Распри Богов. глава 5.

Автор:
Элиз Дженкинс
Распри Богов. глава 5.
Аннотация:
Жил себе обычной жизнью и тут на тебе, как гром с неба, свалился Бог...
Что делать? Да ничего. Не беспокойся. За тебя уже все решили. И обвенчали, и переезд в другой мир устроили.... Стоп! Обвенчали?
Текст:

    Сумрачная далекая боль показалась Лянь Лу отрывком из сна. О правдивости пережитого он мог судить только по небольшому шрамику на месте укуса. Знакомый запах дерева, комната наполненная золотым светом и убаюкивающая тишина. Он в доме Цзян Сюаня? Но кто его спас? Вчерашние картины смазаны, словно разозленный художник перемешал масляные краски на холсте. Наверное Хе Усинь вернулся за ним, вот и спас.

   Тишина оказалась не спроста. Слуги снова вместе с Богом Воды были в Солнценариуме. Ну и хорошо, Лянь Лу бы сейчас стошнило, увидь кирпичное лицо Цзян Сюаня.

   С кухни повеяло ароматом трав, когда Лянь Лу спускался по лестнице. Хе Усиня видно не было, что странно, ведь он кажется не отходит от плиты и стола утром. Мянь Мянь подливала Чжу Жуну чай.

   Лянь Лу поприветствовал бога поклоном: «Доброе утро Господин Бог Ван Чжу Жун», и сел рядом.

   Ему в ответ промычали: «Мгм». А через минуту уже наградили ответом: «Не стоит так официально. Как ты себя чувствуешь? Я слышал что произошло».

   Лянь Лу: «Спасибо, хорошо. А где Хе Усинь? Он вчера выглядел расстроенным». Лянь Лу покрутил нагревшуюся кружку, набираясь смелости: «Вы… поссорились? Ох, простите, если я лезу не в свое дело!».

   Лянь Лу покраснев, поклонился, чуть не ударившись лбом о стол.

   Но Чжу Жун слабо улыбнулся и ответил: «Ничего страшного. В любых отношениях бывают недопонимания, однако сейчас я… не хочу его беспокоить».

   Лянь Лу не понял что Бог имел ввиду под словом «беспокоить», но не стал лезть дальше. В конце концов, что он может?

   А Чжу Жун продолжил: «Цзян Сюань должно быть сильно волновался. Ты его настолько ненавидишь?».

   Лянь Лу почувствовал как забурлила кровь от злости и вскочив, воскликнул: «Он то, волновался?! Ненавижу? Мягко сказано! Да кто вообще полюбит этот кусок ледышки? Кому бы понравилось, если бы его насильно привели в другой мир и женили?! Злобный, безразличный, эгоист! Ненавижу!».

   Лянь Лу так горячо выливал негатив на Цзян Сюаня, и даже не заметил побледневшего Чжу Жуна. Чашка того так и застыла, поднесенная к губам. Лянь Лу понял, что что-то не ладно, когда кухня затрещала по швам, а воздух наполнился сыростью и каплями воды.

   Чжу Жун для безопасности вручил чайный сервис в руки Мянь Мянь и отослал ее подальше, а сам попытался разрядить ситуацию: «Давайте… давайте мы все успокоимся и мирно все обсудим».

   Цзян Сюань схватил Лянь Лу за шкирку и прижал к стене. Лянь Лу задрожал и проклял себя за неумение держать язык за зубами. Водяная бушующая стена оградила их от подскочившего Чжу Жуна.

   Цзян Сюань еще сильнее впечатывая юношу в стену и прорычал: «Ненавидишь?! Да если бы не я, тебя бы съели как закуску! Неблагодарный человек! Так ты отплачиваешь своему благодетелю?!».

   Лянь Лу не мог вымолвить ни слова. Вся его уверенность пропала разом, увидь он гнев Бога Воды. От чего-то так страшно, как будто океан тьмы и ненависти проглатывает тебя, затягивает в воронку и хоронит на дне.

