Ожившие сны

Автор:
Ток Син
Ожившие сны
Аннотация:
Непростая игра для читателя и героя, который уже не может понять где реальность, а где сон.
" Каким бы страшным не был сон, он всегда лучше реальности"
"Реальность — это ожившие сны"
Текст:

Глава 1

Погружение

— Главное правило при погружении в пену — забыть все, освободиться от тяжелого, иначе утонете, — напомнил ему голос Шерпа, и приятная прохлада окутала его — волшебное состояние, легкий кайф от целебного хаоса беспечных пузырьков. Их веселая детская суета постепенно приобретает смысл, они сливаются, становятся солиднее, и начинается захватывающая картина зарождения жизни — появляются образы: сначала это ангелочки, почему-то в этот раз худые и с четырьмя крылышками, потом черный круг с бездонным глазом внутри, к нему присоединился такой же. Откуда-то снизу подплыли галстук и длинная шея с тощим телом полуживой или полумертвой девицы. Все это вместе плавно покачивалось в такт играющему релаксу и было похоже на птицу, жалобно просящую ее съесть, чтобы не мучилась.

Как обычно, пузырьки синхронно лопнули. Он оказался в чем-то похожем на турагентство для экстремалов с креативным интерьером "вулкан", в стиле "брутализм периода великой депрессии или постапокалипсиса": без полированного мрамора, только необработанный камень с мерцающим блеском слюды или кварца и красивейшее звездное небо, образ космоса, бесконечности мира. Это дополнялось уютным теплом из бурлящего жерла, вокруг которого толпились, видимо, туристы, почему-то похожие на тени в монохромно-сером комплекте эстетики немого кино: котелок, жилетка, галстук, стринги. Над ними летали забавные аниматоры-ангелочки. Периодически из щелей в стенах с шипением вылетал пар, в клубах которого на секунду появлялись разнообразные призраки.

Мистицизм и магия были гипнотизирующие. Дик стоял зачарованный этим, особенно близостью огненной стихии, и очнулся, когда кто-то сверху тяжело вздохнул на весь вулкан, причем так громко, что все присели и подняли руки вверх. Звезды на небе замигали, и несколько упало вниз, они сделали круг и вернулись на место. И только сейчас он заметил, что вместо звезд вверху были глаза висящих на своде летучих мышей, которые наблюдали за ним.

Может быть, из этих глаз, или от стен, лилась непонятная музыка, какой-то очень философский шугейз, дикая какофония из звуков самого неожиданного происхождения: от чарующих ритуальных барабанов до бытовых шорохов, скрипов, стонов, уханья.

«Там-та-та-тааам…» — грозно и величественно прозвучали органные аккорды у него в голове.

— Бетховен? — спросил его сверху властный женский голос.

— Не понял, — ответил Дик, пытаясь увидеть, кто спросил. Он слышал когда-то эту музыку, но там не было органа.

— Не важно, проверка связи. Почему вы не проходите?

Дик сам не знал почему. Просто ноги пока не двигались.

— Не мешайте другим, проходите или возвращайтесь, откуда пришли, — приказал голос.

Он обернулся и увидел мерзкую дыру, из которой вылезали вновь прибывшие. Они молча шли мимо него к стойке, за которой стояло существо из пены, предположительно девица и, похоже, действительно еле живая. Над стойкой — надпись: «Хаос ВК АД МИН ГРУ», с девизом «У нас все свободны! Только здесь мечты сбываются!» Девица монотонно перекладывала листы бумаги из левой пачки в правую.

Пока надо придерживаться первого правила туриста: если не знаешь, куда попал, то постарайся не терять оптимизма и быть незаметным. Он скопировал самый понятный ему образ в зале — странное небритое похмельное существо в мятых спортивных брюках с майкой-алкашкой длиной до пупа — и включил видимость.

— Даже так? — сонно произнесла девица с бездонными глазами, не отвлекаясь от бумаги. — Впрочем, оригиналов тут любят.

Дик не знал, что делать. Обычно подкатить к девице, как он умеет, не получится, тело не позволяет это. Здесь все перемещались иначе. Мимо него проходили прибывающие, которых три бабки на скамейке под стойкой скрипящими голосами сортировали: «наркоманов» и «проституток» направо, а «чмо» налево.

— Фейсконтроль, – пояснила девица.

Бабки угрюмо смотрели на Дика и никуда не показывали.

— Как видите, вам ко мне, подойдите, — пригласила девица.

Дик, имитируя остальных, подошел. Надо было что-то ответить.

— Красиво, — кивнул он на бурлящее жерло.

— Вы имеете в виду «Чашу слез»? — не отвлекаясь от своего занятия, пропела девица.

— Это «Чаша слез»?! Оригинально, — озадаченно озвучил свои мысли Дик после безуспешных попыток найти общее в огне и слезах.

— Почему только у вас мечты сбываются? А как же рай? — попытался пошутить он.

Девица оценила юмор, красноречиво зевнув.

Справа остановилась женщина с большим носом, внимательно посмотрела на Дика и, прищурившись, попыталась клюнуть его в глаз. Ее моментально унесли ангелочки в пар от жерла.

— Террористка, — пожав плечами, пояснила девица. — У нас солидная организация, ГРУ как-никак, с такими не церемонимся. А относительно конкурентных корпораций юмор неудачный. В раю как раз не все мечты сбываются. Да и какие там могут быть мечты у стерилизованных одуванчиков? Мы же специализируемся на безграничных возможностях и фантазиях.

Такое заявление показалось Дику подозрительно выгодным.

— Это не опасно? — решил уточнить он.

Девица медленно подняла глаза и некоторое время неподвижно смотрела на Дика.

— Приятно видеть опытного фантазера, — казенно-протокольным тоном произнесла она. — Вы правы, иногда мечтать небезопасно, но зато жутко интересно. И… — она сделала шикарную паузу, почесав за ухом стопой в балетке, — …у нас все можно. Вы хотите расслабиться, отдохнуть?

— Да, — облегченно произнес Дик: похоже, контакт установлен.

— Поздравляю, прекрасный выбор. Фрукты не желаете?

Перед ним появилась корзина разных фруктов.

— Нет, спасибо. Не хочу, — интуитивно отказался Дик.

— Желательно съесть. Так вы больше понравитесь общественности.

Дик вежливо взял яблоко. Девушка улыбнулась и, неожиданно похорошев, перешла к делу:

— Добро пожаловать в «Вечный кайф», подразделение ГРУ, отдел ПУ — приемки и утилизации. Я Регги, — отчеканила девица.

— Дик, — брякнул он не подумав. Находясь неизвестно где, нельзя называть себя настоящим именем.

— Неосторожно, — как бы поняв его, согласилась Регги, и у нее добавились строгие брови. — Я запишу вас на процедуры как Дичь.

Дик почему-то не удивился проницательности девицы и согласился опять, не вникая, что такое Дичь. Из-за спины Регги стали выглядывать любопытные ангелочки с сухими, совсем не милыми лицами, похоже девицы, с нездоровым блеском веселых глаз. Слышен был шепот: «Дичь, какой фре-е-еш, перец наверно, нет, фрукт, нет, овощ…» Наиболее наглая пролетела над ним и поперчила его. «Похоже, веганы», — подумал Дик. «Прелестно, вау, кебаб, свег, свег-бисер, какой бисер — хамон, да-да, хамон!» И они хором начали орать: «Хамон, мать, хамон!» Блеск в глазах усилился.

— Шалят, сакебаны…

— Фуди! Фуди, мать! — завизжала возмущенная наглая и вцепилась в волосы Регги: — Мы — фудибаны!

Остальные ангелочки совсем не по-вегетариански скалили пираньи зубы.

– Кыш! — не выдержала Регги и пшикнула вокруг себя противным газом из странного баллончика. Ангелочки исчезли.

— Какая разница, кто вы — фуди или саке… из вентиляции или канализации. Расплодились бандитки.

— Вы их мать?

Регги опять некоторое время молча смотрела на Дика, и ему стало неудобно за свой вопрос.

— Нет, — холодно произнесла она. — Мать — это по-ихнему админ. Не пытайтесь понять их, запутаетесь и потеряетесь. Это мероприятие заразное, затянет трясина грязных слов, не выберетесь. Как вам музыка тут?

— Это музыка? Что за стиль?

— Дринк-дрим-гадический нойз.

— Может, готический? — неуверенно решился поправить Дик. Он был частично согласен с тем, что это нойз, близкий к «искусству шумов».

— Тут все гот-гад-андеграунд, — криво усмехнулась девица. — Называйте как хотите то, что не имеет формы, хоть «искусство шумов»… Вы знакомы с Луиджи?

— Нет. Просто мне непонятное и неизвестное ближе, познавательно слушать — как оживший сон смотреть.

Девушка еле заметно вздрогнула, и в глазах появился едва заметный теплый свет.

— Чем они похожи?

— Во сне может случиться что угодно, но невозможно врать себе. Я предпочитаю и такую же музыку, честную и загадочную, склонен считать, что мир сложен до бесконечности.

— Вы, видимо, меломан. Где ваше направление и кредитная история?

— У меня нет направления и кредитной истории.

— Да? — совсем другим, живым голосом произнесла Регги, и у нее появились зрачки.— Вы к нам по собственной воле и при этом ничего не должны?! Редчайший случай, вип-клиент. Любитель острых ощущений или из любопытства?

— Вроде того, наверно, как бы все это, — Дик не знал, зачем он тут.

— Вам повезло, сегодня как раз розыгрыш приза, будете участвовать?

— Не откажусь.

— Тогда перейдем к анкете и договору, в вашем случае это обязательно, — она задержала один лист перед собой, внимательно посмотрела на него и отпустила. Дик с интересом наблюдал, как лист опускается на стойку и на нем появляется красный текст. — Сначала анкета. Первый вопрос: кто вы?

— Человек.

Регги устало вздохнула.

— Юморист. Не удивлюсь, если считаете себя еще и разумным.

— Да.

— Да что с вами делать! — искренне расстроенно воскликнула она, смяла лист бумаги и бросила его в сторону жерла. — Одно и то же. Все, что движется, мнит себя человеком. По общей классификации человек — самое опасное животное с оружием, подтверждающим его доминирующий статус. Покажите оружие.

— У меня нет оружия.

Регги подняла кисть, и ее ногти постепенно превратились в ножи.

— Все остальные, в том числе и такие, как вы, — продолжила она, возвратив ногти, — участники пищевой цепочки или рабы. Я бы не советовала торопиться причислять себя к какому-либо доминирующему биологическому виду. Вы знаете, где вы?

— Нет.

— Вы знаете, что будет с вами?

— Нет.

— И после этого вы считаете себя разумным?

Дик молча стоял, понимая глупость своего положения.

— Мой первый вопрос имел в виду ваше назначение в жизни. Повторяю, кто вы? Робот, раб, рабочий, воин, созидатель или паразит?

Дик запутался, игра в маразм шла уже в одни ворота, все перечисленное подходило ему, и он не мог выбрать.

— Как бы все это вместе.

— Начальник?

— Да.

— Значит, паразит. А то я, мол, человек, да еще разумный. С чего хотите начать?

— Я не прочь записаться на курсы реабилитации после амнезии, — немного придя в себя, ответил Дик. Ему такое показалось правильным сейчас.

Регги оторвала удивленный взгляд от анкеты.

— У нас запрещены курсы и любое обучение.

— Почему?

— Мы творческая организация — «Вечный кайф». Знания и образование несовместимы с фантазией и свободой мысли. Творчеству не учат по лекалам и штампам, которые очень утомляют нудностью окружающих. Новизна и неожиданность — основа новых ощущений. Если же у вас амнезия, то вы счастливый человек, и от счастья не лечат. Вам все можно без угрызений совести и много раз одно и то же, — произнесла она с вроде безразличным видом, но внимательно искоса наблюдая за ним.

Бумаги в левой пачке закончились, она вздохнула и стала перекладывать их справа налево, так же не глядя на них.

— Что вы делаете? — спросил Дик, показав взглядом на бумаги.

— Работаю, — неожиданно нервно ответила Регги.

Похоже, он впервые вызвал эмоции у этой властной девицы.

— Это работа?

— Да, — почти крикнула она и испуганно посмотрела по сторонам. — Надо работать, иначе буду отдыхать, а я уже сегодня не могу. Я пока в Комасоле, молодежном подразделении, а не в высших партийных кругах ГРУ. Поэтому старательно имитирую работу и преданность.

— Шеф, нам срочно нужен сценарий и протокольный список для призовой вип-оргии, — влез между ними фарфоровый филин, разрисованный везде перышками и упакованный в стандартный комплект жилетка-галстуг-стринги, с бейджем «Вип-понт» в виде звезды. — Ой, извините, вы очень похожи на шефа… — он застыл с чрезвычайно озадаченным видом, рассматривая Дика.

— Что это, кто это, как так, вы как? — бормотал филин, смотря на Дика, и, очнувшись, взвизгнул:

— Как вы посмели в таком виде прийти в это избранное место?

— Так удобно… — попытался установить контакт Дик.

Но филин жестко прервал его:

— Это удобно только нашему шефу, и только ему можно носить тут то, что ему удобно. А вы должны носить то, что удобно шефу, чтобы ему было удобно вас удобно.

Дик попытался извлечь смысл из этого набора слов, но не смог и стоял, имитируя внимание. Филин еще что-то бессвязно бормотал и, окончательно запутавшись в своем, заплакал странно высоким голосом:

— Вы не имеете права так поступать. Ваш юмор опасен… — и он захлебнулся эмоциями, икая.

— Я с вами согласен, — решил успокоить его Дик, непроизвольно ответив в рифму, — черт-те что творится, мистер Понт.

Огромные глаза филина позеленели и увеличились в два раза. Он чуть не треснул от напряжения и, тряся пальцем перед лицом Дика, еще громче завизжал:

— Вип! Вип-понт Файл! И не надо бесить меня! Это непозволительно тут… такое неуважительное отношение ко мне и шефу, нашему несравненному Вип-Идору… — далее следовал бессмысленный набор слов, который Дик опять не разобрал, кроме «опасен — согласен, рифмоплет».

— Зачем вы так? — наконец внятно произнес филин, резко успокоившись. Он показал на одежду Дика.

— Нельзя подражать шефу. Он неповторим. И если вы даже презираете или там ненавидите его, то все равно должны делать это преданно. Рецци, — он уперся взглядом в Регги.

Она испуганно замотала головой и показала на папку бумаг:

— Нет, не могу, работаю.

— Я не об этом. Срочно переоденьте его согласно статусу. Кем этот поэт-юморист у тебя записан, какой окрас? — филин посмотрел на целое яблоко в руке Дика и вопросительно произнес:

— Девственник?

Опять появились ангелочки и напялили на Дика котелок и жилетку. Стринги он решил надеть сам, и у него это получилось с третьей попытки под аплодисменты ангелочков. С галстуком он не знал что делать.

— Какую помаду ему? — спросила филина Регги.

— Так, так, так, весьма достаточно самодостаточный, — размышлял филин, осматривая Дика со всех сторон. — Не зеленый, спелый, — и, щипнув Дика за сосок, причмокнул, — даже фаршировки не требуется. Однако… — он остановился сзади Дика, задумавшись, — так и есть, ему ярко-красную. Надо доложить об этом шефу. Дефлорация в его компетенции, – и пошел, видимо, докладывать, виляя зеленым задом. Напротив жерла он остановился и похабным голосом гаркнул на тени:

— Почему без песни?

Тени жалобно затянули местный хит: «Как здорово, что здесь мы собрались…»

Интрига возрастала, Дик начал сомневаться в полезности кайфа и правильности хаоса.

