Земли семи имён. Не торопи реки, Гостья (5)

Автор:
ste-darina
Земли семи имён. Не торопи реки, Гостья (5)
Аннотация:
Вторая история из цикла "Земли семи имён". Синий шар не одно имя в себе таит - сам владыка Зелёной Реки положил глаз на Имарину, девушку из деревни на берегу. Какую судьбу хозяин русалок и чёрных зеркал уготовил для своей гостьи?
Русалки, мавки, реки времени, золотарник и снежноягодник, тихий луг и лунная река... Имарина попала в царство речного владыки, но никакие дары не удержат её на дне. Испробовав всё, Мара понимает: уйти можно лишь ценой, которую не отыграть назад.
Текст:

Пряди порыжели, ветры окрепли, осень накрыла реку да берега. Лето выгорело, последние сполохи остались. Тает сжатая рожь, мокрые октябрьские луга тяжелеют дождями.

Всё остаётся.

Всё сменяется.

Гостья бродила по прибрежным откосам, и солнце не страшило её — не в силах были лучи испепелить Речную Госпожу. По первому снегу бродила под прощание листопада, гуляла в приречных лесах под молчание зимних птиц.

Искала.

Ни на луг бежать по подтопленному мосту, ни грот миновать в старой лодке, ни в зеркальные глубины уйти — нет больше дороги из реки. И воли больше, чем в юдоли на берегу, и память бела, широка, пуста, лишь смутные брызги чернилами по воде расплываются. И путь, куда пожелаешь, и времени конца не видать. А словно угасло что-то внутри, и легче, и тоньше стало тело. И взлететь бы, да река, река тянет, не выпускает, душу в клещи взяла.

— Ищи замену себе, милая, — щурится из прошлого Гость. — Ищи ту, что на тебя похожа. Думаешь, по своей злобе Зелёной Рекой владел, русалок неволил? Нет, милая. Тебя искал. Такую искал, что смогла бы Гостьей, Госпожой стать, меня сменить. На берег рвался, к прежнему, к живому. А ты, невинная, перехитрила меня, время в кольцо завернула, мне места в том кольце не оставила… А теперь не видать тебе свободы от реки, пока не сыщешь новую Гостью. До тех пор Госпожой и быть…

— Где мне её сыскать? — спрашивает Имарина горько, строго.

Нет ответа.

Гладь речная. Прибрежная тишина.

Сколько дев в новую луну Имарина в реку увела — не счесть. Сколько долгих кос, горьких слёз вода унесла… Ни одной гостье своей Гостья про тайный луг не поведала, на чёрную заводь плыть запрещала. Лодки, на каких девы приплывали, сжигала той же ночью на берегу — люди в селении уж и привыкли глядеть издали, как на новую луну взвивается рыжий огонь под самые звёзды.

Платьев не шила вовсе — ни белых, ни серых одежд её русалки не видали, на берег не ступали, травы не трогали…

Да только ни одна, ни одна Гостьей не становилась. Чем яростней Имарина забытьё в реке наводила, тем тише, прозрачней гостьи её делались, словно стёкла в воде светились. Сколько ни старалась память у них отнять человеческую, сколько ни прятала от берега, от света — всё в них сердца бились, всё листья на чёрных озёрах не замерзали, плавали на поверхности, цвели, золотились. У иных и вовсе озёр не было…

— Где же Гостью взять?

Не торопи реки, Имарина.

А река с каждой луной невыносимей становится, душит её, жжёт ледяными руками-притоками.

— Сколько, сколько ещё ждать её, Гостью, в этой зелени проклятой?..

— Теперь-то знаешь, милая, теперь-то видишь, каково мне на реке приходилось, зачем тебя отпускать не хотел…

Плакала Имарина на берегу — ливни шли косые, широкие. Злилась — грозы горячие гремели. Отчаивалась — и серые туманы крыли дома, кроны, дороги. Словно весь берег речной обратился прежним её чёрным лугом, выжженным ныне, сожженным, испепелённым.

А однажды увидела. Издалека увидела, щепкой, стрункой — а сердце зашлось. Она.