   Раздался чей-то голос во дворе: «Дом Покровителя Лекарств! Получите приглашение из главного дворца!».

   Никто не знал, чем бы все закончилось, если бы не внезапное появление почтальона. Водная стена упала, растворившись в воздухе, а Лянь Лу обессилено сполз вниз. Можно ли сказать, что ему повезло?

  Цзян Сюань выхватил скрученный пергамент из лап ворона и развернул. Лицо его пошло на перекос, руки с каждой прочитанной строчкой все сильнее сжимали бумагу и в конце концов порвали.

   Цзян Сюань злостно прохрипел: «Да как он смеет!».

   Чжу Жун заглянул в пергамент и покачал головой: «Ты тоже приглашен на совет? Это не хорошо. Я думаю, тебе не стоит идти у него на поводу».

   Вздохнув, Цзян Сюань почти провыл: «Нет, если не явлюсь, это расценят как неуважение и не серьезность слухов о моем возвращении. К тому же…». Цзян Сюань бросил взгляд на юношу: «Он желает познакомится с моей Парой».

   Лянь Лу сидел и пытался вникнуть в разговор. Кто с ним хочет познакомиться? Какой совет? Он сидел и сидел, слушая неугомонное сердцебиение. Что ему сказал Цзян Сюань? Он его спас? Не может быть. Лянь Лу скорее бы поверил в обратное.

   Всю дорогу до главного дворца он пытался вспомнить вчерашнее происшествие. Однако голова точно туманом была забита. Лянь Лу задал себе вопрос, а что лучше, быть съеденным токкэби или насильно пожененным на злобном боге?

   Почему же ему достался такой кусок льда? Как не посмотри, а именно вокруг него вертятся такие злыдни как Цзян Сюань. Лянь Лу смотрел на других Богов, прогуливающихся по улицам и паркам, покупающих своим Парам вкусняшки и лица их светятся улыбками. Даже Хе Усинь больше похож на Бога, чем Цзян Сюань.

   Кстати о Хе Усине, Лянь Лу не разговаривал с ним всю дорогу, так как тот выглядел помятым. Лицо бледное, под глазами красные пятна, даже волосы утратили свою пышноту и волнистость. Как будто бы все соки выжали. Лянь Лу разрывался на части. С одной стороны он горел желанием помочь Хе Усиню, дать совет, а с другой не стоит. Он не знает всех тонкостей их отношений, не знает словом ничего о Богах и их внутреннем мире. Потому юноша решил просто быть рядом с Хе Усинем.

   Прогремел голос, вырвавший юношу из пучин раздумий: «Бог Огня Ван Чжу Жун! Бог Лекарственных Растений Хе Усинь! Бог Воды Цзян Сюань и его Пара Лянь Лу!».

   Надо же, он так задумался, что не заметил как они прошли пол дворца. Перед ними распахнулись высокие золотые двери с голубыми камнями и глаза Лянь Лу ослепил свет. Они оказались в просторном зале. Стол, за ним Боги, а в самом его начале на троне восседал Сян Гун Чжао.

   Лянь Лу не ожидал подобного поворота. Конечно Цзян Сюань и Хе Усинь близко не похожи, но вот чтоб настолько. Их старший брат оказался стройным, с подтянутой фигурой, что скрывали черно-синие одежды, опоясанные золотой лентой. Волосы цвета сапфира шелковым водопадом укрывали спину, легкая ухмылка тонких губ заставила Лянь Лу проглотить тонкую нить страха. Они с Цзян Сюанем точно жемчуг черный и белый.

   А вот глаза… только они похожи. В глазах Сян Гун Чжао покоится холод и равнодушие.

   Какой-то мужчина в доспехах, вскочив со стула, вскричал как резанный: «Что?! Так это правда?! Ты смеешь претендовать на трон с такой жалкой Парой! Кем ты себя возомнил?!».

   Пространство вокруг мужчины пошло волнами негатива, однако Цзян Сюань никак не отреагировал.

