Железный узел

Автор:
Verter
Железный узел
Текст:

Железный узел

— Прошу вас повторить всю историю ещё раз, но с деталями, ваше сиятельство. — проговорил высокий человек в сером плаще.

— Я же уже всё вам растолковал. — раздраженно ответил граф.

В комнате было душно. В камине угли догарая, выпускали остатки тепла и жара.

Комнатушка была небольшая,к тому же каменные толстые стены, как-будто ещё больше зажимали имеющееся пространство.

Огонь в камине лизал стены дымохода. Пламя ухватило лишь часть комнаты своим светом, потому как стул стоял ближе к камину. Поэтому туда где стоял высокий человек свет почти и не доходил.

Граф что сидел на стуле, потупив глаза на огонь тяжело вздохнул и рукой уперся себе в лоб от бессилия.

— Ладно, я ещё раз всё разъясню. — снисходительно сказал граф, убирая руку со лба. Стоящий позади, человек не произнёс ни слова, но граф знал, что тот его внимательно слушает. — Мою дочь Стиву похитили какие-то бандиты. Похитили по дороге из замка Монтески.

Человек, стоящий позади не ответил. Граф продолжил.

— Она была под охраной верных мне людей, но…

— Сколько погибло, ваше сиятельство ? — опередил слова графа человек.

— Трое. В живых осталось четверо.

— Ясно.

— Вы же просили всё разъяснить в деталях ? — с недоумением проговорил граф.

— Верно.

Граф потёр макушку, вспоминая те самые детали.

— Дочь, насколько я знаю они не тронули. Больно она дорога для меня и разбойники похоже это знают. — граф встал со стула и взглянул в темноту, где стоял человек.

— Сколько прошло времени, с момента похищения ? — прохрипел тот тихо.

Граф вылупился на него широко раскрытыми глазами, но вопрос привел его обратно в чувство. Граф имел невысокий рост, темные глаза были наполнены скорбью, вытянутое лицо казалось красивым из-за спадающих вниз черных локонов, разделенных чётким пробором. Одет граф был в черный камзол с золотыми застёжками, на руках в свете пламени камина играли драгоценные камни его колец.

— Четыре дня. — сказал граф и потупил взгляд в пол. — А что ?

— Если бы бандиты хотели выкуп, то наверняка бы уже связались с вами. — пожал плечами человек. — Такая деталь, как время важна всегда. Также, как и важно знать чего от вашей дочери хотят эти разбойники. Опишите Стиву ещё раз пожалуйста.

— Конечно. Она красива, весьма красива. Черные волосы, голубые глаза.

— Особые приметы ?

— Родинка рядом с левым веком. Вроде бы больше ничего особого.

— Рост ?

— Она выше меня, но не намного. — граф вдруг замолчал. Человек не торопился — Этого достаточно ? — спросил он наконец.

— Вполне.

Граф не мог ничего говорить. Скованный своим горем он только устало кивал головой, соглашаясь со словами, стоящего во тьме.

— Значит их цель не выкуп. — подвёл тот итог, вернувшись к делу. — Это усложняет работу.

Граф поднял голову, и взглянул на сделавшего вперёд шаг человека. Его лицо осветил свет каминого пламени. Несмотря на строгий голос, это был высокий, молодой человек крепкий и уверенный.

— Я лишь… — начал граф, глубоко дыша. — Я лишь хочу чтобы вы вернули мне мою дочь Стиву. Она всё, что у меня есть, после смерти её матери. Она всё… — человек в плаще кивнул головой, не желая слушать дальнейших соплей.

— Я понял, ваше сиятельство. — тот медленно поклонился и направился к выходу из комнаты.

— Постой, — обратился граф, шмыгая носом, человек в плаще остановился перед самым выходом. — Если привезешь мне её и головы этих разбойников, я щедро вас нагрожу. Поверь, граф Исенгрим Август де Аувесткий, ценит верных ему людей. Очень ценит. — со злобной скорбью сказал он. — А теперь ступай.

Когда Бакка вышел на воздух, было уже совсем темно. Во дворе его ожидал гном — Бонгид Мэрдок и его пёс Айнхарт. Пёс подлетел к наемнику, но не задел его а лишь высунул язык от радости и зашагал рядом с ним строгим шагом в темп хозяина. Бакка нашёл его ещё щенком в одной из каких-то деревень. И всё время, что он проработал наёмником пёс провёл с ним.

Пёс был худощав, хотя ел и пил он будь здоров. И несмотря на свою худобу метался он с такой энергией, что язык бы не повернулся назвать его больным. Целиком рыжий с вечно поднятым виляющим хвостом, он всегда был рядом с Баккой. Всегда. У Айнхарта была длинная, но мощная морда, глаза карие, светлей цвета его шерсти, при этом смотрели они проникновенно и невинно.

Бакка направился к месту, где были привязаны лошади. Тут его и ожидал гном.

— Ну что ? — вопросил гном, как только Бак приблизился.

— Ничего особого не узнал. — Бак погладил радостного Айнхарта по голове, пёс громко задышал. Судя по всему опять от радости.

— А что с особыми приметами ? — гном был

черств и прям, впрочем как и всегда.

— Родинка у левого века.

— Ну хоть что-то. — удовлетворённо сказал Бонгид. — Сколько нам платят ? — гном перешёл к самому важному.

— Тысячу тиров каждому. — ответил спокойно Бакка. Он заметил, как у гнома загорелись глаза. "Продажная душа гнома, всегда продажна". — подумал он. — Ты говорил с теми, кто охранял её ?

— Да, но увы ничего путного они мне сказать не смогли. — пожал плечами Бонгид. — Только то, что всё произошло очень быстро и непонятно. Более никаких деталей.

Бакка покачал головой.

— Нам придется долго вынюхивать и искать следы тех разбойников, что её похитили. К тому же за головы бандитов граф платит премию. — Бакка говорил беспрестанно и хрипло. Гном ничего не сказал, а только погладил свою рыжую бороду. — Ещё важно, чтобы дочка была в целости и невредимости.

— Оно понятно. Ты думаешь мы управимся с бандой головорезов вдвоём ? — Бонгид поднял бровь, желая подловить Бакку на чём-то.

— Это не банда головорезов. — заявил Бак. — Они не требовали у графа выкуп, хотя прошло больше четырех дней. Зачем профессионалам, бывалым разбойникам красть эту девку если не для выкупа ?

— Чтобы трахнуть ? — без стеснения предположил гном.

— Напасть на конвой из десяти всадников, чтобы трахнуть одну бабу ? Это самый безумный план, о котором я слышал. — Бакка рассмеялся, но негромко.

Мэрдок сердито свел брови.

— Не злись, Железноголовый. — улыбнулся Бакка. — Я веду к тому, что это скорее всего это не бандиты.

— А кто же сука ? — усмехнувшись вопросил гном.

— Это нам и предстоит узнать. — сказал Бакка, отходя в сторону от Бонгида к своему коню. На нагруженном жеребце Бак проверил наличие своего тяжёлого двуручного меча. Он вынул клинок на расстояние одной ладони. Тот воссиял холодным блеском и Бакка тут же вогнал его обратно в ножны. Это оружие не присущие наёмникам Бакка выбрал не сам. После гибели отца, его воспитывал сир Алвес Ваубург — рыцарь известный на всю Трийскую империю. А известен он был тем, что предпочитал полуторному мечу, огромный двуручный. Потому его и прозвали Алвес "Длинный", хотя сам сир Алвес внешне не отличался каким-то богатырским телосложением, или же высоким ростом, однако его сила и мощь были легендой каждого трактира империи. Бакке сир Алвес приходился дядей.

Воспитание от дяди Бак получил весьма суровое. Однако Бакке не было обидно за свою юность, которую он провел за тренировками с мечом. У дяди не было наследников, а потому Бакка, хоть и не мог унаследовать его поместье, мог принять его навыки и умения в бою. Его двуручный меч всегда был на коне. Бакка не любил моменты, когда приходилось его стягивать оттуда.

Когда они прибыли к месту похищения, то там уже почти не осталось следов. Айнхарт то брал след разбойников, то терял. Собака не смогла помочь и тогда в дело, как следопыту пришлось вмешаться Бакке.

Ветер задувал, выл, стонал. Осень вступала в свои права. Листья опали,небо затянули зловещие тучи. Солнце с каждым днём появлялось всё реже. Бакка осень не любил. Состояние у него было смутное и мерзкое. Однако на преследование это никак не влияло. Бак был человеком дела. В деле он проводил всю свою жизнь. Так он и жил молодой красивый и гордый, вечно в дороге и вечно за кем-то в погоне.

Бакка сын опытного следопыта, с четырнадцати лет находился в седле и изучал основные законы охоты и погони. Он высматривал примятную траву, камни которые могли выкорчевать бандиты. Не оставались без внимания и кусты. Бакка оглядывал ветви, чтобы убедится в том что все они целы и никто не протиснулся сквозь кустарник. Дальше после нахождения следа, он пускал Айнхарта. Собака была умна, и имела хороший нюх.

Неделя скитания по близлежащим дорогам привела их на юг. Они опрашивали жителей деревень, крестьян и рыцарей, всех кого могли. Одни говорили что не видовали никаких всадников, другие говорили мол они уехали на запад, третьи уверяли что на восток, а четвертые говорили что путь их им неизвестен. Однако неизменным было одно.

Этих разбойников видели, и по некоторым описаниям Бак примерно составил для себя картину этой банды.

Это были семь человек. Все на конях, и все при мечах. Бак подумывал о том куда они могли направиться.

Они ехали дальше на юг. Припасы кончались, овса для лошадей уже почти не оставалось. Сами наёмники были утомлены. Задница у Бака болела так, что он готов был взвыть тысячью волков. Спина тоже трещала, в глазах стояла дорога и… дорога. Сплошной путь, безостановочная погоня.

Дорога шла через лес. Бакка и гном с тревогой оглядывались вокруг, местные эльфы-бандиты — Менхены не особо то жаловали людей. Последний раз как слышал Бакка эльфы вырезали целую деревню.

Пёс Айнхарт неожиданно для всех выскочил вперёд. Собака учуяла след и уверенными быстрыми шагами направилась к канаве у края дороги. Бакка обращая на это внимание успел подумать : " Только не это". Пёс перелез неглубокую канаву и оказался у границы с лесом. Айнхарт уставился на своего хозяина, видимо ожидая заветной похвалы.

— Вот чёрт. Какой бес понёс этих идиотов в лес ? — прорычал гном.

— Я обычно с тобой не соглашаюсь, но сейчас… — Бакка говорил с опасением. " Лесные эльфы хозяева этих пущ, и тот кто сунется в Мирный лес, либо дурак, либо чертовски умён". Мирный лес надо сказать не был мирным. Баку всегда было интересно почему его так называют. В мирном лесу жили Менхены — свободные воители с эльфийского. Эти партизаны терроризировали местные поселки и деревушки, грабили караваны и вырезали пачками жителей местных деревень. В последнее время же они стали особенно свирепы. Ни дети, ни женщины не спасались от гнева эльфов. Для них не имел разницы пол, возраст. Для них всех они были прежде всего — люди.

Со страхом и робостью наёмники перешли канаву. Пони гнома Бесогон недовольно храпел и мотал головой, не желая ступать в этот лес. Черный жеребец Бака же никаких знаков тревоги не подал. А псу Айнхарту было вообще всё равно, куда идти. Главное, чтобы идти рядом с хозяином. Бакка погладил пса, и тот после двинулся небыстрыми шагами в глубь спящего леса.

Полдня Бак посвятил проходу по следам.

В грязи, смешанной с подстилкой из листьев хорошо виднелись следы.

Наконец лес стал реже, стволы расступались, и солнце взирало на их оголяющиеся ветви. Листья потеряли свои зеленый живой и приятный вид. Они не пожелтели, а увяли неприятным грязным оттенком. Бакка не любил таких картин природы. Осенью всё становилось иным. Птицы не пели, деревья становились зловещими скелетами. Всё увядало в серости и сырости.

