Клипер «Фермопилы» − шерстяные гонки. История одного рейса.

Автор:
ЛюбовьТк
Клипер «Фермопилы» − шерстяные гонки. История одного рейса.
Текст:

Продолжение...

На следующий день, 21 июля 1885 года, «Фермопилы» вышел на внешний рейд. И, уже вскоре, собрав белоснежными парусами всю мощь ветров, парил в океане, разрезая форштевнем волны. Капитан взял курс на юг.

Первые два дня Сэму пришлось лежать. Невозможно было даже шевельнуться − любое движение вызывало тошноту. «Ничего, так почти со всеми случается. Перебродишь. Выпей-ка, это поможет тебе пережить морскую болезнь» − успокаивал его Джон, поднося ко рту фляжку с опиумной водой. Сделав два-три глотка, Сэм проваливался в забытьё, мечась в страшных кошмарах, состоящих из отвратительных запахов и головокружения. Он даже не слышал, как остальные матросы ругались, грубо выражаясь о его болезни. К счастью на третий день болезнь отступила, после чего ослабевший юнга смог подняться. Начались тяжёлые будни.

Сэм не представлял, какие у него будут обязанности, и очень удивился работе, свалившейся на его плечи. День начинался в четыре утра на кухне − необходимо было почистить и нарезать овощи, пока кок готовил завтрак, а после бежать в хозяйственный отсек трюма, чистить загоны с овцами и коровами. Он даже не догадывался, сколько всего везет корабль на борту, и не думал, что в его недрах находится столько скота. Джон подтрунивал над ним:

− Юнга, а ты чем питаться собирался? Или надеялся по ходу выловить кита и три месяца его есть?

− Не, я знал что на корабле животные есть, но Джон, тут целое стадо, на два года хватит.

Сэм смеялся вместе с Гарнетом, потирая грязные ладони с начинающими грубеть мозолями.

Кроме хозяйственных работ он наравне с другими, карабкался по верёвочным лестницам вверх-вниз, перебирался по реям, опускал и поднимал паруса. На вахте − переворачивал песочные часы, отсчитывая получасовые склянки. Сэму нравилось бить в корабельный колокол, пронзительный звук которого разрезал густой морской воздух. Обучение давалось легко и вскоре он запросто мог отличить средний кливер от кливера, верхний фор-брамсель от фор-бом-брамселя.

− Видишь? – указывал на четыре боковых паруса Джон. – Это лиселя. Вся конструкция-то − выдвижные реи, да парусина, а ты посмотри – чуть дунет, и мы уже идём семи узловым. А уж при попутном, то легко все семнадцать.

Налетающий ветер, вызывал улыбку у Джона. Подняв голову, он подставлял солёной водяной пыли коричневое от загара лицо, и, довольный, обращался к Сэму:

− Юнга, ты слышишь, как завывает? Предстоит работёнка.

Гул в парусах вызывал трепет, ему представлялось что сотни чудовищ запутались в них и пытаются вырваться на свободу. Но, чувство, когда Сэма посылали вперёд смотрящим на самый нос судна, невозможно было сравнить ни с чем. Забравшись на конец бушприта, он оборачивался и видел, как парусник идёт на него. Длинные выдвижные реи вытягивали полотнища далеко за пределы бортов, а нижние паруса срывали пену с гребней самых высоких волн. Словно огромное белое облако легло на все три мачты и двигает парусник вперёд. Эта мощь передавалась Сэму. Он чувствовал себя одним целым с клипером и вместе с бушпритом вспарывал пенный занавес соединяющий небо и океан.

Тем временем «Фермопилы» двигался через Атлантику к экватору. Капитан, его помощники и тридцать пять отличных матросов находились в постоянном напряжении, работа не прекращалась ни на час. Сэм быстро сдружился с командой, только кривоглазый в первый же день невзлюбил юнгу и при каждой удобной минуте шпынял за самый незначительный проступок. Как-то Сэм решил поговорить об этом с Джоном:

− Что с этим Диггори не так? Он задирает меня по любому поводу, будто я его личный враг.

− Кривоглазый всех ненавидит, меня в особенности, а раз ты мой друг, то ему враг тем более, − невесело ответил Джон.