   Сян Гун Чжао протер точку между бровей и сурово произнес: «Гуань Гун, возьми себя в руки. Не стоит метать гневные слова в сторону моих дорогих гостей».

   От чего-то Лянь Лу слова Сян Гун Чжао показались отнюдь не дружелюбными. Они уселись за стол и тут же пошел шепот и возня. Лянь Лу глянул на мужчину Гуань Гуна. Неужели это тот самый благородный Бог Войны, о котором слагали легенды? Кто бы мог подумать, что Лянь Лу будет сидеть с Великими Богами за одним столом.

   Гуань Гун опять взревел: «Ну хорошо! Остался еще один! Где его черти носят?!».

   Зал на секунду примолк и уставился на помрачневшего Верховного Бога. Тот отозвался: «Он не придет».

   За столом повисло молчание. Десятки глаз уставились на Верховного Бога.

   Сян Гун Чжао продолжил: «Лэйгун погиб день назад. Тело его не нашли, а энергия растворилась без следа. Но сейчас нам нужно обсудить другие вопросы, господа».

   На этот раздался женский голос. То оказалась женщина в фиолетовом, что гневно воскликнула: «Что?! Как мы можем закрыть на такое глаза? Уже не первый раз… погибают Боги! То же самое было и на прошлом совете три года назад. Вы сказали нам забыть о Си Ванму, которая также исчезла! А теперь мой брат…».

   Сян Гун Чжао усадил ее на место одним ударом кулака по столу и закричал: «Довольно! Боги умирают и рождаются, какой смысл скорбеть по ним? Кто займет место Бога Грома Лэйгуна? Ты? Или его племянник?!».

   По залу опять прошелся шепот. Лицо женщины в фиолетовом посинело. Ей и так было трудно говорить, словно горло ей сдавливали цепи, а сейчас вообще только хрип вырывался.

   Двери открылись и стража привела хрупкого юношу в нежных одеяниях, с волосами цвета ореха. За спиной трепетали крылышки.

   Сян Гун Чжао опять заговорил: «Ах да, вы же не в курсе… Ваш всеобщий любимец и образец почитания скрыл ото всех одну маленькую порочность. Но не думал что даже ты, Дянь Шу, Богиня Молний, его родная сестра, не будет знать. Твоя сестра долгое время жила среди людей и родила дитя. Ни Бог, ни человек. Ха, как он сможет стать Богом Грома?».

   Юноша с крыльями весь задрожал и сжался. Похож на загнанного в угол кролика стаей волков, подумал Лянь Лу. Странное ощущение охватило его, чувство страха и ожидания. Словно Боги едва сдерживались, чтобы не наброситься на испуганного юношу.

   Внезапно женщина в фиолетовом, Дянь Шу, подскочила к юноше и прижала к себе. Зал наполнился тихими всхлипами. Ни человек, ни Бог?

   Через какое-то время зал успокоился. Дянь Шу усадила юношу к себе и теперь приглаживала его волосы и крылышки.

   Дянь Шу осмотрела каждого сидящего за столом, взглядом, от которого даже Гуань Гун покрылся испариной, и отчеканила по словам: «Он мой племянник, сын Богини Грозы! В его венах течет бессмертная кровь. Сейчас место Бога Грома пустует, а вы господин Верховный Бог ведете себя так, точно хотите занять его. Я позабочусь об этом ребенке!».

   Одна из богинь в самом конце стола воскликнула: «Вай! Какая милаха!».

   Девушка вскочила на четвереньки и по столу проползла до юноши. Не смотря на его недоумение и посиневшие лица Богов, она стала тискать того за щечки и крылышки.

   Чжу Жун, которому уже пару раз девушка заехала подолом платья по лицу, кашлянул и вежливо обратился к ней: «Кхм, госпожа Диша, вы бы сели на место и не… трясли бы своими одеждами».

   «Ой, да-да! Совсем забыла! Извиняюсь!».

