Подземная авиация (14)

Автор:
Дмитрий Федорович
Подземная авиация (14)
Текст:

14

В части же продолжала свирепствовать проверка. Майор Фитюк, замещавший ловко увильнувшего командира части, скрепя сердце вынужден был прибегнуть к традиционным мерам. Из таинственных представительских средств была выделена необходимая сумма для приобретения высококачественного алкоголя (медицинский, а тем более технический спирт были с негодованием отвергнуты), офицерские жёны мобилизованы на кулинарный фронт, а отделение ефрейтора Гребе брошено на обеспечение комплексного мероприятия, именуемое для краткости «сауна». Поскольку никакая баня в условиях подземелья не могла похвастаться классической атрибутикой, поступила вводная организовать это мероприятие на поверхности. Поблизости, в пределах одной-двух минут хода на крейсерской скорости, имелось уникальное место – такое, что и речка рядом, и чистый песчаный бережок, и хвойный бор на означенном бережку. Всё это располагалось на территории учебного полигона ничего не подозревающей гвардейской дивизии, имевшей счастье размещаться прямо над БОН СУАР. Это было очень удобно: мало того, что пейзажи на полигоне, несмотря на наносимый время от времени ущерб, отличались красотой и поэтической романтичностью (природа залечивала раны поразительно быстро), так ещё и охранялись эти заповедные места по всему периметру от сторонних посетителей вполне надёжно. Ну, “корпоративный стиль, ёпта” – по выражению того же Гребе.

На высоком песчаном бережку менее чем за сутки возник новенький сруб с размещёнными внутри скоблёными полкáми, уютным предбанником и печкой-каменкой. Белели свежими донцами специально изготовленные липовые шайки. Веники имелись на любой вкус: берёзовые, дубовые и для особо тонких извращенцев – можжевеловые. По специальному помосту разгорячённым телам удобно было перемещаться из парилки прямо в прохладные речные струи. Тот, кто засомневается и скажет, что в такое верится с трудом, является непроходимым пессимистом и не имеет ни малейшего понятия о возможностях нашей армии.

Из соображений секретности местное командование ставить в известность, естественно, не стали, просто стороной, через генштаб, удостоверились, что в ближайшее время никаких артиллерийских стрельб или бомбометаний не запланировано.

Только тот, кто надолго бывал лишён прелестей наземной жизни, может оценить великое и неброское очарование родной среднерусской природы. Отделению Гребе завидовали жутко, а те благословляли судьбу и ходили именинниками: ведь ходили они не в опостылевших коридорах и штольнях, а по настоящей травке под натуральным солнышком! И что с того, что приходилось валить лес, шкурить стволы и заниматься различными хозяйственными работами: можно подумать, под землёй они сидели бы сложа руки! Кроме того, настоящий солдат всегда найдёт способ увильнуть от слишком уж обременительных обязанностей.

Как бы там ни было, а свою задачу отделение выполнило. И теперь комиссия во главе со столичным генералом могла приступить к отдыху от непосильных трудов на тщательно подготовленной к этому территории. Без такого финального аккорда процесс подписания соответствующих актов проверки, конечно же, воспринимался бы неполноценным, причём обеими сторонами – как проверяющими, так и проверяемыми. Начать операцию «сауна» было решено невзирая на то, что комиссия пребывала не в полном составе: из испытательного рейса ещё не вернулся ведущий специалист Баев.

Можно бесконечно спорить о роли личности в истории, но в данном случае личность Салима Муминовича Баева никак не могла повлиять на неотвратимость начала «сауны». Простые человеческие слабости и устремления – это такой фактор, перед которым порой отступает любая историческая необходимость. Поэтому в случае возвращения специалисту Баеву могла быть предоставлена лишь жалкая имитация выбора – присоединиться к начавшемуся согласно непреложной исторической неизбежности мероприятию либо нет.

Итак, звёздные погоны покинули натруженные плечи, форменный китель и штаны с лампасами были аккуратно сложены в предбаннике на табурет, и началось то, что высший командный состав любит и умеет лучше всего остального. Разоблачённая комиссия, шлёпая босыми ногами по мокрому полу и предвкушающе погогатывая, приступила к вожделенному священнодействию. Душистые веники обрушились на заждавшиеся банной ласки сиятельные спины. Послышались довольные покрякивания и вскрики, уханья, требования «поддать ещё»; начались плескания в прохладных речных струях после очередного захода в ад парилки. И снова, и снова – до изнеможения и блаженного экстаза. А дальше – возлежание в истоме и расслабленный отдых на плетёных креслах-лонгшезах, в накрахмаленных белоснежных простынях первого срока с синими казёнными клеймами.

И охлаждённая финская водочка под янтарный сёмужный балычок, и коньячок с лимончиком, и неизбывный салат оливье, и активно гонящий слюну шашлык под красное кахетинское, и различные истории, которых у любого уважающего себя офицера старше капитана количество бесконечное.

Естественно, спиртное перепадало и обслуживающему персоналу. Как гласит армейская мудрость, сколько солдата ни корми, он всё равно напьётся. Так и случилось.

Рядовой Байдиков, запнувшись о собственную ногу, уронил сковороду, полную шкворчащей жареной рыбы, на аккуратно сложенную генеральскую форму. Жертвенно трезвый ефрейтор Гребе, на глазах которого произошла эта катастрофа, несколько секунд беззвучно глотал воздух, а затем выкатил глаза и оглушительным шёпотом выстрелил:

– Бляяяя… Ну всё, писец тебе, воин, вешайся теперь!

