Шахид

Автор:
Тушкан Саблезубый
Шахид
Аннотация:
Чтобы стать шахидом, не обязательно вступать в ИГИЛ, может просто так "повезти" в жизни...
Текст:

1

- И на десерт – самое сладкое, ён! – сказал генерал-майор Рыков, перелистнув страницу органайзера. И насупился, как мышь на крупу. Участники планерки тут же напряглись и сели по стойке смирно – спина прямая, подбородок вздернут, взор ест оратора, в руке ручка, зависшая над блокнотом-ежедневником – готовы чуть ли не стенографировать золотые слова начальника ВШП.

- В общем, товарищи офицеры, вчера на коллегии в главке, говоря фигурально, мне сняли галифе и прилюдно всыпали по чреслам звездюлей ремнем с солдатской бляхой, ён. Спро́сите, за что? За плохую статистику по выпускникам Высшей школы полиции последних трех лет, ён. Напомню: мы с вами за это время поставили в ряды правоохранительных органов Родины триста восемьдесят шесть офицеров-специалистов. Так вот, ён. Они показали наихудшие результаты среди выпускников всех специализированных учебных заведений страны, судя по обобщенным статистическим данным. Посчитанным по результатам оперативной работы наших кадров, ён. Особенно главк подчеркивает в заключении, что у наших воспитанников, ён, очень слабые практические навыки оперативной работы. В общем, нам предложили в кратчайшие сроки, если мы хотим дальше служить в этих стенах и продолжать носить наши замечательные золотые погоны, резко повысить отработку практических навыков курсантов.

Тут Игорь Николаевич Рыков вдруг стукнул еще крепким кулаком по столешнице и мгновенно побагровел, словно ему на мясистое и дряблое лицо опрокинули банку с малиновым вареньем:

- А то все у нас отличники-теоретики, ён! А кто в поле будет жопу драть, я вас спрашиваю? Да не просто драть, а с толком, с головой! Креативно, ён! Показывая пример выпускникам других вузов! В стране растет угроза массового неповиновения населения, бунтов, террористы, ён, голову поднимают всё выше и выше, а мы сидим? Буй сосем? Работнички, ён! Кстати, особенно много нареканий было к выпускникам факультета БТ – борьбы с терроризмом. Вы слышите, полковник Балясников?

- Так точно, товарищ генерал-майор! – тощий и длинный журавль - начальник факультета шустро вскочил на ноги, едва не опрокинув стул, и еще больше выпучил глаза.

- Слышит он… Слышать мало, надо дело делать. Короче, так, Пётр Васильевич… Да ты садись, нечего мне тут главою гордой выше Александрийского столпа возноситься… Лучше, составь программу дополнительных практических занятий по вашему факультету. Учений у вас маловато. Максимально приближенных, ён… Чтоб курсант настоящего пороху понюхал. А не кабинетного да книжного, ён. Кстати, товарищи офицеры, это всех касается, не только факультета БТ. К среде жду от каждого из вас предложений к учебным планам – как усилить практическую подготовку курсантов. В рамках отведенных нам временны́х и материальных ресурсов, естественно.

Генерал Рыков обвел преподавательский состав школы тяжелым мрачным взглядом:

- Вопросы есть?

- Никак нет! – хором рявкнуло каре седых голов за длинным прямоугольным столом. Эхо испуганно шарахнулось ввысь, отразилось от высоких потолков генеральского кабинета и затихло, забившись под столы и стулья.

- Исполняйте, работнички! Совещание закончено, ён.

2

Пётр Васильевич Балясников пришел в свой кабинет в настроении хуже некуда. Это была уже третья за последний семестр публичная порка его факультета со стороны начальника Школы. Плохой признак. Генерала Рыкова за глаза называли Игорь Ёныч в силу его привычки завершать каждую фразу странным эвфемизмом «ён». Но комизма ситуации сейчас это не добавляло. Полковник Балясников имел двадцать три года выслуги и хорошо научился складывать два плюс два. Понимал, что тенденция выглядит угрожающе. А ведь на носу очередная аттестация кадров. Которая для него лично может оказаться и последней. А дослуживать до пенсии в строевой части где-нибудь на задворках округа ох как не хотелось… В общем, худо дело. Требовались экстренные меры по поднятию собственной репутации и рейтинга факультета. И пронзила воспаленный полковничий мозг гениальная идея…

Полковник Балясников в этот же день после обеда собрал срочное совещание факультета – начальников пяти кафедр, лаборатории взрывотехники и кураторов пяти учебных курсов.

