Звоночек

Автор:
Михаил
Звоночек
Аннотация:
Новые технологии, диктуют новые методы лечения.
Текст:

ЗВОНОЧЕК

Это был самый обычный четверг. На улице было холодно, градусов десять, не меньше. Он проснулся. Выпил чёрного кофе без сахара и после этого, одевшись, вышел во двор, где стояла машина.

Белые, как овсянка, хлопья сыпались на землю. Дверь машины примерзла и открылась не сразу. Он забрался в салон и завёл автомобиль. Пока двигатель прогревался, он закурил, а затем вытащил из багажника щётку и начал счищать с машины снег. Мысли его были спутаны, как это обычно бывает у человека спросонья. Он вообще по натуре был сова. И поэтому единственное, чего ему хотелось – это оказаться в кровати с женой под ватным одеялом и продолжать спать. «До пенсии ещё лет двадцать, если, конечно, не изменится законодательство, и срок работоспособного возраста не продлят для того, чтобы люди не только жили, но и умирали прямо на работе», – привычно подумалось ему.

До работы он доехал довольно быстро. Видимо, многие водители из-за мороза не смогли или не захотели заводить свои авто. Да оно и к лучшему, город был перегружен машинами и пробками. Место на стоянке сегодня обнаружилось достаточно быстро.

Зайдя в главное здание, он поздоровался с вахтёршей. Затем направился в регистратуру, где работала длинноногая Оля с третьим размером. Он заходил сюда каждое утро якобы за ключами, хотя последние три года у него был дубликат от его кабинета.

В вестибюле было два-три человека, поэтому он решил, что можно выпить с Олей чайку. Настроение после общения с Олей изменилось в сторону жизнеутверждающего.

Он поднялся на свой этаж, напевая какой-то весёлый мотив, однако возле кабинета сидели больные, и его настроение вернулось в первоначальное состояние. Медсестры, судя по тому, что дверь он открыл своим ключом, не было. Он зашёл в кабинет, вытерев ноги о тряпку, аккуратно прикрыл за собой дверь и только после этого посмотрел на часы. Уже было восемь. «А что же будет после девяти?» – подумал он, прикидывая количество людей, собравшихся возле кабинета. Перспектива вырисовывалась невесёлая. Да ещё и медсестра, как всегда, опаздывала. Он снял пальто, повесил его на плечики в шкаф и надел белый накрахмаленный халат, ткань которого приятно хрустела.

В десять минут девятого Анна Петровна вошла в кабинет.

В больнице курить запрещалось, но он, несмотря на этот запрет, а может, и благодаря ему всё равно продолжал курить. Николай Петрович разогнал облако дыма рукой и, не закрывая окно, молча сел за стол. Анна Петровна, переодевшись, села напротив него. В кабинет просунулась голова самого нетерпеливого пациента. Он повернулся на звук открывающейся двери, бросил свой самый убийственный взгляд и сквозь плотно стиснутые зубы произнёс: «Дверь закройте, медсестра вас вызовет». Лицо больного тут же исчезло за дверью, где остальные ожидавшие своей участи сразу же зашептались. «Ну, хоть что-то ещё из рамок приличий осталось в людях», - с удовольствием про себя подумал он. По его мнению, тишина в поликлинике была как раз тем самым последним оплотом культуры, по крайней мере, во время его приёмов. Он повернулся к медсестре и начал свой утренний монолог.

– Анна Петровна, я уже неоднократно обращал ваше внимание на то, что опоздания в поликлинике караются лишением премий, а к наиболее невосприимчивым сотрудникам может применяться увольнение? Он замолчал, ожидая каких-то оправданий, но они так и не последовали, и тогда многозначительно произнёс: «Обращал?»

– Да, – сказала она, нисколько не смутившись. Не смутилась она, потому что опоздания вошли у неё уже в привычку, точно так же, как и его утренние распекания. Она уже давно знала, что никуда он не пойдет и не напишет никаких докладных записок, потому что выносить его характер и заскоки могла только она. Николай Петрович был совершенно невозможным человеком и, как часто бывает в таких случаях, профессионалом своего дела.

– Так вот, – продолжил он со значением. В этот момент зазвонил телефон. Анна Петровна взяла трубку. Николай Петрович, прерванный столь неожиданно и в тоже время деликатно, замолчал, вслушиваясь в ответы медсестры.

– Вас Гончаров на консультацию вызывает в отделение, что-то срочное, – сказала она, закончив разговор по телефону.

– Хорошо. Тогда начинайте приём без меня. Буду через полчаса.

Когда он вернулся в кабинет, там сидела женщина предпенсионного возраста, которая о чём-то говорила с Анной Петровной. Но, как только он зашёл, разговор смолк. Доктор посмотрел на пациентку изучающе, ожидая жалоб, однако женщина повела себя странно. Достала из сумочки сотовый телефон и положила его на стол перед собой. Затем посмотрела вначале почему-то на Анну Петровну, которая ей ободряюще кивнула, а затем на него и опустила глаза.

