Междумирье

Автор:
Дмитрий Федорович
Междумирье
Текст:

Ловингард располагался на главном острове архипелага – там, где останцы древнего вулкана переходили в мягкое песчаное побережье. Поэтому левая часть города, если стоять лицом к океану, заканчивалась кольцеобразной бухтой, защищённой от влажных ветров высокими обрывистыми скалами, а правая, наиболее населённая, выходила на мелководье со множеством низких коралловых гряд, едва выступающих над уровнем воды во время отлива. Впрочем, кое-где штормами на них были намыты песчаные дюны. Вездесущие пальмы и уцепливая тропическая растительность превращали их в купы зелени, на которых глаз отдыхал среди однообразной водяной глади.

Город делился на две части: верхний и нижний. Изначально это явилось следствием различия рас, основавших колонию, а впоследствии, когда население естественным образом перемешалось, произошло разделение по профессиональному и социокультурному признаку. Конечно, это не значило, к примеру, что уроженец верхнего Ловингарда, попадая в Дипил (так называлась нижняя часть города), подвергался какой-то опасности – равно как и для обитателей Дипила не был чем-то недосягаемым город верхний. Отношение было несколько настороженным – и только. Правда, существовали специальные пункты пропуска, контролировавшие такое перемещение – причём как со стороны верхней, так и нижней части. Они возникли сами собой, когда Город стал туристической Меккой многих миров, соединённых Транспортными Вратами. Естественно, организованные группы, жаждущие, к примеру, взглянуть на бои гладиаторов (такое зрелище практиковалось только в Дипиле), не встречали никаких заминок.

Для бесчисленных гостей границы между верхним и нижним городом не существовало, поскольку город жил за счёт туризма и его процветание напрямую зависело от слаженности сервиса обоих районов. И направлен этот сервис был на всемерное ублажение самых разных рас и форм жизни. Для отдыхающих в Ловингарде делалось всё возможное. А система Врат позволяла принимать и отправлять огромные транзитные потоки.

Сегодня, накануне отпуска, голова у Евы прямо раскалывалась: мало того, что из-за вчерашней дискотеки, на которую её затащил Галик, ночь девушка практически не спала, так в придачу на протяжение смены выпало обслужить целых три роя богомолов. Богомолов! Три роя! Когда достаточно одного-единственного богомола, чтобы через минуту мозг взорвался...

Молчать богомолы не умели. До сих пор в ушах звенело их непрерывное, гадкое, с жуткими обертонами свиристение. Ментальными трансляторами они пользоваться отказывались: их религия, видите ли, не позволяла общаться с помощью глупых бездушных механизмов. Глупых? Да транслятор в сто раз умнее любого богомола!

Ева усмехнулась: а всё равно, справилась она, вот вам всем! Богомольский-то язык не всякому переводчику по зубам, мало того, что одних падежей двадцать четыре, так ещё и голосовые связки надо иметь особенные. Богомолингвов-мужчин, например, вообще не бывает… Правда, теперь в голове словно поселилась парочка этих суетливых насекомых, а звон и свист, кажется, пульсируют в такт ударам сердца. Ну, ничего, дайте только домой добраться, Жанна живо всё в норму приведёт. Умница она, Жанна, а эльфийские снадобья – это вообще что-то волшебное!

– Дежурная группа вокзала, на Шестые Врата! Повторяю: дежурная группа, на Шестые Врата!

Ева чертыхнулась – про себя, конечно; не хватало ещё, чтобы вслух. Но как же это некстати: смена кончалась, оставалось всего каких-нибудь пятнадцать минут, а тут, как назло, очередная экскурсия! Хорошо, если, скажем, соляриане или странники – те ведут себя смирно и никогда не пытаются пронести ничего запрещённого. А вдруг опять богомолы? Да ещё из разных кланов, и всем непременно нужно пройти таможенный досмотр раньше других – иначе, видите ли, пострадает их честь!

– Джекки, кто? – спросила она, уже вставая и машинально заправляя прядь, выбивающуюся из-под форменной пилотки.

Гоблин-оператор, прижав уши и виновато моргая огромными влажными глазами, смущённо прошептал:

– Не определяется...

Вот как! Это уже что-то оригинальное.

– Но хотя бы сколько их?

– Один.

