Василий Лобов

Автор:
Дмитрий Федорович
Василий Лобов
Аннотация:
Дефективная поэма.
Воспоминание о Советском Союзе. Вторая часть (всего три).
Текст:

В воспоминаньях сердцу милы весёлой младости года!

...Правитель дряхлый и безсилый над нами властвовал тогда. Мы ж были юны и пластичны. Тогда считалась неприлична и тень сомненья в правоте... Ещё так близко годы те!

Мы верили в себя, в страну, хоть часто наши идеалы к тому годились очень мало. Но не браните старину: пусть нынче изменился свет – а идеалов вовсе нет.

Но что же наш Василий Лобов? В него, как в зеркало, гляжусь; в нём вижу я удел народов, и ужасаюсь и горжусь.

Итак... Жилось тогда неплохо. Могучим символом эпохи единый высился Союз, и если бы не лишний груз Политбюро (бездарно-тяжкий, что в сумме был древней Москвы), то, верно, согласитесь вы – народ совместную упряжку тянул, да так, что пыль столбом!

Так мир мы пробивали лбом.

Перенесёмся же в то время – назад на тридцать-сорок лет, когда возложенное бремя не очень гнуло нам хребет; когда у нас в радушной ласке готовы были, словно в сказке, для голодранцев всего мира зарплата, пища и квартира. Да, удивительно мы жили! Как что получше – это им (но оставалось и самим!); а вот теперь нам объяснили, что это был не счастья миг, а исторический тупик.

Блажен, кто над собой смеялся, кто никого не проклинал, кто ничему не удивлялся и ложь за правду принимал. Так к цели страшной и великой под сенью негрешимых ликов брели дорогою отцов слепцы – поводыри слепцов. Их вечность знамена колышет, хрустят песчинки в жерновах; но сколько горечи в словах, которые никто не слышит!.. И бьёшься, бьёшься головой о самый лучший в мире строй.

Недаром всё же свои кости сложили деды и отцы: фундамент сталинских погостов родил высотные дворцы. Мы были живы – и не живы; страной контраста и надрыва мы виделись со стороны, своей фантазией пьяны. Мы видели в широком буйстве страну какую-то не ту; точили светлую мечту две крысы – зависть и холуйство.

Что ж, окунёмся в этот быт, пока он напрочь не забыт!

В душе тоску и зависть сплавя, у нас все голосуют «за». Сперва в глаза поют и славят, затем ругают за глаза и, высидев штаны до дырки, идут домой, как после цирка, смакуя то, что было «там», к родным вернувшись сундукам.

О, сундуки большие эти! О, как привязаны мы к ним, что мнятся самым основным и самым важным в целом свете! Полним не покладая рук мы нашу крепость – наш сундук. От этого стране не легче, но о стране заботы нет. Мы по привычке водкой лечим тоски безудержной привет и продолжаем всем на диво жить молчаливо и счастливо, совсем не принимая мер и ставя всем себя в пример. Но по привычке, из опаски, мы души держим взаперти; на долгом жизненном пути нам позы суждены и маски; и указующе рука нам путь торит издалека.

История все персонажи приставит к месту своему; я лично не пытаюсь даже давать оценку никому. Я лишь смотрю, сопоставляю, и право вам предоставляю решать, что хорошо, что нет, и лишь свой собственный сюжет – быть может, и весьма некстати – вплетаю в будни тех годов. На нём я показать готов, что нам приносит в результате весь свет возвышенных идей для недостойных их людей.

…Стояло лето, сердце года. Асфальт топил июльский жар. О беззаботность! О свобода – побочный молодости дар! Кто молод был – тот знает это, что значит молодость и лето, и сколько счастья в чувстве том; как пахнет новенький диплом…

Пять лет борьбы отметить надо! Мы с Лобовым решили так, что мы достойны всяких благ (достоин каждый труд награды). Что ж, решено! Нас ждали с ним и море Чёрное, и Крым.

Отдельным я отмечу словом поездку в райские края. Мы были к этому готовы, своей эпохи сыновья.

Имеет минусы и лето: попробуй-ка достань билеты! Приводит в ужас мысль о том, как нас повсюду ждал облом; а очередь была длинна... Вставали в три мы наудачу, чтобы по спискам (не иначе!) достичь заветного окна, и тут услышать злой ответ: билетов не было и нет.

Не верите? Смеётесь? Было! Сейчас, конечно, всё не так...

Отчаявшись, зашли мы с тыла – так ходят все, кто не дурак, и кто не любит лишней пыли. У Васи где-то связи были – да, связи! Ничего себе – в самом, представьте, КГБ. Тот самый дядя (честных правил!..) куда-то срочно позвонил – и раб судьбу благословил! Билеты он легко доставил на нужный рейс, на нужный срок. Ну, прямо скажем – царь и бог!