— Так вы Рецци или Регги? — спросил он просто так, надо же было что-то говорить.

— Для вас Регги, для Файла Рецци. Он из орнитологического отдела. Птицы любят красивые слова, особенно заканчивающиеся на -шион. Они их не говорят, они их поют почти в оргазме. Вот это, — она показала на стол, — у нас регистрация, а у них рецепшион, поэтому для вас я Регги, а для них Рецци. И не вздумайте спорить с ними. Тут все будет в пухе от истерики.

— Постараюсь. Я тоже не перевариваю пернатых.

— Будьте осторожны со сленгом. «Не переваривать» тут имеет прямое значение.

— Извините, я хотел сказать, что они… мерзкие. Можно избежать их тут?

Регги оценивающе посмотрела на него и кивнула.

— Я позабочусь об этом. Вот, кстати, экземпляр еще хуже, — показала она на типа, телом похожего на гуся. Он внимательно слушал филина, поглядывая в сторону Дика. — Этот тоже пернатый, но из отдела поэзии, юморист или шут по-вашему. Постоянно шутит.

— Это же невозможно!

— Да, невозможно, но их это не останавливает. Сейчас начнется, — обреченно прошептала Регги, видя, как гусь ответил филину «ага» и, плавно пританцовывая чукотский регги, направился к ним. — Я вас умоляю, — в ее пустых глазах действительно мелькнула мольба, — не хвалите его. Поэты и юмористы очень возбудимые…

— Я не юморист, — гневно сверкнул совершенно человеческими глазами гусь, — я трагик! — и, болезненно щипнув Дика за сосок, торжественно произнес:

— Разрешите представиться, коллега, Макдаун. Прекрасно, обворожительно, аппетитно выглядите. Нам, рифмоплетам, нужна свежая кровь. — Он облизнулся, смачно причмокнув, и растянул свою улыбку еще больше, до ушей. — Мы очень, очень вам рады. Только послушайте это, вам и ГРУ посвящается!

Ты подошел к черте забвения

И вот послушай мой совет:

Хоть раз отведав яд растления,

Обратного пути уж нет.

— Не правда ли, гениально, коллега? — обратился он к Дику.

Дик не знал, что ответить, да и не хотел напрягать по этому поводу мозги, не любил поэзию. Она очень редко бывает удачной и обычно плохо влияет на его пищеварение. Поэтому авторитетно ляпнул:

— Херня.

Поэт опешил и, качаясь, искал ответ, но ничего достойного в его лексиконе не нашлось.

— Вы, уважаемый, хотели сказать «хорей»?

— Нет, — невозмутимо ответил Дик.

— Хам, — процедил сквозь зубы поэт, подчеркнуто медленно надевая очки. — Так, так, так, ага, да я вижу, сударь, вы новичок тут и, видимо, еще оптимист!

— Я не хотел вас обидеть, господин Даун.

— Даун?! Я — Мак, Макдаун! — прокричал он на весь вулкан и перешел на зловещее шипение, закрыв глаза. — Видите ли, любезный, я знаю, что «Макдаун» звучит легкомысленно, и даже понимаю вас, ваше ничтожество. И смею вас заверить, что меня невозможно ни удивить, ни обидеть невежеством, какое вы себе позволили. Нубист? — неожиданно переключился он на Регги. Она кивнула.

— Извините, не понял, — искренне ответил Дик.

— Новичок ты тут, — Мак с сожалением смотрел на Дика, изогнув шею, обнюхал его и закрыл рукой нос. — Узнаю знаменитый вританский аромат, господин новичок. Надеюсь, вы знакомы с Николаем Васильевичем?

— Нет.

— Тогда у вас все впереди, и я с удовольствием, с очень большим удовольствием еще раз побеседую с вами чуть позже, когда ваш зад будет дымиться. Да-а, как молоды мы были, как молоды мы были,— противно пропел он.— Прекрасно пока выглядите, господин нубист.

— Я действительно не хотел вас обидеть.

— А вы и не обидели меня, просто разбудили, потешный малый. Иди потей дальше, — он кивнул на жерло. Да! — встрепенулся он. — Вспомнил, что я добрый, и дам совет, — он обнял Дика одной рукой и показал другой вдаль. — Если хочешь чего-либо достичь, иди и иди, невзирая ни на что, смотря на цель. Но при этом надо видеть то, что под ногами — на всякий случай, — и театрально опустил глаза вниз.

Дик сделал то же. Там была кровью накапана черта и надпись «Обратного пути нет».

Когда ошарашенный Дик поднял голову, поэт уже вразвалочку гордо удалялся, бормоча:

— Какая приятная неожиданность, есть еще глупее меня. Васильича не знает. Сам ты даун. Я — Мак, Макдаун, знаменитый…

Желания пересекать черту у Дика не было. Ситуация становилась критической, итог был неизвестен. Он решил тянуть время.

— Зачем она? — показал он на губную помаду. — Вы же не красите губы?

— Красим, но не рот, — опять нервно ответила Регги. – Дичь, логика тут не приветствуется. Резинку надень на грудь, — она кинула ему резинку с двумя кисточками.

— Зачем?

— Вы хотите, чтобы вас продолжали щипать за ваши соски? У нас это приветствие или комплимент. Кисточки — имитация сосков. Давайте вернемся к договору-анкете. Итак, ваши ключевые слова — «кайф» и «хаос».

— Вы меня подслушивали?

— Конечно. Что за наивность? ГРУ обязано все знать. Вы все идеалисты и что угодно представляете себе в весьма радужных тонах. Я обязана убедиться в вашем здравом уме и способности принимать решения. Относительно кайфа разночтения редко встречаются, но вот хаос… Как вы его понимаете?

— Я считаю, что это своего рода стабильность, неопределенный вид порядка.

Регги, похоже, любила многозначительные паузы. В ее глазах уже не было пустоты, внутри появилось три сектора разного цвета.

— Я вас недооценила. Вы неплохо образованны, даже слишком. Такая каша в голове может быть только от избытка информации. Вы пытаетесь понять то, в чем нет смысла по определению. Откуда прибыли к нам?

Быть откровенным дальше Дик не хотел, Регги пыталась его запутать бессмысленными вопросами, и поэтому ответил просто:

— Из империи.

— Это понятно, везде империи. Как называется ваша?

— Я не знаю, — соврал он и сразу понял, что это глупость: девица сама может узнать все, что у него в голове.

— Тихушник? — тихо произнесла Регги и по-человечески рассмеялась. — Ладно, запишем место проживания вашего ничтожества как «тихий омут». Там должны скучно жить, если не знаете о нас.

«Очень странное заявление, — подумал Дик. — Зачем она вообще спрашивает?»

– Ничего странного, — невозмутимо ответила Регги, — вы свои требования должны сами озвучить вслух, все записывается.

– Зачем?

— Это часть договора, для отчета перед канцелярией, — и она показала глазами вверх.

Дик посмотрел на внимательные глаза мышей под сводом и решил ничего не думать, молчать.

— А вот думать как раз надо, — возразила Регги, — на всякий случай. Похоже, обычно за вас этим занимается кто-то другой.

В глазах девицы как будто включился свет, с помощью которого она по-деловому прощупала его изнутри.

— Не хватает здорового эгоцентризма, — задумчиво произнесла она. — Для паразита у вас слишком много от созидателя, но все равно вы редкий экземпляр. Тату делать не будем.

— Извините, не понял, что такое тату?

— Мы так клеймим диблонов, у кого нет мозгов. Мозги у нас ценятся — деликатес. Видели филина? Он весь разрисован тату, мозгов почти нет. Такие всегда на что-то претендуют, особенно на власть. Вам нравятся худые? — Регги сделала несколько шагов вправо и влево и, стараясь казаться выше, встала на носки.

— Не очень, — ему действительно хотелось, чтобы она была сочнее и отличалась от остальных тут. — Мне нравятся гармоничные.

— Хм… Гармоничные — опасные существа. У них внутри есть скрытый смысл, и кое-где это даже оружие. Может, так лучше? — Регги преобразилась в молочную пышку.

— Потрясающе, — обреченно пробормотал Дик, начиная понимать, насколько влип в чертовщину.

— А те так могут? — он показал на тени.

— Уже нет. Это чехлы, — она как-то особенно печально посмотрела на толпу у жерла и тихо произнесла:— Единственное, о чем мечтают вечные, — это умереть. Они потеряли себя, пришли к шефу с прошением об утилизации.

— Где у них внутренности?

— Сожгли себя сами, не соблюдали технику безопасности в удовольствиях. Они думали, что чем больше получают, тем больше у них останется. Но это не так, чаще наоборот, в процессе идет обоюдный обмен энергией. Надо уметь беречь себя. Да, будьте осторожны с чехлами, ваши внутренности могут им понравиться. Они голодные, очень голодные. Вы почему до сих пор не надели галстук?

— Зачем он? Мне кажется, абсолютно бесполезная вещь, — Дик повертел в руках галстук и попытался надеть его, не получилось. — Очень неудобная.

— Смотря для кого. Галстук означает согласие на доминирование. Да, я должна вас обязательно предупредить, что по соглашению с раем мы не прибегаем к насилию. Вы можете покинуть нас через выход, если захотите.

— И где он?

— За вами.

Дик опять посмотрел на противное отверстие, и в это время барабаны отбили что-то торжественное, грянули фанфары, и на своде появилась надпись «Приз!». Жерло выдало фейерверк лавы, откуда-то сверху появились лучи софитов, которые высветили похмельного типа в майке с голым пупом, мерзко небритого, с пастью золотых зубов и в нелепо круглых непроницаемых очках. Он сделал вид, что осмотрелся, и на весь вулкан прорычал:

— Где он? Покажите мне его!

Учтиво подскочивший филин снял с него очки и показал на Дика. Тип, медленно поворачивая голову, своими желтыми глазами с бесцветным зрачком нашел взглядом Дика и, показав клешней на него, прохрипел:

— Он?

—Ага, ага! — крякнул рядом стоящий гусь.

И все вокруг пришло в движение, зашевелилось. Оказалось, что блестит не слюда, а какие-то светлячки. Отдельные камни тяжело вздохнули и печально смотрели на Дика. Опять подлетела наглая фудибана и посолила его, хихикая:

— Как вам повезло, как вам повезло, сам Вип-Идор вас выбрал!

— Я — приз?! — ужаснулся Дик.

— Сам захотел, — ответила Регги. — Могу включить запись.

Она подошла и, улыбаясь, надела ему галстук.

— Анкету заполнили, ты готов к кайфу. Теперь поставь правильно запятую в «Хаос АД МИН».

— После «Хаос».

— Неправильно, перед «МИН» — это Место Исполнения Наказания Главного Разделочного Управления, — ласковым тоном произнесла Регги и игриво натянула галстук. В шею Дика впились шипы петли.

— Вы обещали кайф! — прохрипел Дик.

— Это очень, очень качественный строгий галстук для вип-клиентов, Дичь, — лукаво улыбаясь, ответила Регги. — А кайф обязательно будет… у кого-то. Хаос — это подразделение ада. Пошли на процедуры, приз. — Она повернулась и, властно перебросив галстук через плечо, повела Дика в ад.

Далее по сценарию любое существо должно было покорно идти за ней, но Дик не хотел и остался на месте, а голова его оторвалась и упала на пол.

— Транс? — глухо произнесла Регги, хищно нагнувшись к голове и обнюхивая ее. — Вы же вымерли.

Все вокруг замерло. Чехлы и ангелочки повернулись лицом к ним.

Дик не ожидал такого и легкомысленно улыбнулся лежащей головой.

— Извините, — виновато промолвила его голова, и он торопливо приклеил ее обратно.

— Странно, — как эхо произнесла Регги, — силикон… и без чехла?

Отовсюду стало звучать:

— Он без чехла, тело, силикон.

Глаза чехлов начали увеличиваться, вместо ногтей появились когти. То же самое происходило и с ангелочками, которые стали еще худее и похожи на насекомых. Все медленно приближались, хором повторяя женскими голосами: «Силикон», и мужскими: «Тело, без чехла».

Регги громко объявила:

— Он несъедобен, азотно-цианистый силикон!

Но это никого не остановило. Сверху кругами планировали две мыши, и с каждым кругом они становились ужасающе крупнее.

Дик непонимающе смотрел на происходящее. Регги стала принимать боевой вид, на пальцах появились когти, как ножи, в глазах запылал огонь.

— Беги! — хрипло произнесла она.

— Туда? — спросил он, брезгливо показав на мерзкое отверстие "Вход".

— Беги отсюда, идиот, это ад! — крикнула Регги и отчаянно повторила всем: — Он ядовитый!

Одна мышь, сложив крылья, бросились на Дика. Регги, завизжав, ударом когтей в глаза отбросила ее и крикнула: «Кровь, тело!» — показав на раненую.

Чехлы и ангелы бросились на мышь и стали рвать на части.

Дик стоял в оцепенении. Регги с нечеловеческой силой обхватила его руками и прыгнула с ним в дыру, жутко похожую на анус.

Вулкан вздохнул, выдав приличную порцию сероводорода, так что Дик вылетел наружу со звуком пробки из бутылки шампанского, размышляя в полете о том, что азотно-цианистый силикон — это не так уж и плохо. Создатель был прав: если хочешь выжить во Вселенной, то не старайся нравиться всем, будь исключительно мерзким, несъедобным и даже ядовитым.

Тем не менее, это было самое позорное его бегство.

Глава 2

Пробуждение

Каким бы страшным ни был сон, он всегда лучше реальности

Дик открыл глаза и некоторое время бессмысленно смотрел на пузырьки в бокале, стоящем на столике рядом с кроватью, которая странным образом находилась в облаке. Пузырьки образов не создавали, просто медленно поднимались вверх под музыку Марианской симфонии и лопались. Он на всякий случай ни о чем не думал, чтобы не подслушали.

— Доброе утро, Ваше Величество, извините за шум, вы просили вчера разбудить, — услышал он голос Астона, который с присущей только ему элегантностью неторопливо разливал шампанское по бокалам.

— Это ты? — глупо спросил Дик пробку от бутылки в руке Астона и облегченно вздохнул: — Красота!

Кошмарный сон закончился.

— Да, волшебная музыка и с очень глубоким смыслом, одиннадцать километров, — иронично согласился Астон.

— Ты просто не представляешь, как я рад тебя видеть! — искренне пробормотал Дик. — Но музыку океана не трогай сарказмом. Это моя слабость.

— Я ее разделяю с вами. Сейчас в саду дает концерт залетный маэстро, сбежал с этих трелей и писков.

— Опять пернатые?

— Да, сезонная миграция с севера к морям.

— Почему не отправили их транзитом?

— Невозможно. Сам маэстро уже всем надоел, но его новая коллекция поющих трусов и особенно прима — это нечто, прямо бальзам на исстрадавшуюся в безголосье душу.

Дик взял бокал и осторожно сделал глоток. Шампанское оказалось настоящим, и тепло пошло по телу.

«Как глупо я не ценил обычную жизнь еще вчера», — размышлял он, но Астон прервал плавное течение мысли.

— Я вам настойчиво рекомендую срочно принять достойный вид. Новый посол империи ждет аудиенции, и ваша бывшая жена давно пытается попасть сюда по какому-то важному вопросу.

Астон закончил разливать шампанское.

— С вашего великодушного позволения… — он взял один бокал.

— Почему четыре бокала? — спросил Дик. Астон редко делал что-либо лишнее.

— Тереза все равно прорвется через охрану, и у вас гостья.

Дик повернулся и увидел спящую рядом блондинку.

