Кукушкины слезки (Глава VIII)

Автор:
Влад Костромин
Кукушкины слезки (Глава VIII)
Аннотация:
Продолжение нашумевшего триллера "Змеиный узел"
Текст:

VIII

– Что-то дороги какие-то неспокойные стали, – Виталий проводил отъезжающую «волгу» взглядом. – Раньше спокойнее было.

– Сейчас жизнь вообще поменялась, – философски сказал Володя. – Все стало по другому, пока вас не было.

– Может ну его нафиг? – спросил Виталий. – Если тут такое творится, то страшно представить, что сейчас в Карловке.

– А что, у нас есть выбор? – спросил следователь. – Тебе есть куда податься?

– Тут вы правы, Андрей Иванович, мне, если только в больницу вернуться, больше нигде не ждут.

– Меня тоже. Даже из СИЗО выгнали.

– Не бойтесь, – пошутил Володя, – после всего, что мы натворили, нас в любую тюрьму с распростертыми объятиями примут.

– Типун тебе на язык, – Игорь трижды поплевал через левое плечо.

– Куда тебя-то несет, такого суеверного? – удивился Виталий. – Тебе надо дома на печи сидеть, или что там у вас, в городе?

– А тебе лаптем щи хлебать, – не остался в долгу Игорь.

– Гагарин долетался, а ты договоришься.

– Не пугай, пуганный!

– А я не пугаю, а просто по-доброму предупреждаю.

– Вы уже задрали! – не выдержал лейтенант. – Сколько можно?

– А чего он? – сник Игорь.

– Виталий, не цепляй Игоря, – попросил Андрей Иванович. – Мы же одна команда.

– И, между прочим, – напомнил Володя, – тебя с помощью Игоря из дурки вытащили. Если бы не он, то ты бы до сих пор в ней кантовался.

– Там безопаснее было, – отрезал Виталий. – Никто не пытался меня убить или даже съесть. Я кушал по расписанию, принимал полезные пилюльки, общался с эскулапами и интересными людьми. Один Наполеон чего стоит, скажу я вам. А ведь был еще и Кант, Иммануил который? А тут что? Вот вы знаете Канта?

– Читали, – кивнул Андрей Иванович.

– Вы читали, а я слушал.

– Мы же тебя домой везем! – возмутился лейтенант.

– Вы везете меня на убой. Туда, где куча народа мечтает перерезать мне глотку. Там соревнование будет, кто раньше меня прикончит: блатные или моя чокнутая семейка.

– Твоя семейка? – удивился лейтенант.

– Вы им ничего не рассказали? – посмотрел на следователя Виталий.

– Нет.

– Короче, Коля, братик мой ненаглядный, нас с Андреем Ивановичем пытался прикончить.

– Ты шутишь? – не поверил Володя. – Коля на такое не способен.

– Когда он в меня целился, то я был уверен, что вполне способен.

– Виталий говорит правду, – сказал Андрей Иванович. – Коля Андреев пытался нас убить. К тому же, как вы уже знаете, на Андреевых еще как минимум три трупа. И это как минимум. Я вот тут подумал, Дворецкий мог не сам в отстойнике утонуть, а кто-нибудь из твоей семейки мог ему помочь.

– Насчет него я ничего не знаю, – Виталий пожал плечами.

– Удивительно, – Володя сплюнул, – как в Карловке до сих пор все друг друга не убили.

– Сам теряюсь в догадках, – кивнул следователь. – Просто какая-то резервация убийц.

– А ведь с виду не скажешь: люди как люди.

– Если бы у убийц на лбу была печать, – резонно заметил Виталий, – то и милиция и следователи были бы без надобности. Что, поехали?

Послышался рев моторов. Из низины выскочили четыре мотоцикла.

– Проходу нет от рокеров, – усмехнулся Игорь.

Сидевший сзади на первом мотоцикле поднял руку и начал стрелять.

– Твою мать! – под свист пуль Виталий толкнул лейтенанта на асфальт и перекатился через капот «девятки».

Андрей Иванович, выхватив пистолет, длинным броском послал тело в кювет. Разлетелось заднее стекло машины. Мотоциклы замерли в нескольких метрах от «девятки».

– Встали и подняли руки, – скомандовал стрелявший.