***

На следующую луну выпустила мавок. Над платьями не одну ночь провела: по серому полотну алые маки, белая кайма, что лунное серебро, по рукавам кружево свежим снегом. Чёрный узор хитрой паутиной, рыжие языки шёлковый подол лижут.

Не пропустить такого цветка, глаз не отвести.

И увязалась она, девица, что птица, за мавками. Глядела на их танцы до самого рассвета, в кустах пряталась, меж пней сухих на берегу. Глаза незабудками, а в незабудках зелень плещется…

— Упадёшь ко мне в омут. Русалкой на дне оживёшь, — прошептала Имарина, зачарованная мавками, что в ту памятную полночь.

А девушка глядела на неистовую пляску, шёпота не слыхала… Танцевали русалки, соскучившиеся по берегу, летали над плечами волосы, горели глаза, румянились щёки. Сполохи огненные падали на лицо той, что Маре приглянулась. Глаз с неё не сводила Речная Госпожа.

Неужели?..

«А ты, милая, невинная, перехитрила меня, время в кольцо завернула…» Время в кольцо…

Кто ты, девица-птица?

— Мара-Имарина, гляди, глаз не отводи: перед очами твоими то, что предначертано тебе было, что свершилось бы, коли не та ночь, коли Гость Речной замены бы себе не искал… Ты была бы девушкой этой, росла бы на берегу черноозерном, под кронами, под соснами, в селеньи на три избы, качала бы мать тебя в зыбке, пахло бы в дому снежноягодником…

— Это не я!

— Отчего? Разве не то в юности твоей было, в жизни твоей до реки?..

— Нет… не помню… нет!

— Гляди на себя, гляди, как время в кольцо увернула. Это ты на мавок глядишь, танцем очарована, ты там, за старым пнём, хоронишься, тебя Зелёная Река кличет, манит, ждёт-не дождётся… Нет у тебя другой памяти, чтобы не верить…

— Куда ты меня везёшь?!

Кто кричит? Она ли, Имарина, или девица-птица, в чьих глазах незабудка, зеленью окаймлённая, цветёт?

Кто о чёрное зеркало бьётся? Кто грот норовит в старой ладье миновать?..

Не торопи реки, Имарина!

Косы долгие, тёплый мёд из прядей река вымывает, кожа белеет, глаза изумрудом дождливым светятся…

Одурманить честную, ласковую, охладить, обмануть, привязать к реке ненавистной…

— Будь готова уйти в любой момент, — шепчет Имарина рыжей своей дочери, гостье своей, преемнице своей, самой себе шепчет.

— Я готова, — отвечает она.

Вот в чём сказка-разница кроется, в чём горечь речная горит. Долгие луны ждала Мара этой минуты, ждала, покуда Гостья новая явится, а река её примет.

Да только нечего терять лишь тем, кто не ждал никогда. А ты не торопи реки, милая. Подумай прежде, что тебя на берегу ждёт, коли ты время, словно траву речную, в кольцо увязала. Что будет, когда дева-птица, дочь твоя чужая, на реке окрепнет, уйти осмелится, замену себе искать станет?.. Кого на берегу, среди пней да папоротников, в новую луну у костра, мавками разведённого, отыщет?..

Не торопи реки, коли сама себя Гостьей Речной нарекла.

Некуда тебе бежать теперь, милая, некуда уплыть, некуда торопиться, век вековать будешь с нами, свободными!

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

+1
51
20:46
История Имарины закончилась, но она меня порядком запутала-одурманила.
Долго думала я, отчего в самом начале трудно мне было окунуться всем сердцем и мыслями во вторую часть. Немудрено, коли прикипела я к Хедвике.
Но по делу. Мне каж, в самом начале второй части надо как-то уделить внимание описанию Имарины, чтобы было представление о ней, не как о части Хедвики, чтобы было ясно, что это совсем другая часть, хоть и часть истории ГГ — Правительницы.
Ну и получается, что часть еще будет продолжена, так как шар Имарины заберет Лютник. то есть история так и не до конца рассказана. Только к Имарине привыкаешь, а уже Аглая.
Спасибо! Очень нравятся мне Земли.
Загрузка...
Кира Фокс №1

Другие публикации

Степка
Евгений 9 часов назад 1