Наёмники поднялись на поляну, и почуяли. Запах стоял весьма неприятный. Запах мяса, сгнившей от времени плоти. Бакку неожиданно потянуло блевать от такой мерзости. Он отвернулся в кусты и из него вышел весь завтрак, который был и без того скуден. Какие-то остатки сухарей с водой.

Бонгид Мэрдок не сдвинулся с места лишь косо глянул на молодого наёмника.

— Мало трупов ты видовали за свою жизнь, Бак. — усмехнулся тот и пошел дальше вниз к этим самым трупам. Бакка не долго мелдля, помотал головой пришел в себя и двинулся следом.

Они вышли к морю трупов. На трупах сидели черные здоровенные вороны. Своими острыми клювами, они выдирали мясо, при этом клевали они с невиданной быстротой и рвением. Бак топнул ногой со всей силы и вороны под давлением страха воспарили в небо. Вороний грай залил собой всё вокруг. Зловещая стая вскружилась спиралью, а затем поднялась выше. Те вороны, которые ещё не насытились остались, несмотря на угрозу. Эти пожиратели, так были заняты трапезой, что один человек не внушал им страха. Бакка топнул ногой ещё раз, подойдя ближе к одному из мертвецов. Вороны с гулом взмахнули крыльями. При этом один из них как заметил Бакка сумел ухватить салидный кусок человеческой плоти.

Эльфы лежали в крови и грязи, их мертвые лица ничего не выражали. Бакка насчитал не менее шести эльфов и… одного человека.

— Похоже эльфы наткнулись на них случайно. — предположил Бакка. — он уже привык к этому мерзко у и тошнотному запаху.

Его внимание более привлекли стрелы, точнее перья стрел, которые торчали в убитых.Он подошёл к одному из мёртвых обходя его так чтобы не наступить в мерзкое дерьмо что было под ним - смеси густой крови и черной липкой грязи, после с усилием вытянул из его груди стрелу.

Наконечник был аккуратным и острым, кровь красиво легла на этот конец стрелы, казалось что она наливается ярким оттенком на пробивающихся лучах солнца.

Бак, узнал этот наконечник, он блестел на солнце ярко, его форма мало чем отличалась от прочих, но у этого были такие изгибы, и выглядел он устрашающе. Бакка не мог спутать эту стрелу ни с какой другой.

— Чего нашел? — яростным голосом спросил гном надеясь на что-то хорошее.

— Я нашел кое-что важное, Железноголовый. — Бак показал ему наконечник и улыбнулся.

— И что же эта стрела нам даёт?

Гном подошёл ближе к Баку, окидывая взглядом наконечник.

— То что скорее всего убийцами этих эльфов были рыцари львиного сердца. — сказал Бакка. Наёмник, держа стрелу в руке направился к убитому человеку. Тот лежал пораженный двумя стрелами и был спиной прислонен к вековому дереву. Глаза мертвеца были закрыты. Бакка подошёл и бесцеремонно сунул руку в одежду мужика, у шеи. Наёмник ухватился рукой за тонкую цепочку и приложив приемлимое усилие сорвал её с трупа. На золотой цепочке был медальон. Медальон был круглый, на нём был выгравированн лев держащий копьё направленное в человеческое сердце.

— Ну что ? — вопросил нетерпеливо гном. Бакка подал ему медальон. Гном протянулся огромную ручищу и ухватил побрекушку. — Всё указывает на орден львиного сердца. Как ты думаешь, что это за беглецы такие ?

— Не знаю. — бросил Бак, повторно оглядываясь вокруг. — Но это даёт нам зацепку. Маленькую, но всё же.

Следы вывели их обратно на дорогу. Видимо стычка с Менхенами сильно напугала разбойников. Да так что они решили больше не рисковать.

Они смотрелись вместе весьма странно.

Один — человек высокого роста, широкоплечий с холодным молочного цвета лицом и коротко остриженными черными волосами. На широкой спине накинут плащ из плотной шероховатой ткани, который по-видимому был весьма теплым. Капюшон же плаща болтался у него за головой.

Молодое лицо отдовало лёгкостью и спокойствием. А карие глаза были словно пара бездонных колодцов в которых тонули все эмоции. Верхом на черном жеребце Бакка смотрелся угрожающе и сильно.

Другой — Бородатый, коренастый гном, со здоровыми, крепкими ручищами в толщину наверное с три людских кисти. Кулаки его были ещё крепче, однако пальцы были короткие и толстые. Лицо его казалось всегда строгим и невеселым. Тяжёлые веки так же омрачали и без того недружелюбный вид Бонгида Мэрдока. Борода была недлинной. Она закрывала всю шею и этого хватало. Красивая густая Бонгида блестела своей рыжеватостью на солнце. Голова гнома была побрита наголо, гладкую лысину уродовал лишь небольшой шрам на затылке.

Эту рану гном получил давно, в драке с одним из каких-то упырей.

Гном ехал на своему любимом и бессменном пони — Бесогоне. Этот дружок немало дорог повидал со своим хозяином, потому единственным настоящим другом в дороге у гнома был вовсе не Бакка, а его верный пони.

Путь на юг занял ещё два долгих голодных дня. Дорога тянущаяся узкой полосой в лесу со временем возымела простор. Леса стали расступаться, да и сам большак стал шире. Несмотря на это многолюдной эту дорогу назвать, язык бы не повернулся.

За два дня пути здесь, они видели от силы пять повозок, идущих на север, но чем дальше они ехали, тем больше путников встречалось им на пути. И всё же даже не смотря на увеличивающиеся количество путников дорога лучше не становилась.

Это всё ещё был раздолбанный большак.

С ямами, грязью и непомерно глубокими лужами.

— Да, это тебе не гладкая дорожка от Трии до Виссена. — приговаривал Бак, аккуратно обходя здоровенную лужу.

— По этой дороге быстро идти не получается, мне кажется, что мы уже потеряли след.

— Нет. — отрезал Бакка и окинув гнома взглядом улыбнулся. — Мы идём по следу, Железноголовый. А вот куда, они направились дальше, мы узнаем у жителей этой деревни. — указательным пальцем Бак ткнул в даль. Пёс Айнхарт бежал рядом, весело махая хвостом.

Бонгид повернул голову, и его глаза зацепились за огоньки домов сверкающие впереди.

Они решили зайти в корчму, которая расположилась на окраине деревушки.

Наёмники вошли в корчму, отворив тяжёлую дубовую дверь. Та проскрипела, оповестив всех кто находился в заведении о неожиданных гостях.

Бакка вошёл первым, он буквально за секунду окинул корчму взглядом и не замедлив двинулся к хозяину заведения, который стоял за стойкой и что-то протирал тряпкой вокруг.

— Подайка ещё два пива ! — прогорлапанил один из кампашки, что сидела в самом дальнем углу заведения.

Корчмарь не ответил. Через минуту он вынес ещё два пива уважаемым господам и поклонившись также тихо удалился обратно.

Бак и Мэрдок привлекли на себя пару недружелюбных взглядов.

Бак проследовал к стойке, за ним последовал и гном.

— Чем могу служить, милсдарь ? — вопросил корчмарь не подняв глаз на Бакку. Наёмник прекрасно знавший, что драгоценное время убегает, хотел расспросить его о рыцарях и двигаться в путь, дальше.

— Нам две миски похлёбки. Долго её ждать? — вдруг вмешался Бонгид.

— Пять минут, милсдарь гном. — корчмарь зашёл на кухню оставив вдвоём Бака и Мэрдока. Бонгид уже словил на себе недовольный взгляд наёмника. “Этот идиот совсем уже обарзел, думает только о своём брюхе”. — думал Бак.

— Нам нужно было, только расспросить этого корчмаря о том куда направились рыцари. — тихо, но с гневом проговорил Бакка, сведя брови от злости.

— Успокойся, от пяти минут не убудет, а вот горячей похлёбки я уже неделю не ел. Имей совесть, дай пожрать! — гном ответил столь же яростно и непреклонно.

Бакка молчал. Кампания пьянчуг в углу смеялась от души, пила пиво и пела громкие песни. Стоящая за окном ночь была холодной и морозной. Бак, чувствуя себя всё ещё разозленным вышел на улицу подышать свежим воздухом.

Холодало. Бакка, как опытный следопыт ещё с далёкой юности знал, что означает мороз для следопытов.

“Сезон охоты кончается”. — думал он выпустив изо рта воздух. Бак натянул кожаные перчатки, обитые внутри мехом, на руки и осмотрелся вокруг. Огоньки, отдающие теплом светили в домах. Однако на самом дворе было промозгло и холодно.

Тяжёлая дверь тонко проскрипела позади наёмника. Он уже знал, что это Бонгид.

— Бак, нам принесли ужин, идём. — обратился он к следопыту намного мягче, чем обычно.

Бакка не удостоил ответом своего товарища. Он лишь бросил секундный равнодушный взгляд на гнома прежде чем вошёл обратно.

Они сидели за стойкой. Гном решил коли они потеряли времени, то на поглащение самой пищи можно уж его выиграть. Он уплел похлёбку буквально за минуту.

— Хорошая стрепня. — скрипел языком гном вытирая рукавом бороду. — Давно я не ел горячего, Милсдарь. — обратился Бонгид к хозяину. — Я бы хотел узнать, не проезжали ли здесь всадники в недавнее время ? А если проезжали то куда направились.

— Проезжали,милсдарь гном, ток мо вот куда ехали это я не знать. — ответил добродушно корчмарь.

— Опиши их. — строго отрезал Бакка исподлобья, глядя на корчмаря.

— Высокие такие, все с мечами, за главного у них вроде такой бородатый, одеты всё по простому, ничего более. — сморщился корчмарь вспоминая детали.

— Сколько их было ? — задал ещё один вопрос гном.

— Шесть или пять, вообщем не больше десяти. — подвёл итог корчмарь. — И ещё с ними баба была какая-то.

" Баба с этими похитителями могла быть только одна".

— Как выглядела ? — задал вопрос Бонгид.

— С черными волосами такая, хороша собой. — облизывая губы, говорил корчмарь.

— Как она себя вела ? — спросил Бакка глядя корчмарю прямо в глаза.

— Да никак. Она особо не дергалась. Я вообще не заметил у них какой-то дружественной атмосферы. Ну впрочем это мне так показалось.

— Ну спасибо, добрый человек, за ужин. — поблагодарил Бонгид корчмаря, и оставил ему целый тир за похлёбку.

Бакка предпочёл отдать благородный жест головой и направился к выходу.

Тракт вёл их всё дальше. Спустя несколько часов кампания пересекла границу Императорских земель и въехала на территорию губернаторства Балинтии.

Ночь была холодной. Бак накинул капюшон на голову, и поступил глаза в землю.

Бонгид на своем пони Бесогоне вёл их вперёд. Лишь свет серой луны освещал дорогу путникам. Бакка не обращал внимания на, то что было вокруг. Лес становился реже, деревья становились всё меньше и по-видимому моложе. Их неокрепшие ветви слегка колыхались на холодном северном ветру, что поднялся совсем недавно. Бак смог очнутся и прийти в себя лишь когда сильный порыв ветра ударил ему в лицо.

— Собачий холод. — заявил Бонгид укутываясь в какую-то тряпку, лишь очертаниями напоминающую плащ. Гном сжал шею и упёрся колючей бородой в грудь.

Бакка слышал, как постукивает челюсть гнома.

Бак не чувствовал холода. Следопыт поглядывал на гнома время от времени, наблюдая как судорожно дрожит гном от холода.

— Я думал, что холод твоя родная стихия, Железноголовый. — бросил Бак равнодушно глядя на Бонгида.

Гном с трудом, дрожа повернул голову.

— Вы люди много всякой хери думаете. Ваша мания выдумывать стереотипы меня давным давно доканала. Коли я гном это значит, что я должен копаться в горных шахтах и снег для меня должен быть лучшим другом ? — раздражительно отреагировал Мэрдок всё ещё трясясь от холода.

Бакка не удостоил гнома ответом. Железноголовый продолжил.