Хлопнул выстрел. Крайний правый мотоцикл завалился. Андрей Иванович перевел ствол на следующего, но рядом брызнула земля и следователь откатился в сторону. Виталий, лихорадочно зарядивший обрез и высыпавший в карман патроны из пачки, заполз под «девятку». Выцелил ногу в сапоге, влепил из левого ствола. Раненый закричал. Андрей Иванович воспользовался случаем и прострелил голову еще одному.

Виталий выстрелил из второго ствола, разнеся в клочья колесо мотоцикла. «девятка» зазвенела от попаданий, брызнули искры. Виталий отполз, перезарядился. Выставил руку с обрезом, чуть приподнял стволы и влепил дуплетом. Кто-то закричал, зазвенел упавший мотоцикл. Виталий переломил стволы, выбросил дымящиеся гильзы и снова зарядил обрез.

Никто не стрелял. Андрей Иванович ящерицей прополз по кювету, заходя в тыл напавшим. Осторожно выглянул, поймал на мушку спину в кожаной куртке и нажал на спусковой крючок. Рокер завалился назад. Уцелевший мотоциклист дал газу и рванул вперед, надеясь уйти от опасности. Не ушел. Когда мотоцикл пролетал мимо машины, дуплет из обреза взорвал голову незадачливого беглеца.

Низко пригнувшись, Андрей Иванович осторожно выбрался на асфальт и начал подбираться к мешанине из рокеров и их железных коней.

– Руки перед собой, – скомандовал стонущему. – Руки, я сказал!

От машины подошел Виталий, внимательно водя темными зрачками обреза по лежащим.

– Ничего себе, сходили, блин, за хлебушком.

– Что там?

– Игоря убили: две пули в башку прямо. Володя слегка поцарапался об асфальт, я в норме. Вы как?

– Целый, только грязный.

– Снимете куртку с трупа и все дела.

– Посмотрим. Какого черта вы на нас напали? – спросил раненого, лысого громилу с большим животом.

– Это не я! Это Пригода велел!

– Кто такой Пригода?

– Вон он лежит, – показал на того, который начал стрельбу.

– И зачем он в нас стрелял?

– Я не знаю!

– Ну что за день такой? – Виталий подошел ближе и наступил на раненую ногу.

Рокер взвыл.

– Звать тебя как, чудо в коже?

– Жарень, а-а-а.

– Имя, а не кличка, – жестко сказал Андрей Иванович.

– Коля я, Жаренков.

– Ты откуда, Коля?

– Из Калуги мы.

– Далековато забрались. А тут что делаете?

– Грабим… С дальнобойщиков дань за проезд трясем… Нам Леха Дохлый разрешил тут работать.

– Знаешь Дохлого? – Андрей Иванович посмотрел на Виталия.

– Первый раз слышу. Раньше тут таких не было.

– Это раньше.

– Я же говорю, – тихо сказал Виталий, – в больнице гораздо безопаснее, чем снаружи.

– Так вы хотели нас ограбить? – продолжал допрос следователь.

– Я не знаю, Пригода решал, мы только выполняли, а-а-а, больно.

– Хорэ орать, а то башку разнесу, – оскалился Виталий. – Вы друга нашего убили, козлы колесные!

Подошедший лейтенант молча врезал ногой в лицо Жареня.

– Это тебе за Игоря, урод!

– Спокойнее, Володя, – остановил его Андрей Иванович, – держи себя в руках.

– Эту мразь надо закопать живьем!

– Согласен, но давай не будем давать волю эмоциям.

– И лучше отволочь падаль в кювет, – подсказал Виталий. – Вдруг кто-нибудь будет мимо ехать. К чему нам лишние проблемы?

Сообща оттащили мотоциклы и трупы в кювет.

– Что с Игорем будем делать? – спросил лейтенант.

– Можно на кладбище в Афоньевке похоронить, – предложил Виталий. – Оно на отшибе, в темноте никто не увидит.

– Что скажешь, Володя? – спросил Андрей Иванович.

– Сойдет, – вздохнул лейтенант. – А с этими что?

– Пускай лежат, – Виталий поднял с асфальта наган, откинул барабан, покрутил. – Не густо, надо карманы шмонать.

– Становишься профессиональным мародером, – грустно усмехнулся следователь.

– С волками жить, по-волчьи выть. Скоро можно будет часовую лавку открывать или бакалею. Что с раненым решаем?

– Добить, – сквозь зубы процедил Володя.

– Виталий? – следователь смотрел строго.