— Кто это? — осторожно показывая в ее сторону, спросил он Астона.

— Вчера вечером была премьера спектакля «Голодные игры виппонта». Вы помните его?

— Нет.

— Современная постановка залетного маэстро. Действие постепенно перемещается со сцены в зал, и зрители становятся участниками. Вы тоже участвовали. Может быть, она оттуда, — Астон при дворе сохранял полный нейтралитет относительно новостей из-под одеяла, делая вид, что их не знает.

— Дорогой, не шуми, дай еще поспать, — пробормотала девушка, не открывая глаз, — потом вспомнишь, я не обижусь.

— Интересный аромат, что за духи? — с подчеркнуто серьезным выражением лица поинтересовался Астон, в обязанности которого входило говорить обо всем только несерьезно.

Дик сделал вид, что не слышал. Он на психологическом уровне сейчас чувствовал везде запах сероводорода.

— Это называется «Запах греха», — интригующе улыбаясь, ответила блондинка. Она уже сидела и смотрела на Дика странно знакомым взглядом. — Очень известный в нашей стране аромат. Вам бы переодеться и помыться, ваше ничтожество. И… бокальчик мне можно?

Дик отказывался верить своим глазам, но ласково-властный тон девушки не оставлял сомнений — это Регги.

Из облака прямо в кровать с визгом вбежала Снежана, придворная дама, на ней были только кружевные трусики. Ее, пыхтя, догнал казначей, тоже в трусах, подвязанных резинкой на шее.

— Ой, Ваше Величество, как неожиданно, извините! — Снежана смешно присела в реверансе и озорно дернула кисточку с резинкой на груди Дика. Он подпрыгнул от щелчка, и Снежана тоже, но от восторга. И с криком: «Ура, король с нами! Он в игре», — убежала в облако.

Дик выжидающе смотрел на жирную тушу казначея. Этот шутить не имел права. Теперь он понимал, для чего придворным нужны жабо, — скрывать на шее резинку, что поддерживает штаны.

Ситуация была глупая. Казначей в трусах, король в стрингах.

— Мне мой инстинкт самосохранения дал знать, что согласно этикету я должен покинуть вас, и еще он сообщил мне, что я ничего не видел, — совершенно серьезно, с трудом сдерживая смех, произнес Астон и, поклонившись блондинке, добавил:

— Вы чертовски милы, просто геометрическое великолепие!

Казначей потоптался на месте, пробормотал:

— Я тоже, мы тоже, я туда… — и прыгнул в облако.

Тем временем Регги сладко потянулась, осмотрела облако и с невинным видом поинтересовалась:

– Почему такой недовольный вид? Дворец твой?

Облако исчезло, и они оказались в зале Покоя.

— Да, — выжидающе ответил Дик. Безумие сна продолжается, и от него ничего не зависит.

— Кровать твоя?

— Да.

— И еще приз в кровати! У тебя другое выражение лица есть, нудный и неромантичный король?

– И противный, — добавил Дик. — Кроме этого у меня чего-то там не хватает и амнезия.

— Браво! Я боялась, что у тебя крыша поедет от впечатлений.

— Я сейчас не уверен, что она у меня на месте. Что это было… там?

— «Вечный кайф» — это общество полной или неограниченной свободы, ад по-вашему. Вы все к этому стремитесь.

— Интересно, весьма интересно,— несвойственно для себя повторил Дик. — Не хотелось, чтобы так было наяву.

Он сел и, плавно покачиваясь, как Регги за стойкой, бездушным голосом произнес:

— Зачем к нам пожаловали, хотите расслабиться, отдохнуть? Где ваша кредитная история? И, самое главное, где кайф?

— Не верю! — фирменно зевнув, ответила Регги. — Тебе кусочек счастья остаться в живых перепал, а ты опять лезешь в петлю, о кайфе думаешь.

— Уже не думаю, так безопаснее, отучила. В чем тогда миссия твоя тут?

— Иногда нас выпускают в люди на откорм. И ты там еще и возбудил всех нехило, пусть пока утрясутся без меня. Надо быть очень деликатным среди голодных. Как тебе мой новый образ для миссии? — Регги игриво откинула одеяло.

— Убийственный, — угрюмо произнес Дик, глядя на совершенное голое тело.

— Длина моих ног соответствует твоему положению и состоянию или еще добавить?

— Нет, я же сказал, что люблю гармонию.

— Это вип-вариант, смесь чистой нежности с нечистой силой — «золотое сечение», подарок сверху.

— Может, снизу?

— Я рождена ангелом, поэтому именно сверху, просто получила распределение в ГРУ.

— Почему блондинка?

— Это боевой раскрас наш, называется «огонь». Я же сейчас на охоте, проголодалась.

— Огонь красный.

— Не тупи. Самый горячий — белый, а не красный. — Она опять выразительно замолкла, оценивающе осматривая его, и резюмировала:

— Совсем не мачо, не для меня. Формы тела должны вызывать аппетит, а не брезгливость. Лучше всего об этом сказал мой друг Вилли:

"У тебя проблема серьезней цвета моих волос:

Есть на ночь иль не есть — вот в чем вопрос!"

— Где кубики, Ваше Величество? Мы тоже любим гар-мо-нич-ных! — похлопав Дика по животу, она залилась смехом и тут же, потеряв интерес к нему, добавила: — Ты уже заканчиваешь свой земной путь и скоро получишь счет за содеянное.

— От тебя?

— Нет, мы не бухгалтерия небесной канцелярии, а ГРУ и МИН. Мы после счета. Все могут короли, все могут короли… — напела она. — Какая глупость! Ничего вы не можете. Нудные вы и совсем не романтичные, неинтересно с вами. Мне бы сейчас Дон Жуана…

— Значит, это был не сон.

— Успокойся, как бы ни был страшен сон, он всегда лучше реальности, скоро это узнаешь.

— Ничего себе успокоила. Ты знаешь будущее?

— Я еще не определилась, где я, в прошлом или в будущем, куда попала и куда мне идти. Хотя ничего оригинального вы предложить и не сможете. Все как у тысяч вымерших цивилизаций: барахло, рабы, потом крах, скука, — она показала на шампанское. — Кто это был?

— Астон.

— У него на лице написано, что он шут.

— Он министр настроения.

— Я же говорю, шут. Дьявольски умен.

— Не трогай его, — попросил он.

Регги углубилась в себя, размышляя.

— Давно он у тебя?

— С детства, мы вместе выросли.

— Его нельзя трогать, — как-то отрешенно, как бы сама себе, ответила Регги, — по запаху чувствую… вернее, по отсутствию вообще какого-либо запаха. Пахнет для нас еда. Меченый он.

— Кем?

— К сожалению, не знаю. Похоже, сверху. Астон два раза прокололся.

— ?

— Слышать чужие мысли, как и я, — божественный дар. Как он узнал о том, что у тебя в голове звучит Марианская симфония? Это первый прокол. Ты знаешь глубину Марианской впадины?

— Этого у нас никто не знает.

— А он назвал ее, и правильно: одиннадцать километров, — второй прокол.

— Черт! — непроизвольно брякнул Дик и виновато посмотрел на Регги. — Как управлять этим королевством? И управляю ли я им вообще?!

— Успокойся, все построено на равновесии, например, между злом и добром, светом и тьмой. Нет всесильных в нем. Судя по первому знакомству с вашими обитателями, равновесие у вас веселое. И смотрящий есть — Астон. Но он, видимо, еще не знает своего назначения, спящий пока. В нужное время проснется. Так что он не зло, и я тоже.

— Ты — добро?!

— Да уж, дичь, она и с короной дичь. Мир сложнее, я не зло и не добро, а арбитр между ними.

— Судя по тому, как ты расправилась с птицей, неслабый арбитр.

— Имела право. Она нарушила наш закон и получила по заслугам. Ты не пересек черты и еще не подписал договор с нами, не заполнил справку об отказе от органов в пользу нуждающихся. Что смотришь на меня так? У нас порядок и все честно, никакого произвола, чего и вам тут желаю.

— Хорошо, честная, а я кто?

Регги залилась смехом и с трудом выговорила:

— А ты просто Дичь!

Как ни странно, Дику от этого стало легче.

Регги осмотрела зал и, перестав смеяться, сделала вывод:

— Значит, это и есть твой тихий омут. Помру от скуки, ни одного гаджета.

— Отдохни немного от гадов своих.

— Тогда займемся твоими.

Она включила маскировку на теле в виде ночнушки с легким градиентом, напоминающим Дику его любимое море, хлопнула в ладоши, и двери распахнулись. В зал ввалились подслушивавшие казначей и Снежана. За ними влетела разъяренная бывшая жена Дика. Ее агрессивный вид, отсутствие макияжа и растрепанные волосы подтверждали серьезность и срочность визита.

— Дик, где тебя черти носят? Я жду тебя уже два часа! — набросилась она сначала на Дика, но, увидев общую картину, потеряла дар речи.

— О! Вижу коллегу по властно-педагогическому подходу. Так вот почему тебе худые не нравятся!— шепотом произнесла Регги так, чтобы Тереза все-таки услышала.

— Да куда мне до богоподобных тут, как… — Тереза не могла подобрать что-либо, смотря на казначея, — мохнатый наш…

— Шмель, — помог ей вошедший за ними Астон.

— Терезочка, не надо комплиментов. Я знаю, что выгляжу божественно, — зачем-то прикрыв трусы подносом, с достоинством парировал казначей. — Своей добротой ты добьешься того, что меня от зависти повесят.

— Как повесить то, у чего нет шеи? — заметил Астон. — Смотри, Тереза, новая мода у фанатов властного накопительского инстинкта, отягощенных своим совершенством. Он оттянул резинку на казначее и отпустил ее. А зря: брызги пота попали всем.

— Таким меня не удивишь в этом жирном королевстве. Слава богу, еще в трусах. А вот это что? — она дернула за кисточку с резинкой на груди Дика. — И какой тут мерзкий запах, чьи это духи? Бес попутал, похоже, от безделья…

— Прямо в яблочко, — согласилась Регги, откусывая яблоко. — Прекрасно выглядишь, особенно платье… типа слойка с воблой. А здесь шедевр… — она показала на голову Терезы. — Это же произведение искусства. Похоже на сон Сальвадора Дали, навеянный ночным налетом Родриго на ваше гнездо.

Тереза ошарашенно осматривалась, не понимая, кто говорит. Регги забыла включить видимость для нее.

— Ты за мной следишь? — она опять набросилась на Дика. — Низко. Не трогай Родриго! Он намного лучше тебя и любит меня. Впрочем, чего ожидать от вот… такого? — она опять дернула за кисточку и, увидев материализовавшуюся перед ней Регги, показала на нее. — Кто это?

— Регги или Рецци, как хотите, — игриво-покорно представилась Регги.

— Где ты ее нашел, плюшевый?

— В кровати, — честно ответил Дик.

— Познакомился где?

— Не помню, — как мог честно соврал он.

— Вот это экземпляр! — с искренним восхищением произнесла Регги. — Испанская инквизиция, не иначе. Дик, иди приведи себя в порядок. С женщиной может спорить только женщина.

Говоря это, она подошла к зеркалу, вошла в него и торжественно объявила:

— Исторический момент в вашем королевстве! Представляю первый гаджет — говорящее зеркало. Тереза, иди сюда, — позвала она ласково-нежным тоном, с только ей свойственной обволакивающей силой, не оставляющей сомнений у жертвы.

Тереза покорно подошла, потеряв интерес к Дику, чем он и воспользовался…

Глава 3

Пенелопиада, или Меню для Регги

Когда он вернулся, Тереза увлеченно спорила с образом Регги в зеркале.

— Привет, — неожиданно добро улыбнулась Тереза Дику и опять переключилась на зеркало.

— Ей не до тебя, — пояснила Регги. — У них баттл. Запомни, противный, гаджет — это не гад, а друг женщины, чтобы вам было легче жить.

Она была уже в черном латексе с плетью в руке и пила шампанское за спиной Терезы, сидя на казначее, стоящем на четвереньках. Снежана без чувств лежала рядом.

— Как «тотал блэк»? — она показала на латекс.

— Тебе идет. Что такое баттл?

— Соревнование… — Регги подбирала нужные слова. — Это типа они плюют друг в друга, но только словами, а не слюной. У кого слюна — тьфу ты! — слова закончатся, тот проиграл.

— Почти понятно. Она помнит про стринги?

— Нет. Пусть потрещит, выстрелит всю обойму.

— В зеркале кого она видит, себя или ее?

— Человек сам не видит в зеркале черта, только окружающие. У вас вообще со зрением плохо. Кстати, она беседует с Франсуа. Я еще не решила, кто я тут, Регги или Франсуа. Тебе как лучше?

— Все равно.

— Да ладно, Дичь! — она залилась смехом. — Я, похоже, умнее тебя.

— Несомненно.

— Здесь не на чем сидеть, пригодился, — Регги показала на казначея. — Он все равно будет подслушивать за дверью.

Казначей кокетливо взвизгнул от удара плетью Регги.

— Терпи. За совершенство надо платить. Я ему дала кличку — Циник. Так мой давний знакомый, Антоша, называл тех, кто похож на свинью, ведет себя как свинья и гордится этим. У вас все такие богоподобные?

— Почти все, — уточнил Астон, демонстрируя свою талию, — подражают Аттсоплу.

— Даже так? Я уж, как обычно, грешным делом своим подумала, что вы — каннибалы, выращиваете людей-тыкв, людей-арбузов и вот таких кабанов,— она щелкнула по казначею.

— Нравится? Бери его, уже фаршированный, — предложил Дик.

— Тихушник, у тебя, оказывается, есть чувство юмора, — и еще один удар плеткой по казначею. — Извини, но это слишком калорийный мужчина для меня и немного протух. Я обожаю свежесть, мне нужны люди с хорошим вкусом, донжуаны.

— Я, как министр настроения, обещаю вам сегодня изобилие донжуанов, как наших, так и заморских.

— Браво, шут! Вся надежда тут на тебя.

— Шут? — Астон вопросительно посмотрел на Дика. — Мне нравится, гораздо весомее, чем министр.

— Э-э-э… — заблеял возмущенный казначей, но замолк от очередного щелчка плетью.

— Шут? Три буквы?! Это выше титулов граф и лорд, — размышлял Астон. — А казначея я буду выше на пять букв. Как вам такое, Ваше Величество?

— Регги, — поперхнувшись, начал Дик, — на три буквы у нас только королевский род.

— Королевский род на три буквы?! — Регги неприлично долго хохотала. — Это же смешно, и шут как раз вписывается. Кстати, историю делали шуты, а не короли. Так что за шутов! — она подняла бокал.

— Ваше Величество, вы непозволительно долго заставили ждать нового посла империи, — по-военному четко доложил вошедший министр порядка Кастер. Он осмотрел зал и удивленно произнес:— А где флаг?

— Бог мой, Регги! Это же флаг! — молитвенно простонал Дик, заметив, ЧТО она подстелила на жирное тело кабана.

— Противный, запомни, я не твой бог. Эти тоже лбом об пол ударились, когда я сначала на тот мешок села. Снежана так, что в обморок упала.

— На Аттсопла?!

— Это что, ваш бог?

— Да.

— С ума сойти можно у вас. Как бы меня в МИН не привлекли за оскорбление чувств верующих. Всякое видела, даже как кактусу поклоняются флороиды. Аттсопл… не слышала, — размышляла она, рассматривая мешок с нарисованными пятью глазами и завязанный золотой цепочкой с синим камнем. — Астон, что вы мне обещали на десерт, обилие коллег моих, сердцеедов донжуанов? Огласите меню для меня!