   Девушка, одарив всех невинной лучезарной улыбкой, отползла обратно, словно ничего такого не случилось. Лянь Лу прыснул от смеха в кулак, что же за существа такие, Боги.

   На вид Диша смотрелась как обычная девушка старшеклассница, которая не может удержать свои эмоции в руках. Волосы розовые, кучерявые, платье оттенка мороженого и неба.

   Сян Гун Чжао, потирая виски, сказал: «Я бы попросил Бога Несчастий больше так не подрываться».

   Богиня Диша улыбнулась и лица богов опять сменили цвет: «Да ладно вам, Сян Сян! Ничего же не случилось! Ну подумаешь в прошлый раз на вас упала люстра!».

   Да уж, собравшиеся отлично помнили прошлый совет, когда Диша только  открыла рот, а люстры закачались и свалились на голову Верховного Бога. Теперь люстры заменили простым светящимся потолком.

   Боги и богини еще минуту мялись, не решаясь подать голос. Кроме Диши никто не осмеливается так фривольно называть Верховного Бога Сян Сян.

   С конца стола диким рычанием пронесся чей-то голос и в конец стола устремились десятки глаз: «Ну-с, вы обсудили свои «важные» вопросы?».

   Лянь Лу вжался в стул. Сердце бешено забилось. В конце стола сидел Гань Юй Лао, во всем своем нахальстве и с презрительной ухмылкой.

   Меж тем Верховный Генерал Токкэби продолжил: «Я бы не прочь обсудить мою проблему. Как бы это яснее выразиться… в деревне Южных токкэби ГОЛОД! Из-за вашего указа о пошлине мои подчиненные отдают вам половину энергии с каждой охоты. У нас просто недоедание!».

   Токкэби регулярно посещают мир людей, питаясь их энергией. Но несколько месяцев назад Сян Гун Чжао приказал ввести пошлины и вот теперь токкэби страдают недоеданием.

   Чжу Жун тоже присоединился к токкэби: Мой господин, в Северной деревне такая же обстановка. «Жители страдают и, думаю, скоро поднимут бунт. Мне удалось их усмирить лишь на время».

   Сян Гун Чжао, крутя на пальце темный локон, скучающе смотрел куда-то в сторону, точно к нему не имело отношение ни единое слово.

   Выслушав все недовольства, Сян Гун Чжао прикрыл глаза и тяжелым уставшим голосом сказал: «Меня не волнуют ваши проблемы. Если уж так голодны, увеличивайте число охот, больше людей, больше энергии будете получать с половины».

   Гань Юй Лао уставился на Верховного Бога и в недоумении проговорил: «Ч-что? Это ни в какие рамки не лезет! Если так пойдет, то от человечества и пылинки не останется! Вас кажется вообще не интересует благополучие ни нашего мира, ни людей!».

   Верховный Генерал вскочил со стула, тот с грохотом рухнул, и удалился из зала. Так продолжалось еще некоторое время, боги жаловались на новые указы, предлагали какие-то свои предложения, оставались недовольны и покидали совет. Сян Гун Чжао не желал слушать ни одной жалобы, а тех кто предлагал какие-то улучшения в пользу людей, самолично вышвыривал.

   Когда совет подошел к концу, Сян Гун Чжао обратился к Цзян Сюаню: «А вас я попрошу остаться на семейный ужин».

   Зал опустел. Лянь Лу еще больше сжался, ощущение было такое, словно внутри копошатся змеи. Свет сменился более мягким и тихим. Слуги принесли блюда и напитки. Это можно было назвать вполне нормальным семейным вечером, если бы не кислое состояния Хе Усиня и пускающего молнии Цзян Сюаня. Лянь Лу и Чжу Жун нервно переглядывались.

   Сян Гун Чжао: «Что ж, значит ты хочешь свергнуть меня?». Колкий голос его потонул в тяжести воздуха зала.

