Доктор в России III: Великая битва

Автор:
Altupi
Доктор в России III: Великая битва
Аннотация:
Новогодняя ночь. Доктора занесло в Россию, на задворки Москвы. ТАРДИС угнали. Дед Мороз исчез.
Текст:

Мотали они по Москве уже семидесятый километр, ёлок насмотре-елись — ух, теперь они всю жизнь Доктору во сне будут сниться, да и таксисту тоже. Может, среди этих не таких уж красивых при чахлом утреннем свете и была та единственная, у которой он вчера отплясывал, Десятый точно сказать не мог. Он помнил снег, сугробы, шпану ту помнил, бабку с клюкой, Снегурку с бычком в зубах, а вот место — не помнил.

— Оттуда еще куранты слышны, — напрягая сдобренный «напосошком» мозг, давал он наводки.
— Э-ээ, — пыхтел таксист, косясь на счетчик, — это такой радиус! Мужик, у тебя денег-то хватит?
— Денег? Денег. Денег…
Доктор и забыл про такое важное в жизни землян явление, как деньги. Несколько мелких купюр у него, конечно, в ТАРДИС было заныкано на всякий случай и то фунты стерлингов, а не российские что-у-них-тут-в-ходу. Но главное — где эта самая ТАРДИС? Так бездарно потерял ее, балбес!
Однако он похлопал себя по карманам тулупа и к своему изумлению и величайшему счастью таксиста вытащил на свет несколько помятых бумажек, тех самых, что вчера ему Татьяна втихаря сунула, отдал водиле.
Но радость таксиста была недолгой, он глянул в зеркало заднего вида, и его лицо исказила гримаса отчаяния и боли.
— Менты! Грёб твою мать, менты! Чтоб их понос пробрал! Пристегнись, мы с тобой типа ничего не замечаем. Мусора хреновы.
Таксист прибавил скорости, лавируя в вялом первоянварском потоке. Доктор удивленно воззрился на него, пытаясь понять значение незнакомого слова «менты», запомнить его и связать с вывозом бытовых отходов. Потом повернулся назад, чтоб связать звуковой набор и зрительный образ.
Глаза Доктора распахнулись шире, рот сам открылся в приветливой улыбке, кстати, и желудок одобрительно заурчал.
— Ба! Да это же Мишаня! Миша! Михаил! Ефимов!
Сзади на всех парах мчался милицейский «УАЗик». Капитан полиции ловко высунувшись из окна прилаживал на крышу синее ведерко мигалки. Секунда, и яркий проблеск резанул по глазам, заодно заверещала сирена. «Воронок» всеми силами сигнализировал принять вправо к обочине.
— Так ты его знаешь? — буркнул таксист, сбавляя скорость и включая поворотник. — Так бы сразу и сказал.
Но Тайм-Лорд был в восторге от знакомства с еще одной русской народной забавой — догонялки со стражами правопорядка, ведь в Британии такого экстрима не встретишь.
Едва такси затормозило на обочине, Десятый вывалился из нее, ноги снова подвели, заставляя искупаться в обработанном реагентами сугробе. Как он рад был видеть Ефимова! Никого и никогда он не был так рад видеть! Уж Ефимов-то должен был знать, где вчера подобрал его.
Такси с визгом рвануло вперед.