– Я тоже думаю, что надо добить. Мало ли кого он на нас наведет? Да и не ангел, аж из Калуги сюда приехал разбойничать.

– Хорошо, заслужил. Кто?

– Я, – Володя достал нож. – Патрон на такую падаль трать жалко.

– Тем более, – кивнул Виталий, – с патронами напряженка. Я пойду, карманы проверю, – спустился в кювет.

Андрей Иванович отошел к машине и отвернулся, задумчиво глядя на тело Игоря. За спиной послышался истошный крик, перешедший в хрип.

– Андрей Иванович, помогите мне, – окликнул Володя.

Вдвоем оттащили тело Жареня в кювет. Вернувшись, усадили Игоря сзади. Пришел Виталий и протянул следователю куртку:

– Берите, ваш вроде размер.

– Спасибо, – переложил все в карманы обновы, накрыл снятым пиджаком Игоря. – Что там с оружием?

– Негусто. Наган и к нему двенадцать патронов. И еще вот какой-то ствол, я такие не видел, – протянул следователю небольшой кургузый пистолет.

– ТК, Тульский Коровина, мелкокалиберная игрушка. В тридцатые такие чуть ли не стахановцам выдавали, – выщелкнул обойму, проверил. – Полная. Застрелиться вполне сгодится.

– В нагане два патрона в барабане.

– Негусто, – спрятал ТК в карман. – У меня в ПМ три штуки.

– Штурм Берлина мы не потянем… – Виталий крутанул барабан.

– Мне дай, – лейтенант протянул руку.

Виталий с сожалением отдал наган.

– Еще денег немного, сигареты, ножи, мелочь всякая.

– Значит, у них тут где-то база, – сказал Андрей Иванович. – Не могут же они так налегке разъезжать. А где база, там могут и сообщники быть.

– Может те уроды на «волге» с ними заодно? – предположил Виталий.

– Не знаю, но больно «волга» на нашу комитетскую похожа.

– Ваши на хвосте?

– Все может быть. Игра крутая вокруг нас, как я понимаю. Все может быть: ни правил, ни ставок мы не знаем. Ладно, поехали, а то не ровен час правда кого-нибудь нелегкая принесет.

«Девятка» покатила дальше. Сидящая на трупах крупная птица, похожая на мягкий пушистый шарик с поднятым торчком коротким хвостиком, задумчиво смотрела ей вслед.

***

Ключи от машины оказались в вещах Ивана. Вместе с правами на имя Ивана Ильюхина и потертым АПС[1]. Ацтека, судя по замызганному паспорту, в миру звали Сергей Лысоев. Ури документами себя не обременял, либо просто не взял на операцию из осторожности. Что же, ночи ждать без смысла: к вечеру неутомимая молодежь соберется на вечорки, будут хохотать до утра. Да и по темноте страшновато в Карловский лес соваться. Тела надо везти сейчас. Александр Степанович открыл ворота, вышел, загнал темно-синий ВАЗ-2108, в народе прозванный «зубило», во двор, запер ворота. Подстелил в салон старый брезент, перетащил тела. Откинув переднее пассажирское сидение, засунул трупы в машину.

Взял ружье и патронташ, завернул в старенький плащ трофейное оружие и вещи убитых. Положил на переднее сидение. Открыл ворота, выехал. Вышел, запер ворота. Проехал улочкой, выскользнул за околицу, увеличил скорость. Лишь бы только никто знакомый не попался, не проголосовал подвезти. Не хватало еще слухов, что Александр Степанович на старости лет обзавелся машиной.

«Восьмерка» мерно трусила по рытвинам и колдобинам, будто смирная крестьянская лошадка. Выскочил на трассу, поморщившись от боли, даванул газ. Вот и Афоньевка: правый поворот. Через три километра развилка. Свернул налево, к Карловке. Асфальт убегал из-под колес, приближая бывшего участкового к его бывшему участку.

Через пару километров от простреленной ржавеющей стелы свернул с трассы влево и поехал едва заметным проселком. Вскоре уперся в сплошную стену густых кустов, взял правее и медленно поехал вдоль нее, высматривая просвет, в который можно было бы втиснуть машину. За кустами лежало пользующееся дурной славой Черное болото, в котором должны были без следа сгинуть убитые. Оставался вопрос, что делать с машиной? На перевязанных ступнях до трассы, чтобы поймать редкую в этих местах попутку, не доберешься. Придется возвращаться на машине. И куда ее потом девать? Ждать, пока подживут ноги, опять гнать сюда и топить вслед за хозяевами?