— Меню?!

— Культурную программу.

— Сегодня специально для вас, — с непроницаемым лицом торжественно произнес Астон, раскрывая папку с бумагами, — премьера знаменитого маэстро виппонта Файла…

— Виппонта Файла?! — удивленно переспросил Дик.

— Да, Ваше Величество, об этом чуть позже подробнее. Значит, премьера спортивно-театрального представления Пенелопиада, состязание женихов…

— Среди вот таких? — Регги брезгливо огрела плеткой казначея.

— Что вы, там настоящие альфа-самцы, как я… донжуаны и тарзаны.

— О! Это мое, — Регги заметно оживилась. — Королевство, оказывается, не безнадежное, и это намного, намного интереснее, чем ваше животноводство, — Регги уже совсем нешуточно щелкнула плетью казначея. — Я рождена для театра! Так что там, в этом представлении?

— Либретто Пенелопиада, — продолжил чтение Астон. — Она – Пенелопа, которая двадцать лет ждет Одиссея, по памяти девичьей орла…

— А на самом деле козла, — неожиданно взорвалась Регги. — Помню я этого мерзавца, который недурно развлекался то с амазонками, то колхидской принцессой.

— Разрешите, продолжу? — терпеливо попросил Астон. — Я с вами согласен. По мнению женщин, он гулял, по мнению мужиков — подвиги совершал. Тем временем, по одной из версий, Пенелопа сама была женщиной весьма легкого поведения, эксцентричного имиджа, обаятельнейшая провокаторша, и, что греха таить, по автору мифа, имела в очереди 108 женихов и никак не могла выбрать лучшего, что, естественно, возмутило донжуанов, и не только в этом королевстве. Их честью стало сломать гордыню Пенелопы.

— То есть дело их чести — обесчестить Пенелопу? — угрожающе спокойно произнесла Регги. — Мните из себя Александров Великих и прочих Цезарей с их философией: пришел, увидел, победил… и унизил. Без последнего нет удовлетворения. И чем неприступнее дама, тем сильнее хочется последнего.

— Ничего подобного. Будет открытое, честное соревнование — Пенелопиада, и она сама выберет победителя.

— Такое приемлемо. Огласите состав.

— В главной роли, сейчас найду… — Астон стал перебирать бумаги.

— Регина, — неожиданно подсказала Регги.

— Да, действительно, несравненная Регина, кумир Вритании, Джемании и Фраеранции, — Астон недоуменно поднял глаза. — Тут так написано, но я о ней ничего не слышал, как и об этих странах.

— Она вас не разочарует, — многозначительно улыбаясь, пообещала Регги.

— Я буду рад. На кастинге отобраны 108 участников… Что такое кастинг? — опять удивился прочитанному Астон. — Первоначально должны были принимать участие все желающие, и даже женатые на время Пенелопиады считаются неженатыми.

— Кастинг о-о-очень нужен, — загадочно произнесла Регги. — Это предварительный отбор. Не всякий годится для обесчестия Пенелопы.

— Пожалуй, и все о сценарии. Далее соревнование: меряются силой, быстротой, в танцах. И победитель получает приз — золотое руно, которое отдает Пенелопе. В этот момент возвращается Одиссей…

— Кто его играет?

— Сейчас посмотрим, — Астон лениво пошуршал бумагами и опять удивленно воскликнул:

— Транж! Как он попал в такую компанию?

— Ничего удивительного, двадцать лет разврата.

— Казначей?! С какой стати он там? — холодно произнес Дик.

Астон, пребывая в серьезном замешательстве — видимо, и это для него оказалось неожиданно, — попытался объяснить:

— У меня только версия, что возможности нашей казны позволили ему стать Одиссеем, а Файлу –виппонтом. Судя по документам, Транж — спонсор представления. Но я вижу, что это не все сюрпризы. Соревноваться женихи будут голыми.

— Почему голыми? — пришло время удивиться Регги.

— Это по мотивам мифа о вымершей цивилизации, кажется, грехов. Там подобное делали голыми.

— Та-а-ак, похоже, вы ничего не понимаете в театре. Во-первых, они греки, грехи – это иное, я тебе потом об этом расскажу. И зачем сразу голые? Нужна интрига. У вас по какой системе работают актеры?

Все непонимающе пожали плечами.

— Значит, ни Костик Сергеевич, ни Николя Васильевич вам не знакомы, — пристально глядя на Дика, произнесла Регги. — Очень забавный тихий омут, надо будет вас познакомить с ними. Ах да! — как бы опомнилась она. — Сразу голые — неинтересно. Будут делать все постепенно: бейсболка, жилетка, стринги… Танцуя под музыку, шест поставить… И главное — галстук, — у нее в руке появился галстук.

— Зачем он? Это же неудобно? — удивленно спросил Астон.

— Очень, очень удобно. Все королевства, да что там королевства — империи, — все неустойчивы, если не будут носить галстуки. Да, да, да, — Регги надела галстук на Астона и затянула петлю, — а теперь весело за мной, за мной…

— Регги, ты мне обещала! — напомнил Дик, что нельзя трогать Астона.

— Конечно, это шутка, — иронично улыбаясь, с некоторой грустью она отпустила галстук. — Какие же вы наивные, мальчики!

— Допустим, что не все наивные и не все мальчики, — неожиданно произнес до этого молчавший Кастер.

— Мое почтение, воин, тебя это не касается. С тобой я бы с удовольствием съела пуд соли или свила бы где-нибудь гнездо и стала птичкой, но не успею, погибнешь на войне. Ты же не боишься смерти? Наденешь? — она покрутила галстуком в руке.

— Зачем ее бояться? — по-военному кратко ответил Кастер и показал на галстук. — Это я на тебя надену.

— Поздравляю, мои чары на тебя не действуют, что очень удиви…

В это время в Франсуа полетел бокал, зеркало треснуло пополам, и в каждой части его появилось по Франсуа, причем в разных образах. Один из них жалобно посмотрел на Регги и взмолился:

— Она меня достала!

— Замучить зеркало?! — удивилась Регги. — Да Терезе цены не будет у нас! Без работы и после смерти не останется. Давайте посмотрим этот спектакль.

Глава 4

Баттл

Быть свободным — это когда нет причин врать... и желания тоже

— Регги, где мы? — невинно моргая глазами, спросила Франсуа, зафиксировав Терезу щелчком пальцев. — Я всего-то ее назвала пикселем и нитрой, за взрывоопасность.

— Не уточняй, пока все забавно и интригует. Имей в виду, что они еще не знают нитроглицерин и пиксели.

— Ой, извините, госпожа коза, никак пока не могу привыкнуть к темноте вашей, недавно у вас, — изображая невинность, прощебетала Франсуа, и Тереза вышла из оцепенения, причем подозрительно спокойной.

— Еще раз назовешь меня козой — и мой отец разнесет эту богадельню, — холодно произнесла она тоном, более подходящим для имперской особы.

Франсуа вопросительно посмотрела на Дика и Регги.

— Это богадельня?! Оригинально. Может, мне надо быть осторожной, как в храме? — спросила она у Регги.

И тут Тереза, как профессиональная интриганка двора, почувствовав слабость Франсуа, начала сыпать религиозным.

– Побойся бога. Наш императорский род — от Аттсопла, и я богиня!

Франсуа медлила, тщательно подбирая слова. Все-таки речь шла о боге.

— Видела я богинь, — задумчиво ответила она. — Несчастные создания. Им ничего нельзя, и им только поклоняются, даже притронуться боятся.

— Все женщины — богини!

— Чертовски интересное заявление, особенно мне.

— За женщин! — провозгласила Тереза. — До дна!

— С удовольствием.

Они выпили. Тереза размякла и затянула:

— Клен ты мой…

Но поперхнулась и осмотрелась. Все делали вид, что не замечают ее с зеркалом.

— Не твое это — быть богиней. И зачем? Богинь, конечно, уважают, но любят-то чертовок, — Франсуа подмигнула Дику. — А куда денутся?

Как ни странно, это подействовало на Терезу.

— Ты права, какая там жизнь у принцессы. Франсуа, будь человеком, скажи мне…

Франсуа щелкнула пальцами, опять зафиксировав Терезу, и, смеясь, обратилась к Регги:

— Похоже, я спалилась. Что делать?

— Попробуй быть человеком. Недолго такое полезно, — разрешила Регги.

Дальнейшее подтвердило правило: ничто так не объединяет женщин, как ненависть и месть. Соперницы неожиданно подружились на почве того, что все мужики —кАзлы, особенно породистые. Они даже вместе всплакнули о тяжелой женской ноше, благо было чем — Астон вовремя подливал шампанское, хорошо известное слезоточивое средство.

— Я дочь императора. А он кто? — в который раз уже повторила Тереза.

— Да ни-и-икто, — соблюдая уровень опьянения по этикету, согласилась Франсуа.

— Жалкий королишко… Козел.

— Такая у тебя судьба, если уж родилась принцессой, то человек тебе в мужья не светит, в лучшем случае козел породистый. Поверь мне.

— Поклянись.

— Гадом буду, — с убедительным жестом ладони поклялась Франсуа.

Тереза опять зарыдала. Слезы попали на лицо Снежаны. Она, будучи без сознания, поморщилась и технично очнулась, грациозно сев.

— Принцесса растаяла! — удивленно произнесла она, вытирая попавшие на нее слезы Терезы. — Врут все про них, нормальные слезы, соленные и вообще не ядовитые.

— Обычная девка, — согласилась Регги. — Просто влюбилась и пока как дура. Надо присмотреться к этому Родриго. Может, наш шалит.

— Что такое «влюбилась»?

— Не прикидывайся глупой, что никогда не любила.

— Почему не любила? Я фрукты люблю.

Дик впервые увидел удивленную Регги. Она, размышляя над словами Снежаны, внимательно осмотрела зал Покоя.

— Странный омут, вроде средневековье и ни одной картины… Милая девочка, ты совершенно неожиданно для меня права, и я тебя понимаю, что понятие «любить» чаще всего имеет смысл «съесть», но я не верю, что ты не знаешь, что такое любовь.

— Что это?

— Может, еще скажешь, что никогда не целовалась?

— Фу! Мерзко и негигиенично целоваться, — фыркнула Снежана. — Ей можно, она принцесса. Они там у себя при имперском дворе бесятся, как хотят, целуются, женятся и отказаться не могут. А я вольная наложница и живу как хочу! Мне душевный комфорт нравится, а у этих, — она кивнула на Терезу, — одни нервотрепки, капризы… не мое это.

Регги продолжала осматривать зал.

— Очень странно, опять не по-человечески права. Это действительно негигиенично. При поцелуе ваши внутренние паразиты знакомятся и принимают решение, подходите ли вы друг другу.

— Какие паразиты?

— Вас создали шутки ради. Вы чехлы, обычные гигантские черви, набитые паразитами, тысячами разновидностей. Они вами правят, диктуют, как жить, выглядеть, знакомят вас. Любовь — это симпатии лидирующих групп паразитов внутри двух чехлов.

— Неправда, — обиженно прокричала Снежана. — Мы люди, и создал нас Аттсопл! Вы все лжете, все, и вы, и она, — Снежана показала на Терезу. — Эта знать так убежденно врут сами себе, что стали рабами своей лжи!

— Девочка, у тебя есть шанс убить меня, бессмертную, если сможешь сформулировать, что такое рабство и что такое свобода.

— Легко! Вы настолько неестественно живете, что не видите очевидного, что рабы своих слов. Быть свободным — это когда нет причин врать... и желания тоже.

……

Тереза очередной раз запустила бокал в зеркало и, видимо потому, что была пьяна в стельку, попала. Зеркало разлетелось вдребезги.

— Все, собирай Совет, — крикнула она Дику, — я тебя, козла, выведу на чистую воду…

— Конечно, соберем Совет и все обсудим, только тебе сначала нужно в Лондон, — возразила Регги, снимая с Терезы серьги и с деловым видом осматривая их. — Подойдут, — резюмировала она и показала на колье и кольца.

— Зачем тебе это, — спросил Дик, показав на драгоценности. — Ты же все можешь создать из воздуха.

— Из воздуха сделанное видят только смертные, а я хочу, чтобы это видели все, в том числе и черти. Или ты думаешь, что я тут одна?

— Я надеюсь, что я тут не один, среди чертей.

— Почему мне надо в Лондон? — растерянно спросила Тереза, покорно снимая все.

— Потому что Родриго уже ждет тебя в карете, торопись.

— Откуда ты знаешь это? Черт-те что у вас тут. Да, мне надо торопиться.

Тереза ушла тихая и умиротворенная.

— Кстати, у вас есть Лондон? — любуясь перстнями, спросила Регги.

— Да, но он не там, куда она поехала, в другой стороне, — ответил Астон, смотря в окно.

— Ничего страшного, планета круглая, небольшой крюк, — и, поймав недоуменный взгляд Дика, Регги замотала головой. — Только не говори мне, что она плоская.

— Да.

— Какая дикость.

В зал вбежал маэстро Файл — странное существо с нарисованными бровями и везде утыканный перьями.

— Регина, зайка моя, твой котик… — томно простонал Файл и заметил короля. Они молча стояли, смотря друг на друга.

— Неожиданно, Ваше… — Файл сделал выразительную паузу. — Величество. Что будем делать?

В глазах Файла не было и тени страха перед королем.

— Пока ничего, — ответил Дик. — Я досмотрю до конца ваш спектакль, и если плохо будешь играть, Кастер лишит тебя головы.

— В этом спектакле нет конца, как и у жизни, она была всегда: до вас и будет после вас, как и мы с Регги. Вы можете бороться против нас только внутри себя. Мы — часть вас. Топором не решить наш вопрос, надежнее договориться.

— С дьяволом договориться? Не смеши.

— Как раз только с нами можно договориться. Мы, труженики вечного кайфа, очень ответственные, отзывчивые и чуткие. Только нас позовете — и мы тут. А Аттсопла своего сколько ни зовите, не придет.

— Файл, отстань. Он моя добыча. Как у них говорят: «кто успел, тот и съел», — обозначила границы своих владений Регги.

— У нас так не говорят, — холодно возразил Дик.

— И «аппетит приходит во время еды» тоже? — добавил Файл.

— Не слышал такого.

— Какой год у вас?

— 7529-й.

Возникла пауза. Файл и Регги непонимающе смотрели друг на друга.

— От чего 7529-й?

— От Аттсопла.

— Вот это влипли, Регги, — озадаченно пробормотал Файл. — Мы или в доисторическом периоде, или в далеком будущем. Получается, зря создавали любовный капкан для подавления чувства самосохранения у них?

Регги же в это время спокойно наблюдала за Диком. Установившуюся тишину нарушили визги девиц за дверью и мужской крик:

— Май нот ест, айм ест рассол, то ест посол. Я грамотный, вот ест грамота.

В зал влетел растрепанный министр внешних сношений.

— Там международный скандал, Ваше Величество… Голодные игры Файла продолжаются, и посла империи поймали девицы, а он это… как его… ну, в общем, не любитель их. Ваше… — министр, надев очки, испуганно замер, рассмотрев короля.

У Дика не было сомнений — это быль гусь-поэт.

— Кастер, прекрати этот шабаш, — приказал Дик.

Прозвучали сигнал и команда Кастера:

— В клетки!

— Ну вот, мне пора, пошла отдыхать, — вздохнула Снежана и направилась к двери.

— Куда ты? — настороженно спросила Регги Снежану и добавила Файлу: — Похоже, тут мои возможности ограничены, а как ты?