Доктор выбрался из сугроба и, не отряхиваясь, засеменил навстречу вылезшему из «козла» капитану.
— Миша! Мишанечка! Дорогой мой, родной!
Поскользнувшись и проехавшись на одной ноге, он бухнулся прямо в объятия полицейскому. Ефимов прижал его к своей широкой груди, расцеловал в обе румяные щеки.
— Уф-ф, — выдохнул, наконец, Михаил, разглядывая радостное лицо нового кореша, — еле догнал. Уж думал, не успею, хорошо, что номер такси запомнил. А смотрю, вы еще до места-то не доехали…
— Да, да, — лыбясь, кивнул Доктор, с облегчением сознавая, что разговор пошел в нужном русле, — не доехали…
— Я уже и на работу опоздал, — совершенно не слушал его Ефимов, вещал на своей волне, — ну ничего, фигня делов, майор тоже, небось, всю ночь пробухал и теперь дрыхнет где-нить в кабинете. Он уже на дежурство вчера на рогах пришел.
— На рогах? — недоверчиво спросил Доктор. Всё-таки Россия не перестает его удивлять. Как хорошо, что его сюда занесло.
Капитан замолчал, уставился на него, как на пришельца.
— Да он всегда под мухой бывает! — аргументировал он, потом переключился на тему, с которой сбили. — Так я вот зачем сюда мчался, браток… Посадил, значит, тебя в такси, потом сам, кое-как оклемавшись, погончил в участок, а тут Танюха звонит…
— С детьми что-то? — насторожился Повелитель времени, предчувствуя скандалы, интриги, расследования.
— Да не-е, — протянул Ефимов, хихикнув. — Это ж баба неугомонная. Говорит, чего ж Дед Мороз у нас всю ночь провел, а мы его с пустыми руками выпроводили? Харчей-то много наготовила, пропадать, что ль, им? Вон целую котомку собрала, велела быстрей тебя догонять да вручить, а то ж видно, что ты человек одинокий, к жизни не приспособленный…
— Я? — изумился Десятый. И это после всего, чего он здесь со вчерашнего вечера видел, всех этих тёток, бабок, детишек, гопников, — это он-то неприспособленный? Хотя… Может, как раз к жизни в России приспособиться ему будет сложно. Аж взгрустнулось.
— Ну не я ж! — Ефимов смачно хлопнул его по плечу, едва не отправляя обратно в сугроб, и весело заржал. — Но я тоже одинокий. Как и ты, братан.
Он полез в УАЗик и извлек на свет божий помятый пакет с изображением новогодней композиции, всунул в руки Доктору.
— У меня спутница есть, — ради справедливости заметил Десятый. — Иногда.
— Да ну их, этих баб, — отмахнулся Мишаня. — Одна головная боль от них. Залазь в кабину, у меня там поллитра заныкана… А то замёрз я, пока за тобой гонялся. И закуси немножко найдётся…
Полисмен уже полез на свое место, как Доктор вспомнил, что так и не задал самый важный для себя на сей момент вопрос: где ТАРДИС?
— У меня тут проблемка нарисовалась… Не то, чтобы я ее сам решить не мог, но на это ушло бы время…
— Телись давай, — кинул Ефимов, останавливаясь. — Хорошему человеку помочь сам бог велел.
— А на какой улице была та ёлка, под которой ты меня нашел?
Капитан захлопал глазами, потом его лицо начало проясняться.
— О-оо, товарищ дорогой, опять лыка не вяжешь? Как же ты, не умея пить, в Дед Морозы-то подался?
— И всё же? — не дал сбить себя с мысли Десятый, хотя ему очень любопытно было узнать, почему умение пить входит в число непременных обязанностей Деда Мороза, ведь они поздравляют детей?
— Да вот здесь, — Ефимов засмеялся и ткнул пальцем куда-то за спину Доктора. Тайм-Лорд обернулся и увидел в ста пятидесяти метрах площадь, а на ней ёлку! Сердце радостно забилось! Мельтешение автомобилей перестало отвлекать внимание, зима уже не казалась такой холодной. Он даже носом перестал шмыгать. Вот она! Вот она ёлка его мечты!
Ну как мечты? — потому что там рядом милая, любимая, ненаглядная ТАРДИС!
— О, так мы почти доехали? — взял себя в руки Доктор.
— Ага, — хмыкнул Ефимов. — Давай, ныряй в машину, по одной еще пропустим, а потом я тебя довезу, а то ты, того и гляди, опять в сугроб спать завалишься или сорванцы какие пристанут. Ты в каком доме живешь?
— Да тут рядом, — бодренько бросил Доктор. Главное, до площади добраться, а там он помаленечку, дворами да и добредёт до своей синей будки. Провожатые не нужны. Чем меньше свидетелей его отлёта на теплую планетку греть измерзшиеся косточки и опохмеляться нектаром, тем лучше.