Калкин – толстый старый гном, старший инспектор, ожесточённо засопел и сердито взглянул на Еву, словно это она была виновата в том, что клиент прибыл именно сейчас. Хотя, никому не известно, какое время там, с другой стороны. Да и само время там может идти быстрее или медленнее: кто знает, в каком мире активированы сопряжённые Врата... Ладно-ладно, нечего так смотреть, какая разница, кто там, перевод мы обеспечим – качественно и с любого языка. Немного странно, конечно, что Врата включают из-за одного-единственного туриста. С другой стороны, а почему бы и нет? Встречаются богачи, для которых лишняя тысяча – так, тьфу...

В полукруглой арке Врат задрожал воздух. Пространство всколыхнулось и тяжело вздохнуло. На площадке возникла тонкая фигурка в сером плаще.

Калкин выпучил глаза и явственно икнул.

Перед ними стоял человек-тень.

Последний раз люди-тени посещали Город около пяти лет назад, но все городские службы, имеющие отношение к соблюдению порядка, помнили их посещение до сих пор. Ничего хорошего в этих воспоминаниях не было.

Казалось, тени имели отношение абсолютно ко всему криминалу, который в то время мутной волной поднялся в Городе. Где бы что ни случалось – рядом непременно оказывался человек-тень. Ничего противозаконного они не совершали – просто наблюдали, не вмешиваясь в происходящее. Случалось, что преступники в них стреляли, стремясь убрать ненужных соглядатаев – но без всякого эффекта. Привлечь их как свидетелей по делу тоже не удавалось – по закону об иномирцах делать это запрещалось без их желания, а желания они не проявляли.

На тот срок, пока люди-тени гостили в Городе, число правонарушений увеличилось катастрофически. Порой казалось, что законопослушные обыватели просто сходят с ума. Действия их не подчинялись никакой логике, иногда доходя до абсурда. А ровно через неделю всё кончилось: визитёры убыли обратно, и на Город снизошло долгожданное спокойствие.

Связать их действия с чем-то преступным не представлялось возможным: они не предпринимали действий. Вообще никаких. Только стояли и смотрели. Но факты – вещь упрямая, и статистика беспристрастно утверждала, что небывалый всплеск преступности в точности совпадал со временем визита таинственных гостей...

Человек-тень смирно стоял, ожидая, когда к нему приблизятся таможенные роботы и проведут процедуру досмотра. Хотя ничего более нелепого нельзя было и предположить: всем известно, что люди-тени всегда путешествуют без багажа.

А что делать? Если гость прошёл через Врата – значит, все пошлины уплачены, санитарное разрешение получено, никаких законных препятствий нет. Имеет право находиться здесь соответствующее количество времени. Вот сейчас закончит все формальности и уйдёт…

Человек-тень и ушёл. Вежливо и скупо ответил на все вопросы – и переводить не пришлось, они владеют интерлингом; бесстрастно кивнул и исчез за вращающейся дверью, на которой – на интерлинге же – значилось «выход в город».

Калкин утробно закряхтел и насупил мохнатые брови. Если кто гномов не видал – хотя кто их не видал! – тот с непривычки мог бы и испугаться: раздражённый гном – зрелище не для слабонервных. И это учитывая, что ему при общении с туристами ещё и улыбаться положено по инструкции. Какой дурак их писал, инструкции эти? По крайней мере, касательно гномов…

Ева же дежурно улыбнулась спине уходящего – правила есть правила, и обычно они не вызывали у неё никаких нареканий. Но тут настроение было подпорчено. Надо же, чтоб именно в её смену такое приключилось!

Она быстро сунула Калкину припасённую на такой случай конфету: известно, что гнома может вывести из плохого настроения только сладкое, до которого они страстные любители.

– Ну что, заканчиваем?

Ей-то хорошо, а Калкин – старший смены, ему ещё начальству докладывать. Приятного мало.

Только не судилось смене закончится и в этот раз. Потому как снова сработали Врата. И было это срабатывание не заявленным, и означало оно либо экстренный случай, либо несанкционированный доступ. И то, и другое значило, что вся их команда автоматически задерживается на рабочих местах – до выяснения обстоятельств. В случае чего одна внеплановая санобработка целых полчаса займёт, не меньше…

С шипением сработали отсекатели, перекрывая выходы. Из Врат пахнуло воздухом с каким-то непривычным запахом. И появились гости.