Мелькнул долгожданный просвет и Александр Степанович направил в него «восьмерку». Проехал два десятка метров, остановился, вышел. Откинул переднее сидение и начал вытаскивать лежащий сверху труп Ацтека.

– Эх, старость не радость, – вздохнул. – И молодость – гадость, – осторожно подтащил труп к краю милой зеленой лужайки, манящей желтенькими и фиолетовыми цветочками.

Это было Черное болото: не замерзающая даже в лютые морозы бездонная топь. По рассказам стариков, здесь бесследно сгинула целая рота карателей, направленных на борьбу с местными партизанами. Народные предания гласили, что фашистов в болото завел местный Сусанин – Василий Хмысь.

Тело Ацтека, брошенное на травку, быстро погрузилось, не оставив на лужайке и следа.

– Ничего себе, – поразился Александр Степанович, – может и не врут старики.

Вернулся к машине за следующим. Вторым Черное болото приняло в свою ненасытную утробу тело Ивана.

– Кто с обрезанным к нам придет, – грустно усмехнулся Александр Степанович, – – тот и… Что и? – посмотрел в мертвый глаз Ури. – Не звал я вас. Сами пришли, – завернул в брезент. – Все равно выбрасывать придется. Эх, хорошую штуку испортили, стервецы! – последний труп, даже не булькнув, канул в болоте. – Вот и все, – принес плащ и начал бросать вещи убитых. – Машину бы туда загнать – вовек не найдут, – с сомнением посмотрел на оружие. – Выбросить к чертовой бабушке, от греха подальше? А если дружки пропавших заявятся, весточки не дождавшись? Что тогда? А машинки справные, приладистые… Эх, грехи наши тяжкие.

Закурил, задумчиво глядя на болото. Страшно представить, сколько людей стали его жертвами. Да и вообще, здешние дремучие места кучу народа сгубили. Вспомнилось, как учитель истории и краевед Генц как-то давно, когда выпивали у него, показывал пожелтевший документ еще царской Тайной канцелярии[2], о том, что будто бы Карловские мужики выходили разбойничать на тракт, убивая и грабя проезжающих.

Перед глазами встал Генц:

– А детей, только представьте себе, Александр Степанович, в жертву языческим богам приносили, и даже чуть ли не младенцев поедали!

– Да не может такого быть, – не верил осоловевший от Генцевской вишневой наливки участковый.

– Вот же, документ, – тряс пожелтевшими листками, – подлинное свидетельство эпохи.

– Против докУмента не попрешь, оно так, конечно, но не верится все-таки.

– А вы поверьте, – вкрадчиво шептал историк, – сделайте милость. Про Карловку и не такое накопать можно…

Окурок обжег пальцы, вернув в реальность. Александр Степанович очнулся от воспоминаний и щелчком отправил окурок в болото. Пролетающая мимо птаха проглотила окурок и понеслась дальше. Мужчина изумленно смотрел ей вслед. Рука сама собой потянулась перекреститься, но бывший участковый удержал руку. Всю жизнь прожил атеистом – негоже под старость перекидываться, как политическая проститутка. Пятясь, дошел до машины, положил сверток с оружием на переднее сидение, сел за руль и уехал.

Когда выезжал в Афоньевке на трассу, то разминулся с необычно длинной, странно ковыляющей, «девяткой». Посмотрел в зеркало заднего вида – «девятка» свернула к кладбищу. «Странно, обычно после обеда на кладбище не ходят, а тут уже дело к вечеру близится», – подумал Александр Степанович. – «Да и вроде как в заднем стекле у них дыра, на пулевую похожа – видать, камешек из-под колес обгоняющей машины отскочил. И не один», – и забыл. Впереди было дело поважнее: выманить соглядатая. И не забыть навести в бане порядок. Мало ли как обернется: надо по максимуму затруднить работу возможному следствию.

***

Не доезжая школы в Афоньевке, свернули с трассы влево, разминувшись с темно-синим «зубилом».

– Блин, – Виталий посмотрел в зеркало заднего вида, – надо было спросить у водилы – может есть набор ремонтный, камеру заклеить.

– С трупом в салоне? – спросил следователь.

– Точно, как-то не подумал.

Съехали с асфальта влево – на проселок. Кудрявая березовая роща вблизи оказалась старым кладбищем.