***
— Чё ржешь? — Леха подтянул штаны под дедморозовским костюмом, крутя задницей, — прикрой меня. Я пошёл.
Мерное баханье по двери этого чуда нано-технологий как раз удачно стихло. Видимо, роботы-налётчики готовились к новому, более мощному удару. Алексей сплюнул на пол и, взяв швабру наизготовку, ломанулся наружу.
Снаружи пахнуло палёным, послышалось жужжание и металлический голос.
— Уничтожить!
Бабахнуло. Стена пошатнулась.
Толику стало не до веселья. Он вскочил на ноги и, схватив, первое что попалось под руку, метнулся за другом.
— Врёшь, не возьмёшь, — проговаривал Лёха, дубася противника шваброй по шарообразной головёнке. — Русские не сдаются! За Родину! За ВДВ! Получай, получай, вражиная морда!
Хрясь! Хрясь! Лёха — новый супергерой — дедморозомен, ага. Хрясь!
— Уничтожить!
Толик вовремя отвлёкся от мыслей — на него пёрла металлическая вафельница, скрежетала и настраивала орудия.
— За ВДВ! — не понятно почему заорал Анатолий и со всего маху обрушил на железяку то, что было в руке, только сейчас и сознавая, что это пустая бутылка из-под водки. Стекло разлетелось в дребезги, не причиняя образине вреда, но одна, всего одна единственная капля… Толик ее прям так и видел, намётанный глаз сфокусировался на этой капле живительной влаги, стекающей по закопченной макушке «громозеки»… она стремительно впиталась в поверхность, проедая в ней дыру, словно кипяток в куске слежавшегося снега.
— Победа! — совершенно по-детски обрадовался Толян, вскидывая руку вверх.
— Обломались, пиндосы, — вторил ему Алексей. Его противник тоже валялся на боку безжизненной консервной банкой.

Но счастье их было не долгим.
— Уничтожить!
Еще две кофемолки с вантузами вступили в бой. На головами грохотнуло, обдало жаром. Лёша усиленно замахал шваброй. Толику махать было нечем, он отбросил в сторону горлышко бутылки и попытался найти что-нибудь похожее на оружие, хотя бы дубину. Ничего не находилось.
— Воды! — запыхавшись, прокричал Леха. — Воды тащи! Чтоб бандуру эту закоротило нафиг!
Бандура неумолимо наступала.
— Да где я тебе воды возьму? Рожу, что ли?
— Хоть роди, хоть высри, хочешь, чтоб нас тут, на фиг, по земле размазало?
— А это идея! — закричал Толик, уже сдернув штаны и, поднатужившись, пуская мощную струю. — Эх, давно терпел…
Неприятель удивлённо зажужжал, даже забыв про привычное словечко. Второй его собрат тоже замер, тупо вращая глазом, отчего его вмиг настигла карающая швабра Алексея.
— Херакс!
Глаз покатился в сторону, за ним и руки-пушки. Первый робот ожил, стал наводить прицел. И тут бы Лёхе с Толяном верная погибель, но жестянка заискрила, внутри что-то глухо хлопнуло, хлюпнуло, пискнуло, повалил дым, потом взметнулись языки пламени… И все лампочки-индикаторы разом погасли.
— Бобик сдох, — прокомментировал Толик, застегивая ширинку.
— Ты на него нассал! — наконец обрёл дар речи Леха. Единственный оставшийся в живых пылесос слепо кружился вокруг своей оси.
— Рискуя жизнью, заметь. Пионерский способ тушить костёр. Действенный, между прочим! Мне орден положен.
— Ага, имени опоссумов, — но Лёха не стал больше спорить, результат был налицо. Последнюю железяку они не спеша забили подручными средствами.

— И что будем делать? — Дед Мороз пнул ногой поверженный в неравном бою конус, утёр рукавицей раскрасневшееся лицо, затянул потуже пояс на полушубке и обернулся. Глаза полезли на лоб. Толян тащил бандуру к будке.
— А чё? — продолжая тянуть тяжеленную махину, вопросил Толя. — Не пропадать же добру? На металл сдадим: в этой дуре килограмм сотня, все праздники гудеть будем.
Лёша почесал бороду, прикидывая, сколько бабла можно на халяву срубить, и взялся за другую железяку. Тяжелая, собака.
Пыхтя и тужась, затащил ее в полицейскую коробку.
— Вот тебе и «Уничтожить»
Жадность и аргумент "зря, что ль, под пули лезли?" не позволили оставить еще два источника легких денег на обласканной солнцем мостовой. Правда, кому нести ощутимо попахивающего горелой мочой, вышел спор.
— Это ты его! Ты и берись за него!
— Подумаешь! Вот и возьмусь. Своё — не противно.
Свалив металлолом в углу, мужики остановились и перевели дух. Алексей отряхнул тулуп, заботливо расправил смявшуюся ватную оторочку.
— Что ты в нем ходишь? — тут же пристал Толик. — Упрел, небось?
— Тебе какого лешего? Нравится мне. И вообще — домой пора, мне еще к детишкам участкового идти, а то не заплатят.
— У нас вон те штукенции есть, бабосов хватит, еще останутся, — Толя фыркнул, но пошел к диджейскому пульту. Лёха за ним. Они негласно решили, что эта хрень с рычагами здесь главная. А как же иначе?

