Тихие мысли

  • Самородок
Автор:
Андрей Ваон
Тихие мысли
Аннотация:
Картинка Григорова Алексея. Спасибо ему.
Текст:

Есть правильные семьи: друг друга любят, уважают, заботятся и излучают добро во все стороны. Несчастья и печали такие семьи не обходят, но принимаются смиренно; и энергично, общими усилиями быстренько заштриховываются новыми радостями.

В такой семье, среди любящих родителей, бабушек и дедушек, дядьёв и тёток появился Виталик Сосновский. Родился долгожданным, поздним, и любовь лилась на него через край.

В таких семьях (да и прочих, наверное, тоже) обязательно имеются истории про младенчество наследников. Уж за тридцать Сосновскому перемахнуло, а как наедет с визитом к стареющим родителям, так обязательно мама что-нибудь эдакое, да в красках вспомнит.

Хитом у Сосновских была история про мост. Виталик легенде великодушно подхихикивал и поддакивал, заедая родительские воспоминания борщом и запивая сладким чаем.

Эту историю он даже барышням любил рассказывать, если на этом мосту или рядом доводилось бывать. Надо сказать, с девушками Виталику всё больше не везло: и кривенькие, и косенькие, а, самое главное, стервозины всё какие-то подлючие попадались. Хотя парень он был заметный: высокий, с юмором и с мозгами. Непреоборимая застенчивость портила дело, а то бы быть ему бабником несусветным. А так заканчивалось всё, не успев начаться: мы с тобой не пара, ты не мой вариант, у тебя стержня нет и т.д.

Мост-то самый обычный, в Москве несколько таких, где метро по верху идёт через реку великую тоже Москву. И этот мост, Нагатинский, чуть ли не самый скучный из них. Хотя кому как: ЗИЛ раньше виднелся отсюда, вдалеке и Университет можно разглядеть. Теперь вот Сити.

Сосновские в роддом на метро отправились. Такие вот нервы.

Папа маму за руку держит, та улыбается, мол, в порядке, а сама натянута струной. А поезд возьми, и затормози прямо на мосту. Машинист что-то пробурчал в динамики, и поезд вдруг назад дёрнулся. "Мама сидит себе, улыбается", - отец вставляет ремарку обязательно в этом месте; мама: "А ты как стукнешь ножкой! Думала, рожу…".

Закончилось всё благополучно, мальчик дотерпел до роддома; история как история (хотя Виталик в своей жизни движения поездов назад припомнить не мог), ничего особенного.

Тут познакомился Сосновский с Вероникой. Вероника - светлая, очень милая, улыбка искренняя. Другая какая-то совсем, в сравнении с теми, прошлыми.

Погуляли; провожать - ехать через этот метромост. И засмотрелся Виталик на девушку, задумался крепко – поезд как раз через реку ехал - что вот, опять хихи, хаха, повеселил девчонку, симпатия в глазах, а небось через неделю: "Тюфяк, ты, Виталик, и это не лечится. Не для тебя моя роза цвела. Прощай. Ах…" – плавали, знаем. Вздохнул так тяжело, что Вероника спросила обеспокоенно:

- Ты чего?

- А? Да так… - Махнул рукой Виталик. – А я тебе рассказывал нашу семейную притчу про то, как я движением левой пятки поезд вспять повернул? - Он посмотрел в окно и пяткой смешное па сделал. Сам удивился, никогда раньше себе такого не позволял.

- Нет. – Засмеялась облегченно Вероника. Тоже не раз она обжигалась, а тут вроде нормальный парень в кои-то веки.

- А! - заулыбался и Виталик и начал рассказывать.

Свидание случилось в пятницу, а уже в субботу Вероника позвонила ни свет ни заря и ледяным тоном заявила словно по нотам: хлюпик, мямля, не для тебя… Адью! И ахнула даже в конце. Виталика точно оглушили. Он полы мыл, вот и остался, приваленный к стенке, сидучи на "земле".