— Я слеп и глух здесь, как простой чехол у нас.

— Я иду к себе, в клетку, — повернувшись у двери, ответила Снежана.

— Почему в клетку?

— У нас женщины живут в клетках.

— Дик, как так?!

— Не кричите, — спокойно попросила Снежана Регги. — Так лучше. У меня очень хорошая и удобная клетка. У человека должно быть свое жизненное пространство, где он защищен. В мою клетку никто без моего согласия не войдет. А еще у меня там просторный вольер с садом и бассейн, вот.

— Люди не должны жить в клетках, — произнес Файл полностью озадаченный.

— Где тут люди?! — отчаянно выкрикнула Снежана. — Им как раз тут место в клетке. Вы в своем уме, предлагая в этом зоопарке открыть клетки и выпустить нас на растерзание вот таких животных, чтобы меня бесплатно насиловали?

— А за плату можно насиловать? — едко заметил Файл.

— Да, хотя это и дорого, — удивленно ответила она. — На этом и держится казна.

— Похоже, у вас горячее, чем у нас, — задумчиво произнесла Регги. — Не зря говорят, что человек способен создать себе настоящий ад при жизни и такой, что мы позавидуем. Похоже, Файл, мы в будущем постапокалипсисе. — Она подошла к Дику. — Если вы не знаете, что такое любовь, значит, к созданию вас мы непричастны. Остался один вопрос: Кто вас создал, и кто вы? — Ее вопрос остался без ответа, все молчали. — Значит, женщины у вас в рабстве? Теперь уже мне страшно… за вас.

— В запретном лесу мужчины в рабстве, — спокойно ответил Астон. — Каждый выбирает сам, где жить, тут или там.

— Там правят женщины?

— Да, цииконы.

В человеческом языке нет таких слов, чтобы описать состояние Регги и Файла.

— Я их нашла, — тихо произнесла Регги. — Или они меня. Файл, поздравляю тебя с непредсказуемым путешествием. Мы попали на чужую территорию, циикон, — она пристально посмотрела на Дика. — Это ты меня похитил или я тебя поймала, плюшевый?

— Я жду, когда этот спектакль закончится, — повторил Дик.

Регги искренне рассмеялась.

— Ты жаждешь финала, ценитель искусства. Так ведь оно вечно, и представление никогда не закончится. У тебя впереди опять незабываемое путешествие. Тереза очень хотела сюда и пришла с очень плохой новостью, я ее временно выключила. Ваш сын вместе с золотой молодежью на границе какого-то леса принесли в жертву златовласую. Кто она?

— Циикона, — тихо ответил Кастер вместо оцепеневшего Дика. — Только у них златовласые, высшая их каста. Это война.

— Страшная война, — подтвердила Регги. — Без анкет и договора будет реками литься кровь и женщин, и детей, будут гореть города, такого беспредела вы никогда не увидите у нас. Что будешь делать, король?

— Не знаю, — искренне ответил Дик.

— Казни виновных.

— Но там мой сын.

Регги подошла к нему и постучала плеткой по голове.

— А теперь слушай истину. Вы все придумали сами, и ад особенно постарались, здесь его придумали и создали, а не где-то там в подземелье. После вашего ада все покажется раем, даже наш МИН. Вы убедили себя, что этот мешок, Аттсопл, вас сделал по своему подобию. По своему подобию вас сделала мать, и ей вы должны поклоняться. И не смешите всех, что это может мешок или мужик. — Было видно, что она очень сильно чем-то расстроена и не может это выразить в словах. — Длительное время вы боролись за независимость от покровительства как сверху, так и снизу, понимая ее как право выбирать, кем быть — животным или человеком. Похоже, сейчас вы независимы… Где люди?

Регги говорила каким-то странным по силе негромким голосом так, что во дворце зазвенели стела в окнах. Она показала на Снежану:

— Она еще человек и люди у вас в клетках. Ничего странного, если она отказалась от своего оружия — любовный капкан, — Регги опять посмотрела на Дика нечеловеческими, бездонными глазами. — Ты слишком далеко зашел в своем путешествии. Тебе пора домой, комедия закончилась, скоро гимн.

— Какой гимн, Регги? Тут сына моего казнят!

— У тебя идет захват во сне, и не я это сделала, Дес. Не может у транса быть детей тут! Иди домой, там продолжение спектакля, и это будет уже трагедия, — она величественно повернулась и с задумчивым видом ушла в стену, напевая: — Фа-ина, Фаи-на… Я решила, кем буду в следующей жизни – Фанни.

— Куда идти, Регги? — Дик пошел за ней, но стена сомкнулась, и он погрузился в темноту, тело вздрогнуло от удара внутри.

Глава 5

Взрыв

Кто-то сошел с ума

Взрыв тепла внутри потряс Дика.

— Хер… Хм… Хер Дес!

Дик открыл средний глаз. Перед ним стоял Шерп, кризисный офицер, с шокером.

— Вы не просыпались, — медленно произнес он, внимательно следя за глазом Дика.

— Ты даже не представляешь, как я рад тебе, — искренне повторил Дик фразу из сна и вспомнил, что он тут Дес.

— Помолчите немного, проверка настроек… Посмотрите вверх, влево, вправо… На панель управления, выключите ее, включите. Странная пигментация поверхности и запах. У вас была третья стадия токсикоза. Я вижу, что вы пришли в себя. Можете отключить кризисный режим управления, и я уйду, но напоминаю вам, что через десять минут гимн. Вам надо привести себя в порядок. Мы полностью перебрали вас, очистили кластеры, и вот здесь непонятное. Возможно, вирусы. Возможно, секретное. Разберитесь сами, — он показал на маленький мешок.

В мешке была система самоуничтожения колонии. Дес высыпал это в рот, в котором почему-то не было заглушки. Правым глазом посмотрел на себя в зеркало — не понравилось, но катиться и пудриться золотом не хотелось — так сойдет. Ему не обязательно нравиться всем. Начальник должен быть оптимально противным — это автоматически устанавливает нужную дистанцию с подчиненными. Если я их раздражаю, это их проблемы.

— После гимна доложите о лояльности в колонии, — Дик почему-то еще не мог связно и убедительно говорить. — Какой-то тяжелый фильм вчера на сон поставили, неореализм или фэнтези, прошлое или будущее, что это было?

— Вы не просили фильм ко сну, а просто отключились и перешли в спящий режим, защита выключила память, сохранив историю в архиве. Вот записи вчерашнего дня. Вы вчера очень сильно перегрелись. В ближайшие три дня вам подобное противопоказано.

— До гимна не успею. Доложите кратко, что я делал.

— Встреча со Смартом, цивилизацией занимались, это коктейль такой. Потом смешали это с либералом и демократом и закончили анархией.

— Тоже коктейли?

— Да.

— Странный сон был, очень странный.

— Может быть, это корм ГМ? Вы вчера все пробовали.

— Какой ГМ?

—Это ваш новый робот, вы вчера купили его у Штопора за две тонны золота.

— Что?!

— Хер Дес, обязательно смотрите вчерашнюю запись, там все есть. Робот спит на зарядке, вот его корм, — офицер показал на пакетики корма для роботов.

— Две тонны золота истратить на робота… Кошмар!

Дик окончательно проснулся и напряженно уставился на Шерпа, чувствуя, что еще не все плохие новости слышал. Шерп подтвердил это:

— Четыре тонны истратили. Вы еще такой же Смарту подарили.

— Хорошо гульнули. Разбудите робота и покажите.

— Робот новый, дорогой, я его еще не знаю. Он повесил на себя табличку «Не беспокоить». Надо посмотреть инструкцию по применению, что делать в такой ситуации.

— С вами настойчиво хочет связаться Штопор, — сообщила панель управления.

Дес посмотрел на часы и на запись. До гимна оставалось девять минут. Это должно быть что-то очень важное.

— Физически или по голайпу?

— По голайпу.

Дес включил голайп. Появилась картинка лаборатории Штопора, но, видимо, не вовремя. Штопор, держа робота за петлю на шее, бил его головой о стол. Робот жалобно пищал, что делал все по инструкции.

— Очень интересно.

Штопор ошарашенно замер и попытался принять достойный вид. Однако буря эмоций внутри него придавала телу самые неожиданные формы.

— Хер Дес, извините, я вас так уважаю, вы всегда были примером для меня и моих подчиненных, — как-то растерянно произнес Штопор, поддерживая за петлю на шее полуживого робота.

— Что вы делали?

— Оптимизировал образец.

— Оригинально. Я бы назвал такое — «пессимизировал». У вас мало времени, скоро гимн.

— Да-да, я быстро. Дело в том, что этот робот, робот-менеджер, ошибся, когда отправлял ваш заказ.

— Робот не может ошибиться. Это вы ошиблись, когда делали его.

— Нет, нет, что вы. Это очень, очень удобный экспресс-вариант. Рекомендую вам как секретаря. По цене доступный, — с каким-то невеселым видом похвалил робота Штопор.

— Зачем петля на шее у него?

— Это для безопасности и фиксатор, я вчера объяснял. Простая конструкция: удавка или строгий ошейник. Но роботам объяснили, что это красиво и обязательно, назвали галстуком, и им нравится. Хер Дес…

— Хер Потт, — не выдержал Дес. То, что позволено Шерпу, называть его по имени, не позволено никому.

— Да, конечно, хер Потт, извините, я волнуюсь. Дело в том, что вам отправили даже не ГМ высшей категории, а матрицу ГМ. Она не предназначена для продажи. Просто у вас допуск выше моего, и менеджер почему-то решил, что вам можно все, даже продать матрицу. Вы один с таким допуском в этой системе… — Штопор замер в жутком напряжении, ожидая ответа.

— Менеджер правильно считал, что хер Потт может все, — ответил Шерп, подмигнув Десу своим невидимым Штопору глазом. — А вот вы, похоже, думали, что он жадный и не купит такого робота.

— Ни в коем случае, хер Потт для меня образец для подражания. Вы образец для подражания для всей колонии…

— Короче, — не выдержал Дес, он очень не любил фальшь во всем и в голосе тоже.

— Верните мне матрицу, я пришлю вам ГМ ВК с компенсацией за неудобства. Например, вот этого менеджера. Все равно у матрицы генератор случайных желаний, женская логика и другие побочные эффекты.

— Вы большой оригинал, раз делаете роботов-женщин, — ответил Шерп, и командная капсула залилась веселым иканием.

— Вы вернете его? — Штопор, дрожа от напряжения, искренне жалостно ждал ответа и полуплача добавил: — Да?

— Я подумаю, — усмехнулся Дик и выключил связь.

Штопор что-то скрывал, и истинная причина была намного глубже.

— Вам надо обязательно посмотреть запись вчерашней сделки со Штопором, — загадочно улыбаясь, напомнил Шерп.

Трам-парам-пам, гимн.

Дик попытался, как мог, включить позитив. Недопустимо, чтобы плохое утро у него стал плохим утром у всей колонии. Он сделал перед камерой торжественный вид правильной формы, вместе с Тарой собрал глаза в пятиугольник и изобразил пение.

Гимн закончился, трансляция выключилась.

— Доложите лояльность.

— Лояльность минус три, — ответила панель.

— Где?

— На Фаэтоне — два процента.

— Еще один где?

— У вас. Ваши дети не пели.

— Тара, где дети?

Тара заерзала под ним и, понизив голос, нервно взвизгнула:

— Слезь с них, идиот.

Дес откатился в сторону.

— Тара, могла бы и не допустить этого вчера.

— Так спокойнее, — недовольно пояснила Тара. — Я же не знала, насколько ты отключился. А здесь они под присмотром, нигде не шатаются. — И умиленно смотрела, как два пятна собирают себя в кучу. — Смотри новости, что могло бы быть. Там подобные бесились, их сейчас вылавливают по всей планете.

— Как они оказались под нами?

— Ты сам вчера накатил на них. Они подрались за право не быть презиком.

— Кем?

Тара медлила с ответом, подбирая корректные слова.

— Это у них что-то вроде тебя, но круче — крепкий зуб.

— ?

— Президент. Зуб мудрости, — наконец нашла она необидное объяснение.

— Ик, ок, е-е. Кайф, как приятно-небрежно плющат предки, — произнес, наконец, сын.

— Да, клево, е-о, — согласилась дочь. — Меня аж в восемь миллиметров, блин.

— Толстая, — ехидно икая, подколол сын.

Дес включил Линг и, не увидев перевода, поинтересовался:

— Что такое «е-о»?

— Ео-ее-еу-е-ооо… Мы в тренде, кайф.

Кайф?! Как это попало сюда из сна? Дес дал очередь из молний вокруг этой парочки и подождал, пока дочь и сын перестанут дымиться и прыгать.

— Вам запрещено подобное поведение, согласно внутреннему кодексу вицимпа, — назидательно изрек он. — Быть в тренде — быть никем. Пора уже знать закон целых…

— Это ущемление прав малых размеров, — прервал его икающий и возмущенный сын. — И мы еще не целые, давно пора уже найти нам вторые половины и дать по планете или хотя бы по астероиду.

— Не-е-е, по планете, — безапелляционно заявила дочь. — С океаном.

— Дура, хороший астероид лучше планеты. В случае войны жизнь останется только на астероидах, — веско заметил сын. — Спроси у Штопора.

— Вы, похоже, уже не половинки, а нули, и место ваше — в утилизаторе, — командным тоном произнес Дес. — Нанюхались свободы. В таком состоянии…

— Папуля, насчет состояния давай поговорим трезво, — опять неожиданно прервал его сын.

Такого поворота Дес не ожидал.

— Ты совсем отстал от жизни. Мало того что над твоими музыкальными вкусами смеются, еще и среди моих знакомых нет никого, кто хочет охереть.

Это было наглостью, особенно термин «смеются»… Однако вместо ярости Дес внезапно почувствовал безразличие, привычное холодное боевое состояние перед смертельным врагом. Но перед ним был сын, который просто не мог понять его, и это была трагедия Деса. Музыкальные вкусы его и молодого поколения расходились нешуточно, вплоть до тектонического уровня, когда Дес так тряхнул их идейных вдохновителей, передовой философский форпост на экваторе — гнойно-оппозиционное подполье (ГОП), интеллектуалов-нигилистов, что этих грязных бедолаг долго собирали под обломками. И чтобы эта зараза не расползалась по планете, Дес отколол их на приличное расстояние от материка в виде острова. Пусть в изоляции поют и танцуют под свой барабан. Однако мелкие осколки гоп-культуры остались на материке и, как зараза, расползалась повсюду во вроде безобидном направлении — радикально-эмоциональный прорыв (РЭП). Все, чье мнение никому не интересно, брали барабан и под него несли чушь… и тут же вокруг собирались такие же. Тогда с гопниками все могло кончиться гораздо хуже, если бы не сын, который никак не разделял музыкальных вкусов отца и сам баловался рэпом. О том, что действительно нравилось Десу, не знал никто. Он стеснялся делиться этим даже с семьей и был поистине одинок в музыкальной жизни. Ему, колониальному созидателю, было дано редкое чувство равновесия во всем и тончайшей эмоциональной настройки от полной тишины до неистового взрыва негодования. Всю колонию он строил по симфоническим канонам. Его интересовало все гармоничное, все стили, но один нюанс был, несомненно, главным для него — он любил музыкальную паузу, очень тонко разбирался в длине ее, глубине тишины внутри нее. К сожалению, его наклонности не разделяла даже Тара. Для подобных себе он издал закон молчания: «Каждый имел право объявить период молчания. Тишина так же необходима, как и сон, и никто не имеет права в это время нарушать тишину». Но оказалось, что в колонии никому этот закон не нужен, кроме него. Оставалось только уединение в фильмах про океан, когда он погружался в воду на пять и более километров и наслаждался тихой музыкой планеты. Какая она там бывает разная и красивая! Это лучшие моменты у него в этой колонии.