***

Нет, это невиданно! Нет, это не слыхано! Нет, такое может приключиться только с ним и ни с кем другим. Еще одна загадка, перед которой вторая — куда исчез ефимовской Дед Мороз? — отходила на второй план.
— Куда подевалась ТАРДИС?
— Кто?
— ТАРДИС, — задумчиво повторил Доктор. Он стоял в узком заснеженном переулке и осматривался по сторонам. Черт, вчера он был так увлечен жаждой новых открытий, что шел, не разбирая дороги, вот дурень. Не, ну темно же было, и метель мела, и снегу по уши. И странная неизведанная планета. Какое тут запоминание дороги?
— И где ты эту хрень оставил? — изумлялся хорошо поддатый капитан полиции.
— Думаю, что здесь…
— Ох, уж спёр кто-нибудь, чтоб добру не пропадать. И как она выглядела, эта штукенция? Большая?
— Как будка. Как синяя телефонная будка…
— Кхе-кхе, — Ефимов подавился смешком, — где ж ты видел синие телефонные будки? А в этом переулке вообще никаких отродясь не бывало. Я ж этот район как свои пять пальцев знаю. Не было тут будок, на металл всё посдали сто лет назад.
— Нет, — возразил Доктор, — была тут будка. Моя.
— С Луны что ль свалилась?
— Ну не совсем с Луны, — не стал отрицать Десятый, пожал плечами и снова пустился на поиски, топая оказавшимися такими теплыми валенками по плохо утрамбованному снегу. Прохожие косились на странного Деда Мороза, но молча обходили его, оглядываясь на семенившего за ним стража порядка.
— Эй, ты куда? — пыхтел, но не отставал Миха.
— Искать, — на бегу бросил Доктор.
Вдруг что-то зажужжало, завертелось, прилетело им под ноги. Пацаны в сторонке заржали, и Ефимов не успел сообразить и цыкнуть на них, как раздалась серия взрывов.
— Ложись! — крикнул капитан, прыгая на Доктора, сваливая его с ног в глубокий снег, накрывая собой. Школота у забора просто животы понадорвала от смеха.
— Вот пидоры! Гляди-ка!
— Ну я вам сейчас! — заорал Ефимов, кое-как поднимаясь с костлявой дедморозовской тушки. — Я вам сейчас покажу — петарды! Я вам их сейчас, знаете, куда засуну?
— Атас, пацаны! Текаем!
Полсекунды и их след простыл.
— Вот уроды, — проговорил Ефимов, отряхивая казенную тужурку. — Ты как, друган, живой?
Десятый уже забыл о происшествии. Ну бывает у россиян опасно, и что? Но мордой в колючий сугроб иногда бывает упасть очень полезно. Не только протрезвляет, но и весьма интересные находки обнаруживаются.
— О, моя тапочка, — радостно сообщил он, вставая и поднимая превратившуюся в ледяную скульптуру тапочку. Удача! Ему опять сопутствует удача!
— И что? — Ефимов перевел взгляд с его с тапочки на его счастливую физиономию, потом вниз на заснеженные валенки. Но валенки развернулись и понесли своего хозяина вперед по снежным барханам.
— Я найду тебя-ааа! — кричал Доктор, размашисто шагая мимо серых построек. Полы красной шубейки волочились за ним как королевская мантия.
— Чудак, — хмыкнул служивый и в припрыжку по сугробам пошкандыбал за ним. — Куда только коммунальщики смотрят? Эй, Дедок, подожди!