− Он странный, разве можно без причины ненавидеть людей?

− Жизнь здорово потрепала Диггори. Мало что хорошего у него было, да почитай ничего. Это его и озлобило, а после того, как трос повредил ему глаз, он вообще осатанел. Я отвечаю за снасти, и он меня винит за своё кривоглазие. Хотя каким боком я к тому тросу, сам бог не знает. Не обращай внимания. Диггори злобный, но безвредный, − Джон сочувственно вздохнув, продолжил работу.

− Джон, а какая жизнь у тебя была, где твоя семья? Ты никогда не говорил о ней.

− Я подкидыш, Сэм. Моя семья – «Фермопилы». Но я не жалуюсь, всё как у всех, − он улыбнулся, глядя вверх на паруса.

Джон Гарнет грубый, но добродушный матрос, служил главным парусным мастером и находился на особом счету у капитана. Больше чем Гарнет и его помощники, наверное, никто не работал. Сэм много времени проводил в их компании и внимательно наблюдал как Джон управляется с такелажем, пристально следя за его руками:

– Джон, как у тебя это получается?

– У меня были отличные учителя. Скоро ты сам станешь хорошим парусником, уж я постараюсь, –Гарнет не глядя заправлял в канат толстый край верёвки и протягивал петли. Он так быстро это делал, что Сэм едва успевал понимать, как всё происходит, и с трудом повторял движения Джона, обучавшего его.

– Расскажи мне про отца, Джон, −однажды попросил Сэм, − как ты понял, что я его сын?

Джон ткнул пальцем в висящую на цепочке монетку Сэма:

− Вот. Этот талисман ему дал младший помощник капитана Дюк Вайсс. Робин спас его от смерти − того волной смыло с палубы. Твой отец был превосходным пловцом, и очень сильным, он первым прыгнул за борт и вытащил бедолагу, в благодарность тот подарил ему монету. Робин не расставался с ней, но в последний рейс не надел. Я слышал, как Лейнстер сказал одному матросу что оставил её жене. Для ребёнка.

− Отец даже не знал кто у него родился. Он не надел свой талисман и поэтому погиб.

− Не мели чепухи. Это морская жизнь. Люди здесь гибнут чаще, чем на земле. Но ты рождён для моря, как и твой отец. Настоящего моряка видно с первой минуты, даже если из него пытаются сделать сухопутную крысу. Я враз понял, что ты – моряк, и капитан тоже, а его не проведёшь, он нашего брата мгновенно видит.

Сэм посмотрел на квартердек; «Фермопилами» командовал капитан Кэмпбелл, опытный моряк, известный своим умением управлять кораблём, обладавший смелостью, необходимой чтобы выжимать из клипера всё до предела. Команда восхищалась им и слушалась беспрекословно. Сэм поражался − как легко капитан угадывал нужный галс, и, используя уникальную способность клипера ходить при самом слабом ветре, извлекал из парусника всё возможное. Иногда, когда ветер почти не чувствовался, матросы зажигали свечу, и Сэм торжественно шествовал с ней по палубе − свеча горела сильным ровным пламенем, в то время, как «Фермопилы» шёл семи-узловым ходом. А уж с устойчивым зюйд-вестом клипер выдавал свои привычные тринадцать узлов в бейдевинд.

Вскоре судно достигло экватора. Экваториальная штилевая полоса знакома всем морякам, ходившим этим маршрутом, и капитан Кэмпбелл, хорошо зная самую узкую часть в это время года, направил парусник к ней. Но совсем избежать штиль не под силу никому − «Фермопилы», как и остальные корабли, попадавшие в безветрие, встал.

Море кипело. Солнце безжалостно нагревало, судно, Сэм заметил, как дерево покрывалось белым инеем морской соли. Каждый из команды занялся своим делом, одни подкрашивали, другие ремонтировали, третьи чистили. Двое матросов спускались на специальной подвесной беседке, по борту, и очищали его. Сэм с остервенением драил палубу, уж что-что, а управляться с полами он научился ещё в пабе. 

продолжение следует...

0
28
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Илья Лопатин №1

Другие публикации