– Тут и похороним, – сказал Виталий. – Считай, что на родине.

– Да, – глухо отозвался Володя, – почти на родине.

– Лопата у вас есть? Или как и ведро не возите?

– Нет у нас лопаты! Зачем нам лопата была нужна? Пока с тобой не связались, трупы на каждом шагу не валялись.

– Я канистру в багажнике видел пластмассовую. Давай обрежем, сделаем вроде совков.

– Делай что хочешь, – отмахнулся Володя. – Я пойду могилу выберу, пока не стемнело.

Пока лейтенант бродил по кладбищу, Виталий разрезал канистру по длине.

– Этим будем выгребать землю.

– А копать чем? Ножами? – спросил Андрей Иванович.

– Пойду веток срежу, рыхлить, – Виталий ушел искать подходящие ветки.

Андрей Иванович остался у машины и задумался. Да, поездка становилась все кровавее и безумнее. Не успели добраться до Карловки, а уже навалили гору трупов. Рано или поздно, кто-то пойдет за ними по кровавому следу. А что ждет в Карловке? И с чего они вообще взяли, что смогут там что-то найти? Он тогда ничего не смог, кроме как чудом остаться в живых, а что может сейчас? Просто убить Андреевых, не разбираясь, виноваты они или нет? А если Виталий все выдумал? Или того хуже, действительно не в своем уме и это все ему причудилось?

Что делать? Пока не поздно, сдаться властям? В конце концов, они защищались, когда убивали. А насчет врача есть признание на кассете. Хотя. Что и кому они докажут? Да и сдача властям явно не входит в планы невидимых режиссеров.

Виталий, подошедший с парой заостренных кольев в руках, прервал тяжкие раздумья следователя.

– Вот, более-менее, ровные и толстые. На скорую руку сойдет. А ведь где-то здесь и Юра Савкин похоронен…

– Его точно не ты?

– Ни в коем разе, – покачал головой. – Я ему только рожу разбил, а травить, – пожал плечами, – не мое это.

– Нашел, – подошел Володя. – Красивое место и могила старая, никто не заметит.

– Идем копать, – решил Андрей Иванович.

Рыли почти до темноты.

На памятник села сорока и кося хитрым черным глазом, внимательно посмотрела на копающих.

– В Москве сорок нет, – невпопад сказал Володя.

– Говорят, что еще со времен Ивана Грозного их митрополит за кражу частицы причастия проклял, – блеснул знаниями Андрей Иванович, – и с тех пор в Москве сорок нет.

– Может быть, – без особого интереса согласился лейтенант. – Вроде хватит уже копать, а то до гроба дороем.

– Вот так в старину трупы воровали, – сказал Виталий, – для опытов.

– Хватит, так хватит, – решил Андрей Иванович. – Тогда опускаем.

Сорока кивнула, будто соглашаясь, вспорхнула и улетела по своим делам. Осторожно опустили Игоря в могилу, помолчали, бросили по горсти земли и стали засыпать. Андрей Иванович поднял голову и замер: Солнца уже не было, и на могилах в сумерках горели оранжевые огоньки.

– Что это? – прошептал следователь.

– Где? – разогнулся Виталий.

– Огоньки…

– Хм…– Виталий задумался, пытаясь понять, что это такое.

Побледневший Володя смотрел по сторонам, что-то тихо шепча.

– Могильный газ? – тихо предположил Виталий. – Фосфор от трупов?

– Оранжевый? – следователь покачал головой. – Фосфор светится зеленоватым или голубым, а оранжевый? Первый раз про такое слышу.

– Блудички[3], – сказал Володя, – души грешников, – перелез оградку и пошел к ближайшему огоньку.

– Я знаю про такие вещи, – кивнул Андрей Иванович, – но они тоже не оранжевые…

– Это цветы, – вдруг засмеялся лейтенант.

– Какие цветы? – Андрей Иванович и Виталий переглянулись, одновременно подумав, что лейтенант тронулся рассудком.

– Цветы в венках, оранжевые.

Огонек, на который показывал Володя, словно по команде погас. Володя замер, пораженный постояв, пошел к следующему. Повторилась такая же картина: огонек погас. Зато вспыхнул тот, что остался за спиной лейтенанта. Володя обернулся и вернулся к первому огоньку, снова погасшему при его приближении.

– Это цветы в венках, но они почему-то светятся… – вернулся к могиле брата.