- Дела… - удивился он своему огорчению, словно в первый раз такое услыхал. И забурлило в голове, закашеварило.

Никогда бы не подумал, что Вероника такое скажет… Не подумал? Ха! А вчерась? А? Так ведь наговор, считай, это был! Чтобы всё по-другому пошло. Вот ведь… И по глазам видел, когда прощались возле подъезда, что благодарна ему - не лезет, не форсирует и ведёт себя как джентльмен. А тут на тебе…

Усмехнулся горько Виталик, потянулся за телефоном, перезвонить. Пошлёпал незряче неуклюжей пятернёй по столу. Телефон, задетый, ушёл в свободный полёт, дзинькнулся об плитку и разлетелся на кривенькие осколки. Виталик определил сразу – с концами.

- Ерундовина какая-то, - встряхнул головой, прогоняя бредовые мысли про совпадение подуманного им вчера и сказанного Вероникой сегодня.

А разве? Ведь когда обратно ехал, девушку проводив, подумал, что вот сейчас все мы в заложниках у электронщины паскудной, чуть что случись с яркими мерцающими стекляшками - грусть, печаль и необратимые последствия. Никаких запасных путей, мосты разведены. Аппарат похерить – порушить все надежды и чаяния.

- Ну да, там прямо на мосту. Ещё в реке фонарики поблёскивали, - пробормотал Виталик, сопоставляя. И вернулся к делам.

Человек он был дисциплинированный, из каждодневного расписания умел извлекать натуральное удовольствие, а где-то даже и счастье. От этого (в том числе), возможно, с девушками и не сближался. Рефлекторно опасался поломать привычный уклад.

Но эмоции от открытия "мостового совпадения" неожиданно перекрыла завихрившаяся тоска по Веронике – а обычно-то в таких случаях примирялся Виталик с потерей довольно быстро. Не выдержал, побежал за новым телефоном. Но беда не приходит одна – номера на симке он её не сохранил.

- Значит, не судьба, - решил он.

Чувство к Веронике – а по-другому это не назовёшь – если и затихало, то медленно. Удивляя Виталика своей значимой монотонностью. А вот про мост он позабыл разом.

Вот только и вспомнил моментально. Прямо там, на мосту через Москву-реку. Когда в понедельник ехал на работу.

Немолодой гортанный человек с сильным акцентом и не менее сильным возбуждением выговаривал тоже немолодому, но только негортанному, курносому, седому и с голубыми глазами. Выговаривал злобно и безответно. Слова эти среди Виталика родили гневную бурю. И хотя ничего конкретного из этих слов он не запомнил, оскорбительный смысл долетел до него верно и попал в цель. Забушевал Виталик. Но исключительно внутренне, даже глаза отвёл, подтверждая обобщающее мнение гортанного и обо всех остальных пассажирах. Виталик себя в моменты такого малодушия презирал, но преодолеть слабоволие не мог. Всесильная слабость сковывала члены и заставляла прятать взгляд. Но долбила мозг неудержимая мысль: несокрушимый герой (в главной роли, конечно, он, Сосновский) подходит, буравит насмешливыми глазами гортанного; тот психует, встаёт и падает, нокаутированный неведомой силой богатыря.

От сладостных дум о справедливом возмездии отвлёк шум – гортанный под брезгливыми, испуганными и любопытными взглядами осел, хрипя, на пол.

- Офигеть… - прошептал Виталик и последующую кутерьму с жалобой какой-то женщины машинисту и вмешательством (уже на станции) полицейского пропустил.

Он в прострации вылез на платформу и в том же невнятном состоянии влез в вагонную толчею на другом пути, чтобы ещё разок прокатиться по мосту. Но на этот раз в обратную сторону. Талдычил мысленно: "Ладно, ладно, ладно…".

