Первая ласточка

  • Кандидат в Самородки
Автор:
Жан Кристобаль Рене
Первая ласточка
Аннотация:
Каждый год это происходит со мной, но я никак не привыкну... Меня начинает бить нервная дрожь, я становлюсь злым и раздражительным. Знаю, что ни в коем случае нельзя этого делать, однако, чем ближе этот день, тем труднее бывает себя сдерживать. Вот и сейчас, нанося удары ногами по голове извивающегося у моих ног сопляка, я не чувствую ни капли жалости.
Текст:

Каждый год это происходит со мной, но я никак не привыкну... Меня начинает бить нервная дрожь, я становлюсь злым и раздражительным. Знаю, что ни в коем случае нельзя этого делать, однако, чем ближе этот день, тем труднее бывает себя сдерживать. Вот и сейчас, нанося удары ногами по голове извивающегося у моих ног сопляка, я не чувствую ни капли жалости. "Сам напросился!" бьется в голове назойливая мысль."Нечего было задирать незнакомого мужика!". Вокруг стоит сплошная темень, только вдали, на пересечении с основной магистралью, виден краешек светящейся гирлянды. Иногда я думаю, что загадочные кукловоды не зря выбрали для Дня Ванвинкля именно промежуток межу 31-м декабря, и 1-м января. Переход из атмосферы праздника в их мир, способен деморализовать кого угодно. Я, напоследок, еще раз пнул тихо поскуливающего гопника, и направил стопы в сторону перекрестка. До начала Дня Ванвинкля оставалось две минуты...
***
За пять лет до описываемых событий.
Война - самое мерзкое, что может быть на свете. Нет в ней ничего эпического и возвышенного. Только боль, страх и ненависть.
Когда наш отряд подошел к деревне, вокруг уже сгущались сумерки. Здесь выгорело все, что могло гореть. Артобстрел с применением зажигательных снарядов не оставил жителям ни единого шанса. Мы шли со стороны небольшой рощи, где незадолго до этого устроили веселую встречу бегущим от огненной смерти. Как ни странно, вооруженных людей среди них не было. В основном старики, женщины, дети. И все-таки это был Враг. Старики давали благословение солдатам, уходящим убивать нас. Женщины и дети ждали мужей, братьев и отцов обратно. С победой, добытой ценой наших жизней. У нас не было повода жалеть их.
На околице мы услышали надрывный скулеж. Так скулит собака, тоскующая по хозяину. Взяв автоматы наизготовку, мы зашагали в сторону источника шума. Он обнаружился сразу за первым домом. На земле, придавленное обвалившейся балкой, лежало тело женщины. Голова была попросту раздавлена железобетонным брусом, тело давно закоченело. В ногах трупа, крепко уцепившись за цветастую юбку чумазыми ручонками, сидел пацан, лет четырех - пяти. Сквозь слезы и подвывание можно было разобрать одно, периодически повторяющееся, слово. Хоть и звучало оно на их, тарабарском, языке, но нам оно было хорошо знакомо. Это слово часто твердили пленные вражеские новобранцы, когда мы их, перепуганных и обмочившихся, ставили к стенке. Твердили как мантру, как заклинание, способное развеять их палачей в дым. Возможно, если мне выпадет та же участь, я, как и они буду повторять: "Мама, мама, мама...". Не знаю...
Короткая автоматная очередь прервала мои размышления. Енот всегда любил старый, классический 7,62. Таскал неудобный "калаш" с деревянным прикладом, и стоически переносил наши шутки по этому поводу.
- Видал! Одной очередью на две половинки! - Енот отвратительно заржал. Все-таки он мерзавец. Будь сейчас мирное время - появился бы еще один серийный убийца. Аккуратный, педантичный, умывающийся по десять раз на дню, как какой-нибудь енот-полоскун. Собственно за это он и получил свою кличку. Да еще за лающий, неприятный смех, которым сейчас заливался. Его идиотский гогот был прерван неумелым ударом в челюсть. Молодой лейтенантик, приставленный к нам из штаба, казалось, готов был разорвать Енота на куски.
- Скотина! Да что же это ты вытворяешь! Совсем с катушек съехал?
Полоскун потер подбородок, и с прищуром посмотрел на командира. Нехорошо так посмотрел. Не хотел бы я оказаться на месте лейтенанта, ох, не хотел бы. Затем енотова рожа расплылась в улыбке.
- Не кипишуй, командир - щенок и так бы подох. Я, может, ему даже добро сделал!
Лейтенант зло сплюнул ему под ноги, и, перехватив автомат, зашагал дальше, вдоль домов. Не, наш командир нормальный мужик. Наивный, правда, как одуванчик. Не видал он, чего враг с нашими женщинами и детьми делает. Хотя, я все равно Енота не оправдываю. Скотина он и садист.
