Маленький гевальт

  • Кандидат в Самородки
Автор:
Bernard Gui
Маленький гевальт
Аннотация:
Что, если бы Моцарт и Сальери жили в наше - ну, относительно наше - время?
Текст:

– Сальери, ты водку будешь?

Гость, пытаясь выудить из богатого набора левых тапок хотя бы один правый, с энтузиазмом пропыхтел:

– Весьма лучше, Моцарт, весьма таки лучше. Я буду «бабонюровку» – вчера удачно забежал к нашей самогонной благодетельнице. И ты тоже будешь, я уже требую и настаиваю.

На кухне радостно грохнули стаканами, а в дверном проеме появилась краснощекая, слегка помятая после бурного вчерашнего физиономия.

– И ты молчал? Так, хорош сонатиться, переходим к скерцо! – ухватив приятеля за воротник, молодой, но уже знаменитый на всю страну композитор поволок слегка сопротивляющееся тело за стол. В каждой руке «тела» обреченно обреталось по тапку – левому, естественно. Отобрав злополучную нечетную обувь и вручив вместо оной граненую емкость и маринованный овощ, Моцарт уселся напротив.

– Ну, рассказывай, – в сторону Сальери пододвинулась тарелка с мясной нарезкой, а также пепельница. Тот благодарно кивнул, щелкая зажигалкой и прихватывая ломтик ветчины со слезой. В ответ на стол воздвиглась бережно извлеченная из внутреннего кармана лапсердака бутыль с мутноватым содержимым. Взгляд хозяина квартиры мечтательно замаслился.

– Та шо там рассказывать, – маловнятно буркнул гость, зубами пытаясь одолеть упрямую пробку. – Ну, я отправил пару работ на конкурс. Тот, который…

– Помню, – сосредоточенно прошипел Моцарт, помогая товарищу в нелегкой борьбе с бутылью. – Че-как? Лауреат?

– Издеваешься? – Сальери даже на миг оторвался от процесса. – Был бы я лауреатом, мы бы с тобой сейчас не «бабонюровку» вскрывали среди здесь, а культурно кушали «Гленливет» в приличном кабаке, с приятным женским обществом. Потому что был бы повод.

Гостеприимный коллега пожал плечами, отобрал неуступчивую посуду и в одно движение крепких, цепких пальцев выдернул пробку из горлышка. Воцарилась благоговейная тишина, разбавляемая исключительно ритмичным побулькиванием, затем звякнуло, гулко сглотнуло и синхронно выдохнуло.

– А-а-а, хороша, зараза! – Моцарт раскраснелся еще сильнее. – Но ты не прав. Повод есть всегда. А душевность посиделок измеряется не стоимостью потребляемого на них бухла. Так что с конкурсом?

– Да зарубили, – прожевав огурец, так и торчавший из кулака все это время, Сальери отмахнулся. – Мол, неформат. Нету, понимаешь, таки цепляющей темы. Сложно, понимаешь, и расплывчато. Пипл, понимаешь, не схавает.

– Эт они зря, – крякнул хозяин и разлил по второй. – У тебя вполне себе крепкие, основательные работы. Столько внимания к деталям… – он помотал головой. – Я вот так не могу.

Сальери затянулся никотином и откинулся на холодильник.

– В том-то и дело. Представляешь, мне поставили тебя в пример. Мол, вот равняйтесь на Моцарта, у него нету всей этой вашей замудрености, зато народ прется. Коммерческий успех и все такое.

– Да иди ты, – хохотнул Моцарт, пытаясь выудить из трехлитровой банки особо верткую чесночину. – Успех-шмуспех… Ну подумаешь. Хотя на днях было приятно, да. Прикинь: иду мимо магазинчиков, ну, которые у метро – а оттуда моя тема играет. Ремикс, конечно, тыц-тыц-тыц… – он поплясал на стуле, дергая локтями. – Но прикольно. Надо будет узнать, кто делал. Может, скооперируемся, выпустим пару альбомчиков.

Гость поскучнел. Он стряхнул пепел, сжевал еще пару кусков ветчины и поднял свой стакан. Снова звякнуло. Продышавшись, Сальери подпер голову рукой и уставился в окно.

– Но это же полный ой-вэй, дружище, – в голосе появились плаксивые нотки. – Вот так учишься лет с пяти, терзаешь родных скрипкой, а соседей фортепиано, корпишь над нотными тетрадями, всаживаешь все свои нервы во вступительные, а позже семестровые экзамены, рвешь жилы, заучиваешь наизусть партитуры… А потом тебя отшивает какой-то самодовольный типчик из конкурсной комиссии. Сложно ему, видите ли. Вахлак! – и он хлюпнул носом. Моцарт быстренько плеснул по стаканам, пересел поближе и обнял приятеля за плечи.