Было их двое. Стройная девушка (юбка порвана, макияж размазан – это Ева отметила на автомате) и крепкий мужчина – в том возрасте, когда затрудняешься сказать, молод он или уже нет.

И вот тут-то улыбка сошла у неё с лица. Потому что оказался этот человек вымазан кровью, пусть и подсохшей уже, но не оставлявшей никаких сомнений: не так давно ему пришлось побывать в серьёзной схватке.

И контрастом к этой картине на табло появились данные о материальном обеспечении вновь прибывших. Такого за всё время работы Евы не фиксировалось ни разу.

Неограниченный кредит!

Калкин тихо зашипел и незаметно толкнул её в спину: как бы там ни было, а надо работать! Спохватившись, Ева поприветствовала гостей на всех доступных ей языках, одновременно определяя, на котором из них придётся вести дальнейшее общение. Есть множество незаметных на первый взгляд признаков, позволяющих опытному глазу по реакции туриста выбрать язык сразу и без ошибки. Ну, уж чего-чего, а опыта по этой части Еве хватало.

Интерлинг. Дама вполне адекватно воспринимала интерлинг, а вот с вымазанным кровью джентльменом оказалось сложнее. Ни на одну фразу он не среагировал, видимо, в обширном Евином арсенале его родного языка не числилось.

– Не старайтесь, я сама переведу всё, что нужно, – сухо обронила гостья. Речь в её устах звучала без малейшего акцента. – Требуется хороший отель. Самый лучший, и поскорее. Нам необходимо отдохнуть.

Ева могла дать голову на отсечение, что прибывшая экстравагантная особа с нескрываемым удовлетворением отметила на мониторе надпись о своей кредитоспособности, и теперь давала понять, что рассчитывает на обслуживание по самому высшему разряду. Чего нельзя сказать о её спутнике: тот, ничего не понимая, вопросительно смотрел на неё и то и дело оглядывался с видом человека, впервые попавшего в незнакомое место.

Кредит есть кредит: все необходимые формальности уладились как бы сами собой, профессионально и быстро; персональные данные моментально внесли в базу; за гостями прибыло воздушное такси – и Ева, Джекки и Калкин, наконец, смогли передать дежурство следующей смене. Ева наскоро прошла обязательную в таких случаях антисептическую процедуру и сразу отправилась домой – отдыхать. Жила она недалеко.

На лестничной площадке, как обычно, стояла Жанна. Вообще-то её звали по-другому, но человек эльфийское имя правильно выговорить всё равно не сумеет, поэтому они с ней давно решили: Жанна. Жанна делала вид, что ей это всё равно – а может, так оно и было.

Жанна часто встречала Еву с работы. Эльфы вообще все немного экстрасенсы, а уж Жанна – тем более. Она слепая, и отсутствие зрения компенсировалось у неё чем-то другим. Жанна, например, всегда заранее знала, когда Ева должна была появиться. Это чутьё не подводило её ни разу. Вот и сейчас эльфийка терпеливо стояла на лестничной клетке – ждала.

– Привет, Жанна! Поделись запахом, а?!

Жанна – признанная мастерица в конструировании ароматов. К тому же, её духи не просто обладали великолепным букетом – нет, этот фимиам изменялся в зависимости от освещения, от времени суток, от личности носителя и бог знает от чего ещё. Сейчас ты пахнешь так, а через мгновение – уже иначе, но всегда к месту и именно так и с такой интенсивностью, как нужно. Как нужно, чтобы вскружить голову кому угодно.

– Ну, Жанна! Хоть до вечера, ладно?

– Хорошо. До вечера, – сдержанно улыбающаяся Жанна прикоснулась к Евиному лбу тонким изящным пальцем, и та начала пахнуть. Пахнуть восхитительно, чарующе, еле уловимо – и от этого ещё более маняще и головокружительно.

– Запах! – фыркнула эльфийка. – До вечера? Как бы не так! Я же знаю, негодная девчонка, что ты сейчас первым делом полезешь под душ и всё испортишь!

