно откликался на кличку «Лука»), – после присяги будешь у меня стажёром. С командиром взвода я договорюсь.

Конечно, стажёрство не избавило Артура ни от «сон-», ни от других видов тренажей. Приходилось и в противогазе до умопомрачения нарезать круги по плацу, и преть в омерзительном своей изощрённой вонью костюме химзащиты, и ровнять по специально натянутой нитке матрасы коек, и драить «полá»… Последнее было особенно обидно и бессмысленно: ну, пробежит рота по свежевымытому полу – и всё, начинай сначала… Вот, правда, ни разу не попадалось ему убирать сортиры. Бог миловал.

Постепенно, как ни странно, к такой жизни вырабатывалась привычка. Дни летели ласточками – хотя, по местному колориту, следовало бы сказать, летучими мышами. Но не было тут летучих мышей, да и откуда бы им взяться… А вот крысы были – обычные, не летучие. Хотя вот тоже – откуда?

-

– Эй, Заяц, быстронах к Пидадону!

Вообще-то это должно было звучать так: «рядовой Зайцев, вас вызывает майор Фитюк!». Но давно и бесповоротно (кем – неизвестно) замполиту была приляпана кличка Пидадон, что являлось синтезом двух известных слов. Существовал, правда, её изомерный вариант «Гондурас», но лексическое сочетание в такой последовательности, к сожалению, было уже занято великой американской державой и широкого распространения в массах потому не получило.

Артур встрепенулся и хотел было сразу бежать: ещё бы, сам майор вызывает! – но наткнулся на железный палец ефрейтора Гребе:

– В чём дело, воин? Куданах без разрешения?

– Так звали же!

– Я не глухой. Запомни, салабон, что здесь командую я. И без моего разрешения покинуть строй никто не имеет права. Нужно тебе посрать – должен спросить разрешения. И если командир тебе не разрешит, ты обосрёшься прямо в строю. Понялнах?

– Так точно! Можно мне пойти к товарищу майору? – спросил Артур, вскидывая руку к виску.

– Можно Машку за ляжку и козу на возу! В армии нет слова «можно», есть слово «разрешите». Усёкбля?

– Так точно, усёкбля!

– Что?!

– Ясно, товарищ ефрейтор! Разрешите идти по вызову товарища майора?

– Идите! – и непоколебимый Гребе угрюмо отвернулся. Он ненавидел, когда к нему обращались как к «товарищу ефрейтору», поскольку считал, что этим званием командование его незаслуженно унизило, и втайне грезил о сержантских лычках. Артур вначале подумывал, не сообщить ли ему, что Адольф Гитлер тоже начинал ефрейтором и достиг впоследствии ого-го каких высот, но поразмыслив, отказался от этого: неизвестно, как отреагирует один ариец на упоминание о карьере другого.

–Товарищ майор, рядовой Зайцев по вашему приказанию…

– Садись, садись… – прервал Артура майор. – Посиди пока, я тут кое-что оформлю.

Лгал майор Фитюк, бессовестно лгал! Ничего ему не надо было оформлять. Просто пользовался он дешёвым приёмчиком: пусть-ка посетитель подождёт, проникнется, так сказать, важностью минуты и заодно поймёт, какая значимая и занятая персона тратит на него своё бесценное время. Решал майор в это время стратегическую задачу: выбирал одну из двух европейских столиц из шести букв, первая М. Из патриотических побуждений вписав Москву в ущерб Мадриду, Пидадон положил карандаш и поднял глаза на стоявшего по стойке «смирно» Артура.

– Садитесь, рядовой, – повторил он и, когда Артур пристроился на краешке стула, проникновенно взглянул ему в глаза.

– Ну, Зайцев, как вы себя ощущаете в новой обстановке? Нет ли жалоб, претензий?

– Никак нет, товарищ майор!

– Как складываются отношения с коллективом?

– Нормально, товарищ майор.

– Нормально… Это хорошо. Нам нужны нормальные, доверительные отношения… А как младший командный состав, не обижает?

– Никак нет, – осторожно ответил Артур. – Всё согласно уставу.

Блин, подумал он – что, он сам не видит, что ли? Да что ему от меня, в конце концов, надо?

Впрочем, то, что надо было майору Фитюку, проявилось тут же:

– Знаете, Зайцев, офицеру в силу различных обстоятельств не всегда удаётся быть в курсе отношений между солдатами, – ломил дальше замполит. – Вы меня понимаете? В таких случаях приходится опираться на мнение доверенных лиц. Как вы к этому относитесь?