Благословенная Таврида! Смешавшись с пёстрою толпой, навьючен, как кариатида, я Ялту попирал стопой. Мой Лобов проявил сноровку, и как-то слишком даже ловко, крутнувши нос туда-сюда, нашёл нам комнату! Ну да! Шикарную, недорогую, на горы вид, шестой этаж – на десять дней он будет наш… И мы, как юные буржуи, которым некуда спешить, скорей отправились грешить.

Кто не был там – понять не сможет волшебный южный чувства пир; и наши две блатные рожи вписались ловко в этот мир. Какие девушки! Какие коричневато-золотые тела! Какое тут вино! Как всё прекрасно и чудно! Вот персики в пуху нежнейшем, вот самый ранний виноград, вот мёд, опять вино, гранат... Читатель ждёт уж рифмы «гейша» – ну что ж, бери её скорей, да заодно уж и «еврей»!

О, вечера, когда над морем восходит томная луна!.. Когда, нашлявшись на просторе, о камень хлюпает волна! А запах дивный олеандра! А Коктебель! Гурзуф! Массандра! А прочий милый сердцу вздор! По ним вздыхают до сих пор желудок, печень, ум и сердце... Всё это – королевство грёз, в которое нас бог занёс, а Ялта – это как бы дверца: там пульпо-авто-турбо в ряд – и только рублики летят!..

Поэты всех времён и наций, вы хором славите вино! За светлой юностью угнаться поможет памяти оно. Мы пили каждый день примерно; коль слить всё вместе – глядь, цистерна! Я не шучу. Какие шутки! Клянусь вам язвою желудка, мы с Васей были славной парой!.. Читатель, в том уверен я – коль смог, ты взял бы на себя часть алкогольного удара… Поэтому вино средь травли уж как смогу, так и прославлю!

Год чёрный винного указа лишь зарождался впереди, и алкогольная зараза вольготно булькала в груди. Теперь указ сорта подпортил... Но знатоку – и тут не спорьте – названья музыкой звучат: «портвейн», «кокур» или «мускат»!

Год выпал щедрый и обильный в той части, что касалась нас; и нам указ был не указ, и понесли урон посильный Голицынские погреба. Что это, если не судьба?

И как же обойти мне тему красавиц южных! Как цветы растут они в саду эдема – о, девушки моей мечты! Их шорты белые на пряжках – как волн кипенные барашки, и для неопытных они опасны так же... Ты взгляни – загадки белизны их нежной на подвиг всякого манят, и строен пуговиц отряд, путь указующий прилежно; и ты уже вообразил...

Но – замолкаю!.. Нету сил!!!

Я мог бы выдумать, пожалуй, курортный Лобову роман, но он был аккуратный малый, и в тот раз боевой колчан Амур растрачивал напрасно. Ну что ж, я понимаю ясно: не в плюс рассказчику, о нет, такой ощипанный сюжет! Что за рассказ без героини?! Без женщин всё и вкривь, и вкось... Ужели б места не нашлось Наташе, Оле иль Полине? Но горек истины излом – ведь я пишу лишь о былом.

Тот ошибётся, кто представит идиллиею те года, хотя нас жизнь не меньше давит и нынче, нежели тогда. Поверьте, наше поколенье тому пример и поученье: тогда мы жили, а сейчас мы вымираем... В добрый час.

О молодежь! Теперь навряд вам нужен мой совет скрипучий: хоть яйца курицу не учат, но и учиться не хотят... И знать не знают, подлецы, о чём мечтали их отцы.

Есть странная черта у юга: всегда в толпе – но ты один. Довольны были мы друг другом, и, среди радужных картин прибоя, моря, солнца, соли, веселья, фруктов, алкоголя, Ай-Петри, путешествий, шоу – нам было очень хорошо!.. Дни сладкие однообразны и, если много их прошло, к ним относиться тяжело по-прежнему с любовью страстной... Всему на свете есть предел. Кощунство: юг нам надоел.

Пожалуй, помяну с разгона я крымских станций пыль и зной, жар раскалённого вагона... Итак, мы ехали домой.

Вот к вечеру пахнуло влагой, вот заструились по оврагам ручьи, и первая река вдруг отразила облака и звёзды между ними... Поезд влетел под долгожданный кров прохладной ночи, и костров, и северного неба... То есть мы возвращались в мир забот: ждала работа. Ждал завод.

- продолжение следует -

+1
50
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Ирис Ленская №1