— Я не живу в горах с самой юности, да и не кому не желал бы жить в них. Эти холодные изолированные от мира высоты во мне не вызывают никакого интереса и радости. На равнинах и холмах, я могу оказаться частью всего света. А вот в горах. — сделал паузу Бонгид тяжело вдохнув холодный воздух. — В горах ты чувствуешь себя оторванным, изолированным. Я не чувствую в горах движения, ритма. Я живой и разумный гном, поэтому мне охота не стеснять себя в горах. Я хочу бродить и видеть мир, а не долбить породу в шахте Великого Фаендлонского рудника.

— По-моему в горах есть, что-то более глубокое чем ритм и движение. В них есть глубинная душа. Что-то коренное и статичное, тебе так не кажется? — задал вопрос Бакка.

— Не знаю. — ответил гном всё ещё дрожа от холода. — Может с возрастом я это и пойму, но сейчас Бесогон и дорога, мои лучшие друзья. — Железноголовый похлопал пони по шее.

— Что-то мне подсказывает, что с возрастом твоё упрямство, столкнется с банальным желанием жить в спокойствии. — улыбнулся Бак глядя гнома. Бонгид не изменился в лице, всё также сторого он глядел вперёд фыркая носом от неприятного холода.

Бак не помнил сколько часов они брели по дороге. Солнце застало их в тот момент момент, когда тракт вывел их к широкому руслу реки Миры.

Воды реки неслись на север, бурное течение здесь спускалось в низину, огибая здоровенные камни, что лежали на пути. Огромные каменюки, были словно частью самой земли. Течение постоянно бившее всем потоком по ним, каждый раз разбивалось и огибало эти глыбы. Из-за камней в округе стоял приятный водяной треск.

— Мира. — произнёс Бакка оглядывая окрестности. Дорога здесь крюком изгибалась и уходила дальше на юг параллелью реке. Склоны холма на котором расположилась дорога поросли густым и широким кустарником, растения несколькими полосами укрывали реку от дороги. Подойти к реке с лошадьми здесь было почти невозможно. Сухие и серые по осени склоны были обычной картиной Балинтийских холмов.

Утомившийся конь Бакки и пони гнома — Бесогон изрядно потрепались за неделю пути. На первый вид могло показаться, что у коней всё в порядке. Однако Бак, как человек который проводил в дороге всю свою осознанную жизнь, умел слушать. Он слушал всё жадно, как бы впитывая в себя звуки, которыми мир блестал. Он запоминал пение птиц, песни и музыку крестьян, которых встречал в пути. Не стоит говорить и о том, что мелодию рубанка, пилы и меча он знал отлично.

Сейчас звуки доносили Бакке неприятные новости.

Его конь слишком уж тяжело дышал.

— Если коней не напоить, то они умрут от истощения, их силы и так уже почти растаяли. — сказал Бак слушая как жалобно пыхтит его конь.

— До ближайшей деревни, осталось недолго. — заверил Бонгид наёмника.

— Там и воды и овса для них найдётся. А если не найдется, то придется нам изъять всё это силой.

Бак ничего не ответил. За годы что он провёл в седле, наёмник прекрасно знал, что крестьяне расстаются с овсом и водой очень неохотно. Он всегда помнил судьбу сотоварища, которого насадили на вилы за чрезмерную наглость.

Бонгид не соврал ближайшая деревня действительно оказалась в силе пути на юг по дороге. Наёмники расспросили местных об рыцарях.

— Так куда говорите они направлялись ? — скривился Бак пытаясь разобрать плохо сложенную речь крестьянина.

— Вфоммехем. — неразборчиво вывалил буквы крестьянин.

— Я не знаю никакого Вфоммехема. А вот Фонхейм, отлично знаю : это замок Барона Даулье Отир фон Эльстера. Отсюда примерно полдня пути. — объяснил гном Бакке.

— Значит направляемся туда. — твердо заметил Бакка и вновь повернулся лицом к крестьянину. — Накорми наших лошадей и дай им свежей воды. — потребовал наёмник без лишних любезностей.

Крестьянин мялся, и не охотно выдавил из себя.

— Не можно, милсдарь, этмо… — Крестьянин не успел, как Бак рукой потянулся к рукоятке своего меча, указывая крестьянину, на то что будет, если он им откажет . Наёмник ухватил её медленно и сжал что было силы. — Ну хорошо милсдари, хорошо токмо не стоит вам тут блужать, пройдите в мою хату.

— Мы здесь подождём. — заявил Бонгид Мэрдок, несмотря на крестьянина, а оглядываясь вокруг.

— Хорошо, милсдари… — слабо сказал крестьянин и ушел по порученным делам.

Бакка и Бонгид стояли у небольшого домишки, в ожидании своих коней.

— Что думаешь по поводу барона ? — спросил Бакка глядя на Бонгида.

Гном пожал плечами, потираю ладонью лысину.

— Не знаю. Есть только два варианта, как всё может быть. Либо он заодно с ними. Либо же он не в курсе о том, что наделали эти ублюдки.

Наконец, крестьянин привёл сытых, довольных и читсых коней. Пёс Айнхарт гавкнул, оповестив всех о возвращение коней.

Бакка запрыгнув на коня, ладонью поводил по холке верного жеребца.

— Если бы ты мог говорить, я думаю что ты давно бы послал меня подальше с такими переходами. — обратился к черному скакуну Бак.

— Хватит трещать. — поторопился его Бонгид — Пора ехать.

— Мне помнится, ты сам не особо то торопился. — Бакка дёрнул за поводья и конь пошёл рысью. Жеребец ступал с непревычной лёгкостью и рвением вперёд, что заметил даже Бакка.

Полдня пути миновало, прежде чем они увидели Фонхейм.

Небо затянуло серыми тучами, эти огромные небесные глыбы вздымались и угрожающе висли в воздухе. Бак чувствовал своим лицом, как поменялась погода за сутки. Щеки калоло неприятными ледяными иголками, а уши сковало, так словно они стали льдом.

Вокруг находились огромные степные пространства Балинтии, осенью прекрасные зелёные земли превращались в увидающую и сухую пустошь.

Холод своей ладонью накрывал эти края.

Фонхейм стоял на возвышенности, которая находилась на западном берегу Миры.

Огромный мост, на каменных опорах внушал уважение для замка. Над самим мостом возвышались арки, сложенные из гладкого серого камня. На первой арке в самом её центре, находилась фреска из белого камня, на которой, как понял Бак по-видимому был изображенн основатель или какой-то значимый член рода Эльстеров. Человек на фреске в одной руке держал меч, а другую сжимал в твердый кулак. Его широко раскинутые руки, словно открывали замок всему миру.

Бакка и Бонгид проследовали по мосту к самым вратам. На других фресках изображались разные мужчины, и Бак даже краем глаза заметил две фрески с женскими персонажами.

Мост был длинный. Одних только арок Бакка насчитал шестнадцать. В длинну мост был метров триста. В ширь же он раскинулся метров на десять.

В конце моста на главной самой здоровой арке, Бакка увидел щит с гербом Эльстеров. Железный кулак на синей половине поля и меч на второй красной половине.

Бакка недовольно подергивал своего ожившего коня за поводья. Шедший рядом Бесогон похрипывал от счастья, лёгкой рысью пони бежал к воротам замка.

Копыта стучали по каменной кладке, отчикиканивая приятный уху ритм.

Откидной деревянный мост был опущен, а здоровые цепи держащие его были натянуты до предела. Когда кони ступили на этот с виду ветхий, но всё же широкий мост, их походка стала ещё более медленной и размеренной.

— Опустите решетку. — обратился гном к дозорным на стенах замка.

— Кто такие ? — проорал один со стены грубо.

Бакка понимал, что просто так в замок их никто не пустит. " Эта погоня заходит всё дальше. Всё дальше. Этот замок мне почему-то уже не нравится. Я увидел только дозорных, а мне уже кажется что всё здесь будет плохо".

— Мы от губернатора Вальмьера. — бросил Бакка резко. Стражники на стене вдруг затихли. Солдаты перешептывались друг с другом где-то минуту. Бак не торопился и ждал когда им объявят результат совещания.

— Ну что ? — вопросил он когда шепот затих.

— Впустить их. — прокричал один. И тяжелая решетка начала с ужасающим скрипом подниматься наверх.

Бакка и Бонгид вошли в замок Фонхейм — родовой замок Эльстеров.

— Препроводите, нас к вашему господину. — обратился Бонгид к одному из солдат. Несмотря на то, что он не знал кто такие эти солдаты вообще, гном без проблем определил командира.

— Прошу следовать за мной. — холодно выдавил из себя командир, направившись вперёд. Наёмники шли в двух шагах зэпозади командира. Тот проследовал на лестницу что вела к крепостной стене. Пёс Айнхарт хотел пойти с ними, но стражник запретил псу идти с ними. Бакка погладил напоследок радостного Айнхарта. Пёс жалобно заскулил, раздосадованный тем, что его не пустили вместе с хозяином. Айнхарт остался снаружи, усевшись прямо у самого входа и высунув язык.

Бакка теперь чувствовал, как приятно ему ходить пешком, а не болтаться на лошади.

Бонгид немного отстал от них на широких ступеньках. Под массивной крышей была спрятана вся крепостная стена. Бакка видел лишь бойницы для лучников, при этом попутно Бак окинул взглядом весь лежащий внизу двор. Там на дворе стояла кампания солдат и что-то громко с хохотом обсуждала, мирный на вид мужик мел метлой двор своего хозяина, при этом он согнулся словно крюк а глаза поступил в землю.

Они вошли в узкий коридор, да такой узкий, что Бак со своим ростом чуть не ударился головой о потолок. Пройдя по нему немного, они свернули направо и спустились по каменной лестнице.

Когда они вышли из узкого коридорчика, то оказались в просторном зале, где за трапезой сидел Барон Эльстер.

Благородный господин даже не поднял глаза на них. Он всё также продолжал жевать и молчать. Бак замер на минуту ожидая, когда господин увидит их перед собой. Наёмники молчали. Командир стражи тоже молча стоял в ожидании момента. Барон ел с таким пристрастием и аппетитом, что могло показаться будто бы здесь в зале никого и нет. Господин жадно обгладывал куски мяса до костей, при этом всё ещё не поднимая на верх глаз. Трапеза завершилась через две минуты, лишь тогда барон соизволил поднять глаза.

Командир стражи резко и твердо кивнув, отошёл в сторону. Он встал выпрямившись в идеальную струнку.

Бакка увидел перед собой странного человека. Барон был облачен в темно-зеленую котту с широкими и расправленными рукавами, под коттой была красная рубашка из льна расшитая узорами. Золотые застёжки котты были расстегнуты, но на поясе ремень из отличной на вид кожи был туго затянут. Чёрные сапоги барона постукивали каблуками, когда он вышел из-за стола.

— Ваша светлость. — Бакка покорно поклонился, его примеру последовал и гном. Барон ничего не ответил, лишь равнодушно махнул рукой и сразу же отвернувшись подозвал слугу.

Слуга второпях подскочил к своему господину, и также как командир стражи вытянулся в струнку.

— Вина.

Слуга послушно отошёл к столу, и налил вина.

Затем барону подали бокал. После своё вино получили и гости. Бакка не любил вино, предпочитая ему пиво или эль. Однако запах приятно сладкий, и одновременно резкий пробудили в нём желание прикоснутся губами к этому напитку.

— Господа. — барон потянулся и чокнулся сначала с гномом, а затем с наёмником.

Барон жадными глотками осушил бокал. Слуга находившийся рядом принял опустошенных сосуд и отошёл в сторону.

Бакка сделал лишь пару глотков, понял какой же это никудышный напиток.

" Моча осла на вкус наверное приятней, чем любое вино. Первое впечатление всегда обманчиво".

Бонгид же , не спеша выпил всё до дна.

— Что вас господа привело ко мне в Фонхейм ?

— Нам лучше говорить наедине, ваша светлость. — сказал Бонгид и убрал бокал на стоящий рядом стол.

— Мы уже одни. — барон небрежно махнул рукой.

Из зала тут же вышли командир стражи и слуга.

— Так о чём вы хотели со мной побеседовать ?