   Цзян Сюань ответил: «Нет, я займу свое законное место, братец, и поблагодарю за твою временную подмену».

   Сян Гун Чжао: «Тогда удачи. Я имею полное право сидеть на троне Верховного Бога, как сильнейший нашей семьи и имеющий официальную пару».

   Значит у Сян Гун Чжао есть официальная пара. Лянь Лу припомнил разговор с Хе Усинем. Верховный Бог может править только с Парой, и при чем та должна любить его.

   Губы Цзян Сюаня насмешливо скривились: «Официальная? Ее Божественная Метка сияет также ярко, как и ваши узы? Нет? Вот и все. Ты забываешься, братец. Править может только средний ребенок семьи, каковым являюсь я».

   Сян Гун Чжао хищно оскалился: «Тебя никто не выберет. Прошло много времени, но ты всегда останешься в памяти людей и богов как след от некогда бушующей язвы. И да, твоя то Пара, ее Божественная Метка сияет? Бедняжка Лянь Лу, ты уже видел истинное лицо своего супруга? Я могу помочь тебе, могу вернуть в мир людей…».

   Цзян Сюань схватил Лянь Лу и с грохотом выскочил из зала. Невозможно было описать насколько тяжелая атмосфера вокруг него, точно в центре грозовой бури. Хоть Цзян Сюань и груб и холоден, но при всем своем желании вернуться домой, Лянь Лу бы не остался во дворце. Сян Гун Чжао и впрямь брат Бога Воды, такой же кирпич и тиран.

   Они проскочили коридоры и двор и только тогда Лянь Лу почувствовал острое жжение за запястье.

   Собственный голос от страха едва ли прорезался: «Отпусти, мне больно».

   Но Цзян Сюань продолжал грубо тащить юношу по городу и ведь никто не осмеливался встать на его пути.

   Цзян Сюань разжал хватку только когда они вошли в дом и Лянь Лу метнулся по лестнице на верх. Однако не тут то было. Его схватили за шкирку и усадили за кухонный стол. Цзян Сюань достал мазь из аптечки и стал обмазывать покрасневшее запястье юноши. Холодная зеленая мазь и контрастные теплые пальцы заставили все внутри Лянь Лу заколыхаться, словно он хрупкая лодка в волнующемся море. И с чего бы Цзян Сюань проявлял такую заботу?

   Лянь Лу наконец спросил, когда грозовая буря утихла: «Сян Гун Чжао не отдаст тебе трон просто так?».

   Цзян Сюань: «Нет. Он прав, меня не выберут, потому что боятся его. На данный момент он сильнейший из богов – Бог Воды и Хаоса. Как думаешь, куда девается энергия токкэби? Конечно же он ее поглощает. Уж не знаю зачем».

   Лянь Лу: «Ты сказал метка его Пары не сияет? Значит они не любят друг друга?».

   Цзян Сюань, что-то режущий за стойкой, повернулся к юноше и глаза его печально осмотрелись.

   Цзян Сюань: «Нет. Кто полюбит тирана? Даже наш отец не желал видеть его на троне, но при правлении Хе Усиня наш мир бы пошел крахом. Я совершил слишком много зла обоим мирам, говори что хочешь, но я не имею права даже претендовать на место Верховного Бога. Однако… за те недолгие моменты когда ты молился у моего Храма, когда протянул руку помощи, я понял что доверие и уважение можно заслужить другим путем».

   Цзян Сюань опустил голову, позволив серебряным волосам скрыть лицо, и смешок разрезал мертвенную тишину кухни: «Так странно. Тысячелетия заточения в небытие ничего не дали мне, как те несколько лет твоих молитв. Спасибо тебе, Лянь Лу».

   На том они больше не говорили. Цзян Сюань поставил на стол две чаши с супом, они поели и разошлись по комнатам. Лянь Лу так устал, что тут же провалился в сон. Совет выжал из него все соки. Кто бы мог подумать, что в Божественной Обители его так невзлюбят. 

0
60
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Алекса Ди №2