– Ай, слушай. Махни на них рукой. А лучше чем-нибудь пообиднее, – и он снова ухмыльнулся. – Как там было у классика? «Нет правды на земле, но нет ее и выше». А я так скажу: правда, она вот тут, – и композитор постучал согнутым пальцем себе по лбу, а потом кулаком в грудь собеседника, отчего тот слегка пошатнулся. – Ты знаешь, что ты хорош? Знаешь. Ты уверен в себе? Уверен. Ну вот и завязывай с нытьем. Давай, за торжество духа над косной материей.

Товарищи выпили еще. Сальери, несмотря на увещевания хозяина, все гуще покрывался меланхолией. Моцарт же старался приободрить камрада изо всех сил: пел дифирамбы его таланту, травил обидные анекдоты про музыкальных критиков, даже приволок из комнаты балалайку и наиграл на ней несколько вещиц за авторством гостя. Ничего не помогало.

Тогда, решив сместить фокус, хозяин квартиры грохнул стаканом по столу. Сальери аж подпрыгнул.

– Короче, – изрек Моцарт. – Мы сейчас с тобой одеваемся и идем. В кабак. Пить «Гленливет» и прочие изыски. Приставать к молоденьким девушкам и очаровательным зрелым дамам. Жрать от пуза и плясать до упаду. И никаких возражений! – воздел он палец к потолку. – Я угощаю.

Приятель, вынырнув из алкогольной хандры, похлопал ресницами.

– Но…

– Отставить «но»! – взревел решительно настроенный композитор, убирая бутыль в шкаф, про запас. – Ты мне друг или где? Вот и не хипеши. Давай-давай, шнелль, партизанен пуф-пуф, шнапс тринкен, ди эрде лиген…

Сопротивляться было бесполезно. Через полчаса, увлекаемый крепким, энергичным Моцартом за рукав, Сальери с удивлением обнаружил себя в уютном ресторанчике с видом на реку и неотвратимо подкрадывающийся закат. Его товарищ распоряжался официантом, надув щеки и для убедительности постукивая кулаком по скатерти. Обслуживающий персонал в количестве одной штуки с энтузиазмом строчил в блокнотике: видимо, опознал знаменитость и настраивался на щедрые чаевые.

Еще через полчаса Сальери осоловел. Он с трудом удерживался от того, чтобы не сползти под сиденье. Моцарт закормил и упоил друга до изумления, и теперь мир уже не казался таким несправедливым и полным безысходности. Нет, в нем даже появилось эдакое радужное сияние вокруг ярко освещенных предметов, обычно свойственное детскому, чистому и незамутненному взгляду на вещи. Впрочем, вполне возможно, что это был дорогой коньяк.

Великий композитор кутил. Он, казалось, с каждой рюмкой не пьянел, а набирался бодрости и сил. Речи его становились громогласны, жесты широки, суждения категоричны и исполнены незлого, тихого юмора – так, что недальние столики начали даже оборачиваться. Официанты млели.

– А представляешь, – орал Моцарт, – мне тут недавно приснилось, что я умер. Ха-ха! И знаешь, как? Меня отравили! Хе-хе! А знаешь, кто? Ты! У-ху-ху! Эдакая хрень… Я даже проснулся. Но-о-о, – он покачал пальцем, – это даже хорошо. Сны, дружище, это способ сублимировать тайные стороны нашей души. Лучше понять себя. Так что пережитая понарошку смерть избавляет от страха перед настоящей. Выпьем за это!

– Выпьем, – умильно соглашался Сальери и опрокидывал в себя новую порцию забвения. Загул продолжался.

В какой-то момент Моцарт потребовал инструмент. Публика насторожилась. Попрепиравшись с администрацией, композитор таки добыл себе синтезатор, выкрутил громкость на максимум и рявкнул:

– Исполняется впервые! Для моего верного товарища!

Зал накрыло мощным остинато. Народ подоставал смартфоны, с кухни высыпали повара. У сидевшего неподалеку брутального качка, недобро косившегося на приятелей весь вечер, отвисла челюсть. Сальери сотрясался от рыданий – он, казалось, никогда не слышал ничего прекраснее.

И тут откуда-то от дальних столиков мелодию прорезало гугнивое:

– Да хорош уже!

Моцарт осекся на полутакте. Он медленно развернулся в сторону критика. Глаза его опасно блестели.

– Вот сейчас не понял, – протянул он с угрозой. – Что это было? Я для друга играл, слышь, ты, быдло!

– Че сказал? – послышалась возня, и источник гугнивости встал. Сальери подобрался – хмель слетал с него, как утренняя роса с лопуха. Вот только драки им сейчас не хватало!