Палатки мы разбили в нескольких сотнях метров от деревни. Поужинали скудной пайкой. Бойцы сетовали, что не нашли в сгоревших домах ни грамма спиртного. Новый год приходилось встречать трезвыми и уставшими, как мулы на каменоломнях. Когда это произошло, большинство из наших уже беспробудно спали, наплевав на условности, связанные со сменой цифр 23.59 на 00.00. Очнулся я посреди бесконечного коридора. Сначала был приступ дезориентации, который через мгновение исчез, утонув в потоке возвращающихся воспоминаний. Каждый год, тридцать первого декабря, все человечество идет... Нет, не в баню, хотя и туда тоже. А идут все люди планеты на прием к режиссерам. Вон, к тем лощеным франтам, что ждут нас за бесконечными рядами дверей. Я сидел на, обитой дерматином, лавке, которая бесконечной лентой тянулась вдоль стены коридора. Двери были только с одной стороны, поэтому лавка была непрерывной. По моим наблюдениям место, где тусовалось человечество в день Ванвинкля, было расположено ни на Земле, ни на какой либо другой планете. Коридор в обоих направлениях уходил в бесконечность, без малейшего намека на кривизну поверхности. Такое можно увидеть, встав между двумя зеркалами. Но, в отличие от иллюзии, созданной отражающими поверхностями, этот коридор был вполне реален. Когда-то, много лет назад, я делал попытки идти вдоль него. Как правило, это, рано или поздно, заканчивалось тем, что меня окликали, и я покорно заходил в одну из дверей, для приватной беседы с кукловодом. Дверь предо мной раскрылась, и я удивленно ахнул. Никогда на моей памяти я не встречал в День Ванвинкля знакомых. А сейчас из кабинета вышли сразу два человека, с которыми полчаса назад делил скудный ужин. Енот внимательно разглядывал меня, и, казалось, не удивился встрече. Лейтенант же тупо уставился на листок бумаги, зажатый в руке, и ничего не замечал вокруг. Такой же листок был у Енота. Почему-то смутившись, он скомкал бумагу в руке, и быстро зашагал прочь. Еще секунда, и его тело растворилось в воздухе. Для Енота День Ванвинкля закончился. Я с любопытством взглянул на лейтенантову бумажку, и обмер...
***
Миф о конце света есть почти у всех народов. Многие теологи склоняются к идее, что это событие совпадает с еще одним культмассовым мероприятием - Страшным Судом. И невдомек попам и кликушам, экстрасенсам и атеистам, что все, ВСЕ, проходят через Страшный Суд раз в году! И нет здесь ни котлов со смолой, ни карикатурных чертиков с гипертрофированно большими трезубыми столовыми приборами в когтистых лапках. Все гораздо страшнее. Человеческие души препарируются в кондиционированной прохладе кабинетов. Здесь беспристрастные судьи досконально изучают прожитый год каждого человека. Здесь нет весов, на которых взвешиваются грехи и праведные дела. Все данные находятся на жестких дисках. Вежливый кукловод услужливо, но не подобострастно, ознакомит вас с обвинением, объяснит неясные моменты. Вердикт вам выдадут в виде распечатки. Никакого запаха серы. Никаких ангелов с огненными мечами. Канцелярщина! На бумаге - сценарий вашей жизни на год вперед. Не весь, конечно - просто перечень ключевых событий. Сделал грех в прошлом году - перелом ноги в этом. Перевел старушку через улицу - веселую пирушку получи и распишись. Прочел - марш исполнять! А День Ванвинкля - забудь на год. Дабы вершить дела грешные и праведные не под угрозой наказания, а только порывами души, огребая от невидимых режиссеров в ключевых точках. Кукловоды утверждают, что готовят наши души для посмертия, закаляя их. Не знаю... Неприятно быть марионеткой...
***
Листок был пуст. На его девственно чистой поверхности не было ни одной надписи. Я некоторое время тупо пялился на него, потом поднял взгляд на лейтенанта, и успел увидеть слезы на его глазах. Затем он растворился в воздухе. Я бросился в кабинет. Их было двое. Тот, что постарше кивнул на стул, но я пренебрег его предложением. Я на коленях умолял оставить мне память. Кукловоды переглянулись. Старший пожал плечами, и протянул мне бумагу. Я с облегчением убедился, что листок весь покрыт текстом, и все же опять произнес:
- Прошу оставить...
Кукловод жестом остановил меня.
- Это будет интересно. Будь, по-твоему.
Я хотел ответить, но не успел...
***
Из угла палатки раздавался тихий шорох. Я зажег фонарь и бросился на звук. Лейтенант был мертв. Горло его было перерезано от уха до уха. Последние конвульсии сотрясали тело.
- Гад! - взревел я в бессильной злобе. - Убью!
***
Енота я настигаю в развалинах деревни. Подонок пытается набросится на меня с ножом, которым только что убил своего командира. Странно, но, ни Енот, ни я не догадались взять с собой автоматы. Носком сапога, снабженным заточенной металлической пластиной, бью его в голень. Удовлетворенно слышу хруст кости. Сопляк! Я резал глотки врагам, когда ты еще в штанишки писался! Подбираю выпавший нож. Пинком переворачиваю воющего от боли гада на живот, задираю вверх подбородок, и ловким движением перерезаю горло. Когда он, наконец, затихает, встаю на ноги. Все руки перемазаны в крови. Шарюсь по карманам, в поисках платка. Рука натыкается на листок бумаги. Разворачиваю. Читаю. Ноги становятся ватными. Сердце сжимается в тоске. Плохо чувствовать себя марионеткой.