- Ну что, голуби? Доработались? Достукались? Докувыркались, мля? – начал полковник туманно, но и угрожающе. Его скрипучий пергаментный голос был насыщен сарказмом и иезуитским обещанием плохих сюрпризов. Факультетские командиры напряглись и заранее приуныли.

- Опять нас генерал прилюдно разнес в хвост и гриву! Вы, грит, самый худший факультет во всей вселенной. Ваши, грит, выпускники, пальцем деланные, показывают самые низкие результаты в борьбе с терроризмом. Из всех расейских вузов, грит. Позор, товарищи офицеры! Наши специалисты не умеют работать в поле. Зато вумные все, как вутки. Хоть всех скопом в аспирантуру зачисляй без экзаменов. Пулеметом, мля. Боюсь только, после октябрьской аттестации многие из вас не досчитаются себя на факультете. Если, конечно, и дальше будем продолжать в том же духе. Короче, жду от каждого из вас завтра к десяти ноль-ноль предложений в учебные планы своих подразделений по усилению практической составляющей курса. Да, и Игорь Ёныч, в смысле, Игорь Николаевич особо подчеркнул важность проведения учений, приближенных к боевым. Так что – думайте крепко. Но – в рамках отведенного бюджета времени и денег, мля. Сами понимаете. Всё ясно?

- Так точно, тарищ полковник! – громыхнули командиры.

- Исполняйте. Да, а куратора третьего курса и завлаба взрывотехники попрошу остаться, - добавил Балясников голосом шефа гестапо Мюллера из «Семнадцати мгновений».

За столом совещаний задержались маленький шаровидный майор Матвей Рябчиков, завлаб взрывотехники, и шкафообразный чернобровый тяжеловес капитан Назар Шурыга, куратор группы БТ-314.

- Итак, голуби, - продолжил Балясников, вышагивая по кабинету с пустой курительной трубкой в руке, рудиментом табачных увлечений молодости. – Пока будете исполнять мое распоряжение насчет доработки учебного плана, хочу обсудить с вами одну идею…

Пётр Васильевич Балясников нынешних расхлябанных православно-воровских нравов не любил. Он был правоверным сталинистом, сторонником порядка и жесткой руки. И манерой общения с подчиненными, трубкой этой в ладони во время проводимых им совещаний бессознательно копировал главковерха военных времен. Иногда казалось, что у него даже акцент осетинский прорезается там-сям.

- Назар Михалыч, у тебя в группе, по-моему, был какой-то даг или чечен…

- Так точно, тарищ полковник! Только не был, а есть. Аслан Кулаев, из Махачкалы. Сын начальника местного райотдела ФСБ, между прочим…

- Да мне похер, чей он там сын, брат или сват. Ты скажи, он парень толковый? Надежный?

- В каком смысле «надежный», тарищ полковник?

- Да есть у меня задумка одна, мля… Короче, хочу учения с его помощью организовать. Максимально приближенные, мля, как просит начальство.

- Ну, Аслан звезд с неба, конечно, не хватает, теоретическая подготовка у него не айс. Русский слабоват, сильный дагестанский акцент, поэтому тормозит часто. А так – по рукопашному бою, взрывотехнике, наружному наблюдению он вполне на уровне. И воспитания правильного, наш человек, из семьи потомственных службистов…

- Во-во! Это как раз то, что нам и надо! – обрадовался Балясников.

- А что нам надо, тарищ полковник? – подал осторожный голос шаровидный майор Рябчиков.

- А надо, Матвей Иванович, изобразить шахида. Максимально правдоподобно. По-взрослому сыграть. А мы всем факультетом, - я имею в виду курсантов, конечно, - будем его ловить и обезвреживать. В реальных условиях густонаселенной городской среды. И тут нужен именно парень кавказской национальности и с авантюрным складом характера. Доходчиво?

- Ох ты, мать-и-мачеха! Жесть какая! – воскликнул куратор группы. А взрывотехник выпучил голубичного цвета блеклые глаза и поскреб пятерней стриженый затылок. Затем осторожно поинтересовался:

- Вы имеете в виду… с реальными боевыми… вэ-вэ?