– Что думаешь? – спросил Виталия Андрей Иванович.

– Не знаю. Про блудички я слышал, но первый раз такое вижу. А вы?

– Я тоже. Короче, давайте закапывать и закругляться. Что-то нет желания на ночь глядя с кладбищенскими странностями разбираться. И надо бы уже насчет ночлега подумать…

Быстро завершив работу, пошли к «девятке». Возле машины молча глотнули прямо из горла водки.

– Куда дальше? – спросил следователь.

– Надо отъехать от кладбища в сторону Карловки, съехать с трассы и заночевать в лесу, – укладывая в багажник куски канистры и колья-рыхлилки, предложил Виталий. – А под утро нагрянем в Давыдичи, к бывшему участковому. На месте и решим, как дальше поступать.

– Принято, – кивнул Андрей Иванович. – Поехали.



[1] Автоматический пистолет Стечкина – пистолет под патрон 9х18 мм, разработанный в конце 1940-х – начале 1950-х годов конструктором И. Я. Стечкиным и принятый на вооружение Вооружённых Сил СССР в 1951 году, одновременно с пистолетом Макарова. Предназначен для вооружения офицеров, принимающих непосредственное участие в боевых действиях, а также для солдат и сержантов некоторых специальных подразделений. https://ru.wikipedia.org/wiki/Автоматический_пистолет_Стечкина

[2] Та́йная канцеля́рия – орган политического сыска и суда в России в XVIII веке. В первые годы существовала параллельно с Преображе́нским прика́зом, выполнявшим сходные функции. Упразднена в 1726 году, восстановлена в 1731 году как Канцеля́рия та́йных и ро́зыскных дел; последняя ликвидирована в 1762 году Петром III, однако вместо неё в том же году Екатериной II учреждена Та́йная экспеди́ция, выполнявшая ту же роль. Окончательно упразднена Александром I. https://ru.wikipedia.org/wiki/Тайная_канцелярия

[3] Блуждающие огни (огоньки) в славянской мифологии – существа в виде огоньков, воплощение душ грешников. Представления о них распространены в основном у западных славян, но изредка встречаются и у восточных славян. Названия описывают либо их внешний облик — чеш. světýlka, světlík, světlíčka, světlonoši, мор. ohnivý muž, польск. świetlik, świeczka, świecznik, рус. фонарик; либо указывают на то, что они заставляют людей блуждать – рус. блудячий огонь, чеш. bludički, н.-луж. bludička, польск. błędnik, biedny ognik; либо на время их появления – польск. nocna boginka, nocnicy; и др. К ним близки также у восточных славян огоньки над зарытым кладом, а у поляков – лятавцы[pl] (души некрещёных детей). По мнению К. Мошинского, представления о блуждающих огнях заимствованы славянами из Западной Европы.

Вид блуждающих огней могут принимать души некрещёных детей, выкидышей, умерших в статусе невесты девушек, заложных покойников. У поляков было распространено представление, что огоньками становятся души умерших землемеров, производивших нечестный обмер участков, их так и называли – mernik, после смерти они обречены перемерять эти земли. Также встречались представления об огоньках как о чаровнице, едущей на колесе (у поляков), как о чёрте (у южных русских), как о чудовище с огненными волосами (у поляков), как о душах праведных людей, которым разрешено посещать свои могилы (в Подолье, в Полесье, на Русском Севере) и др.

В основном считалось, что огоньки – единственные внешние признаки блуждающих душ, но встречались представления и о том, что их носители имеют видимый облик, а огоньки лишь самые заметные его части: блестящие рубашки, светящиеся головы, свечки в руках, фонари на грудях или в руках, горящие метлы. Иногда упоминают что было видно только руку, держащую свечу. Форма и цвет огня также описываются различно: синие огоньки, огарки свечки, большие свечи с человеческими лицами и др. Поляки считали, что у более грешных людей души-огоньки темнее. Появляются как поодиночке, так и группами. Их сопровождают стуки и стоны. Могут летать, прыгать, появляться и исчезать, мерцать.

Появляются они чаще на кладбище, болоте, дорогах, лугах, полях, межах, над водой. По времени: ночью, особенно в полночь, с весны по осень, а также в ночь перед Рождеством, в адвент, в поминальные дни. https://ru.wikipedia.org/wiki/Блуждающие_огни_(славянская_мифология)

+2
116
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Ирис Ленская №1