Всё стало ясно Артуру. Стукача вербует, осведомителя! Как же вывернуться-то, чтобы не нажить себе врага? И решил Артур пойти ва-банк. Пусть и отсеяли его в своё время при отборе в Щукинское училище, но уж дурака-то рьяного он сыграть сумеет!

­– Товарищ майор, – преданно глядя в глаза Фитюку, начал он. – Вы затронули крайне важную и актуальную тему! Безусловно, такие кадры очень и очень нужны! В свете последних постановлений правительства и решений, принятых на самом высшем уровне, необходимо всячески развивать связи с общественностью, делать их прозрачными и понятными людям! Такие энтузиасты-общественники должны получить свою заслуженную долю славы! И я всячески буду в этом вам помогать!

Майор Фитюк, в планы которого никак не входило афиширование своей деятельности в этом направлении, насторожился. Он попытался объяснить непонятливому солдату, что преданные и скромные люди, которые занимаются сбором информации, вовсе не стремятся к славе и признанию, а трудятся из идейных соображений и руководствуются высокими моральными идеалами. Что не мешает иногда получать поощрения чисто материальные. Конечно, вполне заслуженные – о нет, речь не идёт о низменной оплате, это затруднительно в данных условиях, да и графы такой в расходах нет. Но – можно так или иначе решить вопрос о назначении на должность. О присвоении внеочередного воинского звания. О краткосрочном отпуске на родину, в конце концов… Ну, вы понимаете.

– Понимаю! – восторженно взвился Артур. – Товарищ майор, я про вас статью в газету напишу! Армия должна знать своих беззаветных героев, которые повседневным и кропотливым трудом…

– Не нужно ничего никуда писать! – всполошился замполит. – Не торопитесь, Зайцев! Вы же в части без году неделя, нужно сперва осмотреться, проникнуться, так сказать, армейским духом. Право писать сперва надо заслужить добросовестным исполнением своих обязанностей, а уж потом… А вы сразу – «напишу»! Этак таких дров наломать можно!..

– Не беспокойтесь, товарищ майор! Я же понимаю, я текст сперва вам на проверку принесу. Ну и, конечно, перед этим предварительно в коллективе обсудим…

– Вот коллектив привлекать не следует! Пусть каждый занимается своим делом, а вы пока осматривайтесь, всё примечайте. И время от времени заходите ко мне, потолкуем. На то я и замполит!

Артур пришёл в отчаяние: Пидадон был непрошибаем. Гранит армейской рутины отложился в майорском черепе слоем в два пальца, и теперь замполит наступал по всему фронту, не обращая внимания на тактические ухищрения противника.

Артур сделал последнюю вдохновенную попытку переломить исход сражения. Он принялся врать:

– Товарищ майор, вы не думайте, я профессионально писать умею, я уже печатался! У меня дядя в редакции работает – Соломон Абрамович Цыперман, известный журналист. Не читали такого?

На замполита это имя произвело эффект, подобный взорванной террористами бомбе. Он запнулся и строго посмотрел на Артура:

– Простите, рядовой, а кто вы по национальности?

– Русский, товарищ майор! Я национальность по отцу выбрал!

– А матушку вашу, простите, как зовут?

– Циля Рувимовна, товарищ майор! – на ходу сымпровизировал Артур. Тут он рисковал: если Пидадон перед встречей заглянул в досье…

Товарищ майор долго молчал. Он с сомнением оглядывал явно не семитские черты лица упорного солдата. Видно было, как тяжело ворочались мысли в гранитном черепе: вроде так-то оно так, да если прикинуть, вроде бы и не совсем так… А что «не совсем так», майор не смог бы объяснить даже самому себе. Ситуация не нравилась ему своей неразрешимостью. И замполит поступил по-цезаревски, рассекая гордиев узел:

– Можете идти, рядовой. О нашем разговоре забудьте.

– Есть! – отчеканил Артур, чётко, как учили, повернулся кругом и строевым шагом покинул кабинет.

- продолжение следует -

+5
247
14:55
+2
Пронесло! laugh
Отличный текст! Жду продолжения)))
А я уж думал сворачиваться… Объёмные тексты никто, как правило, не читает…
15:06
+1
Есть такое дело unknown
18:55
+1
я подожду продолжения, а потом уже, выскажусь pardon
Конечно. А плюс — это аванс?
19:24
+1
Да, начало понравилось — я люблю нестандартные подачи, а синтеза армейской бытности с лёгким флёром научной фантастики я в Сети ещё не встречал)
12:51
+1
Он ненавидел, когда к нему обращались как к «товарищу ефрейтору»
— курсантикам стоило бы выбрать обращение «тарщкмандир» — не по уставу, но сближаеть.

Душевность продолжаит нарастать, чо.
Загрузка...
Arbiter Gaius №1