- Именно со взрывчатыми веществами, Матвей Иванович! Именно боевыми! Боевее неуда. Прямо с поясом шахида, с поражающими элементами, как положено. Чтоб и у него, и у ловящих его была полная иллюзия – подчеркиваю, иллюзия! – подготовки и проведения теракта в гуще населения. Чтоб никаких условностей и натяжек, на полном серьезе!

- Убойная тема, - задумчиво промямлил озадаченный завлаб. – А… с начальством это как-то… согласовано?

- Генерала беру на себя, - полковник Балясников решительно отмахнул трубкой в воздухе косую черту, как бы вычеркивая сомнение из списка актуальных вопросов. – А от вас мне требуется проработка оргтехнических деталей этого плана, мля. Даю вам ровно час на обдумывание темы. В шестнадцать пятнадцать жду вас здесь же с подробным докладом. Всё. Идите, думайте. Свободны, мля!

3

На следующее утро Аслан едва не опоздал к началу занятий. Хотя общежитие Школы полиции располагалось на одной территории с учебным корпусом, только пройти проходную, широкий плац перебежать и ты на занятиях, но Пашка Петелин, сосед по кубрику, заангинил, ушел на бюллетень (ясен перец, пивка холодного перепил третьего дня по случаю победы Зенита над ЦСКА). Пришлось выполнить его просьбу – смотаться до завтрака за два квартала в круглосуточную аптеку, притаранить лекарств, прописанных Пашке. На первую пару Аслан заскочил в числе последних. Строгий замдекана, майор Пугачев, уже стоял со своим кондуитом на проходной и бдительно смотрел на хронометр – ровно в 8:30 Пугачев начинал останавливать курсантов и записывать их ФИО. Для последующих дисциплинарных воздействий – главным образом, приданием в помощь дежурному взводу по кухне ВШП. Аслану лишний раз попадать в черный список майора было совсем не с руки. У него и так назревали проблемы с допуском к летней сессии – не сдал с первого раза зачет по обнаружению доказательств (а попросту, по технике обысков и досмотров). Руками-то Аслан всё делал правильно, а вот с документальным оформлением результатов работы возникали проблемы. Там, где надо что-то писать по-русски, сын дагестанской земли тормозил, сказывались слабые школьные знания титульного языка доминиона…

После первой пары Аслана вызвал помощник начальника факультета – на ковер к шефу. Ничего хорошего не ожидая от предстоящей беседы и судорожно перебирая в уме все свои прегрешения за последний семестр, Аслан открыл тяжелую дверь и вошел в кабинет полковника Балясникова:

- Разрешите, таариш палковник!

За столом Балясникова Аслан увидел россыпь крупных звезд на погонах и ему стало совсем нехорошо. Его встречали тут и сам Балясников, и подрывник майор Рябчиков, и куратор группы капитан Шурыга.

- Заходи-заходи, сынок! – дружелюбно улыбнулся Балясников и у Аслана немного отлегло на сердце. На начало разноса не похоже…

- Садись вот тут, к столу. Есть к тебе серьезный разговор.

- Так тошно, таариш палковник! – выпалил дежурную мантру Аслан, присаживаясь на край стула в торце стола. Хотя, что именно «так» и, тем более, «точно», было пока совсем неясно.

Возникла небольшая пауза. Офицеры внимательно рассматривали курсанта, словно видели впервые. Полковник скрестил руки на груди и по-сталински бдительно прищурился на подчиненного, как будто пытался просветить его душу рентгеном.

«Чо им от меня надо? Чо уставились, как на обезьяну?» - начал опять нервничать Аслан. И полковник Балясников словно услышал его немой вопрос:

- Я узнал, курсант Кулаев, что у тебя хвосты и проблема с допуском к сессии…

- Только один хвост, таарищ палковник, мамой клянусь!

- А хочешь, сынок, автоматом получить зачет по досмотру, да еще и экзамен по наружному наблюдению? И десятидневный отпуск на родину за счет вуза.

- Канешна хачу, таарыш палковник! Я уже год как дома не был! Сестра Лейла уже мне племянника Шамиля родила, брат Муртаз поступать собирается, и всё без миня! – Аслан вспыхнул горячими глазами и прижал руки к груди, не веря в возможность такого счастья. Перспектива смотаться домой его особенно вдохновила.

Офицеры переглянулись и многозначительно улыбнулись. И, как показалось Аслану, - облегченно. Словно опасались иного ответа.

- А чо нада делат, таарыш палковник?