— Мы оказались в вашем замке, по очень важному делу. — начал гном. — Видите ли, ваша светлость, у графа Ауветского пропала дочь. И нам поручили её отыскать. Если вы что-нибудь знаете об этом, то мы вас внимательно выслушаем. — сказал гном не спуская глаз с Эльстера. Барон замялся.

— Я ничего не знаю о дочери графа Ауветского. — жалко чуть ли не с плачем выдавил он и задрал голову. — Я ничего не знаю об этом. — повторил барон, уворачиваясь от взглядов наёмников.

" Он явно что-то скрывает. И это что-то точно связано со Стивой. Много ли времени потребуется, чтобы Бонгид его расколол ? "

— Не обманывайтесь нас, ваша светлость. — отрезал сухо гном, уставившись на барона резким пронзающий взглядом. — Мы идём по следам бандитов, которые украли дочь графа уже больше недели. Следы разбойников ведут к вашему замку. Отпираться бесполезно. — с напором и бесцеремонно сказал ему гном в надежде на раскол этого господина. Но барон был не так прост, как могло показаться.

" А что мешает ему перебить нас ? У него целый двор стражи, а нас всего навсего двое. Бонгид слишком резко начал беседу".

— Вы верно забылись, господин гном, в чьем замке находитесь ? — удивлённо отреагировал он на резкость гнома. — Моя стража может вывести вас вон. А может и… Я думаю, вы сами догадались что.

— Я пытаюсь говорить с вами по делу. — сказал гном, и опустил праву руку на секиру, висящую на поясе. — Вам не зачем утаивать от нас сведения, мы вам ничего не сделаем. Нам нужна лишь девушка и её похитители.

— Стива. — вдруг произнёс её имя барон. — Она вам нужна ?

— Она нужна своему отцу. — вмешался Бакка." А нам нужны деньги". — подумал Бакка с расчетливостью, присущей наёмнику.

— Её отец тот ещё идиот.

— Поясните ? — вопросил Бак.

— Он не позволяел ей выйти замуж, хотя ей уже больше двадцати. Граф всё оберегает её не пускает её на волю, я не удивлен тому что она сбежала. — барон Эльстер говорил с горечью. — Она нашла себе новый оберег, который её понимает и любит. Нашла. И её паршивый отец не помешает ей. — барон замолчал. — я не позволю ему помешать ей. — добавил он.

— Вы слишком импульсивны. — остудил его Бак, вглядываясь в глаза. По ним бежала ярость. — И похоже вы что-то чувствовали к этой девушке, не так ли?

— Это так. — барон искрене горько улыбнулся барон. — Но если вы подумали, что это я её выкрал, то вы заблуждаетесь.

— Так, кто же выкрал эту девушку ? — спросил Бонгид.

— Я не могу вам сказать. Не могу, потому как вы вернете её к отцу. Вернете её к этому безмозглому мерзавцу. — барон рычал от злости.

— Вы можете предложить нам другой выход ? — сказал гном, слегка улыбнувшись краешком губы. — Но этот выход должен подразумевать то что мы с моим другом останемся с прибылью. — тут же предостерёг гном барона от поспешных вариантов.

Барон молчал, ни Бакка, ни гном не торопили его. Эльстер замялся, несколько раз тяжело вздохнул.

— А... вы можете привезти её... ко мне ? — выдал он наконец неуверенно и отрывисто.

— Мы можем сделать всё, что отвечает нашим интересам. — сказал Бакка, уперевшись руками в предплечья. " Главное, чтобы нам удалось перебить цену на более высокую".

— Цена вопроса тысяча двести тиров. — объявил гном барону прямо и нагло.

— Это безумно много, вы это понимаете ?

— Я всё понимаю. Но продавать своих заказчиков, я решусь только при лучших условиях. И пока откровенно говоря, вы вселяете в меня сомнения, по поводу нашего возможного договора. — ответил гном, напирая. — Вы ведь должны понимать, что репутация в нашем деле — это не пустой звук. — пафасно объявил гном. — Но у всего есть своя цена, и у репутации тоже. — Барон ненадолго замолчал, после слов гнома.

— Хорошо, я согласен. — сказал он наконец. — Тысяча двести тиров, и не тримом больше. — барон покачал указательным пальцем, предупреждая наёмников.

" Интересно, этот дурак ведь не знает, что мы уже взяли первый взнос с графа в сто тиров".

Бакка переглянулся с Бонгидом мимолётным взглядом. Бакка видел, как глаза гнома загорелись жаждой наживы.

— Мы согласны. — кратко ответил Бонгид. — Прошу вас пояснить, те детали о которых вы умолчали.

Барон снова замялся, набираясь смелости и собираясь с мыслями.

— Стиву похитил рыцарь по имени Торрхен. Похитил он её так скажем, из чувств сугубо личных и …

— Любовных, говорите прямо, ваша светлость. — поправил его Бакка догадываясь в чём дело.

— Ну хорошо, похитил он её из-за любовных чувств, которые питает к ней с далекой юности.

— Так что же мешало этим влюбленным быть вместе ? — спросил Бонгид.

— Отец Стивы и ещё одно препятствие.

— Какое же ?

— Торрхен — рыцарь львиного сердца, а они дают обет безбрачия. — пояснил Бак, обо всём догадавшись. Наёмник вспомнил медальон, который они прихватили у убитого в лесу мужчины. — Потому то они и не могут быть вместе. — гном на слова Бакки устало покачал головой.

— Значит поэтому, он решил выкрасть её из рук отца. — продолжал гном, всё также кивая. — Но если он сбежал от ордена, то это означает, что он клятвопреступник, а за их головы магистр Эвелин даёт неплохие деньги. — Бонгид улыбнулся при мыслях о наживе.

— Не вздумайте убивать Торрхена, если найдете Стиву. — тут же оборвал гнома барон. — Она не простит этого ни вам ни мне. Это условие нашего договора, Торрхена надо оставить в живых. Вам это ясно ?

— Хорошо. — согласился Бак, ухмыляясь. — Я обещаю вам, что с головы этого сира не упадет и волоска.

— Вот и хорошо. — барон Эльстер скривил злобную рожу. — И ещё, не говорите Стиве, куда она едет, ей лучше об этом не знать.

— Как угодно, вашей светлости.

— Вина.

Слуга появился быстро, словно всё это время он стоял рядом. "Опять придется пить эту козлиную мочу". — подумал Бак, пока слуга набирал кубок.

— За наш уговор, господа. — провозгласил барон Эльстер. Бакка и Бонгид, чокнувшись уважительно поклонились барону.

Они какое-то время молчали. Бакка замолк в ожидании, когда слюна смоет этот мерзкий и богопротивный вкус вина.

— Так значит Стива была у вас ?

— Да была, вместе с сиром Торрхеном и его шайкой.

— Почему вы её не остановили ?

— Я не мог. Она бежала от отца с любимым ей человеком. Хоть она меня и не любит, но я всё равно сделал бы всё для того, чтобы она была счастлива пусть и с другим. — пафасно проговорил Эльстер.

— Так значит вы знаете куда направился сир Торрхен и его банда, верно ?

— Да, знаю. Они сейчас в деревне Вельты, советую вам поторопиться может вы успеете их нагнать. — обнадеживающе сказал барон.

— Сколько до деревни ?

— Полдня пути на лошади. — уверенно ответил барон. — Они остановились там ради передышки, им казалось что погоня за ними отстала.

Гном лишь усмехнулся словам барона. Бакка молчал.

— А куда они направятся после этого отдыха ? — задал вопрос Бакка.

— В Акор-ди-Кале, там их ожидает судно, которое идёт на Окту.

— Сир Торрхен умеет выбирать прекрасные места для жизни с дамой. — сказал гном, потирая лысину. — Республика не выдаёт преступников королевствам Дальна. А так как сир Торрхен нарушил клятву, то бежать он может только на Окту. К тому же уровень жизни на Окте позволит ему до конца дней жить со Стивой и умереть с ней в один день.

— Свободная страна, для свободных от клятв. — Лицо Бакки поразила ехидная и хитрая улыбка.

Барону поднесли ещё вина. Он с присущей ему охотой проглотил напиток и облизал губы.

— Я надеюсь мы с вами договорились. — сказал он, всё ещё облизывая губы. — И помните сир Торрхен должен быть цел и невредим, как и Стива. Иначе у вас будут серьёзные неприятности. Вы меня поняли ? — барон Эльстер угрожающе повысил тон.

Наёмники лишь мигнули ему глазами, давая понять что им всё ясно.

— Препроводи их к выходу. — подозвал слугу барон.

— Ваша светлость. — проговорил Бак кланяясь.

Их вывели во двор замка. Там их ожидали лошади и Айнхарт. Пёс широко открыл рот и высунул язык, Бакке показалось на мгновение, что он улыбается ему. Дыхание его было судорожным, однако пёс сильным и ловким прыжком подпрыгнул к Баку. Айнхарт полез получить похвалу и ласку. Бакка погладил пса по голове, и тот радостно заскулил тонким голоском.

— Он без тебя и дня не потянет. — сказал гном, устававившись на скулящего Айнхарта. — Да это просто чудо, а не пёс.

Бакка ничего не говорил. Наёмник только улыбнулся своему верному другу Айнхарту.

Бакка не следил за временем. Работа за которую они с Бонгидом взялись с каждым днём казалась ему всё менее и менее прибыльной. Тысяча тиров, а вместе с ней неделя проведенная в седле, убитая под нагрузками спина, истощенная лошадь, усталость и беспристрастность ко всему в этом мире. Добивающим же аспектом было то что погода тоже начала портиться.

" О великий Авир ! Я бы убил эту девку, если бы нам не платили за её спасение ". — думал он, попутно сжимая зубы от боли в спине. — " Я побывал во многих погонях, но эта наверное мне запомнится на всю жизнь".

На одном из серых от осени балинтийских холмов, впереди показалась деревушка. Невысокие избы и несколько дворов огороженные вокруг частоколом, не принесли Баку желаемой радости. Доехать сюда было только половиной успеха. Надо найти девушку. Без девушки нет, без девушки возникнут куча проблем и ругательств со стороны заказчика.

Бакка обычно любил шляться по балинтийским просторам, лежащим к югу от императорских земель. Эти открытые зелёные холмы, этот ветер всё здесь дышало свободой и величием. Бакка знал, что край это работящий, а потому строгий и непомерно, как он считал гордый.Говорили, что край работает от восхода солнца до восхода Луны на небе, но Бакка этим россказням не верил.

Басты как народ его удивлял и порой приводил в недоумение. Их суровое ожесточение к Трийским завоевателям ничуть не ослабло, за минувшие сто лет. И хотя восстаний Балинтия не знала уже восемьдесят лет, в отличий от их северных соседей вармийцев,которые поднимали свой меч против короны намного чаще. Не смотря на это ожесточение и независимость в культуре, еде, хозяйстве, домоводстве оставалась ещё весьма длительное время.

Пока Бак и гном ехали к заветной деревушке, серое небо начало чернеть, и свет пробивающиеся через мрачные пасмурные тучи убегал, оставляя наёмников ночи.

Когда они въехали в поселок было уже совсем темно. Бакка обратил внимание на Авирский храм, что находился на другой части холма, вниз по главному двору деревушки. Его невозможно было заметить с тракта, потому как он стоял почти у подножия холма с другой невидимой для путников стороны. В темноте красоту храма было не разглядеть,и единственное что смог зацепить глазами Бак, так это то, что он был небольших размеров.

С потемневшего под тяжестью ночи неба, вдруг полил ливень. Бонгид Мэрдок начал тут же рычать себе под нос и ругаться, но так чтобы не привлечь лишних глаз.

— Клянусь величием всех семи королевств гномов, осень та ещё шляха, мать её !

Бакка молчал. Он накинул капюшон своего теплого плаща. И подумал о решении проблемы.

— Надобно нам сходить вон туда. — Бак указал рукой на спуск с холма. — Вир церкви наверняка знает, кто заезжает в его богоугодные владения.

— Да богоугодные, не богоугодные. Насрать. Давай только скроемся от этого ливня. — сказал гном, вжав в тело шею. Видимо ему казалось, что это спасает его от дождя.