Отряхнулся от оцепенения Виталик, только проехав пару станций. Повертел головой, подивился, как плотно угваздан вагон рекламой. "Ладно!" – кричали яркие плакаты. И что-то там про уверенную поступь в жизни, поплёвывание небрежное на горести и невзгоды. То ли социалка, то ли новый жилой комплекс. У Виталика в глазах вновь помутнело, и смысл более мелких надписей до него уже не дошёл.

***

По грязному полю бегали толпой среднеазиатцы, с визгливым азартом гоняя мяч.

Виталик сидел на трибуне, побалтывая бутылём пива в руках. Рядом развалился на пустой облупленной лавке его закадычный друг - Алик Грибов. Общие их знакомые парочку так и звали - "алики". И если уменьшительное имя Сосновского и весь его облик наивняка и великовозрастного мечтателя вроде бы гармонизировали, то для Грибова паспортная ласкательная форма (родители удружили) выглядела насмешкой - ростом ещё выше друга своего, широченный, басовитый, с мощными ручищами. Но это на первый взгляд насмешка. А так добрый души человек, и от этого несколько неудачливый по жизни. Что (помимо взросления бок о бок чуть ли не горшков) их с Виталиком и объединяло.

- А раньше, выходит, не проявлялось? – спросил Грибов.

- Да кто его знает… Если и было, то не замечал. А может, в тот раз проехался по-особенному. Или Вероника… Не знаю. – Виталик пожал плечами.

- Ну, так и ездил бы… - хохотнул Грибов и с присвистом отпил пива.

Виталик весь сморщился.

- Ну а что? Классно же – мысли свои воплощать.

- Ага, а потом обязательно пожар где-нибудь, кто-нибудь корчится, авария и всё в таком духе. - Покачал головой Виталик.

- Так это ж в одну сторону… в другую всё компенсируется.

- Да какой там компенсируется! Просто по своему разумению моё подсознание выворачивает, типа, - Виталик скривил пальцами "кавычки", - в положительном свете.

Грибов покивал, посмотрел на то, как верещат игроки, затолкав-таки замусоленный мяч в сетку.

- Витальк, а ты специально… ну, для этого… туда приезжал? – спросил он и глотнул пиво.

- Угу.

- И?

Сосновский сжался, будто боль пронизала его сверху донизу. И поведал.

Как приехал в ночи, как перелез ограду, на пути попав (весь обмирал, не ходок он был на экстремальные мероприятия; но, что характерно, никто не одёрнул, рук не заломил – хоть динамита центнер закладывай), приметил середину… А там словно нарочно, пусть и неряшливо, краской вымазано белым и чёрным.

- И белый, конечно, ближе к центру? – закивал догадливый Грибов.

- Ну да… - кисло подтвердил Виталик, - а чёрный…

- Ага, ага. И чего? Ты прямо там стал… колдовать?

Виталик из себя ещё какие-то слова выдавил в попытках объяснить. Но как описать то опустошающее ощущение, когда из тебя словно самоловом с десятком крючков вытягивают всю подноготную? Как он маятником, зомби покачиваясь, тыркался туда-сюда, пока рассвет не замаячил над рекой, конец короткой июньской ночи обозначая.

- И как пошли новости день за днём… Я и залёг дома больным напрочь. А как отошёл маленько, так на работу, минуя мост, через Зябликово стал добираться. Хотя бросить всё хотел к чертям, чуть из окна на улицу не шагнул..

- Сдурел, что ли? Из-за всякой хрени если ещё будем из окон кидаться… Чего не звякнул-то сразу? - Бронебойный обычно в спокойствии Грибов заволновался, бас его дрогнул.

- Так ты в походе своём был, без связи, безо всего… - уныло ответил Виталик. – Да ничего, я быстро охолонул. Деяния мои вроде как без жертв миру обошлись. Всё-таки не совсем конченный я человек, видимо.

Алик поглядывал на кислого друга хмуро, барабанил по лавке пальцами.

- А чего было-то хоть?

Виталик поморщился.

- Да… пожар в Москве-Сити, электричества на полгорода не было, ураганчик….

Грибов присвистнул, прикинув в уме события прошедшего месяца – всё было.