***
Их замотало, закачало, затрясло во все стороны. Лампочки замигали оранжево-зеленым, создавая какую-то дьявольскую дискотеку, больше смахивающую на аварийную сигналку в подземном бункере перед ядерным взрывом.
— Ой, мамочки! — завопил Толик, с перепугу позабыв все матерные слова.
— Батюшки! — вторил Лёха.
Они опять хватались за рычаги и консоли. Вопили, орали, кричали. Вертелись кубарем, правда, не долго. Адская машина встала, как вкопанная, взбрыкнув их пребольненько напоследок.
— Фух, пронесло, — выдохнул Анатолий, выбираясь на корячках из-под пульта.
— Чуть в штаны не наложил, — признался Алексей, поворачиваясь в сторону добычи. — Хоть эти чурбаны не раскатились.
— Пойдем…
На негнущихся ногах с дрожащими коленками, они подошли к выходу.
— Ну, с богом, — перекрестился Лёша, а затем зачем-то перекрестил дверь.
— Давай уже, — у Толика сдали нервы, и он шибанул дверь с ноги.
Повисла немая пауза. На улице снова была зима и родная Москва. Даже метка, где они вчера окропляли снежок имелась. Вчера — потому что сегодня было светло.

***
Доктор был в недоумении. Первый раз в жизни Доктор был в недоумении. Да что ж за ёшкин кот! Что за нахрен! Ёкарный писец! Уже и словечек поднабрался! Полтора часа рыскать вокруг этой долбанной ёлки по всем примыкающим переулкам! И никакого толка! Нету! На одну ночь без присмотра оставить нельзя!
— Первый, первый, — румяный с мороза Ефимов поднес к лицу рацию. — Колян, что у тебя?
— Да нифига, — раздался треск обратной связи. — Никакой будки! Слушай, Мишань, мож, он обдолбанный был? Мож, ему приглючилась эта будка? Всем отделением уже ищем, все хаты и дворы обшарили, ну нету!
— Да не похоже, — выдал участковый, украдкой поглядывая на ошарашенно хлопающего глазами приятеля, — нормальный он мужик, хоть и с тараканами в голове. Ищите дальше. Я проставлюсь.
— Ну если только так… — согласился голос в рации и затих. Ефимов сунул ее в карман, вытер нос рукавом, пошел к Доктору.
— Ничего не понимаю… — пробормотал Десятый.
— Ты мне скажи, — начал вкрадчиво Ефимов, — нафига она тебе сдалась эта будка? Новый год на дворе, иди домой. Не хочешь домой, пошли ко мне! Я, правда, еще на смене… Но ты можешь к Танюхе завалиться, она будет рада!
Доктор посмотрел на него, расплываясь в улыбке, вспоминая Татьяну с ее вкуснейшими котлетками и милых детишек… Б-ррр!..
От необходимости отвечать его избавили до боли знакомые звуки! ТАРДИС! Приземляющаяся ТАРДИС! Куда ты летала, чертовка?
— Это она! Она! — закричал Доктор, крутясь на месте, выглядывая, в каком месте она материализуется.
— Разыгрывать меня вздумали… — охнул Ефимов, когда обернулся и увидел вдалеке, вниз по переулку синюю будку.
Но Доктор уже понесся к ней, перепрыгивая через сугробы, махая над головой дедморозовской шапкой и бородой.
— Ура! Ур-ра!

***
— Толян, больше мне этой палёной водяры не наливай. Сам её пей.
— Ага, — произнес друг, — сейчас тебе «Абсолюта» куплю. Только этих громозек сдадим. Чё встал, вытаскивай.
Толя уже тянул одного к выходу, кряхтя и дико матерясь.
— Ур-раа! — разнеслось по переулку, и Толик не успел разогнуться, как столкнулся с Дедом Морозом в полосатой пижаме и… участковым Ефимовым!
— Ой, — попятился Анатолий, растопыренными руками загораживая добытое честным путем. — Мы тут это… Василич, случайно… Случайно нашли. Они на нас сами напали…
— Кто там? — Лёха поднялся и остолбенел, узрев грозу и посмешище всех местных бандюганов. — Ой, а я к племяшкам твоим…
— Опоздал, Дедуля, — рявкнул Ефимов, надвигаясь на них, чуя, что происходит незаконное расхищение чужого имущества, а значит, работёнка для него имеется.