Когда они подъехали к церкви, темнота царствовала повсюду. Бакка видел своими глазами не дальше чем на расстояние вытянутой руки, однако найдя двери храма, он твердо постучал кулаком по ним. Мгновение ожиданий, казалось длилось целую вечность.

Двери распахнул молодой человек облаченный в белый балахон. Большой капюшон был спущен с головы, а кудрявые русые волосы в беспорядке находились на голове монаха. Молодой человек сначала, испугался, но затем пришел в чувство.

— Два путника, странствующих по стране желаю получить кров и постель у Авира — нашего могучего бога. Позволите ли вы нам справить эту дождливую ночь, под божьими сводами ? — хитро говорил Бакка, желая получить заветное убежище.

— Его преподобие, не принимает гостей. — кратко ответил монах и хотел было закрыть двери, но тут позади молодого монаха показался пожилой человек. " Это похоже, сам Вир". — подумал Бакка увидев его.

— Что такое брат Тимот ? — устало вопросил второй монах, пойдя ко входу. Вир лёгким движением руки отодвинул от прохода брата Тимота и оказался нос к носу с наемниками.

— Чего вы хотели, милсдари ? — со всем величием проговорил Вир. Священник был облачен в то же одеяние, что и брат Тимот. На его лице читалась мудрость и спокойствие. Седые волосы были коротко пострижены,и на удивление Бака на голове священника за минувшие годы не появились залысины. Годы и мудрость выдавали добрые морщины, которые были остатком прошлой молодой и эмоциональной жизни. Ещё Бак учуял запах ненавистного вина, который исходил от Вира. Молодой монах покорно отошёл в сторону, но всё ещё присутствовал при разговоре.

— Мы хотели получить кров и ночь, под божьими сводами. — кратко ответил Бак, уже не распинаясь. Пёс Айнхарт стоял рядом с хозяином, покорно ожидая, когда же Бакку пустят внутрь.

— Нынешняя ночь, весьма не добра к путникам. — ответил Вир. Бакка почуял, как из его уст ещё сильнее повеяло вином. — Похоже, что у нас нет иного выхода кроме, как принять вас, милсдари. Божья милость даётся всем нам.

— Нужно подвязать коней. — вмешался Бонгид Мэрдок.

— Мне кажется мы не можем принять этого типа, ваше преподобие. — сказал Тимот бросив презренный взгляд на гнома. — У нас пристанище только верующим в Авира. Гномам здесь делать нечего.

— Ну брат Тимот, божья милость едина ко всем и не стоит разделять её меж расами. К тому же откуда вам знать не верует ли этот господин-гном в Авира ?

— Простите, уважаемый Вир, — вмешался Бонгид Мэрдок. — Но я и вправду не верую в ваших богов.

— Бога. — повысил тон Тимот, и глаза его наполнились гневом.

— Ну полно. — остудил Вир монаха, и похлопал по плечу. — Мы не можем отказать этим господам, все законы гостеприимства, да и Авир не велят нам так поступать.

— Но нелюдям запрещено входить в храм. — возразил упрямый Тимот.

— Ну мы не столица, и не заграница. — добродушно ответил ему Вир. — Прошу, привяжи лошадей этих милсдарей, и подай мне ужин. — его преподобие, добродушно улыбнулся и снова похлопал по плечу молодого монаха.

Брат Тимот подчинился, хотя когда он покидал стены церкви, Бак заметил как в его глазах стояла ожесточенность и злость.

Бакка вошёл в храм, и широко раскрыл глаза. Казалось свет борется с мраком. Пятна от факелов разливались на стенах. Высокий потолок оставался во власте темноты. Вытянутый зал был заполнен лавками, на которых люди читали свои молитвы и просили отпустить грехи. Бакка видел много скамей, но не верил что вся эта церковь может быть заполнена людьми. В такой захудалой деревушки и жителей то не наберется, настолько мест.

— Прошу простить, но за ужином будет присутствовать ещё несколько человек, которые тоже остановились в храме, я надеюсь вы не возражаете, милсдари ? — пожилой Вир будто бы оправдывался. — Кстати как ваши имена ?

— Бакка.

— Бонгид Мэрдок. — гордо отрезал гном и поднял высоко голову. — А что касается гостей, то не волнуйтесь. Мы не будем никому мешать.

Они прошли в конец зала, где в самом центре, у трибуны, возвышался гобелен с изображением Авира. Авир представлял из себя человека, спускающегося с небес на смертную землю. Бакке никогда особо не нравились вся эта роскошь,хотя этот храм казалось не был столь богат как некоторые в столице, возвышение культа до невероятного и богоподобного Авира тоже его не впечатляло. Однако, не смотря на весь свой скептицизм в отношении веры, Бакка постоянно молился, эта привычка вбитая в него ещё при отце , а потом при дяде жила, как напоминание о том, что его когда-то его воспитывали достойные и верующие люди.

Бакка молился по привычке, хотя ему и казалось, что никакие молитвы бог не слышит.

За большим и просторным залом расположилась комната и столовая его преподобия. Бакка и Мэрдок присели за большой дубовый стол. Он был примерно на десять персон и Бак стал ожидать появления гостей, о которых говорил Вир.

— Прошу прощения у вас, за поведение моего брата Тимота. Он питает недобрые чувства к чужакам, но прошу вас не судите его строго.

— Он имеет право питать подозрения к чужакам, мы и сами питаем подозрения ко всем. — ответил Бонгид.

— Скажите, — продолжил беседу Бак. — А не проезжали ли здесь недавно…

Дверь за спинами собеседников издала неприятный скрип. Бакка оборвал свой вопрос, устремив взгляд на того кто появился к ужину.

В столовую вошли трое крепких мужчины, все были в потрепанной одежде. Бакка сразу понял, что это те самые путники о которых говорил Вир.

— Сир Эйлон, сир Туссеах, сир Ганс. — обратился его преподобия к вошедшим. — Я не ожидал вас так рано. Не ожидал ! — удивлённо воскликнул священник.

— Нам надобно уезжать завтра рано утром, преподобный Дарион. Потому мы решили поужинать раньше, а после отойти ко сну. — ответил человек с рыжей бородой, садящийся за стол первым из троих.

— Воля ваша, благородные сиры. "Сиры не часто заживают в такие захалустья". — Бакка поймал себя на подозрении к гостям его преподобия. Пёс Айнхарт прилег у ног своего хозяина, на удивление Бака собака была спокойна и расслаблена.

— К вам прибыли гости, ваше преподобие. Я не ошибся ? — вопросил сир, последним садясь за стол.

— Да, сир Туссеах, эти путники зашли под своды Авира, чтобы получить постель и кров до утра. — при этих словах сир Туссеах сщурил глаза, но тут же отвёл взгляд от наёмников. Бакка следил за ним внимательно, стараясь не шевелиться он словно боялся, что сира Туссеаха, что-то спугнет.

— Брат Тимот, подайте на стол. — обратился Вир к молодому монаху. Тимот появился неожиданно. Покланившись рыцарям и Виру, он удалился за блюдами для ужина. Бонгид Мэрдок, как всегда суровый облизывал губы, учуяв запах свежего жареного мяса. Бакка тоже чувствовал, как урчит его живот взывая к заветной еде. Рыцари сидящий напротив переглядывались друг с другом. Но никто из них не решался начать разговор.

— Так что же привело вас уважаемые милсдари, в мой храм. Куда вы держали путь если не секрет ? — спросил священник с лёгкой улыбкой.

— Нас привела работа, ваше преподобие. И кстати говоря мы бы хотели задать вам…

— Нет не хотели. — оборвал гнома Бак, с яростью и пылом. Рыцари и Вир пожали плечами, удивляясь поведению Бака. — Не хотели. А что до нашей работы, то мы держим путь на юг, чтобы присоединиться к одному из караванов, что идёт через дюны предательства в Талию. Мы сопровождаем их защищая от нападений Менхенов. — Пёс лежащий у ног Бакки поднял голову и принюхался. Следопыт обратив на это внимание, проникся ещё большими подозрениями. " Айнхарт принюхивается, очень часто, но…". Пёс громко гавкнул. Бакка окончательно всё понял. Потерянный после оборванных слов Бонгид переглянулся с Баком взглядами, и кивнул ему. Искры сверкнули в глазах гнома.

— А вы сир рыцарь ? По какой причине вы и ваши собратья оказались в этом чудесном хреме ? — выпалил Бакка крепко сжав кулаки от нетерпения.

— Нас привело сюда дело, а вот какое именно сказать не можем, за это извините, милсдарь. — ответил рыжебородый. Бакка предпочёл молчать. Тимот вынес : кастрюлю с похлебкой, рыбу, жаренного гуся и три кувшина с вином. " Проклятое вино. Ну почему же все благородные люди предпочитают пить эту мочу, а не эль".

— Можно эль. — не выдержал Бак, обратившись к брату Тимоту. Монах коротко кивнул и вновь удалился на кухню.

Вдруг дверь, сзади проскрипела ещё ужасней чем в прошлый раз. Из под каменной арки появился крепкий заросший густой бородой мужчина, а за ним вышла молодая и прекрасная дама, которую он вёл бережно держа за руку. Бакка сперва раскрыл глаза, но быстро прийдя в себя унял своё удивление. Девушка была с черными волосами и голубыми глазами. А у её левого века была…

Бакка всмотреться в лицо благородного сира. Его тонкие сухие русые волосы находились в беспорядке, однако раскодясь на две стороны они открывали широкий лоб. Глаза были темными и тяжелыми. Под глазами были сморщившиеся от лет веки. Рот и подбородок закрывала густая и массивная борода. Усы рыцаря были широкие и размашистые, а потому увидеть даже краешек его губы было невозможно. При этом на щеках сир был гладко выбрит.

" Значит это есть, тот самый сир Торрхен".

Рыцарь был крепко сложен. Широкие плечи и крепкая спина производили сильное впечатление.

— Сир Торрхен, госпожа Лена! — обрадовался священник рыцарю и его даме.

— Ваше преподобие. — сир покланился и отодвинул стул для своей дамы. — Прошу прощения за опоздание. "Какая же это Лена ? Это Стива — дочь графа Ауветского. И возлюбленная барона Эльстера".

— О это ничего, ничего. — махнул рукой Вир, и потянулся к кувшину с вином, чтобы наполнить кубок.

Тимот принёс кувшин с элем, и казалось что Бак обрадуется, но радоваться сейчас Бака уже не мог. Да и на эль теперь ему было все равно.

— Сир Торрхен, верно ли я произнёс ваше имя ?

— Верно. — рыцарь сел только после того, как Стива опустилась на стул.

— А вы госпожа Лена ? — Бакка взглянул на юную прекрасную деву, без страха. Стива опустила глаза, соблюдая все нормы этикета. — Я — Бакка, а это мой друг Бонгид Мэрдок. Облаченная в красивое платье лазурного цвета, была единственной кто выглядел невообразим чисто и великолепно.

— Да это она. — ответил за девушку рыцарь.

Бонгид уплетал похлёбку не смотря на всю сложность ситуации, ибо голод не текта! Бакка же решил тоже на время замолчать и немного подкрепиться. Его преподобие явно не нравилась зловещая тишина, нависшая после прочтения молитвы перед едой, но поделать с этим Вир ничего не мог. "Да всё завязалось в смертельный узел, да такой что его не распутать ". — подумал следопыт.

— Сир Торрхен, — вдруг во всеуслышание Айнхарт гавкнул ещё раз. — Мне кажется, что эту девушку зовут не Лена. — слова эти оказали на всех сиров сидящих за столом такое влияние, словно на них вылели ушат воды, они переглянулись друг с другом, а в их глазах заиграли нотки страха. Стива подняла глаза, и оцепенела от ужаса. Лишь Торрхен оставался уравновешен и беспристрастен к словам Бакки. Вир упивался любимым вином и не обратил внимания на то как протекал этот разговор.

— Вы ошибаетесь.

— Нет. Мы не ошибаемся. — вмешался Бонгид, перестав жевать. — Скажите, сир Торрхен, а сколько даёт денег орден сердечников за головы клятвопреступников ? — Торрхен при этих словах покраснел от злости и гнева.