Дес пристально смотрел на сына, совершенно спокойно, и так же спокойно спросил:

— Что такое «охереть»?

— Это быть похожим на тебя, хера. О-хереть, — пояснил сын. — Кстати, смени обращение к себе, например, на «хрен». Может, так уважать тебя будут больше.

— Почему «хрен»?

— Будешь в тренде, как Смарт. Хрен — это ХРанитель Единого Начала. Емко и по делу. Ты такой и есть, по сути. А херами начни торговать, раздавай за заслуги. Надо быть гибче в управлении. Все приедается, устаревает. Ты когда последний раз отдыхал на Венере?

Тара мечтательно вздохнула и встрепенулась, потому что Дес начал медленно нагреваться, угрожающе вибрируя. Тара тоже приняла под ним несогласную форму. Дес вспоминал, знает ли сын о его назначении, о том, что ему никогда нельзя покидать панель управления. Похоже, он не говорил с ним об этом. Сделав такой вывод, Дес решил не кипятиться и понизить градус.

Сын, почувствовав это, издевательски продолжил подогревать отца:

— Или, может быть, ты когда-нибудь торчал на Плутоне и хоть раз проходил там реинкарнацию? Ты ва-аще умеешь торчать?! Как заткнул эту дырку вулкана своей командной капсулой, так никуда и не летал больше. А вокруг прогресс, столько всего интересного, мир постоянно меняется. Да, узнай хотя бы, что было вчера! — и он залился едким иканием. — Посмотри на панель, что произошло со Средиземноморским карьером и Тихим континентом. Кстати, познакомься, я скоро буду Виципонт Хрен Дессай 1,8.

— Ты Виципонт Дессай?! Кто-то сошел с ума, — пробормотал Дес, посмотрев на панель. — Я все еще во сне или наяву? — как бы сам себе сказал он и включил запись вчерашнего.

Глава 6

Смарт

Мы не роботы, мы рабы

Вначале был визит Смарта.

Трам-парам-пам… Панель объявила:

— Полномочный и высочайший виппонт империи, хрен Смарт 1,4 с супругой прибыл с чрезвычайной миссией.

Дес был в замешательстве. Посланник — хрен, да еще и виппонт. Это же было в его сне! Что это — продолжение? И статус 1,4. Мало того что он выше его 2,1, так это еще и имперский. Таких почти никто не видел даже в метрополии, ведь они брезгуют покидать пределы первого имперского кольца. А тут провинция, шестое колониальное. У него было три варианта. Первый: это опять сон. Второй: Смарт — самозванец и мог приписать себе любой статус, хоть 1,0, то есть назвать себя Богом. И третий, самый абсурдный: все так и есть, ему не снится и происходит на самом деле.

Тем временем Смарт озадаченно осмотрелся, настороженно фоня, и, улыбнувшись левым глазом, издал приветственную вибрацию. Согласно этикету, Дес улыбнулся правым глазом и подтвердил приветствие виппонту и супруге, два раза икнув.

Из всех бывших здесь посланников империи виппонт оказался самым крупным и самым скрытным, что выдавало высокое происхождение четы и качество их брака. Рот с идентификационными лепестками был подвязан золотой цепочкой с изящным камнем. Его великолепная по размерам жена оказалась весьма скромной особой и вела себя прилично, приняв под Смартом миссионерскую позу. Дружеское телепорт-проникновение в посланника было вежливо отклонено с такой силой, что и партизанить не возникало желания. Сам же Смарт тоже не горел стремлением вникать глубоко в окружающее. Было видно, что он прилетел за чем-то конкретным, а не за тем, чтобы просто мелочиться с проверкой. Произошел обычный обмен верительными амфорами с идентификационным аммиаком, тост за империю и оценка вкуса священного напитка, приготовленного женами. Аммиак четы Смарта выдавал их отнюдь не центральное происхождение. «Вероятно, южане», — подумал Дес.

Все размягчились, и Дес — не только как правящий субъект, но и как боевой офицер, имевший встроенный мгновенный сканер оценки противника по многим параметрам, определил, что Смарт — прекрасно сбалансированный организм с почти неограниченными способностями по принятию решений и вполне приличной ответственностью за это. Его эмоционально-интеллектуальная настройка показывала предпочтение к эстетическому восприятию мира, и это было близко и понятно Десу. Особенно интересной оказалась совершенная защитно-тактическая окраска «хамелеон» с высокоточной тоновой настройкой, которой Смарт искусно маскировал свои эмоции. В этот короткий промежуток знакомства он своей поверхностью и глазами показал понимание глубочайших оттенков цвета: одного только серого было продемонстрировано более пятидесяти, и великолепный по сочности имперский пурпур.

Смарт, в знак доверия к хозяину, вынул заглушку от плевков. В разных концах империи посланника могут перепутать с урной и наплевать в рот, который у него сверху.

Тара и жена Смарта мудро занимали более низкое положение в их семейной жизни и комфортно оказались на одном уровне. Они трещали между собой на сверхвысоких частотах, не слышимых мужчинами, и тем самым не мешали их деловому разговору, иногда весело икали, подбрасывая тех. Мужчины вежливо при этом синели, делая вид, что понимают и одобряют.

— Как долетели? — привычно начал разговор Дес.

— Великолепно, на комете.

— Почему вы используете кометы, а не современные способы мгновенного или быстрого перемещения?

— Я старомоден, предпочитаю неспешный вариант. Эти временные коридоры, эшелоны перемещений, петли, воронки, пространственные дыры — все это мне не нравится, и как-то небезопасно.

— Почему?

— Последний раз я во временном коридоре попал в циклозону, — сказал Смарт, немного помедлил, ожидая реакции собеседника, и затем, поняв, что Дес не знаком с этим, пояснил: — Это образуется пространственная петля, где прошлое встречается с будущим и все повторяется. Еле выбрался оттуда. Там же я впервые встретил себя самого из разных циклов… Мерзкая встреча, врагу не пожелаю. — Он отпил аммиак, наблюдая за Десом. — Дело в том, что подобные встречи настоятельно не рекомендуются. Это небезопасно. Может оказаться так, что ненавидишь себя в прошлом. Вернее, так чаще всего и бывает. Все пытаются забыть прошлое. Ничего не поделаешь, у всех есть грехи. Раньше у нас были ретро-туры во времени, и туристы шалили, подчищали там свою историю. Тогда начались проблемы с настоящим, и туры запретили.

Молча сделали по глотку аммиака.

— Да и зачем торопиться нам, вечным? — улыбнулся Смарт Десу. — Нет никакой разницы, медленно или быстро летишь, все равно в спящем режиме, да еще и при этом кино смотришь — полезное дело, особенно исторические фильмы, могу поделиться своей коллекцией. И суету не люблю, предпочитаю планеты-гиганты. Время там течет медленно, а не как в суетливых микромирах, где не успеваешь следить за обновлением картинки.

— Да, это проблема, — подтвердил Дес. — Даже тут я посеял зародыши из спор и решил вздремнуть каких-нибудь сто тысяч лет, пока будет что-то расти, а тут аж две цивилизации успели организоваться и сами себя уничтожить. Пришлось все начинать сначала.

Возникла неловкая пауза. Жены уже тоже выстрелили друг другу все о своих несносных наездниках и притихли.

— Может, посмотрим новости? — предложил Смарт, показывая на мигающую срочными новостями панель. — Девочки скучают.

— Трам-парам-пам! Новости, — сообщила панель противно-безразличным голосом и включила диктора рекламы, который начал пищать тембром возбужденной Тары.

— Что с ним?

— Это тренд такой сейчас, голос-унисекс, между вашими низкими и нашими сверхвысокими, — таким же голосом сообщила дочь.

— Прелестная девочка, просто прелесть, — улыбнулся Смарт. — Как зовут вашу дочь?

— Франсуа, — смущенно ответила Тара.

Дес выключил новости и непонимающе осмотрелся. Они с Тарой еще не дали имен детям, и… Франсуа?!

— Я не во сне? — произнес он и увидел только удивленные глаза вокруг.

— Успокойся, — услышал он Тару. — Я давно хотела ее так назвать, вот и сказала.

— Очень хорошая девочка и образованная, — снял напряжение неловкой ситуации Смарт. — Похоже, у меня есть жених для нее, племянник.

— Он с планетой? — подпрыгнув, взвизгнула дочь.

— Конечно с планетой…

— Й-ессс! — просвистела дочь, победно пнув брата.

Взрослые в умилении продолжили смотреть новости.

Кончилась глупая рекламная заставка. На очереди новости про бунт гигантов и ГМ-хромосом, ГОП и философские течения в Средиземноморском карьере.

— В Средиземноморском карьере после инцидента с ЗМ начался бунт хромосом и гигантов. Причина — им не налили депресняк.

– Кто такие хромосомы и ЗМ? — остановив новости, спросил Смарт.

— Хромосомы — роботы нашей разработки, гибкие манипуляторы, ГМ первой версии, — пояснил Дес. — Поверхностные разработки почти исчерпали себя, и для работы по сортировке руды в шахтах и труднодоступных местах гиганты бесполезны, нужны ловкие руки-манипуляторы и небольшие размеры. ЗМ — это золотая молодежь, так сказать проклятие наше. Высшая степень очистки низшего сословия. Ничего лишнего — чести, совести, ответственности и прочего.

— Не только ваше проклятие, — сочувственно ответил Смарт и включил новости дальше.

– Появилась ясность в истоках бунта и исчезновения роботов из этого карьера. Напомню, что полгода назад нааммиачившаяся золотая молодежь, ЗМ-плуты в капсулах гоняли хромосом, пока те не потерялись. Потом те же ЗМ-плуты издевались в воздухе над транспортным гигантом, который с испугу врезался в гору. Смотрите голограмму пятна гиганта на горе в Штопор-Инстагалло. Так вот, потерявшихся хромосом нашли на острове. Как они туда попали – загадка. У них обнаружены: самодельные чехлы на тело, орудия труда и защиты. Корм добывали из земли и с деревьев, что подтверждает версию мошенничества Штопора и натуральное происхождение продаваемого им корма для роботов, а не суперсовременность этой разработки. Ведут эти хромосомы себя агрессивно, остров считают своим, а себя — свободными людьми, и требуют доставить им депресняк и матриц, иначе объявят войну. Мониторинг, однако, не обнаружил опасности этого образования для колонии и присвоил им статус заповедника РАИ — регионально-автономный инкубатор. К нам они относятся как к богам. Услышав команду «От сопла!» при взлете капсулы, они считают, что капсула взлетает от магического слова «отсопла», а не от двигателей. Очень стараются подражать нам как могут, прыгают под барабан и орут «аттсопл», пытаясь взлететь… Все это пока забавно. Готовятся туры туда для развлечений. Дзинь. И снова реклама.

— Корм для роботов «Штопор-Кит». Мягкие подушечки, сбалансированный состав в экономичной стокилограммовой упаковке. Предупреждение: не забудьте наливать роботам воду.

— Новости технологий. «Штопор Ко» представил новую, модернизированную модель ГМ-м. Этот робот хороший помощник по капсуле и может даже готовить детям информационный суп, называемый суп-культура, который дети хорошо усваивают.

— Новости карьеров. Хромосомы начали движение против расизма под девизом «Мы не роботы, мы рабы».

Смарт от этих слов поморщился и опять прервал новости.

— Интересная модель хромосомы, надо внимательнее присмотреться к ним. Рабство не так уж и плохо, даже для целых цивилизаций, — произнес он. — Сейчас это основной выбор во Вселенной. Или стать рабами, или вас кто-то проглотит. Все-таки рабовладелец защищает. — Что-то Смарт, похоже, философски поплыл от аммиака. – И если внимательно посмотреть, то во Вселенной не существует нерабовладельческих миров. Есть два вида рабства – добровольное и принудительное. Вы же дали клятву империи?

– Да. Разве у меня был другой выбор?

– Нет. Поздравляю, вы добровольный раб, — улыбнувшись, сообщил Смарт и опять включил новости.

— Для тех, кто только проснулся, новость от СМИ золотой молодежи — «Золотой дождь». Сейчас в моде Трон — новая поза временного сожительства состоятельных колонистов.

И затем сразу — дзинь! — реклама. Пошел бит, и диктор начал читать, конвульсивно дергаясь:

Брачное агентство

«Штопор Купидон»:

Очень большой выбор

Девушек на Трон.

Теперь уже Дес нервно выключил новости…

— Это невыносимо, — простонал он.

— Не надо так сильно переживать из-за современных тенденций, — успокаивающе произнес Смарт. — Вы вицимп утонченной внутренней организации. Мы с вами воспитаны в иных условиях, с глубочайшим проникновением в суть всего мира, и музыки тоже, не так, как молодое поколение. Они же поверхностные по происхождению, рождены тут, на планете, а не в космосе, мира не видели. Давайте лучше еще по глотку за нас, покорителей Вселенной.

Жены охотно подлили в амфоры свой аммиак.

«Все-таки Смарт телепатически партизанит», — отметил Дес про «глубочайшее проникновение».

— Давайте еще посмотрим, — предложил Смарт. — Там, похоже, немного осталось.

Дес включил новости. Опять реклама.

— Дзинь! «Штопор Ко»: теперь можно отключить спящий и жрущий режимы. Так интереснее жить — живите в вечном кайфе со «Штопор КФ»!

— Дзинь! Продолжается межгалактический конгресс. Полемика «Как найти смысл всего и что требуется знать о смысле» закончилась тем, что все потеряли смысл и терпение. Медики сейчас собирают участников спора по клочкам и пытаются распознать, кто где.

— Основной вопрос дня в сетях: «Мы большие клетки и можем думать». Интересно, что думают о нас наши клетки?

— Подводим итоги опроса дня: «Кто мы?» Результаты:

2% — большой мозг;

10% — большая клетка;

40% — большой вирус;

48% — грибы.

Победа грибов не удивительна, так как опрос проводился в сетях.

Новости закончились, и Дес облегченно вздохнул.

Смарт добродушно улыбнулся.

— Мне понравилось у вас. Здесь как заповедник. Вы еще не сильно повреждены цивилизацией. Обожаю реликтовые удаленные колонии. Однако давайте за цивилизацию! — Он поднял амфору.

Пригубили, стало вообще тепло внутри.

— У вас, видимо, давно не было посланников?

— Да, о нас, похоже, забыли.

— Думаю, что нет. Просто недавно введены новые законы: посланники должны соблюдать Закон стабильности и Закон отношений. Их смысл в том, чтобы не надоедать часто в ваших границах. Так что проверки будут редко. Мы приветствуем внутреннюю инициативу и самостоятельность колоний. А что это за корпорации «Штопор…»?

— Это наш изобретатель Штопор.

— Интересный тип, я думал, что он музыкант. Его хит «Много половин» покорил Вселенную, поют даже микробы, а оказалось, он еще и изобретатель! Я только что с межгалактического конгресса, о котором шла речь в новостях, в созвездии Равных Псов…

— Может быть, Гончих Псов? — поправил его Дес.

Смарт рассмеялся.

—Вы действительно безнадежно отстали без обновлений из империи. У вас есть СВИСТ? — Смарт внимательно посмотрел на Деса и, видя, что тот не понимает, пояснил: — СВИСТ — это СверхВысокоскоростной Информационный Способ Трансляций для связи с империей. Кто у вас свисток?