Доктор закончил лобызать родные, любимые стены и решил сунуть нос в начинающуюся заворушку. Любопытно, ай, как любопытно. Первым делом он оглядел такого же Мороза.
— Ах, так это вы к тем деткам?..
— Он, зараза, он! — прошипел Ефимов.
— Я не виноват, — отпирался Лёха. — Мы в этот сортир, а он… У-ууу! Улетел!
— В Австралию! — поддержал Толик. — На нас опыты ставили!
— А что это у вас здесь? — Тайм-Лорд вытянул шею, заглядывая за спины горе-путешественникам. — О! О-оо!
Он не мог больше произнести не слова. Смотрел и смотрел на поваленных грудой далеков.
— Мы всего лишь хотели на подарки детям бабла срубить… Но если нельзя…
— Где вы их нашли? — не обращая внимания на вопли, изумился Доктор.
— Как где? — вытаращился Толик. — Там! Они в нас стреляли! Пиндосы!
— Так они были живы?
— Еще как!
— Что значит - живы? — переспросил Ефимов.
— И это вы их?
— Ага, — довольно осклабились мужики.
— А чем? — Доктор всё никак не мог поверить.
— Вот этим, — Лёха указал на валяющуюся на полу швабру. — А еще Толик на одного нассал…
— Заткнись ты, придурок, — Толик толкнул кореша в бок локтем.
— То-то я думаю, запах здесь какой-то… — протянул Ефимов, вертя головой, и аж подпрыгнул. — Чёрт!
Он выбежал на улицу, опять забежал, опять выбежал. Доктор пока осмысливал, как можно было двум людям практически голыми руками уничтожить четырех далеков. Уму непостижимо. В голове откуда-то крутилось: «Расслабься, это Россия, детка».

— Она внутри больше, — победно известил Толик прибежавшего капитана.
— Но?! — Ефимов вращал глазами и бегал вокруг центра управления. — Как?
— Долго объяснять, — сказал Доктор, решив, что может открыться. — Это ТАРДИС, машина, способная пронизать время и пространство.
— Ух, ё! — присвистнул Лёха. — Как в «Иване Васильевиче», что ли?
— В ком? — опять не понял Десятый. — У кого-то еще есть такая?
— Да нет, — пришел в себя полисмен. — Кино такое. Не смотрел?
— Большего бреда я в своей жизни не слышал, — резюмировал Анатолий. — Можно хоть на металл взять, раз уж они инопланетные? Василич, ты в доле.
— Да-да, берите… — Доктор уж не знал, что думать. Странные люди.
Воодушевленные мужики быстро выволокли железные чушки на улицу, уселись сверху, отдышаться.
Внезапно ТАРДИС опять затрясло, завыла сирена.
— Началось, — в один голос заорали Толик с Лёхой, вскакивая.
— Что началось? — заорал Ефимов, тоже подпрыгивая и становясь на ноги.
— Покидаю вас, ребята, — крикнул из будки Доктор. — Спасибо, всё было прекрасно. Лучший Новый год в моей жизни!
Будка подернулась рябью, изображение смазалось, стало полупрозрачным.
— Погоди! — Ефимов понесся к «козлу», выдернул с заднего сиденья котомку и в последний момент сунул ее в руки выглянувшему Повелителю Времени. — На, поешь там!
Будка растворилась в морозном воздухе, словно ее и не было.
— Ну и дела, — пробормотал Толик, опускаясь на далека, доказательство того, что у него не поехала крыша.
А Доктор задав курс на планету Тибиан, где царило вечное лето, снял трофейную шубу Деда Мороза, отправив ее в свой личный музей, уселся в шезлонг и раскрыл пакет со снедью. Пахло вкусно, аж рот наполнился слюной. Вот россияне замечательные люди: при всей своей безалаберности, такие радушные и гостеприимные! А в его привычном Лондоне ему еще никто с собой в дорожку вкуснятинки не собрал.
Доктор достал из миски котлетку и кусок бородинского хлеба, взял вторую миску с «оливье»… Надо бы еще разок наведаться в эту страну. Теперь на масленицу. Блинками с икоркой полакомиться…

+1
51
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Маргарита Чижова №1