— Раз уж вы всё знаете господин гном, то я полагаю вы здесь чтобы меня остановить ?

— Верно, мы здесь именно ради этого. — ответил ему Бакка. "Наткнуться на вас здесь, это большая удача".

— У вас не выйдет получить ни мою голову, ни даму моего сердца. — рыцарь глянул на оцепеневшую Стиву и сжал её руку.

— Господа, прошу вас перестать ссориться. В конце концов вы под одной крышей и в моём храме. — сказал им священник отставляя в сторону кубок.

— Боюсь, что мы здесь только за Стивой. — сказал Бакка, не обращая внимания на священника. — Ваша голова сир Торрхен нам не нужна.

— Вы её не получите. — кратко отстегнул Рыцарь ещё сильнее покраснев.

— Скажите, неужели любовь настолько сильна, что вы ради неё предали свой орден и что ещё важнее предали свои слова ? — вопросил Бак.

— Любовь не признает расстояний. Любовь не признает слов и обещаний данных впустую. — вдруг вступила в разговор Стива.

"Обещания данные впустую. Как красиво она этом сказала. Пред любовью меркнет всё? Все твои обещания и клятвы, обеты данные навечно. Неужели всё это рушится? Неужели она имеет столько силы в человеке, что может ломать голову и сердце. Неужели верность самому себе иногда ломается под искренним и непреодолимым желанием быть кем-то желаемым. Неужели это так?" — Бакка потёр лоб и продолжил слушать.

— Скажите это троим несчастным, которых вы оставили на дороге мертвыми. Или ваша любовь дороже жизней других, ну же скажите об этом в божем храме ? И — при этих словах Бакки рыцарь Торрхен, казалось вот-вот взорвется от злости. Стива омраченная этими словами вновь опустила глаза от стыда и вины.

— Любовь. — кратко проговорил гном. — Любовь толкает людей порой на необдуманные поступки. Вот и ваш поступок был необдуман и глуп, сир Торрхен.

— Я не намерен пред вами оправдываться, гном. Ваши слова для меня, не слышимый с высоты вашего рост пустой треп. "Это ты зря рыцарь. Если разозлишь Бонгида, то тебе не поздаровится". Бонгид не смотря на на эти дерзкий слова, остался спокоен.

— Мы заберём Стиву завтра утром, а вам дорогие рыцари я бы советовал скорей отправляться в Акор-ди-Кале и отплыть к берегам, где власть империи сильно меньше, чем на востоке Дальна.

От наглости слов гнома рыцари просто обалдели. Их брови поднялись от удивления.

— Вы не получите её, клянусь своим медальоном. — Стива схватилась двумя хрупкими руками за сильную кисть Торрхена.

— Не разбрасывайтесь словами, сир. — Бакка Ухмыльнулся, вспомнив нарушенные рыцарем клятвы. — Вы уже нарушили одну клятву. Не боитесь нарушить и вторую ?

— Щенок. — рявкнул сир и поднялся из-за стола. — Может вы жалкие наёмники думаете, что я спущу вам всё с рук ? Нет. Я не позволю вам отнять у меня всё что я имею. — Рыцарь сунул руку за пазуху и достал оттуда перчатку. — Пускай боги решают мою судьбу. — Бакка видел голубые глаза Стивы, которая от ужаса не могла сказать ни слова. — Да будет так. — он крепко сжал черную перчатку в кулаке, и затем бросил её Бакке. " Похоже, что оставить сира Торрхена в живых не получится". — подумал Бак.

Звонкий Колокол местной церкви пробил семь часов утра. Прошлой ночью Бак спал на его собственное удивление прекрасно. Неделя пути не оставила шансов и сил на восстановление. И хотя Бакка был всё ещё утомлен, его колени и спина перестали ныть от дороги.

" Похоже это и правду божий суд". — подумал он, тяжко вздыхая.

Бакка стоял молча. Он впился взглядом в кучку рыцарей, которая беседовала со своим главарём — Торрхеном.

" Бежать от судьбы… Бежать… Нет бежать это не моё. Я никогда не бегу. Интересно, что бы мне посоветовал мой отец ? Что бы он сказал ? " — Бакка не видел выхода, не видел.

Час пролетел словно секунда для Бака. На середину двора на равное от обеих сторон расстояние вышел Вир, от которого несло вином. Он должен был благословить каждого на божий суд.

Как только Вир вышел на середину двора, Бакка почувствовал, как его толкает чей-то локоть.

— Пора Бак, пора. — мягко проговорил Бонгид. Пёс Айнхарт вопреки своему обычному настроению спокойно сидел рядом с ногой своего хозяина.

Вир был облачен в темные одежды, с расшитыми на них золотыми узорами. Священник подошёл к сиру Торрхену. Тот завидев Вира поклонился ему и вынув меч из ножен опустил его лезвием вниз, уперевшись мечом в землю рыцарь и сам припал на одно колено, всё с той же покорно склоненной головой. Бакка слышал, как Вир прочитал молитву и благословил сира Торрхена.

Священник после окончания первой процедуры, направился и ко второму участнику поединка. Вир не спешил, поэтому Бакка тоже решил никуда не торопится.

Наёмник снял свои перчатки отороченные мехом и протянул их Бонгиду. Свой Меч он поставил рядом, оперев его рукоятью о близлежащую опору деревянного крыльца . Затем также размерено Бак руками через голову снял свой осенний серый плащ.

Бакка глядел на подходящего Вира. Священник всё не торопился, он ступал мягко, но бодро. Бакка в последний раз тяжело вздохнул. Пар от теплого воздуха вырвался вперёд. Наёмник потёр ладони рук, которые начали немного мёрзнуть.

После этого Бакка поднял свой меч и протянул его гному. Бонгид принял клинок и, поняв что от него требуется, своими крепкими руками развернул меч рукояткой в сторону Бака. Сам меч при этом оказался параллелен земле.

Бакка подойдя ухватился за длинную рукоять меча. Рука обхватила его, как нечто от чего веет теплом и светом. Но увы это был всё тот же холодный металл. Наёмник ухватил меч второй рукой и резко выдернул здоровенный клинок из ножен. Прозвучал оглушающий и ужасный стальной скрип.

Бакка поднял меч на уровень груди, и теперь стало ясно насколько это гигантских размеров оружие. По длине меч был больше чем рост Бонгида Мэрдока стоящего на носочках, крестовина меча была тоже длиннющей размером от плеча до плеча Бонгида. Здоровый клинок Бакка опустил и приложил остриём перпендикулярно земле. Вир был уже в двух шагах, когда следопыт склонил голову в знак почтения. Меч был слишком велик, чтобы Бак припал на колено.

Вир подойдя, начал читать молитву.

— Deanhera asisare feanor stomle.

Geawolger goes edlenan landses,

Amirkes navistes invilere.

Nowalun absteras inchal hises.

Бакка слушал слова священника, которые тот говорил полушепотом. Сам он тоже пусть и беззвучно губами читал молитву.

— Avir, deavos fosamos. — закончил священник. Богослужитель протянул ладонь к голове наёмника. Бакка почувствовал тепло вирской руки, которая накрыла его голову словно капюшон. Еще Бакка почувствовал запах вина, исходящий от его преподобие. Руки Бака мёрзли, кости пальцев были скованы холодным льдом. Бакка в преддверии поединка, то сжимал, то разжимал кулаки, чтобы увереннее чувствовать меч в руках.

Священник убрал руку от головы Бакки, а затем отошёл в сторону.

С другой стороны двора в окружении своих рыцарей стоял сир Торрхен. Рыцарь надел под черную тунику крупно кольчатую кольчугу, при этом Торрхен стоял без шлема, гордо задрав голову. В руке у него было копьё по росту немногим выше него. В другой руке сир крепко держал небольшой щит, который был способен прикрыть половину его тела. Щит был треугольной формы, на его лице была начерчена ощетинившаяся львиная морда.

Стоявшая рядом с рыцарями Стива была печальна. Её голубые глаза потупились на землю, по этом она не могла даже двинуться с места.

Бакка поднял голову. Наёмник, медленно и не спеша поднял тяжёлый меч. Острие наёмник выставил под углом вперёд. Затем Бак прошёл пару шагов на встречу сиру Торрхену. Рыцарь не стал медлить, он уверенной походкой с копьём в руке направился к Бакке.

Вокруг стояла тишина. Все кто мог говорить молчали, все кто мог молится вслух за души этих воинов тоже молчали.

Рыцарь остановился на середине двора, примерно в пяти шагах от Бака. Копьё он держал в правой руке,которая была позади.

Другую руку со щитом он наксколько мог прижал к себе, чтобы не стать жертвой размашестого меча наёмника.

Рыцарь сменил походку на более мягкую, при этом он ступал, не сводя глаз с Бака.

Бакка всё это видел. Он оценивая обстановку всё понимал. Понимал, что рыцарь будет бить копьём его, как можно дальше от себя, лишь бы не попасть под удар меча.Держа клинок перед собой наёмник пытался предотвратить, убить ещё в зародыше бестолковые выпады Торрхена.

Первый удар сир Торрхен нанёс с быстротой и умением. Рыцарь махнул копьём выше меча Бакки, и казалось, что благородный сир промазал. Однако после этого рыцарь с усилием махнул копьём в обратную сторону. Бак выставив меч блокировал удар. Копьё зловеще скрежетнуло о сталь меча наёмника, но само оно проскочило вперёд несмотря на, то что Бакка попытался его остановить. Рыцарь увел копьё назад и вновь отошёл на пару шагов. Бакка оставался непоколебим. " В бою эмоций — зло". — так говорил ему отец.

Рыцарь обходил наёмника разными сторонами, тщательно высматривая, то место куда он может направить своё копьё.

Второй удар Торрхен нанёс резко и со злостью. Копьём он ударил по клинку Бакки, затем развернул и ударил ещё раз с большей силой. После чего он колющим движением хотел направить копьё прямо в живот наёмника.

У сира Торрхена не вышло. Бакка успел среагировать. Наёмник буквально отступил на полшага, когда копьё выстрелило в его тело. Затем Бакка ударил мечом по наконечнику копья, но без лишних усилий.

Глухим звуком отозвалось копьё на удар следопыта.

Бакка не замечал ничего вокруг, да и это вокруг не имело сейчас для него никакого значения. " Если я буду только обранятся, то точно погибну". — подумал Бакка сглотнув накопившуюся слюну.

Торрхен налетел на него ещё одним ударом. Бакка блокировал удары копья по мечу, однако на сей раз цель у рыцаря была другая. Он со всего маху вдарил по мечу Бакки, и наёмник не смог сдержать удар. Меч отклонился совсем немного, когда рыцарь ударил в плечо. Бакка полуоборотом казалось успел было спастись, но копьё всё таки взяло с него крови. В этот момент Бакка почувствовал резкий жар в плече,однако вопреки этому он не пустил меч, а напротив сильно замахнувшись рубанул наотмашь копьё рыцаря. Дерево хрустноло с треском под сталью и часть копья, что была с наконечником улетела на землю. Рыцарь встретил это противодействие Бака холодным взглядом.

Рыцарь не оглядываясь бросил древко которое осталось от копья. Также не оглядываясь он принял и новое копьё, которое ему подкинул один из своих кампаньонов. Бакка чувствовал, как горит его плечо, но не мог даже оглянуться на него. Отвлечся, потерять внимание сейчас,означало потерять жизнь. " Если я продолжу, так драться он сомнет меня. Раздавит словно букашку".— думал он, крепко сжимая рукоять меча.

Рыцарь вновь налетел шквалом ударов. Бакка какие-то из них парировал, от каких-то уворачивался, а от третьих просто отступал.

Рыцарь, размахивая копьём всё пытался покалебать меч вывести Бакку из равновесия. Плечо следопыта горело пламенем боли. Боль. За боль платят болью.

Бакка широким лезвием отбил последний из ударов сира Торрхена. Рыцарь злобно загорелся и не выдержал.