– Да ладно вам, ну что вы, в самом деле… – попытался он разрядить обстановку, но Моцарта было уже не остановить.

– А то! – жахнул он главным калибром своей луженой глотки и запустил в святотатца пюпитром. Тот взвыл, засучил рукава – и все завертелось…

Когда их выпустили из отделения полиции, Моцарт, получивший все-таки по макушке подносом, осел на крылечке и отказался куда-либо идти. Пришлось вызывать такси. Лежа на заднем сиденье и покачивая на поворотах головой, великий композитор периодически разлеплял затекшие от парных фингалов глаза и вопрошал:

– Сальери, ты здесь? Слушай, а сон-то в руку, ха-ха… Я что, умер?

Приятель скрипел зубами, виновато морщился и ворчал:

– Умер-шмумер… Я тебе язык с мылом вымою, чтобы не ляпал такой ерунды. Тоже мне, фаталист-неофит. Попробуй только – с того света достану! Это я могу гигнуться, и никто не заметит. А Моцарту, извини, нельзя. У Моцарта, извини, талант. Который есть мировое достояние. Понял?

– По-о-онял, – стонал «талант». Таксист оборачивался, поднимал брови, улыбался, но молчал. Мимо пролетали ночные фонари. По радио играли Моцарта – в ремиксе. На душе у Сальери в кои-то веки было легко.

Другие работы автора:
+8
184
17:34
+1
Блин, какая красота! Талантливо и по-доброму! Я уж испугался, что все окончится кровью. Но это тот случай, когда так нелюбимый мной хэппи-энд критически необходим)
18:15
+1
Спасибо! Несмотря на никнейм, я радикальный сторонник хэппи-эндов. А если и пишу чернуху, то только из глубоко личной вредности.
18:37
Не зашло, честно говоря. Какие-то примитивные получились Моцарт и Сальери. Это все же уважаемые люди были, занимающие высокие посты в империи, а не начинающие непонятые гении.
Если представить такое панибратство между ними, то я бы поменяла местами героев, Сальери должен был бы успокаивать товарища Моцарта и угощать в ресторанчике. Мне так кажется.
Удачи!
19:26
У вас тоже есть свое видение истории. Напишите так, как вам кажется. Спасибо за отзыв.
20:53 (отредактировано)
Не за что.
Зуб за зуб.
23:12
Petite et dabitur vobis, quaerite et invenietis, pulsate et aperietur vobis; omnis enim qui petit accipit, et qui quaerit invenit, et pulsanti aperietur.
23:18 (отредактировано)
Что-то типа:
Bittet, so wird gegeben werden,
suchet, so werdet ihr finden; klopfet an, so wird euch aufgetan werden;
Denn jeder, der bittet, der empfängt, und wer sucht, der findet; und wer da anklopft, dem wird aufgetan.

Не так ли?

Или попросту: «Кто ищет, тот всегда найдёт» или что-то типа того…

И да, рассказ занятный. Повеселил и порадовал эдакой легкостью и оригинальностью восприятия.
Спасибо!
00:11
Скорее, «кто приходит с зубом, в зуб и получит»)

Спасибо!
01:09 (отредактировано)
Ой, рассмешили. Какие же чувствительные бывают начинающие писатели. Маленький комментарий, а сколько эмоций.
Моцарт и Сальери ответить не могут, можно теперь за их счёт поупражняться. Как же сладко, должно быть, представить их как горемычных пьянчужек.Фингалы, драка, боже мой, да они такие же как и мы!
10:14
+1
И я вас тоже люблю. kiss
10:47
«Бьёт — значит любит» странная такая любовь. Минусовать все мои комментарии, а потом признаваться в любви !?
О, это очень мужественно, а главное бесстрашно. Воевать минусами с комментаторами.
10:53 (отредактировано)
rofl
Продолжайте, это очень весело.
11:59
Вот здесь соглашусь — действительно весело
21:09
А мне тоже зашло. И я все ждал, ну когда-же он его отравит или что еще. laugh
Не дождался.
Концовочка, конечно, та еще… Хотя все может быть.
Не может быть только пары фингалов под глазами, от удара подносом по макушке.
(+).
21:58 (отредактировано)
+2
Таки вы правда думаете, что дело обошлось одним подносом?)
09:41
+1
Прелестная легкая вещица, и хоть у меня не «бабанюровка», а «бабастешовка», плюсую.
«Хорош сонатиться»!
Еще раз убеждаюсь в бессмысленности голосования за«лучшую публикацию недели».
Разные жанры, форматы.
А если и мухи жирные, и котлеты сочные?
11:22
+1
Благодарю за отзыв! Наливайте!)
Загрузка...
Нидейла Нэльте №1

Другие публикации

Степка
Евгений 5 часов назад 1