- Вот! Молодец! Правильный вопрос задаешь. Не зря мне тебя Назар Михайлович хвалил. Толковый, говорит, курсант Кулаев, спасу нет! И из семьи хорошей…

Капитан Шурыга охотно закивал сферической, как шлем омоновца, головой в подтверждение слов шефа.

- Спасибо! – обрадовался Аслан. Упоминание его семьи в таком положительном смысле преисполнило курсанта гордостью и энтузиазмом. – Так а чо делат?

Майор Рябчиков в ответ на кивок полковника извлек из-под стола увесистую торбу, осторожно положил на столешницу, медленно вынул из мешка вещь. От которой курсанта Кулаева пробрал озноб: на столе лежал пояс шахида. Настоящий, в этом можно было не сомневаться. Такие чудеса техники Аслан еще в детстве видел у отца на работе в немалом количестве – вещдоки, изъятые в результате спецопераций в горных аулах.

- Ты, конечно, знаешь, что это такое? – спросил майор. – На занятиях мы с вами учились устанавливать тип боевой части и системы управления, разбирать и деактивировать систему, верно, Кулаев?

- Так тошно, таарыш майор! – из мигом пересохшего рта курсанта слова высыпались, как сухой горох. – Пояс шахид, воин Аллах!

- Ну-ка, сынок, покажи, где тут что и расскажи, как с этим обращаться? – полковник Балясников подошел вплотную и на всякий пожарный убрал руки с трубкой за спину.

Аслан встал, склонился над поясом, внимательно осмотрел его, затем медленно, взяв двумя пальцами, приподнял края ремешка с пряжкой.

- Здэс взривчатка, в эти кармашеки. Над ним железо всякое, похоже, гайки и шарики…

- Верно, - заметил майор.

- Вот гнездо для взрывател! – указал Аслан пальцем. – Но взрывател тут нэт. Забили вставит!

- Не забыли, а деактивировали взрывное устройство! – строго сказал взрывотехник Рябчиков.

- Молодец, сынок! – удовлетворенно произнес полковник. – Матчасть знаешь!

- Взрыватель – вот он! – майор вынул из нагрудного кармана металлический предмет, до боли напоминающий простую шариковую ручку. – Если вставить его в гнездо детонатора, которое ты правильно нашел, и нажать на нем вот эту кнопку, то что будет?

- Бубух! Взрыв? – Аслан руками довольно правдоподобно изобразил облако разлетающихся осколков и пламени.

- Вот именно! Тут два кило пластида и пять – поражающих элементов, никому мало не покажется! – удовлетворенно кивнул майор. И добавил: – Но это не тот случай. Если вставить этот якобы взрыватель, то пойдет только электрический сигнал на спутник ГЛОНАСС, который укажет точное местонахождение пояса. И подрывника, то есть, шахида.

- А зачэм? – по-детски удивился курсант Кулаев и развел руки.

- А затэм, - в тон ему ответил куратор Шурыга, - что в субботу в городе будут проводиться секретные учения личного состава полиции и ФСБ, где будут задействованы и наши курсанты. И ты должен сыграть роль шахида.

- Ты должен выйти в город в обычной гражданской одежде и скрытно пронести этот пояс в то место, где будет большая толпа народа. На Дворцовой или на Марсовом поле, - добавил полковник. - Твоя задача пробраться так, чтобы тебя не изобличили на рамках металлодетекторов, на личном досмотре, в том числе с собаками, которые натасканы на запах пластида. Если сумеешь это сделать, то должен вставить в пояс взрыватель, то есть, муляж, конечно, и нажать кнопку ГЛОНАСС-сигнала. Но только если вокруг будет не менее ста-двухсот человек плотной толпы. Понял? Всё должно выглядеть так, как если бы это был настоящий теракт, настоящего шахида.

- А-а! Понял - понял! – заулыбался Аслан. – И чо потом будет?

- В течение минуты-двух ты не уходишь с места, тебя находят по зафиксированному сигналу и уводят. Наши люди тебя уже будут ждать, так что, проблем с полицией и Росгвардией не будет, не бойся. А если тебя перехватят где-нибудь на досмотре, тогда ты ничего не активируешь, просто рассказываешь задержавшим тебя о нашей операции, даешь мой телефон. Они связываются со мной и мы за тобой приезжаем. Но тогда никаких автоматов по зачету и экзамену ты, курсант Кулаев, не получаешь. Будешь всё сдавать на общих основаниях. Уразумел?