Копьё прилетевшее в него не было для Бака неожиданностью. Он увел раненое плечо и корпус в сторону. Копьё прошло мимо.

Сир Торрхен обнажил меч. Бакка обеми руками сжал рукоятку своего клинка, предвидя ход боя. " Я мог не убивать его. Но чего будут стоить награда , если погибну я, а не он ? Сейчас тот самый случай, когда принципы мне придется отложить в сторону. Я не могу их предать, но без меня живого, мои принципы это — ничто".

Меч рыцаря со звоном ударился с клинком Бакки. Полуторный меч бил кратко и мощно. Бакка уходил от атак парированием и полуобаротами. Против мощных атак рыцаря Бак мог наносить упреждающие удары, сбивающие ход всех атак и останавливающие рыцаря. Сир Торрхен лупил по мечу со всем чувством. С тягой и желанием окрасить свою сталь свежей кровью.

Бакка не кружился и не танцевал в битве. Он пользовался своим проверенным приёмом, который сам называл :" Здесь стою". И действительно, Бакка стоял крепко и уверенно, не взирая на порывы и огонь атак Торрхена. Если бы наёмник оглянулся, то наверняка понял бы, что за всеми выпадами сира Торрхена, он отступил шага на три или четыре. Он стоял на земле крепко, полагаясь на свою необычайную силу и добрую сталь, которая творила чудеса с помощью этой силы. Рыцарь же свирепый и быстрый, как змей бросался вперёд и раз за разом атаки становились всё злее и яростней. Меч сира Торрхена, которым он махал с гулом бился о сталь Бакки. Наёмник со всей своей ловкостью уводил клинок рыцаря в сторону, а после вновь выставлял далеко вперёд свой меч.

Рыцарь сильней прижал свой львиный щит к корпусу. Бакка приготовился. Последовавшая атака была не столь быстрой. Однако несмотря на это наёмник всё ещё с трудом сдерживал удары рыцаря.

Последний удар, шедший снизу Бакка сумел ловко парировать, а затем прокрутив меч полукругом он ударил по клинку. Наёмник вложил в удар значительную силу. Увы это не помогло. Рыцарь собрался было вновь ударить, но Бак опередил его и коротким взмахом направил меч на щит рыцаря. Меч с грохотом ударился о защиту сира Торрхена, а сам рыцарь покачнувшись отошёл на два шага назад.

"Щит, мне надо выбить его щит". — думал Бак сщурив глаза, от пробивающегося сквозь тучи солнца. Его руки теперь не мёрзли, нет. Теперь его руки горели огнём и пылали жаром. Бак на мгновение замер, всё ещё стоя на своём месте.

Торрхен налетел на него новой волной ударов. На сей раз меч двигался, так быстро, что Бак с трудом успевал парировать и уводить клинок сира от заветной цели.

Последний удар рыцаря был для Бака тяжким и можно сказать поворотным.

Тяжёлый меч, который Бакка держал со всей силой выпал из горячих рук. Рыцарь ударил по верхней части стали несколько раз, так что клинок наклонился почти до земли. Бак не успел парировать этот выпад. Он не понял, как его опытные руки расстались с мечом, искренне не понимал он, как можно было выронить это оружие. Меч со звоном прильнул к земле.

Люди, которых вокруг было немного покачнулись от страха, увидев это они зашептались, запели тихую могильную для наёмника песню. Стоящий неподалёку Вир склонил голову. А женщины, что вошли во двор, на утреннюю церковную службу ладонью прикрыли губы от ужаса. Глаза этих девушек выдавали страх и оцепенение.

Бакка тем не менее не растерялся. Сир Торрхен попытался рубануть наотмашь с другой стороны, но следопыт ловким и протяжным кувырком ускользнул от лезвия на три метра. Бакка, до сей поры бившийся сдержано и осторожно, всё понял. Бьются они здесь до смерти, и лишь смерть одного из них положит конец этому божьему суду.

Он тяжело дышал. При этом рыцарь стоял перед ним уже не торопясь никуда.

— Я же говорил. — прошипел он. — Я же говорил, что ты найдешь свою смерть наглец. — ухмыльнулся он, и борода растянулась на лице от улыбки.

Рыцарь неспешным шагами подошёл ближе к Баку. Бакка уже ничего не думал. Его мысли сейчас были не важны, а важны были действия.

Наёмник сконцентрировавшись смог зацепится взглядом за землю двора. На земле метрах в семи металлом блестел наконечник копья. Луч солнца бил прямо в глаза Бакке. В этом луче солнца он видел последний луч надежды для себя. Его плечо до сих пор горело болью. Режущая словно ножовка, тонкими зубцами эта боль начинала мешать движениям. "Скорей". — успел подумать Бакка прежде чем ещё одним длинным кувырком рванулся к копью. Бакка не мог медлить, он ухватился за копьё и сразу же выпрямился. Следопыт держал его одной рукой, без опасений. Выставив его далеко вперёд, он словно вновь бросил вызов сиру Торрхену.

Рыцарь рванулся на него, высоко замахнувшись мечом. Бакка увернулся от удара полуоборотом затем сделал пируэт и ловко обхватив копьё обеими руками по прямой ударил в щит со львом. Рыцарь пошатнулся, но тут же начал поступать ещё ближе. Бакка не смог сильно ударить по щиту, слишком мало было ускорение которое он придал стремительному копью. Бакка пируэтом ушёл в право от сира Торрхена. Затем наёмник развернув копьё ударил им подобно молнии с небес. На сей раз щит отозвался громким звуком, а сир за ним проскрипел зубами. Бакка дышал отрывисто, но почувствовав что рыцарь прижат не смог остановиться. Он ударил остриём копья ещё раз, но теперь слево, в попытке оттянуть щит от беззащитного тела рыцаря. У него не вышло. Сир не много откинул щит, но тут же прижал его к себе обратно. Тогда Бакка опешил ударить в выставленную вперёд ногу, на которую опирался рыцарь, защищаясь от ударов.

Казалось вот он конец, но рыцарь, быстро среагировать убрал ногу назад. Копьё встретилось с землёй, и сир рубанка мечом с плеча отсёк наконечник и часть древка. Бакка тут же отошёл на три шага назад всё ещё держа в руках древко. Бак , недолго думая бросил отставки от копья в сторону.

Рыцарь ухмыльнулся.

— Я же говорил,что убью тебя. Не стоило тебе меня дразнить, дубина.

Бакка отошёл ещё на шаг и крепко сжал кулаки. Руки горели, но горело и плечо вызывающее к остановке и передышке.

Наёмник бросился кувырком прямо к рыцарю, сир, не ожидая подобной наглости размахнулся мечом, но не попал. Бакка проскочил вперёд, и обеми руками ухватился за свой меч, который всё ещё лежал на брусчатке. Он поднял его вверх не спеша, сберегая силы. Уже не было эмоций сил и мыслей. Был только один зов: "Закончи. Остановись это. Останови…" Бакка вновь оказался в начале.

Рыцарь шёл на него, сир уже предвкушал запах победы. Чувствовал её вкус.

Бакка размахнулся мечом и наотмашь ударил им по щиту. Этот удар должен был всё завершить, он должен был остановить запирающего рыцаря. Сир Торрхен пошатнулся в право от убийственной силы удара. Бакка вновь замахнулся мечом, на сей раз от левого плеча, и рубанул из последних сил.

Рыцарь упал на колени. Сир заорал, заревел словно зверь от боли. Меч его рухнул на землю, и лишь щит закрепленный на левой руке оставался при нём. Рыцарь поднял высоко голову и закрыл глаза, сморщившись от боли, он словно горел от тяжёлого удара, который нанёс Бакка.

Бакка рубанул ему по коленям. Он чувствовал, как сталь сломила коленные чашечки своим весом, как боль проникла в ноги сира. Он рубанул неглубоко, прямо можно сказать поверхностно. Однако эти возымело должный эффект.

Бакка опустил тяжёлый двуручный меч и теперь держал его лишь одной рукой. С края клинка капала густая кровь.

Стива стоящая неподалеку закричала, с таким визгом, что у Бакки чуть не разорвало уши. Бак видел, как она упала на колени в своём зелёном платье и расплакалась.

Толпа, которая к этому времени собралась вокруг вдруг зашевелилась, разошлась говором и криками. Рыцари стоящие в другом углу двора прибывали в ужасе. Их лица побледнели, а глаза опустили взгляд на землю.

Бакка увидел стоящего в углу Бонгида, гном ни мигал. Его взгляд был суров и неприклонен. Гном долго вглядывался в глаза Бака. Бакка поймал движение, гном медленно с расстановкой кивнул ему.

Толпа расходилась разговорами, шумела и глядела на ещё не завершившийся бой.

Бакка оглянулся вокруг и сглотнул. Толпа замолчала, когда Бакка высоко поднял меч над головой. Он помнил своё обещание, помнил. Сейчас его слова стали самой большой преградой, которую он помнил в своей тяжёлой жизни. Слова не были пущены на ветер, нет. Сейчас к сожалению принципы и слова ничего не значали.

— Прошу вас не надо… — услышал Бак от Стивы, которая пыталась спасти своего возлюбленного. — Прошу вас. — Бакка уже её не слышал. " Не я это начал. Но я это закончу ".

— Твои последние слова ?

— К черту, иди ты к чёрту. — ухмыльнулся сир Торрхен Бакке. Меч высоко взмахнул над головой Бака. Голова пала на землю словно часть игрушечной куклы. Тело рухнуло в ту же сторону. Через мгновение Бакка увидел как из тела потоком льёт густая кровь. При этом зрелище Стива взвыла ещё громче, теперь к её визгу прибавился жуткий и пронзающий плач.

У Бакки уже не было чувств, он перегорел опустел и раскис, после долгого напряжения. Бакка огляделся вокруг, ему хотелось увидеть людей, которые потешались этим боем. Следопыт ловил их лица. Стоящая вокруг тишина придавала ужаса картине, которая нарисовалась на сериале двора. Бакка смахнул рукой капли пота со лба. Наёмник сглотнув слюну, направился в сторону к Бонгиду. Его колени словно размякли, ступая вперёд осторожно и без лишней расторопности Бакка думал: " Благородный сир, оказался крепким орешком".

Бонгид осмотрел его рану и прижег её какими-то примочками. Бакка зашипел, когда жар в ране загорелся ещё больше от настойки, которой ему обработали рану. Бонгид Мэрдок, равнодушно кивая, стоял рядом и наблюдал. В руках у гнома был окровавленный клинок следопыта.

— Вот она цена тысячи тиров. — сказал сквозь зубы от боли Бакка. — Лужа крови и законченная жизнь, может и не самого плохого сира.

— Да. — согласился гном. — Цена всегда высока, мой друг. Гном быстро удалился куда-то в сторону, Бакку сейчас совершено не интересовало куда.

Бакка терпеливо сидел на крыльце одного из домишек, ожидая когда стихнет боль в плече. При этом наемник косым взглядом наблюдал за сворой рыцарей.

Беглые рыцари даже не пытались поднять с земли рыдающую Стиву. Утопающая в горе дева судорожно дышала, а слёзы всё текли и текли рекой. Бакка сидел без сил, ему было жаль девушку, но вопрос его собственной шкуры, как ни странно интересовал его ещё больше. Пёс Айнхарт подошёл к хозяину и уселся прямо напротив. Карие глаза проникли в Бакку, как подобно взгляду собственной совести.

— Да, Айнхарт, я натворил дел. — признался Бакка своему верному псу. — Понимаешь, я убил её любимого, ради золота. Я убил человека, ради монет. — Пёс казалось слушал, слушал и воспринимал всё что говорил наёмник. — Всё завязалось в слишком крепкий узел, но иначе было никак.

Бонгид подвёл к крыльцу Стиву. Девушка всё ещё обливалась горестными слезам, закрыв ладонями своё красивое личико, покрасневшие от боли и потери. Бакка не поменялся в лице. Он сочувствовал, понимая как ей плохо, но поделать ничего не мог.

Толпа вокруг не разошлась, а напротив переполнилась разговорами. Люди шептались, о странном воине с длинным мечом.