+5
109
Ух, какой сильный рассказ! Пробрал до мурашек:)
Спасибо, друже! rose
02:30
Смакуете насилие? Особо удивила сцена убийства четырёхлетнего ребёнка.
Язык изложения хорош. Можете писать хорошие вещи но чего вас тянет в мерзость насилия.?
Далее, тема кукловодства ну совсем примитивна и надоела по пропагандистским нынешним реалиям.
Ну а трактовка кармических зависимостей совсем примитивна.
Я бы не рекомендовал такое читать а тем более писать. Мысли они материальны. Подумайте над этим.
Еще раз. Пишете очень хорошо. А вот то что пишете читать неприятно. Минусую.
Хе-хе:)
«Примитивно, смакую, не пишите», а ведь проняло до минуса. Значит правильно сделал, что выложил рассказ. А я еще сомневался, стоит или нет. Рад, что понравилось! smile
02:03
Ну если это и было вашей целью то поздравляю. Сработало. Но я не ваш читатель. Удачи.
08:15 (отредактировано)
+1
Вот три против одного, что это из старого. :))) Потому что недовычитано. pardonИдея хорошая и исполнение на уровне, только надо блошек повыскрести.
А насчет насилия — это и в жизни так происходит, и тысячи людей в таком режиме живут. Со страхом, жестокостью и дискурсом «либо ты — либо тебя». Ещё хорошо, что герой задумывается, что же с ним происходит, а не просто маньячно режет глотки. И вершит суд по своему, наказывая совсем уж зарвавшихся — это тоже хорошо, т.е. он на стороне добра.

И ещё. :))) Чего это «те парни» остановились именно на технике рубежа 20-21 века? Могли бы как угодно представлять информацию юзерам — хоть на кровавом пергаменте, хоть в голографической 3д-модели… Хотелось именно скучной канцелярщиной представить?

Я к тому, что небесная канцелярия работает очень долго, от каменного века и до будущего. И, видимо, работает с представителем каждого времени сообразно его быту, его реальности. Одному выдает пергамент, другому распечатку. Иначе странно получается.
Спасибо, дружище! smile
О! Рассказ не просто старый. Один из моих первых. Писался лет пять назад. Он наполовину, на самом деле. Планировалось написать продолжение, где главгер понимает, что нет никакой кармы. Не дописал и вряд ли допишу. Ибо дальше зверств больше, а я так-то предпочитаю писать о придуманных монстрах, а не о войне реальной. Нервов не хватило просто.
Когда-то давно удалил рассказ с прежнего ресурса. И вот вчера обнаружил в одной из папок. Долго думал — размещать или нет…
Насчёт канцелярии… Они не боги и даже не кукловоды.Но это в проде должно было быть. blush
16:54
+1
«Енота я настигаю в развалинах деревни. Подонок пытается наброситЬся на меня».
Рассказ — thumbsup
20:30
+1
Правда, хорошо пишете. Только насилие должно быть оправдано эмоционально. Не столько даже у ГГ, сколько у читателя. Что я имею в виду? В хороших блокбастерах отрицательный герой своими действиями до того допекает читателя, что тот готов его порвать своими руками. И когда это делает ГГ, читатель удовлетворен. Другие виды насилия я не понимаю. Не из чистоплюйства, а просто насмотрелся в жизни. Ничего в насилии нет привлекательного, мерзость одна. Может, все зависит еще от возраста и количества гормонов в крови.
Спасибо огромное! На самом деле почти все эпизоды оттуда, из жизни и взяты. Потому продолжение и не осилил, удалил черновик. Мне самому крайне неприятно писать о войне. Легче про придуманных монстриков. Рассказ не завершён, но и заканчивать наверняка не буду. Нашёл в черновиках, подумалось, что стоит всё-таки представить читателю. Пусть и в таком виде…
Загрузка...
Arbiter Gaius №1