- Так тошно, таарыш палковник! – кивнул Аслан. – Нэ падведу!

- Вот и славно. А пока – никому ни слова про наш план. Считай его гостайной! Иначе наш уговор не сработает. Еще и выговор схлопочешь, если разболтаешь кому. В личное дело – за срыв особо важной операции.

- Мамой клянус, таарыш палковнык! Ни одна душа, ни слова, даже под питками!

- Ну, до пыток, надеюсь, всё же не дойдет! – усмехнулся полковник Балясников и снова размеренно зашагал по кабинету. Пососал пустую трубку. Видно, тоже волновался. Нетипичная ситуация. Остановился напротив Аслана:

- А пока есть время, капитан Шурыга тебе оформит увольнительную, съезди в город. Наш факультет в субботу придадут Росгвардии для усиления. Походи там в центре, осмотрись, как будешь проносить пояс. В общем, постарайся представить себя настоящим шахидом, сынок. Подготовься, как следует, с умом.

- Да лэгко, таарыш палковник! – усмехнулся не по уставу Аслан.

- Да? – офицеры переглянулись. Полковник Балясников внимательно посмотрел на курсанта, усмехнулся. – Ну и славно. Я верю, что у тебя всё получится. Да, пояс и ГЛОНАСС-сигнализатор получишь в пятницу вечером, после занятий, у майора Рябчикова. Тайно! Чтоб никто не видел.

- Да понял я, понял, таарыш палковнык! Всё будет шито-крито! А можно вопрос?

- Валяй!

- Это имеет значение, кого взриват? Ну, в смисле, как бы взриват? В смисле, кто вокруг миня будет, когда я буду кнопка давит?

- Нет, - махнул трубкой полковник, - это неважно. Лишь бы людей побольше и поплотнее. Иначе, помни, – незачёт!

4

Субботнее утро выдалось хмурым, низкие свинцовые облака чиркали животами по шпилям Петропавловки и Адмиралтейства. На город давила угроза дождя. С Финского залива ветер гнал по взъерошенной Неве пенистую волну. Полковник Балясников сидел за столом у себя в рабочем кабинете, над его головой стену украшал портрет Иосифа Джугашвили, товарища Сталина. Полковник просматривал на мониторе компьютера сводку ночных новостей, рассылаемую по спецканалу из главка. Ночь в северной столице прошла, в целом, спокойно. Во дворе Школы, на плацу уже собирались курсанты на построение и инструктаж перед выездом в город на патрулирование праздника. В дверь постучали и в кабинет вкатился майор Рябчиков, щелкнул каблуками:

- Здравия желаю, таащ полковник! - и тут же оторопело вытаращился на портрет последнего нашего генералиссимуса. Нет, майор знал, что полковник Балясников заядлый сталинист, – все в Школе знали это. Но чтоб портрет президента Путина сменить в открытую на портрет Сталина? Это уже было нечто!

Полковник заметил оторопь подчиненного, проследил за его взглядом, усмехнулся, встал и перевернул портрет тыльной стороной. На присутствующих теперь взирал и иронично улыбался чекистской улыбкой Моны Лизы действующий президент товарищ Путин.

- Привет-привет! Заходи, Матвей, садись. А портретик Сталина пусть тебя не смущает – это только в неурочное время. Сегодня же суббота, мы, вообще, дома или на дачах должны с тобой быть!

- Да мне это фиолетово, таащ полковник! Не в портретах счастье, как говорится…

- Это верно. Давай, Матвей Иванович, без лишнего пафоса, - доложи, как дела во вверенных тебе.

- Всё идет по плану, Петр Васильевич. Курсант Кулаев вчера после занятий пояс получил, ГЛОНАСС-сигнализатор тоже. Так что, будем ждать, как он справится с задачей. Кто кого, короче, проведет!

- Добро. Ставки делать будем? – лукаво предложил Балясников.

- Я готов! По чём ставим?

- Ну, с учетом статуса спецоперации… по чирику с носа?

- Согласен! Я ставлю на Аслана, что он справится и даст сигнал, согласно поставленной задаче! – майор вынул из заднего кармана портмоне, извлек две купюры по пять тысяч рублей, положил под календарь на столе шефа. Полковник достал и свой червонец, добавил в банк и плотно накрыл сумму мраморным основанием перекидного календаря – такие генерал Рыков подарил на новый год всем начальникам факультетов и кафедр Школы. Усмехнулся:

- Значит, не веришь, что наши соколы перехватят этого горного орла? Ну, а я ставлю на то, что его поймают, изобличат и предотвратят. Тогда мы лихо отчитаемся перед Игорь-Ёнычем и поправим наше подмоченное реноме.