- И всё ты? – хмыкнул.

Виталик затравленно посмотрел на друга и не ответил.

- Гм… - От его взгляда Грибову стало нехорошо, и он поспешил спросить: - А из, типа, хорошего, из белого?

- А ерунда какая-то… Собачка у родителей выжила после клеща, контора тендер выиграла, митинги в европах. Писатель N– Букера выиграл. Ну и одна вроде как не ерунда – то, что не потонули вы. Подумал, пусть у Алика всё норм в походе будет, - улыбнулся слабо Виталик.

Грибов с подбитой бронёй верил другу уже без остатка, а как последнее тот выдал, так и содрогнулся, отставив давно пустую пивную бутылку. Вспоминая, как они чудом в походе в диком каком-то пороге выжили; выбрались, а потом ещё и всё своё барахло нашли в целости и сохранности, хотя другой народ в том регионе побился и потонул массово – невиданным паводком многих накрыло.

Друзья долго ещё сидели в молчании, тупо глядя на возню футболистов. Зажглись фонари, затихали постепенно и игроки, притомившись.

- Слушай, ну, а если только в одну, в белую сторону ездить, а? – Прищурился Грибов.

- В смысле? – Виталик, исповедовавшись после месяца раздумий – говорить кому или нет - облегчения не почувствовал.

- Ну, на работу, например, едешь через Зябликово, под рекой, а назад через метромост твой, и всё - только белые мысли работают. Можешь про мой бизнес чего-нибудь подумать для начала, - хохотнул довольный Алик и хлопнул здоровенной лапой по колену друга – тот вздрогнул. То ли от дерзости мысли, то ли от дружеского шлепка.

- Ну его к лешему, не поеду я туда никогда больше… К счастью, другие дороги имеются.

- Да ладно тебе, попробуй разок, - игриво уговаривал его Грибов.

- Алик, отстань, а!

- Я тебе план набросаю, будешь зачитывать, чтобы не сбиться на мосту. А?

Виталик смотрел в мутно-серое пространство и не отвечал.

***

Грибов его всё-таки уломал. Не давил, но так, обронит словцо, взгляд там, намёк тут – глядь, Виталик уже и впрямь, накидал план на бумажке, стал тренироваться мысли контролировать. Хотя и понимал, что подсознанию не хозяин, но попытаться - захотелось. И уже под Новый год рискнул. Нагадал Алику Грибову успехов в бизнесе его бессистемном, а самому ему упрочение предпринимательской жилки, если вообще такая имелась. А нет, так пусть появится. Думал об этом днями и ночами, промариновав себя насквозь.

- Получилось! – кричал Грибов, громоглася на всю заснеженную Пятницкую улицу. Перед рестораном, где закатил пир на весь мир, чтобы отпраздновать первый настоящий успех и вполне осязаемые лакомые перспективы его небольшого пока предприятия. И обнимал Виталика, пунцовеющего от своего чудотворства.

***

Веронику встретил по весне, когда март метелил и морозил, его, Сосновского, стараниями. Виталик искренне и не без оснований считал, что март в Москве – зимний месяц.

Не всегда удавалось укладывать свои мысли в нужную колею на "белом" направлении Виталику (а в "чёрную" сторону он так и совался), а подсознание лезло вообще без спросу. Но всё безобидные "хотелки", вроде снежного и холодного марта, пролезали. Или вот в конторе выпустили новые правила – в девять всем без опозданий. Иначе штраф. Народ взвыл, а Виталик потирал руки – считал, что гайки подкрутить давно пора.

Себе лично ничего не выторговал. Вот совсем. Даже робость свою не приструнил – наоборот, с женщинами совсем завязал. А вот Грибов в гору попёр, друга оседлал, хотя и осторожничал – однажды Виталик на него по доброте душевной заказ обрушил огроменный. И не по Сеньке шапка оказалась. Еле успел Грибов вывернуться, чуть на мильоны не попал.