– Спасибо! – Ева чмокнула её в упругую нежную щёку. Эльфов не поймёшь – ни сколько им лет, ни в каком они сейчас настроении. Жанну она помнила, казалось, всю жизнь – с тех пор, как давным-давно поселилась в этом доме, и та всегда выглядела юной, стройной и подтянутой. Вот и сейчас она сдержанно улыбалась – и пахла, конечно, уже совсем не так. Но совершенно сногсшибательно. Это-то хочешь – не хочешь, а унюхаешь сразу!

– Слушай! – касание эльфийки было легко, как ветер. – Тебя ждёт нечто странное.

– Хорошее или плохое?

Но Жанны уже не оказалось на площадке: дверной замок, еле слышно промурлыкав несколько мелодичных нот, разделил их.

Горестно вздохнув – эх, ну почему людям никогда не угнаться за этим тонким народом?! – Ева толкнула свою дверь. Форо, поди, заждался.

Форо – домовой, и он никогда не понимал, о чём можно толковать с эльфами. И Форо, конечно, ждал. По его виду Ева сразу определила, что у них неприятности. Даже – крупные неприятности.

Тело она увидела сразу, как только вошла в спальню. Оно распростёрлось ничком поперёк кровати – длинное, голое, мускулистое. На левой лопатке – татуировка, знак мага. Только этого не хватало!

Всё неожиданное встречается «вдруг», иначе оно не называлось бы неожиданным. Вдруг кончаются деньги, вдруг начинается насморк, даже стрелка на колготках – и та появляется вдруг.

Не стал исключением и этот раз. Ещё до того, как угрюмый домовой подкатился с докладом, Ева уже сообразила, что нынешнее «вдруг» относится к разряду не просто неприятных, а неприятных чрезвычайно... Да, пожалуй, и опасных. А как ещё понимать, когда в твоей квартире валяется тело голого мага без признаков жизни?! Хорошо ещё, что не в кровище да с перерезанным горлом!

– Форо! Откуда он взялся?! – напустилась она на домового. – Ты уже вызвал полицию?

– Нет, госпожа, – на Форо было жалко смотреть: домовые крайне болезненно воспринимают любое нарушение размеренного распорядка. Её-то домовой, правда, тренирован неплохо: уж что-что, а нарушений Ева ему обеспечивала достаточно.

– Почему?!

– Не знаю, госпожа, – замялся домовой. – Понимаешь, хозяйка, я почувствовал, что этого никак нельзя делать.

Ева осеклась. Предчувствие домового чего-то да стоит! Но почему?! Какие силы вмешались в её жизнь, да как раз тогда, когда она только-только начинает налаживаться? В любой момент может явиться Галик – и что тогда?

На улице послышалась приближающаяся сирена. Полиция, видно, всё же получила сигнал. Но от кого, каким образом?

Всё объяснилось само собой: следом за суровыми, немногословными офицерами в прихожую шагнул маг. Этим-то никакие вызовы не нужны, они сами узнают, где что происходит.

– Я ничего не… – пискнула было Ева.

Маг прервал её жестом, от которого рот сам собой закрылся и дальнейшая фраза умерла, так и не родившись.

– Успокойтесь, – негромко сказал он. – За всё случившееся вы не несёте никакой ответственности. Более того, я приношу вам официальные извинения от имени Министерства за причинённые неудобства, явившиеся следствием неудачного эксперимента. В качестве компенсации на ваш счет будет перечислена соответствующая сумма. Однако настоятельно рекомендую не распространять никакой информации о случившемся. Предупреждение касается и домового.

Маг кивнул полицейским, те споро ухватили тело и вытащили его за порог. На лестничной площадке никого не было: квартира напротив пустовала уже несколько месяцев, а Жанне и в голову бы не пришло высунуть нос – она одинаково недолюбливала и полицию, и представителей Министерства магии.

И тут до Евы дошло, отчего ей так не по себе: труп и явившийся за ним маг имели одно лицо. Она пристально посмотрела на уходящего мага, но последнее, что увидела – это то, как тот, нагнувшись над своим братом-близнецом, прикоснулся к его глазам. А затем произошло и вовсе нечто несообразное – полицейские ловким движением вывалили тело в мусоропровод. И не в обычный, а в тот, на крышке которого красовалась маркировка «КЛЭ».

Другие работы автора:
0
71
Комментарий удален
Загрузка...
Илона Левина №1

Другие публикации