На рабочем столе раздался звонок служебного телефона. Полковник снял трубку, отчеканил:

- Полковник Балясников у аппарата. Слушаю!

- Васильич, здорово! Как дела?

- Долго жить будете, Игорь Николаевич! Здравия желаю! А мы тут с майором Рябчиковым на развод курсантов как раз собираемся, вас вспоминали. Говорим, а Николаич там, небось, переживает, волнуется, как-то наши бойцы отработают на городских мероприятиях?

- Да! А что ж ты думал? И волнуюсь, и беспокоюсь, хоть и на даче. Как там, всё у вас, штатно?

- Всё в порядке, товарищ генерал-майор! Курсанты на плацу построены, машины за личным составом подойдут через пятнадцать минут.

- А, ну хорошо. Давай, Васильич, зажги там, настрой коллектив на правильную волну! Пора поправлять мнение о нашем вузе!

- Так точно, Игорь Николаич, будет исполнено! Хорошего вам отдыха!

- Спасибо. Если что – я на мобиле. Но лучше, чтоб без «если что»…

- Слушаюсь, товарищ генерал!

- Всё. Работайте. Удачи!

Полковник Балясников, вопреки обещанию, данному майору Рябчикову, авантюрную операцию «шахид» с генералом не согласовал. И чувствовал из-за этого тревогу, как игрок в рулетку, поставивший всё состояние на красное. Если всё выгорит – он и факультет на коне. Если нет – ему можно готовиться сдавать по осени дела… Он дважды глубоко вздохнул, успокаивая пульс, встал, надел фуражку с высокой полковничьей тульей и пошел на плац давать вводные личному составу. А майор Рябчиков удалился к себе в лабораторию, поскольку шеф приказал быть до конца операции рядом. На обеспечении штабной части плана, так сказать.

Курсанты топтались на блестящем асфальте, переминались с ноги на ногу, над шеренгами черных униформ стоял негромкий гомон – личный состав переговаривался, обменивался новостями, травил анекдоты, утащенные из Сети. С неба сыпался негустой нудный дождь. Его алмазные капельки красиво блестели на погонах водоотталкивающих бушлатов. По случаю дождя курсанты стояли со шлемами на головах. Полковник Балясников взял мегафон, рявкнул: «Смиррна!» Гул затих. Полковник вышел на подмостки маленькой деревянной трибуны. Сказал стандартные слова про концентрацию внимания, про дисциплину и следование указаниям командиров подразделений, к которым придаётся состав Школы. И в конце речи добавил главное:

- Товарищи курсанты! По агентурным сведеньям, сегодня на празднике города возможны провокации и даже, гм, попытка теракта. Исламское государство, категорически запрещенное в нашей стране, еще тянет свои ядовитые щупальца к горлу нашей Родины! Еще появляются на ее теле злобные гадючьи укусы!

Но тут почувствовал, что почти слово в слово повторяет речь красного кавалериста, которого играл Сергей Шакуров в фильме «Свой среди чужих». И стушевался. Плагиат полковник Балясников не уважал. И потому дальше убавил градус и сказал простыми словами:

- Короче, братцы, если вам удастся задержать террориста – Школе будет большой плюс. Так что, постарайтесь, не посрамите! А сейчас – внимание, запомните приметы подозреваемого…

И полковник дал подробный словесный портрет, составленный по фотографии курсанта Кулаева из его личного дела. С чем и откланялся, скрылся в подъезде Школы. А курсанты остались стоять под нудным дождем на плацу, переваривая тревожную информацию и ожидая посадки в опаздывающие машины.

5

Полковник Балясников вскипятил воды в электрочайнике, заварил имбирного чаю, развернул шоколадку. Хотелось домой, на уютную дачу в Солнечном, отдохнуть после трудовой недели по-человечески, с семьей и внуками. Но затеянная им самим операция с шахидом требовала его присутствия на рабочем месте. Аслана в любом случае надо будет вынимать, вывозить с места то ли его задержания и фиаско, то ли триумфа. А тут без начальника факультета не обойдется. Но не успел Петр Васильевич пригубить ароматного противопростудного чаю, как с треском распахнулась дверь и в кабинет ввалился всклокоченный майор Рябчиков. Глаза его были белы от шока, губы и руки тряслись.