И вот Вероника. Всколыхнулось всё разом. Да и она ликом посветлела, как его увидела.

- Привет, - сказала просто. – Как здорово, что я тебя встретила… Я всё извиниться хотела. Только телефон тогда грохнулся и …

- И у тебя? – изумился Виталик, но ответа не требовалось.

Неважно всё стало.

- Не хочешь в кино? Я вот как раз намылилась, - Вероника улыбнулась.

Виталик конечно хотел.

После кино разом испарилось из Виталиковой головы табу; какое к чёрту "чёрное" направление, он и думать про это забыл.

- Что с тобой? – испугалась Вероника, когда Виталика, потерявшего бдительность, скрутило на мосту.

Остановился и поезд, пяткой Сосновского примагниченный к границе межу белым и чёрным. С хрустом потянулись из Виталика должки, что накопились за хитроумные вылазки в обход и белые воплощения без расплаты. Удесятерённой, накопленной энергией оплачиваясь.

Потемнел город, завьюжило по-зимнему. Звонкий мороз мрачной окантовкой столбил дорогу для чёрных свершений.

Другие работы автора:
+8
151
09:28
+2
Ух, навертел))) спасибо! Мне было интересно. Умеешь ты про простых волшебников. Необычно, не по шаблону, а то у всех одинаково. У тебя всегда непредсказуемо. Хорошо.
Все искала словечки твои, меня ничего не дергало кроме ликом просветлела)))) ну что за фигня старообрядческая))) сам просветлей ликом)))
Ну финал да, у меня осадочек остался. Или знать хочется, или хэппи-Энди, не пойму пока. А Вероничка опять едва набросана(( Белка вроде говорила тебе про женские образы)))
09:30
+1
Спасибо!
За лик особенно)
Белкин наказ помню, но никак не решусь на что-то большее, чем вот так, едва набросать.
09:33
+1
А в чем проблема-то?
09:39
Чёрт его знает… Может, я их… вас побаиваюсь)))
09:43 (отредактировано)
Ну-ну )))))
Гриша тоже мне так гово&ил)))
10:23
Какой ещё Гриша?)))
10:25
Родственников
Ты же женатый человек! Есть, у кого спросить)
10:13
Это будет взгляд не под тем углом))
Ты изучай) Потом будет под тем углом)
10:25
+2
Ты глаза-то не скашивай)))) не будет под углом))
10:27
+1
«Так и останется — КОСОглазие!»
10:27 (отредактировано)
+1
laughмикарда))))
Вот такой рубец!
Да ничего, я быстро охолонул. Деяния мои вроде как без жертв миру обошлись. Всё-таки не совсем конченный я человек, видимо.
Вот это место неестественно. Охолонул, деяния… Не сочетается с другой его речью, как будто священник говорит. Особенно, друг за другом слова эти.
А так понравилось. Виталика не с себя писал?)
10:25
+2
Спасибо!
Это вы с Викой ещё привычные, а народ от этих «охолонул» прифигел.
Мне кажется, в моих героях почти во всех я)) и один мой друг. Не, два друга. Иногда это микс. Чаще всего))
10:27
+1
Пусть привыкают к старославянскому)))
Не, слово вполне понятное, просто конкретно в речи этого персонажа мне резануло. Он там говорит «норм» и тут же «деяния». В принципе, можно, но тогда прям миксовать надо, типа, «норм деяния»)))
Там просто Виталик холод весной любит, вот я и подумала))))
17:39
Так это у меня почти все друзья такие)
03:02
+1
границе межДу белым и чёрным.

буковка потерялась.
Хороший рассказ, мне понравился. Пока читаешь, создается ощущение, что затягивает в воронку.
14:55
+1
Спасибо!
Не утянитесь совсем)
15:23
Не, вынырнула :)
Но сюжет затягивает. И это хорошо :)
05:29
+1
О да, помню работу )
Хорошая )) thumbsup
14:55
Все мы хороши)
Загрузка...
Arbiter Gaius №1

Другие публикации