— Перестаньте плакать, госпожа Стива. — сказал наконец Бак, потому как ему надоело слушать женский пронзительный плач. — Сир Торрхен сам избрал свою судьбу, сам и вы в этом не виноваты.

— Убив его вы убили и меня. — ответила утирая слёзы. Бакка не было что ответить. — Я уже мертва, слышите, если вы хотели доставить меня моему отцу, то я уже мертва. — девушка продолжила заливаться слезами и отвернулась. Бонгид мрачно молчал, покачав головой.

— Вы живы физически, остально меня мало интересует. — вдруг холодно и цинично бросил Бак. — Я не для того пробыл больше недели в седле, чтобы вы, моя госпожа выказывали своё недовольство. Бонгид, ты забрал голову этого клятвопреступника ? — Бакка перевёл взгляд на гнома. Мэрдок мрачно кивнул головой, и продолжил молчать.

— Вы хоть понимаете что сделали ? — обратилась Стива, не оборачиваясь. — Вы убили человека, беспристрастно, подло и ужасно.

— Скажите это мертвым, которые встали на пути у вашей прекрасной любви. — парировал её слова Бакка против неё. — Молчите, видите. Чтобы ваша любовь жила, необходимо было, чтобы трое отважных ребят погибло. Трое мужчин, у которых возможно были жены и дети. Всех их убили и вы, моя госпожа, когда позволили себя похитить. — слова Бакки девушка встретила новой волной рыдания и плача.

— Мой меч самая гуманная смерть, какая только может быть. — твердо сказал наёмник и встал раздраженный словами молодой девушки. — Что до смерти, то люди гибнут каждый день, почему меня должно волновать кто именно ? Я жив и я доставлю вас куда следует. На этом наш разговор может быть окончен. — Бакка двинулся от крыльца сам не зная куда, а пёс Айнхарт заковылял по правую сторону от него.

" Убив его я сам завязал этот смертельный узел. Ах чёрт ! Один Авир знает кто виноват в том что случилось". — Бакка отошёл в церковь, ему очень хотелось помолиться.

Они пробыли в Вельтах ещё день, за это время Бакка не проронил ни слова, Бонгид охраняя Стиву, дал ей какую-то настойку, и та вскоре перестала плакать. Бакке казалось, что она могла бы наполнить ручей своими горькими слезами, столько она горевала. Бак очистил свой меч от крови, и отнёс обратно на коня. Рыцари, что бежали из Ордена львиного сердца покинули деревню буквально через час после поединка. Бонгид попросил Бака, не вмешиваться, наёмник не протестовал да и сил у него уже не было.

Утро было холодным, но солнечным. С первыми лучами солнца Бонгид и Бак двинулись в обратный путь. Решено было поехать дорогой на запад, чтобы избежать посещения земель барона Эльстера.

Стива всё ещё настороженная и убитая горем молчала. Ехала она на лошади вместе с Баккой. Баку было весьма непривычно, что позади него кто-то сидел.

— На запад дорога займёт три дня. — сказал гном подергивал за поводья Бесогона. Пёс Айнхарт весело бежал рядом с конями.

— Зачем нам на запад ? — вдруг вмешалась Стива, промолчавшая полдня. — Дом моего отца на севере.

— Прошу, без лишних слов, моя госпожа. — оборвал её Бакка холодно.

— Моя госпожа ? И это после того, как вы убили моего возлюбленного ?

— Если бы не я убил его, то он убил бы меня, исход в этой игре всегда один либо побеждает, либо погибаешь. В этот раз я победил, но один Авир ведует, как всё обернется в следующий раз. —сказал Бакка не обрачиваясь к девушке.

— Вы убийца говорите о боге ?

— Представьте убийца — это тоже человек. Если вас это утешит, то я не хотел убивать вашего суженного. Но обстоятельства сыграли свою роль в его смерти. — признался Бак.

— Так вот как мыслят убийцы ? Я ещё не видела, таких которые прикрывают свои злодеяния обстоятельствами. — прямо сказала девушка.

— Я не чудовище, и не божий проповедник. Я лишь заробатываю на жизнь чем могу. Я выживаю. И если бы я мог выжить без смертей других,я бы жил. Вы ещё убедитесь, Стива, что в мире очень много плохих людей. И я тот что убил вашего суженного не самый ужасный из всех людей на свете. Я не убиваю людей ради забавы, или же ради удовольствия, я делаю это из-за денег. И у меня нет более глубоких мотивов. — ухмыльнулся Бакка с уверенностью. При этих словах Стива замолчала, а Бакка устало покачал головой. — Значит для вас убийство троих невинных ради любви это ничто верно ? Их жизни для вас не имеют никакого значения, никакого.

— Это не правда. — ответила девушка, с явной ложью в голосе.

— Это правда. — покачал головой наёмник. — Поэтому не рассказывайте мне о том, что хорошо, а что в этой жизне плохо. Я вижу что вы и сами не можете определить эти понятия точно и ясно.

— Пора остановиться на привал. — вмешался Бонгид и пальцем ткнул, на холм, на котором расположился редкий лесок. Они отъехали в сторону, от тракта и расположились на ночлег.

Бакка глядел на испускаемое костром пламенем. Огонь колебался, и извивался своими языками как мог.

Заходящее Солнце последними лучами пробирались сквозь отощавшии ветви деревьев, и приятно слепило в глаза Баку.

Стива сидела у костра и мёрзла. Бак это видел, не смотря на холод, красавица не просила никакого плаща или накидки. Бакка встал и молча стянул с себя свой серый плащ. Наёмник подойдя к Стиве, которая опасалась его сдвижений, накинул плащ ей на плечи. Затем он отмел обратно и помешал угли костра.

— Спасибо. — после недолго молчания поблагодарила девушка. Бакка глянул в её глубокие голубые глаза и нашёл в них некое облегчение. Следопыт кратко кивнул в ответ.

Пёс Айнхарт лез к Стиве, желая получить ласку и похвалу. Девушка погладила пса по голове и тот после недолгих раздумий уселся рядом с ней.

Бонгид отправившийся за хворостом долго не возвращался, но Бак всё же решил ждать его на месте. Бакка потупил в костёр глаза, и уже ничего не ожидал.

— Лето минуют прекрасные дни

Солнце свернётся за серые тучи

Листья увянут и серость придёт

Любовь и надежду с собой унесет.

Зима нам подарит белые поля

Жизнь без любимого прожита зря

Метель и вьюга несутся быстрей

Укутывая нас в шелковых сетей

Не стоит нам всем гревать

Боже прекрасная весна придет опять.

Бакка ошарашенный прекрасным пением Стивы потерял себя. Глубокий голос девушки покорил его и поставил на колени. Бак впервые увидел улыбку на лице Стивы, за минувшие дни.

— Эту песню, мне пела мать. По крайней мере, пока она была жива. — Бакка не стал ничего расспрашивать, да и не его это дело лезть в душу к этой девушке. — После ее смерти со мной остался только отец, а жизнь с ним стала для меня похожа на плен.

Бакка молчал.

— Почему же вы ничего не говорите ? — обратилась она к Баку.

— Нам не о чём говорить. — отрезал сухо наёмник. — А если бы и было о чём, то я бы всё равно не стал.

— Вы всегда так скупы на слова ? Или это присуще всем наёмникам ?

— Я не скуп. Вы действительно хотите со мной говорить, мне казалось что день назад вы ненавидели меня всем сердцем. И мне кажется, что и сейчас вы меня ненавидите.

Стива не ответила.

— Прошу перестаньте вести беседу, моя госпожа, она ни к чему не приведёт. Нам не стоит говорить, потому как через четыре дня вы будете у отца, а я отправлюсь на зимовку. И мы с вами больше никогда не увидемся. Вы можете меня ненавидеть и презирать, мне всё равно. Но разговаривать с теми, кто меня презирает я не намерен.

— Знаете, вы и вправду чёрствый сухарь.

Бакка проигнорировал её.

— В жизне вроде моей тяжело быть мягкосердечным добряком. Я не в ответе перед вами, лишь Авир на небесах скажет достойно ли я прожил свою жизнь или же нет. Я отойду поискать, моего друга, вас же будет стеречь Айнхарт. Вздумаете убежать, он вас остановит. — после слов слов наёмника пёс загудел зловещим рыком, не открывая пасти, и взглянул на Стиву, которая была спокойна.

Бакка неспешным шагами пустился в подлесок, где гном должен был набрать дров. Лес вокруг темнел, и ветви раскачиваемые ветром вносили беспокойство. Бакка прихватил с собой факел, на всякий случай. После недолгого времени, он спустился вниз с холма, попутно он обходил валежник и пригибаться от сухих трескучих веток. Бак проследил по следам, за гномом и очень скоро нашёл его.

Бонгид обняв охапку хвороста своей мощной, но короткой рукой направлялся обратно.

— Мы тебя потеряли. — сказал Бакка завидев гнома.

— Не стоило вам волноваться, нам гномам не свойственно блуждать. — улыбнулся Бонгид Мэрдок и направился к лагерю. — Ты оставил девчонку одну ?

— Айнхарт, не даст ей сбежать.

— Ты уверен, что этот добрый пёс сможет держать в страхе Стиву ?

— Ты не видел Айнхарта в порыве ярости. И пусть его добрая наружность тебя не обманывает. — заверил Бакка. Они шли неспешно, когда вдруг услышали яростный и пронзающий лай. Наемник переглянулись и тут же рванулись обратно в лагерь с быстротой имеющейся только у ретивого коня. По ходу того как они бежали, Бак услышал ещё один корик, но уже явно человека.

" Чёрт. Чёрт ! " — подумал Бакка ломая ветки на своём пути.

Гном выбежал на поляну первым и остановился. Бакка увидел у костра четырёх вооружённых разбойников. Один из них держал за волосы Стиву, которая повисла на его руке словно кукла из театра. Айнхарт вцепился в ногу этому обидчику, и терзал её с вскипающей яростью. Один из бандитов пнул пса по ребрам, желая его отбросить, но Айнхарт тут же вцепился в ногу тому кто его пнул.

Гном рванулся вперёд с желанием и охотой. Бонгид стянул с ремня секиру и со всего маху ударил одному из напавших в грудь. Тот подкасился и упал на колени. Когда Бонгид вынул секиру из груди кровь фантаном окатила его. Бакка помчался на другого человека, который держал за волосы Стиву. Бакка схватил с пояса кинжал и со всей дури всадил его в голову. Пёс Айнхарт уже сцепился с другим нападавшим. Но тот ловко брыкнув ногой освободился от зубов пса. Бака не успел вытянуть кинжал из головы бандита. Стоявший вокруг крик и вой разлились ручьём.

Он отвернулся лишь на мгновение, но услышал, как самострел одного из разбойников спустил тетиву. Обернувшись Бак увидел своего пса, который был пробит стрелой на сквозь в области рёбер. "Нет. Нет… " Бакка набросился на бандита с таким гневом, что тот не мог остановить взбешенного наёмника. Бакка вонзил нож сначала в живот, потом ещё раз и ещё раз и ещё раз…Лишь спустя минуту он понял что сделал, когда вся одежда и руки были в крови. Он буквально изрешитил бандита своим ножом.

Бонгид убил и последнего, но Бакку это уже не интересовало. Наёмник оторвался от тела убитого им бандита и уселся на холодную землю. Затем наёмник привстал и обессиленный произошедшим подполз к Стиве.

Глаза девушки смотрели проникновенно, он сияли синевой, но не моргали. Только теперь на груди Бакка заметил кровавое пятно. Он приложил руку к её груди, и взглянул на кровь, которая окрасила его серый плащ в темный цвет. Неподалеку скулил Айнхарт, пробитый насквозь стрелой. Собака лежала на земле и уже не пыталась приподнятся.

" Да, этот узел мне не распутать. Мне не распутать этот железный узел ". — подумал Бакка и взглянул на ночное небо.

Вскоре утихло и жалобное поскуливание пса Айнхарта.

0
56
19:19
многа. многа букв! вы шо серьезно? ни ктож читать стока букв не будет в таком формате
Загрузка...
Жанна Бочманова №1