- Что? Что случилось, Матвей Иванович? – воскликнул вмиг струхнувший Балясников. Чай в стакане дрогнул и выплеснулся на полковничьи галифе, но тот своей оплошности даже не заметил. Рябчиков сделал несколько шагов на негнущихся ногах по красной ковровой дорожке и бухнулся на колени перед столом начальника факультета:

- Беда, Петр Васильевич! Я виноват, пёс я! Заруби меня шашкой! Готов понести!

- Да ты что, ополоумел, Матвей? У меня и шашки-то нет! – Балясников почувствовал, как сердце проваливается в желудок, далее транзитом стекает в кишечник и там каким-то метафизическим образом сразу превращается в медвежью болезнь. – Говори же, змей, что ты натворил?

- Не я…То есть, и я, конечно… Не отследил лично! - майор протянул Балясникову зловеще блеснувшую металлическую авторучку: - Вот… Видите, тут выбита буква «М»…

Полковник взял авторучку и узнал в ней муляж взрывателя, который майор демонстрировал курсанту Кулаеву за этим столом четыре дня назад. Позывы к поносу стали невыносимы… А майор Рябчиков продолжал со сдавленными рыданиями в голосе:

- Мой ассистент вчера выдал курсанту Кулаеву по ошибке действующий взрыватель! А этот – буква «М» означает «муляж» - остался в сейфе вэ-вэ…

- Да ты шшшто? – зашипел на подчиненного полковник, страшно выпучив глаза, хотя тем и до того уже было тесно в орбитах. Сердце вернулось в организм, но окопалось теперь в голове и застучало в мозг паровым молотом. – Ох, дебилы, мля! Ох, страна троечников!.. Значит, Кулаев сейчас где-то в городе, уже готовится затеряться в толпе и привести бомбу в действие?

- Получается так, таащ полков…

Договорить майор не успел – в распахнутой двери, как из преисподней, всплыла еще одна фигура. Это оказался субботний дежурный по Школе, капитан Синьков. Он молодецки щелкнул каблуками:

- Разрешите доложить, таащ полковник?

Балясников очумело посмотрел на нового посетителя, рассупонил тугой форменный галстук, с трудом произвел на свет тяжелые слова:

- Зззаходи, капитан. Садись. У тебя что, тоже сюрпризы?

- Да ерунда какая-то получается, таащ полковник… По списку личного состава должно быть четыреста двадцать три человека. То есть, личный состав факультета, минус трое на бюллетене.

- И что?

- А по факту получается на одного больше - четыреста двадцать четыре. Наверное, ошибка какая-то, но я решил доложить вам, как положено по инструкции и уставу…

- Курсант Кулаев здесь? – надежда затеплилась в голосе майора Рябчикова.

- Никак нет. Вот распечатка курсантов, зарегистрировавшихся по пропускам на электронной проходной.

- Чужих нет? – задал дурацкий вопрос всё еще не пришедший в себя полковник Балясников.

- Исключено! Только люди по выданным нами пропускам.

- Ну да, торможу что-то… - полковник энергично потер виски, пытаясь утихомирить паровой молот.

- Так-так… - майор Рябчиков, похоже, оживал быстрее, чем шеф, - сказывалась пятнадцатилетняя разница в возрасте. – А из бюллетенщиков кто пришел?

- Из больных? – капитан посмотрел записи в маленьком блокнотике. – Павел Петелин…

- Ну-ка, позвоним ему на мобильный! – полковник уже и сам всплыл на поверхность реальности, быстро вывел на экран компьютера список личного состава Школы. Капитан тут же набрал продиктованный телефон Петелина и на другом конце после трех гудков трубку сняли.

- Алло, Павел? Капитан Синьков, дежурный по Школе. Ты на плацу?.. Нет? А где?.. В общаге?.. Лежишь? Болеешь? Ты уверен в этом?.. Нет, не шучу…

- А-ну, дай мне трубку! – полковник Балясников буквально выхватил мобилу из ладони капитана. – Это полковник Балясников. Павел, где твой пропуск и служебное удостоверение?.. Вот-вот, посмотри и сейчас же ответь, трубку не клади… Что? Нету? И форменки с курткой нету?! А куда они могли деться из шкафа? Что, твой сосед по кубрику – Аслан Кулаев? Думаешь, он взял? А зачем, не сказал? Ночью взял, ты этого не видел?.. А ты осознаешь, мля, что у тебя украли служебные документы, за что тебе корячится отчисление из Школы, а может, и уголовка, если будут выявлены твои халатность или злой умысел, мля?