Несмотря на это мощнейшее заклинание, ни китель, ни галифе в первоначальное состояние возвращаться не желали. Бледный Байдиков, жалко улыбаясь, тщился водворить масляные ломти обратно на сковороду, но лишь ещё больше размазывал жир по одежде.

Сделав неимоверное волевое усилие, Гребе попытался взять ситуацию под контроль. Речь его была нечленораздельна, но многословна. В результате Байдиков с комплектом одежды и набором моющих средств срочно убыл к водоёму на предмет выведения появившихся пятен, сопровождаемый ускоряющим ефрейторским пинком.

Однако беда не приходит одна. Верховный главнокомандующий России, заслуженно славящийся своими внезапными проверками целых военных округов, внезапно – по своему обыкновению – объявил тревогу, и войска, до этого мирно квартировавшие в казармах, пришли в движение и согласно распорядку выдвигались на позиции, предписанные соответствующими планами.

Гвардейская дивизия, подтверждая звание элитной, приступила к учебным стрельбам уже через два часа после развёртывания, перекрыв все нормативы. Первые разрывы легли в некотором отдалении от банной идиллии, поэтому у высокой отдыхающей комиссии было несколько секунд на то, чтобы мгновенно протрезветь, осознать ситуацию и принять единственно верное решение об экстренной эвакуации. Паника и неразбериха, естественно, присутствовали в полной мере. При этом ввиду отсутствия личного обмундирования голому генералу-замминистру пришлось на бегу тривиально драпировать чресла мокрой простынёй.

В голове майора Фитюка проносились обрывки мыслей. Если бы кто-то попытался их озвучить, то вряд ли даже квалифицированный психолог смог разобраться в неконтролируемом потоке его сознания:

Пути господни неисповедимы… Диверсия, бл@дь... В смысле, администрация ответственности не несёт… Ох, в капитаны, а то и в старлеи… Ну почему, почему именно я?!

Пидадон откровенно трусил. Тривиальная пьянка, как оказалось, была сопряжена со смертельным риском, более того – с неучтённым и не купированным вовремя риском, и теперь недовольное начальство срочно возвращалось в батальон, постепенно, но неуклонно переходя от состояния напуганности к состоянию крайнего раздражения. Майор обречённо стоял посреди плаца, ожидая прибытия «крота» с подвергшейся обстрелу комиссией.

К одинокому замполиту опрометью подбежал дежуривший в штабе младший сержант Котиков:

– Товарищ майор, разрешите обратиться?!

– Нучотамбля? – злобно и не по уставу откликнулся товарищ майор. Что ж, не стоит быть слишком строгим к реакции товарища майора: ситуация складывалась так, что кому-то необходимо было отвечать за случившееся, а непривычный к ответственности Фитюк никак не мог придумать, как этого избежать.

– Борт два нуля семь докладывает, что прибывает на базу в сопровождении захваченного боевого «крота» Соединённых Штатов и просит организовать соответствующую встречу! По варианту «сигма»!

Час от часу не легче! Сигма – это же высший уровень угрозы!

– Боевая тревога!!! – заорал Пидадон, ринувшись к штабу. – Экипажи – по машинам!

Взвыла сирена, солдаты и офицеры сломя голову бросились по местам согласно боевому расписанию, заревели двигатели заводящихся машин. В дальнем углу пещеры в хозяйстве Макаки тонким голосом верещала перепуганная свинья.

Прибывшие «кроты» выползли на плац одновременно. Пидадон, приоткрыв рот, наблюдал, как под прицелом всех имеющихся в наличии стволов открывались люки. Из первого выбрались члены высокой комиссии. Все уже более-менее привели себя в порядок, и лишь звёздный генерал был задрапирован в простыню наподобие римского патриция. На голове у него, однако, красовалась лихо выгнутая форменная фуражка.

Сцепка же из двух «кротов» (впоследствии этот случай с лёгкой руки Лукинского вошёл в историю под названием «союз-аполлон») выпустила из своих недр командира американского экипажа – высокого негра – и троицу Лукинский-Зайцев-Баев, причём у сержанта средний палец на правой руке вызывающе торчал жестом «фак» из-за наложенной шины, а американец обалдело таращился на диковинную простынную форму главного русского командира.

– Товарищ генерал! – чеканя шаг и сверкая кроссовками, Лукинский подошёл к генералу-патрицию. – Задание выполнено! В результате форс-мажорных обстоятельств произошло механическое сцепление с машиной условного противника, которую пришлось доставить в расположение части. С нашей стороны потерь нет. Ходатайствую о поощрении особо отличившихся в операции рядового Зайцева и гражданского специалиста Баева. Сержант Лукинский.

Генерал после секундной паузы – всё-таки на его сообразительность влияла мощная доза алкоголя – медленно поднял руку к фуражке.

– Благодарю за службу!

– Служим Отечеству! – хором ответили Лукинский и Артур.

Пидадон понял, что запланированное им взыскание рядовому Зайцеву временно откладывается.

- есть продолжение -

Другие работы автора:
+4
51
13:23
+1
Восхитительно! Операция с кражей спирта достойна отдельных почестей)))
Единственное, мне показалось, что сцена со взорвавшимся быком как-то уж очень в стороне от сюжета. Я думал оно сыграет, но вроде нет. Или в следующей части?
Сцена с быком закончилась вместе с быком… В своё оправдание могу сообщить, что она основана на реальных событиях. Равно как и сцена с боровом Юркиным (кличка также подлинная: такова была фамилия реального комбата). А вот Ахтыблин — вымышленный персонаж.
Загрузка...
Варвара Дашина №1