– Что вы хотите? – начал он почему-то именно так, а не с привычного – на что жалуетесь?

– Доктор, вы знаете, у меня единственный сын, – ответила женщина на его вопрос.

– У всех нас дети, но какое это имеет отношение ко мне?

– Доктор, вы понимаете, только вы мне сможете помочь. У меня сын в тайге в экспедиции третий месяц уже.

– И что? – спросил он достаточно резко, заводясь от того, что ему ничего не могут толком объяснить.

Анна Петровна, уже не первый год знавшая Николая Петровича, мягко сказала.

– Спокойно. Сейчас я все объясню, – и затем, уже обращаясь к женщине, – так, что у вас произошло?

Женщина повернулась в сторону Анны Петровны и, всхлипывая, сказала: «Ну, я же вам всё рассказала!»

– А вы ещё раз повторите для доктора. Он, видите, с консультации пришёл.

Женщина вздрогнула, а затем торопливо начала.

– Понимаете, у меня сын геолог. Они в тайге разведкой ископаемых занимаются. Он уже третий месяц там, а до ближайшего города – 500 км, и машина к ним раз в две недели приезжает. А в том месяце дороги размыло так, а у него… – и она снова заплакала.

Анна Петровна протянула ей бумажные салфетки.

– Спасибо, – сказала женщина, вытирая слёзы. В этот момент в комнату заглянул очередной нетерпеливый больной. Николай Петрович зыркнул на него так, что голова его тут же исчезла за дверью.

– Так что у него? – спросила Анна Петровна, видимо уже знавшая окончание истории.

– У него на интересном месте покраснение и чешется, – сказала женщина.

– И что, я должен диагноз ставить на основании ваших слов?

Женщина как-то сразу подобралась и, словно не была несколько минут назад вся в слезах, сказала: «Я вам сейчас всё покажу, а он расскажет».

– Это как? – не понял Николай Петрович, который совершенно не ожидал такого развития событий.

– По телефону, – сказала женщина, взяв аппарат и нажимая клавиши.

– Как по телефону? – взволновано спросил Николай Петрович.

– Я сейчас ему позвоню, он вам всё расскажет и покажет. На этом телефоне будет изображение, и она протянула Николаю Петровичу аппарат с большим экраном.

Доктор поначалу отшатнулся, но власть клятвы Гиппократа, которую он давал около тридцати лет назад, всё еще довлела над ним. Он положил телефон на стол перед собой…

Другие работы автора:
+1
70
До пенсии ещё лет двадцать, если, конечно, не изменится законодательство, и срок работоспособного возраста не продлят для того, чтобы люди не только жили, но и умирали прямо на работе», – привычно подумалось ему.
— Махровый канцелярит. Даже глава Росстандарта и Минтруда, не думает такими фразами. laugh
там сидела женщина предпенсионного возраста
— Очередной канцелярит, или стеб над реформой? То что может отличить 50...55 лет — ну, он же доктор, профи.

Доктор поначалу отшатнулся, но власть клятвы Гиппократа, которую он давал около тридцати лет назад, всё еще довлела над ним.
— Если парень прикреплен к данной поликлинике, доктор не может отказать. А по телефону меня лечили еще пять лет назад, от простуды, причем по городскому телефону, причем продлили больничный. crazy
Так что доктора и уровень у нас в стране — thumbsup
В целом неплохо развернут анекдот. Хотя крутость и профессионализм доктора, я не почувствовал, но доверимся медсестричке.
пока писал не обратил внимания. потом резануло глаза: До пенсии ещё лет двадцать — это примерно 40...45 лет.
власть клятвы Гиппократа, которую он давал около тридцати лет назад (это примерно 25...30 лет) — 45-25=20. Нет ли здесь противоречий?
16:50
В чём смысл описания утра у гг? Что оно даёт общей картине? Я увидела только перечисление фактов односложными предложениями. Знаете такое слово — «конфликт»? Чтобы читалось интересно любое, самое неперевариваемое чтиво — должен быть конфликт. С обществом, с другим человеком, с самим собой. Если бы гг в первой половине не хотел идти на работу, или спорил в уме с этой вечно опаздывающей женщиной, или, например — не нашёл носок и пришёл на работу без носка — и всё время бы боялся что кто-то это заметит (шутка), то сразу появился бы интерес читать.

Единственный момент когда что-то прорезалось — когда ГГ столкнулся с невозмутимостью опаздашки.
Про концелярит и слог — я молчу, потому что для начала надо бы вам подправить именно конфликтную часть. Почитайте Миру, например) Поможет
Загрузка...
Илона Левина №2