Полковник резко выключил телефон и размахнулся, чтобы шваркнуть им о стену, но капитан с мольбою простер руки и успел выхватить драгоценный айфон из рук злоумышленника. Тогда Балясников со стуком выдернул ящик письменного стола, достал оттуда какую-то старенькую мобилу и все-таки жахнул её со смаком и хеканьем о стену рядом с дверью. Телефон, словно маленькая граната, с веселым треском разлетелся на сотни кусочков пластмассы. Полковник вскочил на ноги, схватил лежавшую на столе еще мокрую после утреннего выхода фуражку и стремглав бросился вон из кабинета.

6

Майор и капитан бешено строчили каблуками по ступеням лестницы, едва успевая за тощим Балясниковым, и полминуты спустя вся группа быстрого начальственного реагирования отмахала четыре этажа и выскочили на плац. Полковник вновь взбежал на подиум перед строем курсантов, опустивших плексигласовые забрала шлемов. Дождь уже лил, как из ведра. У открытых ворот дымили дизелями камазы, готовые принять в свои чрева стражей порядка. Но команды к посадке всё не было.

- Курсант Кулаев! Выйти из строя! – гаркнул полковник в мегафон. Тишина. Полковник еще дважды повторил команду. Никакого эффекта. «Плакал мой червонец!» - странная мысль всплыла в сознании майора Рябчикова, стоявшего рядом с полковником. И тут же с позором была изгнана на периферию сознания. Курсанты молчали. Никто не отозвался на призыв начальника факультета, не сказал уставного «Я!» и не сделал шага вперед. Полковник Балясников и офицеры тревожно переглянулись. Аслан не откликался. А находился ли он, вообще, в строю? Если вместо Петелина тут был не Аслан, то тогда – КТО?

Аслан стоял в третьей шеренге, четвертым с правого края. И хорошо расслышал команду Балясникова, адресованную ему лично. Но выходить не спешил. Он понимал, что сразу его не выявят. Пару минут у него есть, чтобы принять решение. Уговор с полковником сохранял силу. И от обещанных благ Аслану было ох как трудно отказаться! У него еще вполне оставался шанс выполнить задачу – вон, сколько вокруг народа! Тут ведь гораздо больше двухсот человек, о которых говорил Балясников. Муляж взрывателя уже был вставлен в гнездо детонатора на поясе, надежно упрятанном под куртку. Аслан заранее сделал надрез в подкладке куртки и теперь мог легко дотянуться пальцами правой руки до кнопки ГЛОНАСС-сигнализатора, не вынимая руки из бокового кармана. Это он так придумал, чтоб не привлекать внимания окружающих к своим приготовлениям, когда будет стоять в оцеплении на Дворцовой или Марсовом. Аслан нащупал рифленую кнопку сигнализатора. Она приятно грела кожу и просилась к нажатию. «Да что я теряю? – думал Аслан. – Полковник при свидетелях обещал поставить зачет и экзамен автоматом, отпустить на десять дней домой в отпуск… Не сможет сказать, что такого не было, иначе он не мужчина, не офицер! Иначе я всем на курсе про это расскажу! Ему это будет позор на всю жизнь!»

Аслан услышал команду капитана Синькова: «Всем снять шлемы!», и увидел, как его товарищи вокруг начали расстегивать ремешки и стаскивать с голов шарообразные шлемы, за которые ОМОН и Росгвардию в народе прозвали космонавтами. И понял курсант Кулаев, что времени у него уже не осталось. От слова «совсем». И вспомнил, что полковник сказал при расставании, мол, да не имеет значения, среди кого активировать сигнализатор! Увидел улыбающуюся ему издали красавицу сестру Лейлу, бегущего навстречу братишку Муртаза, любимых маму и отца, ждущих сына у ворот большого дома. Засмеялся в ответ, резким движением сбросил шлем и с криком «Аллаху акбар!» надавил кнопку ГЛОНАСС-сигнализатора.

Май-Июнь 2019.

Выборг – Москва.

0
68
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Маргарита Чижова №1