Дес посмотрел на дочь. Ее все называли свистком за раздражающе низкий женский тембр голоса, тот самый свист-унисекс.

— Мы еще не получили этот канал связи, — ответил он.

— Да? — озадаченно застыл Смарт. — Обычно все экспедиции комплектуют этим. Хотя, возможно, в ваше время этого еще и не было. Но это же прекрасно, — оживился он. — Я вам даже завидую. Вы же так много интересного можете узнать. Незнание — это жутко, жутко увлекательное состояние. Вы, например, знакомы с Николаем Васильевичем?

— Нет.

Дес прервал запись. Николай Васильевич был во сне. Что происходит? Кто такой Николай Васильевич? Идиотская ситуация. Он включил запись дальше.

— Это чудесно, — пробормотал Смарт, о чем-то думая. — Я вас познакомлю с ним. Так вот, о Равных Псах. Да, это было созвездие Гончих Псов, но в результате революции там власть захватили гиеноиды с шакалоидами. Их поддержали барбоссины и двороиды. В результате благородных гончих выгнали на небольшую планету, и созвездие стало называться созвездием Равных Псов. Естественно, там начался хаос, и созвездие изолировали от империи санитарной зоной. Но межгалактический конгресс разрешили проводить. Этих научных придурков не жалко.

— Интересная история, — вежливо согласился Дес.

— Так вот, там выступал ваш Штопор.

— Д-а-а?! — пришло время оживиться Десу. — И от чьего имени он выступал? Мы его не делегировали туда.

— От имени цивилизации Плутов.

— Что-о-о?! — взревел Дес.

Мгновенно появился Шерп с пожарными, замерил температуру Деса.

— Извините, но надо быть осторожнее, — произнес он. — Вы были на грани взрыва. Предлагаю вам обоим под одеяло и файер-э-клок по случаю вашего визита, — обратился он к Смарту. — Сейчас будет полезно немного помолчать и остыть. — И, получив согласие, окутал каждого охлаждающей пеной.

— Файер-э-клок — местное развлечение? — чуть-чуть шипя телом, томно пробормотал Смарт. — Обожаю экзотику. У меня тост, — вдруг опять оживился он. — Но сначала ответь на вопрос: как долго будет существовать империя?

— Не зна-а-аю, — искренне томно пропел из-под пены Дес.

— Глупые считают, что пока жив император. Другие – что пока цела армия. А я считаю, что пока у нас есть шерпы. За шерпов!

Смарт и Дес одновременно подняли амфоры и залпом выпили до дна аммиак вместе с пеной.

— Ну и где? — размякнув, Смарт неожиданно перешел на просторечие, запрещенное в имперских кругах. — Где ваш сюрприз?

Дес улыбнулся, стряхнул пену с правого глаза и стрельнул в панель. Прямо перед ними взорвался вулкан. Зрелище… аж дух захватило у всех.

— Потрясающе! — искренне-восхищенно пробормотал Смарт и тут же неожиданно принял серьезный вид. — Меня очень заинтересовала ваша модель робота «гибкий манипулятор». Надеюсь, вы осторожны в плане оснащения роботов возможностями и знаниями?

— Да, мы полностью выполняем требования Конвенции по нераспространению фундаментальных знаний как оружия массового поражения. Тут создана иллюзия науки как чего-то единственно верного. Но на самом деле это просто таблица умножения с пределом возможностей по развитию. Им внушили, что все противоречащее таблице умножения вредно и даже противозаконно. Для поддержки брожения мозгов подбрасываем иррациональные витамины типа параллельного мира, машины времени и прочую чушь, что без нас не сделать.

— Покажите мне ГМ, — внимательно наблюдая за Десом, каким-то излишне вежливым тоном приказал Смарт.

— Они в карьерах.

— Разве у вас тут нет ни одного?

— Нет.

— Так нельзя, надо быть в тренде, ваши дети на голодном пайке без суп-культуры, — с серьезным видом, икая от смеха, заключил Смарт и обратился к детям: — Вам нужен ГМ-м?

— Й-ессс! — радостно взорвалась капсула.

— Я бы себе купил такого. Как сделать покупку? Заодно я познакомлюсь с вашей знаменитостью Штопором, — Смарт снял цепочку с камнем и принял окраску «камуфляж», как у Шерпа. — Пусть он не догадывается о моем визите.

— Тогда наберитесь терпения, — загадочно произнес Шерп. — Штопор — исключительно неприятное существо. Мне соединить со «Штопор Ко»?

— Да.

Появился ЦУП — Центр уподобления или резиденция Штопора.

Штопор, что-то напевая, прикреплял табличку «ЦУП. Штопор Ко» над стойкой, за которой стояло странное существо в черной жилетке, с лямкой на шее и котелке с надписью «Штопор Ко». Было слышно только: «Мы рождены, чтоб сказку сделать…» и «Ой!» — это он получил пинок от жены. Все к командной капсуле услышали ее шипение:

— У тебя три глаза. Чтобы видеть все вокруг, придурок!

Штопор проворно стек на пол и попытался принять достойный вид. Если позу он кое-как создал, то глаза продолжали растерянно бегать по всему телу. Все терпеливо ждали, и он уже почти собрал «почтение» углом вниз, как тут же, видимо от чрезмерного волнения, правый глаз безвольно упал ближе к пятой точке.

— Успокойтесь, это не проверка. Я хочу купить у вас робота, — разрядил обстановку Дес.

— Да? — после некоторой паузы неуверенно произнес Штопор. И вдруг резко преобразился, как от укола аммиака. — Да, да, конечно, все лучшее для вас, я же вас так уважаю, хер Дес. Вот, пожалуйста — новейшая разработка, менеджер, так сказать, дресс-код для будущего колонии. Очень, очень рекомендую вам. Вы не узнаете его?

— Нет.

— Ну как же, присмотритесь, этот образ снят с вашего робота-кота, Рокота. Белые лапки, черная жилетка, белая грудка. Вы же знаете, как мы вас уважаем, и вашего Рокота тоже. Дресс-код — это дрессированный кот, а «Т» заменили на «Д», чтобы не обидеть Рокота. Эта раскраска будет обязательна для всех менеджеров, так сказать, Единый Государственный Эталон.

— Почему он на двух лапах стоит? Это же неудобно.

— Так увеличивается его вертикальный потенциал возможностей, и главное, так лучше для нас. Мы делали образцы на четырех опорах, они убежали, с хвостом уплыли, и их не найти. А на двух далеко не уйдут. Не сомневайтесь — это самая совершенная наша разработка, очень рекомендую.

— А что за странно-редкая волосатость, как у плешивого робота?

— Побочный эффект творческого поиска, я бы не хотел раскрывать все тайны этой гениальной разработки.

— Придется раскрыть, — командно-дребезжащим тембром потребовал Дес. — У детей может быть аллергия на это.

— Как бы это вам сказать…

— Быстро и честно, — не допуская возражений, нажал Дес.

— Хорошо, честно… Это плод новаторского поиска, не научного, а инженерного подхода. Прототип получился случайно, просто на корпоративе ради шутки натянули глиста на кактус. Оказалась удачная конструкция с каркасом, только вот волосы вылезли наружу сквозь глиста. После этого внутрь загрузили других паразитов: печень, почки, что было под рукой и недалеко ползало, и они там внутри подружились, может, благодаря живучести паразитов и настойчивости кактуса. Этим экспериментом я опровергнул тезис, что паразиты вредны, и ввел новый тезис: паразиты — это те, кто нам не выгоден. Кстати, обратите внимание на программный модуль. Он исключительно, просто исключительно гениален и прост, – Штопор торжественно замер в весьма довольной позе и активировал робота щелчком.

— Свободные мозги! — радостно пропищал робот-менеджер, подняв одну лапу.

— Это он хвастается. У него одна извилина. Мы не стали повторять ошибки с излишним программированием, как у гигантов.

— Почему только одна, а не две хотя бы? — озадачено поинтересовался Шерп.

Штопор ждал этого момента. Он принял величественный вид, чтобы наслаждаться властью над слушателями.

— Это мое открытие, так сказать, плод долгих исследований. Две извилины в голове могут так спорить между собой, что становятся похожи на полноценный мозг с тысячами извилин. Так что одна извилина для простой работы лучше двух. И это ни в коем случае не шаг назад или деградация. Я, хотя и изобретатель, все-таки считаю, что прогресс не делает человека счастливее. Он делает его уязвимым, ненужным и безработным. Тысячи таких менеджеров полезнее одного гиганта. Так что одна извилина — будущее нашей колонии и не только, всего мира.

Закончив свою речь, Штопор, весьма довольный собой, принял победную форму с треугольником глаз углом вверх. Образовалась странная тишина. Все замерли, только Смарт медленно плавал, как будто дремлет и ему безразлично.

— Продолжайте, — неожиданно произнес он металлически-властным тоном.

Штопор вздрогнул, непонимающе смотря на Деса. По его телу пробежали бугорки раздражения и страха. Он с трудом собрался и сказал:

— Я уже все, так вот… — И замер с вопросительным положением глаз вертикально.

— Нам интересно ваше мнение про будущее мира, — опять услышал он незнакомый голос, не допускающий сомнений и возражений.

Но Штопор выдохся, так сказать закончил, а без вдохновения говорить не умел.

— Это и есть ваш знаменитый ГМ-м? — в тон Смарту спросил Дес.

— Нет, что вы, ГМ-м — это серьезнейшая разработка, а не двухнедельная пробирочная шутка-менеджер. Вы его хотите купить?

— Я хочу купить лучшего робота-прислугу.

— Да-да, конечно, для вас сделаем самого лучшего, что пожелаете… — прозвучал громкий сигнал, похожий на тревогу. — Извините, я должен ненадолго отлучиться, производственная необходимость. Вы можете полностью насладиться этим милым менеджером, вам понравится. Он оформит заказ и отправит вам лучшего робота. Самого лучшего… — повторил он и опять щелкнул менеджера и исчез. — Приве-е-ет! Свободные мозги! — раздался противно-радостный писк. — Чего желаете?

— Нам нужен робот ГМ-м последней разработки.

— Прекрасный выбор! У нас 46 разновидностей этого робота, на любой вкус и достаток. Сообщите, насколько высоко ваше положение в обществе.

— 4200 метров, — раздраженно ответил Дес.

— Поздравляю, у вас очень высокое положение.

— Самое высокое! — рявкнул Дес.

— Успокойся, это же робот, все претензии к программисту, — шепотом сказал Смарт. — С гаджетами бессмысленно нервничать, смотрите на них с юмором.

Дес сначала вздрогнул, услышав «гаджет», но все-таки посчитал это совпадением и решил быть спокойным. Однако то, что произошло дальше, могло привести к уничтожению ЦУПа Штопора. Бестолковый робот потребовал идентификации высокого положения, и Шерп вовремя облил Деса пеной. Тот просто шипел и не мог воспользоваться аннигилятором для уничтожения хама. Ситуацию взял в свои руки Смарт:

— Зачем вам это? — спокойно спросил он.

— У нас есть ограничение по ГМ-м в зависимости от допуска, и как раз последняя разработка требует допуска выше 2,2.

Дес резко стряхнул пену с правого глаза и стрельнул допуском в менеджера.

— Допуск подтвержден, и… — он непонимающе посмотрел в допуск. — Вам все можно! В том числе доступна модель ГМ-мц. Прекрасный выбор! 170-60, три сменных чехла, 10 килограммов повседневного корма…

— Короче, — не выдержал Дес.

— Вы хотите без презентации?

— Да.

— Надо уточнить настраиваемые параметры. Выберите цвет: день, сумерки, ночь, огонь?

— Огонь, — обреченно произнес Дес. У него было чувство, что это вообще не он говорит.

— Прекрасный выбор!

— Короче! — взревел Дес.

— Хватит, предок, — вмешался сын. — Давай я поговорю с ним. Тебе такое не осилить, взорвешься сам и нас взорвешь.

— Какой хороший мальчик! – похоже, искренне произнес Смарт.

— Слышь, ты, окурок, — с ходу включился в тему сын, — нам нужен полный фарш, без базара. Повтори, как понял.

— Конкретный базар, прекрасный выбор, — менеджер как-то сразу расслабился и вроде даже улыбнулся. — Я вижу хорошо образованного пацана. Специально для вас — вип-вариант: ударопрочный корпус командно-программного модуля с видео, слуховыми выходами и полифонией унисекс, почти не линяет, всеядна, универсальная матрица…

— Это женщина? — остановил его Дес.

— Сейчас, — менеджер полистал описание, — да, получается, что женщина. Вы же попросили полный фарш, — и обычным бездушным тоном продолжил: — Оптимальных размеров, не компакт и не гигант. Зубы специально сконструированы так, чтобы могли измельчить сухой корм "Штопор-Кит", но не были опасны для хозяев в случае укуса. Топливные элементы — сухой корм от «Штопор-Кит». «Штопор-Кит»— мягкие подушечки, сбалансированный состав со всем необходимым для энергообеспечения работа. Предупреждение: не забывайте давать роботу воды. Выберите объем памяти программного модуля: 0,5,1 или 1,5 килограмма.

— Сколько у тебя память?

— У меня, как менеджера самого ЦУПа, большая память, 50 граммов.

Сын, косо посматривая на Смарта, решал непростую задачу. Если 50 граммов — много, то тогда сколько 1,5 килограмма? И чтобы не ошибиться, принципиально тупо повторил:

— Нам нужен полный фарш.

— Значит, 1,5. Есть еще один параметр, он потребительский, и ваше мнение обязательно. Это форма робота. Варианты: тюльпан, тыква, золотое сечение, шты…

— Золотое сечение, — прервал его сын. При Смарте иного выбора не могла быть. — Схема есть?

— Да, конечно, — менеджер представил на панели странный чертеж странного существа в круге. — Вот она.

Длительное молчание в капсуле нарушил тихий голос жены Смарта:

— Это женщина? Какой ужас!

— Да, да, редкое уродство, — согласилась Тара.

— Очень плохо балансированная система, — добавила жена Смарта. — Хорошо бы овал, круг допустимо или на крайний случай прямоугольник, но такое…

— Не говори, столько лишних наворотов, и какая она опора мужу на этих двух штырях?

— Подходит, — неожиданно для всех произнес сын недетским голосом.

Дес смотрел запись и чувствовал жуткий холод внутри, какого нет даже в космосе. О случайности совпадений речи уже не шло. Он узнал «схему». Но следующий сюрприз от менеджера его полностью согрел.

— Прекрасный выбор! С вас 1999 килограммов золота.

Даже Тара ахнула и присела. Шерп напрягся, Смарт был весьма озадачен. Все с опасением ждали реакции Деса.

— Ты в своем уме? — придя в себя, спросил сын.

— Если вы не можете себе позволить… — начал менеджер и тут же испуганно сжался, услышав рев Деса:

— Могу!

Смарт одобрительно мигнул Десу и тихо спросил:

— Я могу заказать такого же, только цвета ночи?

— Мне нужно два таких робота, огонь и ночь. Когда пришлете? — прорычал Дес менеджеру и для убедительности тектонически тряхнул ЦУП Штопора так, что вывеска за спиной менеджера упала.

— Прямо сейчас упакуем и пришлем, — испуганно моргая, пропищал менеджер.

Глава 8

Справедливость — это сентиментальность и жестокость одновременно

Дес выключил связь с ЦУПом. В наступившей немой сцене только Смарт казался живым. Даже всегда веселый и невозмутимый сын тихо откатился в угол к сестре и тоже трагично замер.

— За ваших детей, — оживил всех тостом Смарт. Чувствуется имперская закалка. — Чудесный ребенок, и как хорошо образован, уже почти взрослый. Как с формой у него?

— Сми-и-ирно, — рявкнул Дес, и сын вытянулся в шест.

— Великолепно, до потолка! Воин. Его надо подкрепить хорошей невестой. Что вы думаете о моей племяннице? Великолепнейший экземпляр, настоящая опора мужа, две тонны грузоподъемности!

Радость от перспективы породниться с имперским родом немного испортило напоминание о двух тоннах. Дес ответил не сразу, сделав на глоток больше, чем Смарт.

— Я буду рад. Это большая честь для нас.

— Вы выглядите расстроенным, и совершенно зря. У меня для вас приятная новость, — ……… — За заслуги по освоению Вселенной вы награждены орденом Почетной Миссии и вам присвоено внеочередное звание 2,0, — он ослабил цепочку и достал изо рта такую же золотую цепочку с похожим камнем. — Примите это.

И они выпили за 2.0.

— Забавный робот-менеджер, — весело икнув, произнес Смарт. — Согласитесь, есть прелесть в новых цивилизациях. Мы им даем только мозг, а планета сама делает систему жизнеобеспечения мозга и практически нет повторений во Вселенной у такого творчества. Красиво, ради этого стоит жить и созидать. Да, созидать. За красоту!

Выпили за красоту. Внутри уже булькало у горла, поэтому немного молча попрыгали.

— Вы слишком медлительны и нерешительны в действиях, — туманно прервал паузу Смарт.

Дес действительно предпочитал деликатное вмешательство в естественное развитие колонии.

— Так нельзя. Надо смелее управлять миром, — продолжил Смарт, — быть азартнее. Планеты же — живые существа. Кстати, вы установили дипотношения с планетой?

— Еще рано. Вы же знаете, согласно закону Спида, время зависит от размера объекта, — напомнил Дес. Все-таки они уже нааммиачились прилично, чтобы говорить слишком серьезно. — Эта планета немаленькая, и все тут происходит очень медленно. Ждать ответа на вопрос приходится иногда тысячи лет. Так что мы пока в процессе установки дипотношений. Но планета вроде пока не психует от нас, здоровая, иногда чихает и вздрагивает, ничего страшного. Разве что материк один утопила. Вроде не понравилось ей, как одноглазые гиганты, устаревшая модель, топали там и гадили. Те роботы и нам не нужны уже были, ничего страшного.

— Я предпочитаю компакт-планеты, там веселее жизнь, — уверенно заявил Смарт, забыв, что недавно он предпочитал гигантов. — Вы знаете, посмотрев на Штопора, плутов и золотую молодежь тут, согласно инструкции №1046/д, я должен продезинфицировать от ереси колонию тотально и начать все заново. Но решил действовать иначе и вам тоже не советую педантично следовать инструкциям. Ты, — Смарт как-то резко перешел на «ты» и уперся своим уже красным глазом в глаз Деса, — ты видел Императора?

— Нет.

— Воооот! И никто его не видел. Я видел. Да он… да ему до твоей колонии где-то там, на границе, наплевать. Кстати, ты знаешь, кто он такой, Император?

— Нет, — совершенно протрезвев от вопроса, ответил Дес. Так вопрос никто не имел право ставить.

— Вооот. Никто не знает. Я знаю. Я ему так и говорю: — Ты кто такой? Да хоть завтра или сегодня сам могу стать императором, — похоже, Смарта понесло, и он со стеклянными глазами говорил как будто чужой текст. — Давай так… ну их всех, мы с тобой такие дела тут будем крутить… перед нами стоит великая задача. Империя не может останавливаться в развитии и должна двигаться дальше вглубь Вселенной. Поэтому эта колония будет играть ключевую роль в новом мире, она станет центром всего будущего хаоса и нью-столицей Империи. За нас!

Смарт не заметил даже, что выпил один, и, задумчиво покачиваясь, посмотрел на Луну.

— Во что превращается вирус в космосе?

— В камень.

— Странно смотрит она на нас. Может, это вирус?

Трудно описать шок от этих слов у всех в капсуле. Луна действительно пристально смотрела всегда, и это все чувствовали. Смарт невозмутимо продолжил:

— Смотрящий от цивилизации вирусов пока терпит нас. Похоже, вам нужна помощь. Слишком беспечны вы здесь, отвыкли от внимания, и врагов тоже. Развратили всех вольготными условиями. Культурное и прагматичное одобрение наркотиков, токсинов и мрачных раздумий — опасный вариант развития. Как правило, это ведет к развитию философских течений и прочего запрещенного. «Мы не роботы, мы рабы!» — процитировал Смарт новости. Что-то грызло его внутри. — Потом будет «Мы не рабы, рабы не мы»… И нет ничего. Дес, лучше война, там врага видно в лицо, но философия… Это же такая крыса общества — бррр! Она просто съедает все, просто съедает. Где это, покажи.

— Тут, — показал Дес на панели.

— Хм, а какова глубина карьера относительно уровня океана?

— В среднем — 120 метров.

— Хорошо… — кивнул Смарт и пробормотал что-то в свой кристалл.

Раздался взрыв, планета вздрогнула. На панели исчезла дамба, отделявшая карьер от океана. Карьер стал стремительно заполняться водой.

— Все, — равнодушно сказал Смарт. — Потоп. Конец твоей печали по философам и гигантам. Они слишком много ели, гигантски гадили и мало работали, еще и бунтуют.

— Но там же были еще и хромосомы, — возразил Дес.

— Это же философы?

— Да.

— Дес, ты же офицер, не будь тряпкой. Никогда, слышишь, никогда не жалей тех, кто слаб мозгами, тех, кто идет наиболее простым путем в жизни. Справедливость — это сентиментальность и жестокость одновременно. Очень неустойчивый коктейль. Да, коктейль,— ему понравились свои мысли, и он поднял амфору: — За справедливость! …Ты же знаешь: легко давать советы другим, как жить, палец о палец не ударив при этом, — загадочно икнув продолжил Смарт. — Хочешь наказать этих всех, всю свою колонию, уничтожить ее, но при этом никого не убить?

— Как это?

— Доверь управление колонией философам, и они ее уничтожат.

— Но у них нет оружия.

— Это пока, — Смарт как-то зло рассмеялся. — Они из гуманных соображений сделают страшное оружие массового уничтожения и объяснят всем гуманность его применения. — Он поднял амфору и добавил: — За цивалазацию!

Они чокнулись и сделали еще по глотку. Смарт конкретно поплыл. Сбой кодировки (цивалазация) уже казался мелочью.

— Ты понимаешь, Дес, понимаешь? — вопрошал Смарт, глядя куда-то в сторону. — Все эти глупцы — идеалисты, теоретики комманизма, ливерализма, дермокроты противные…

— Может, коммунизма? — уточнил Дес.

— Нет, так говорят про себя они сами, а мы это называем комманизмом. А либеров — ливерами. Эти ливеры – отходы всего… — Смарта даже перекосило от их упоминания. — Свободы хотят. Вот скажи, Дес, как можно дать людям свободу?! Это какие мозги надо иметь? — Он запнулся и немного помолчал. — Нет, это слишком жестоко — делать людей свободными. Пусть, мол, живут сами, как хотят. Это каким безразличным надо быть? Это как прийти в зоопарк, открыть все клетки и объявить всех зверей свободными? Хищники будут очень довольны и поддержат тебя.

Дес опять почувствовал холод, он уже слышал «про открытые клетки» во сне.

— И просто снять с себя всю ответственность за управление Вселенной, — Смарта несло дальше, —просто наплевать на всех. Все свободны! И те, кто хочет кушать, и те, кого хотят скушать. Только соблюдайте правила безопасности при свободе — если тебя хотят съесть, посыпь себя ядом или прими его внутрь. Маразм. Помрут ради свободы оба свободных: и голодный, и его жертва. Восторжествует основной принцип построения Вселенной — принцип равновесия между преступлением и наказанием. Ну нет ее — свободы. Нет и не может быть! Если кто-то и объявит ее, значит, он на этом хочет заработать, то есть завладеть всеми этими дураками, например, продавая яд и противоядие. — Смарт взгрустнул от своих мыслей, но вдруг встрепенулся: — Где у тебя тут ливеры? — И полез к панели. Дес энергично вмешался:

— Успокойтесь, у нас нет ливеров.

— Правда? Счастливые, — почему-то невесело вздохнул он. — А комманисты есть? Ты знаешь, кто это? Это тихое исчадие ада. Они планету вводят в кому. Мол, у нас все равные: мы вроде управляем, вы вроде работаете, все вроде поровну. В итоге — никто не управляет, никто не работает и нечего делить. Любая власть построена на лжи ...

— Допустим, что не любая, — не выдержал Дес.

— Согласен, извини. Где у тебя комманисты? — опять воспрял духом Смарт. — Я сейчас их всех…

— Нет, у нас нет комманистов.

— А что у вас есть? — резко спросил Смарт. Хотя взгляд его был отстранен, казалось, он жаждал ярких впечатлений. «Вторая стадия токсикоза», — определил Дес. Вид пьяного виппонта, который желал еще что-то взорвать, уже начал напрягать его, но тут мудро вмешалась Тара:

— Вам обязательно надо слетать на Венеру, там сейчас бархатный сезон, лучшее время для путешествия.

«Браво, Тара!» — подумал Дес, в очередной раз восхитившись своей немногословной женой, которая принципиально не пьянела, придерживаясь старомодного принципа: кто-то один в семье всегда должен быть трезвым. Надо действительно срочно эвакуировать Смарта с планеты.

Тем временем Тара вполне искренне стала хвалить Венеру, которой она бредила, о которой мечтала, но на которой никогда еще не бывала.

— Венера — райская планета. Там сейчас тепло, около 400 градусов, не то что тут. И главное, никакой воды и этого ужасного, агрессивного кислорода. Да-да, вы не представляете, сколько песен написано про ласкающий поток электрического ветра Венеры, приятно щекочущий снег тяжелых металлов, омолаживающие дожди серной кислоты, целебный сероводород. А молнии! О, не чета местным, — казалось, Тара и сама возбудилась от своего воображения. — Они пробивают насквозь, прогревают каждый кластер — настоящая романтика. И там сейчас как раз гастроли цикан.

— Циикон?! — воскликнул Смарт, встрепенувшись, и принял боевую стойку. — Где они?

— Нет, что вы, циканы — это бродячие артисты, такие милые поющие и пляшущие роботы.

— Бродячие?! — похоже, Смарт уже плохо понимал все.

— Да-да, бродячие. С помощью токсинов они бродят и получаются настоящие, очень качественные артисты. Если вам не нравится слово «циканы», то можете называть их понтами. — И Тара решила сделать контрольный выстрел, произнеся заговорщицким тоном: — Там можно не просто пить аммиак, а даже купаться в нем. Да-да.

— На Венеру, к циканам! — протрубил Смарт ко всеобщей радости.

Глава 9

Штопор

Дисциплинированный ум не показатель развития. Все великое рождается неправильно.

Дес выключил запись и длительное время сидел в тишине, никто не смел даже шелохнуться.

— Арх! — произнес он.

Как бы ожидая этого, мгновенно материализовался Арх.

— Досье Штопора мне.

Арх перенес досье на панель.

Штопор.

Модель «Плут-502Б». Заквашен на Плутоне. Ограниченное некоммерческое использование.

На титульной странице досье Штопора негде было ставить штамп социального статуса. Начиналось от: мертв при рождении (был переквашен на месяц), морг, ожил, отходы, махинации в отходах, ссылка в первое кольцо Сатурна, вирус ЭЦИП (ЭгоЦентричный ИнтроПаразит), перевод в инфекционный изолятор второго кольца Сатурна, вошел в ГОП (Гнойно-Оппозиционное Подполье) и пойман на махинациях с лекарствами, перевод на поселение в трудовую колонию четвертого кольца Сатурна, организация гоп-стоп-рэп-банды под руководством крутого продюсера в законе Файла… Дес несколько раз перечитал последнее «продюсер Файл», не веря глазам своим. Создание хита «Много-много-много половин, а я такой божественный один…» Слава затмила разум у него, и, налакавшись ацетона, он брякнул, что сейчас ва-аще популярнее Бога! И тут же за богохульство был сослан в адское седьмое кольцо строгого режима как особо опасный тип, под личный контроль начальницы, мадам Обу, весьма уважаемой на зоне, как за убедительные размеры, так и за удар, но более всего — за пронзительный взгляд. Обу авторитеты наградили почетным титулом «мать», что выше короля. Она взяла Штопора настолько плотно под присмотр, что через полгода они поженились. Так он обрел свое стопудовое счастье и достаточный вес для будущего авторитета, которым он, несомненно, стал, заняв должность смотрящего за базаром на зоне, чтобы он не выходил на межгалактический уровень. Занимаясь фильтрацией данных, он подчистил свою криминальную историю и стал узником совести, пострадавшим за хит. При этом бесследно исчезли свидетели его пребывания во втором и четвертом кольцах Сатурна. А также непонятно куда девалась та Академия, что присудила ему почетное звание Кандида наук. Так он стал себя позиционировать как изобретатель, делающий открытия научные, а не амфоры с контрафактом.

Далее соцстатус Штопора колебался от абсолютно бесполезного в обществе и негодного к службе до особо ценного и особо опасного. И пока не очень понятно, как гоп-рэпер Штопор на удивление всех стал автором межгалактического ораторского искусства. Возможно, это просто следствие того, что он следил за базаром. Первой его фишкой стал «трахтат, как полезен плутов мат», эффективный способ убеждения. МАТ – Моментальная Активация Тупого, или Тормозного. Четыре кода, составляющие мат, в разной комбинации объясняли почти все предельно кратко и понятно. Этой разработкой заинтересовался даже Конт (военные) для разработки боевых команд, в боевой обстановке очень ценилось время. Но в отличие от военных и Линга, которые следили в основном за оптимизацией речи, Штопор кроме мата виртуозно владел еще и словами-паразитами, чтобы утомить слушателя и заставить согласиться с ним. Слова-паразиты у Штопора передавали пафос и всю гамму его переживаний. Короче, о переживаниях Штопор только и думал, за словами не следил. Видимо, последствия ЭЦИПа сказывались или вирус не был полностью изгнан из него.

Штопор украшал свою речь подчеркиванием значимости сказанного им, пафосно повторяя некоторые ключевые, по его мнению, слова или фразы: «У каждой цивилизации, у каждой, есть свои интересы, именно свои… Я не раз повторял и буду повторять… Никогда, слышите, никогда» и так далее.

Именно на почве его «трахтата» и ораторства его поймали на аутосексуальности — сексуальном влечении к самому себе. Это было бы его личным делом, если бы не особенность отклонения. Штопор во время лекций и публичных выступлений любил говорить как бы сам с собой и при этом, похоже, получал удовольствие, похожее на сексуальное, вплоть до оргазма, и его не смущало, что перед ним могли быть дети. Если его прерывали перед оргазмом, он становился опасно раздражительным.

— Шерп, ты читаешь? — продолжая листать досье, спросил Дес.

— Да.

— Этот дебил не мог натворить здесь всего этого сам.

— Очень похоже на это.

— Конечно не мог, — раздался властный низкий женский голос.

Дес увидел то, чего больше всего боялся. Перед ними стоял новый робот в знакомой уже ему морской ночнушке.

— Регги?

— Код неправильный. Я – Фанни, — игриво улыбаясь, ответил робот.

— Это опять сон?

— Можно и так сказать. Реальность — это ожившие сны... 

Другие работы автора:
+1
119
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Илья Лопатин №1

Другие публикации