Бойся сарматской стрелы

Автор:
Gorgorot
Бойся сарматской стрелы
Аннотация:
Передовая центурия римского легиона движется усмирять непокорных сарматов. Но доберутся ли они до страны лихих наездников и метких стрелков? Сарматы приготовили им очень горячий приём - секретное оружие.
А ещё - это грустная история про сарматского мальчика и его верного коня.
Текст:

В вечерних сумерках таяли вдали смутные очертания Карпат. Центурий Марк Леонтий расположил свой отряд на ночлег вблизи дубравы. Могучие деревья, словно стены, защищали от диких варваров, чьи угодья – степь – начинались сразу за холмами.

– Поверь мне, Квинт, сарматы привыкли биться на открытой местности, – говорил триарий Авдикий молодому гастату у одного из костров. – Лес – наша крепость против них.

– Но Авдикий, мы же не будем прятаться как зайцы от каких-то дикарей. Мы дадим им бой!

– Дадим, обязательно дадим. Но недооценивать их не стоит.

Костры горели тут и там. Центурия не скрывалась. Разведчики сообщили, что передовой отряд сарматов ещё только в двух днях пути. Битва будет, но не завтра. И уж точно не сегодня.

После долгого дневного перехода пехотинцы отдыхали у огня. Шли неторопливые беседы. Кто-то вспоминал свой виноградник, что выходил одним краем к побережью Адриатики. Другой рассказывал о своих приключениях во время прошлого похода на кельтов. Его слушали не очень внимательно – их легион недавно вернулся из негостеприимной Британии, и у каждого была в запасе своя история с этой экспедиции.

Для новобранца Квинта грядущая битва должна стать первой, и биться он будет в первом ряду, как и все молодые воины-гастаты. Поэтому он, хоть и стараясь не показывать тревогу, с любопытством расспрашивал обо всём Авдикия. Ветеран многих сражений, он почему-то привязался к этому мальчишке, и как мог, помогал ему. Не навязчиво, чтобы не уязвить гордость будущего славного легионера, каким Квинт, конечно, станет.

– Любой враг, ­– говорил Авдикий, – имеет свою черту. Даки – хитры, пуны – изобретательны, венеды – неутомимы в ярости. А сарматы… Сарматы – лихие наездники и меткие стрелки. И они не знают пощады. Когда бились за Мезию, они окружили две когорты. Кого не пристрелили, тех затоптали конями. Мой отец, слава ему в веках, остался на том поле.

От соседнего костра, устав от походных баек, к Авдикию и Квинту повернулся принцип Домнин. Он с интересом прислушался к их разговору.

– И поэтому, – продолжал Авдикий, – если перевес будет на их стороне, я не вижу ничего постыдного в том, чтобы укрыться в дубраве. Не убежать, Квинт, не спрятаться, а именно укрыться.

– Да, наверное, ты прав, но…

Квинт не успел договорить, как в разговор вмешался Домнин.

– Я слышал, почтенные, что сарматы готовят нам какой-то неприятный подарок.

– О чём ты? – недовольно уточнил Авдикий.

– Мой приятель из разведчиков говорил, что они везут с собой на огромной повозке какой-то ящик. И из него валит дым.

– Ха-ха! Может, они научились возить с собой печи?

– Какие печи, Авдикий, – обиделся Домнин. – Они везут дракона, вот увидишь. И дубрава нам не поможет.

– Ты уже не мальчик, Домнин, и даже не гастат-первогодок. И всё еще веришь в старые сказки? Драконов не бывает.

– Хотел бы я, чтобы ты был прав, – ответил Домнин, и отвернулся к своему костру.

Квинт вопросительно смотрел на Авдикия. Тот помолчал, и, подкинув в костёр сухих веток, сказал коротко:

– Не бойся драконов. Остерегайся сарматских стрел, ну и коней.

***

За много лет до этого, когда Квинт ещё играл с деревянным мечом на родительской вилле, его ровесник – маленький сармат Картас уверенно ездил вокруг стойбища на отцовском жеребце. После лютых метелей наступила долгожданная весна, десятая в жизни Картаса. Великая степь зазеленела, и весёлые буйные табуны вновь после долгой зимовки вышли на сочные луга.

– Хватит тебе уже занимать моего скакуна, – сказал в начале лета Картасу его отец Кусу. – Пришло время завести своего верного коня.

Этого дня Картас ждал с нетерпением вот уже несколько зим. Его старшие друзья уже давно носились по степи на своих вороных, гнедых и пегих, теперь пришел и его час. По старой сарматской традиции, начало которой никто и не помнит, на десятое лето мальчику выбирают собственного молоденького жеребенка. С этого дня они становятся неразлучны – мужает парень, вместе с ним растет и конь. Ближе друга у сармата не бывает.

С отцом они вместе поехали в табун. Картас сидел на спине отцовского Зуры, и думал о том, что обратно в стойбище он уже вернётся верхом сам. Как же ему найти коня по себе?

– Ты увидишь его, и поймёшь, что это – твой конь, – словно услышав его мысли, проговорил впереди отец. – Ты будешь растить его, заботиться и однажды он, быть может, вынесет тебя из лихой схватки.

– А когда я поеду на войну, отец? – спросил Картас.

– Твоё время придёт, сын. Нам уже тесно в этом краю степи. Твой дед бился в стране заката. Я бился в стороне восхода. Там наши враги растоптаны. Однажды мы снова пойдём туда, где садится солнце, чтобы напомнить о славе отцов.

Солнце – небесный факел грозной Табити – ещё лишь поднималось далеко на востоке. Из-за края степи выкатился его верхний край, касаясь облаков красным сиянием. А Кусу с сыном уже не первый час ехали всё дальше от родного стойбища. Туда, где пасутся вольные табуны, путь не близкий.

Тень успела вырасти и вновь уменьшилась, когда отец с сыном заехали на вершину холма. Они спешились, и Кусу отпустил Зуру паститсь. Он знал, что верный конь, который уже много лет носит его по просторам степи, не покинет его.

– Смотри, Картас! – отец повел рукой к подножью холма.

Картас и без того уже вперил взгляд вниз. Степь бурлила. Словно море, о котором Картас слышал в сказках своей бабушки, кишело у подножия. Табун, огромный и величественный, жил своей собственной жизнью – отсюда и до самого горизонта. Сотни, тысячи, целая тьма коней и кобылиц.

Кусу с Картасом стояли на вершине холма не скрываясь. Вскоре их заметил чабан, подскакал к ним. Взрослые обменялись приветствиями. Юному Картасу старый пастух тоже протянул жилистую руку, как большому. Он уже понял, зачем приехали отец с сыном – не впервой. Мальчик вступает во взрослую жизнь, теперь он достоин рукопожатия.

Кусу вручил чабану традиционную в таких случаях мошну с золотыми монетами, добытыми в давнем походе на далёких врагов.

– Поехали, – сказал чабан. – Жеребята пасутся на лугу вон за тем холмом.

Коротким присвистом Кусу подозвал Зура. Чабан ускакал вперед, за ним поехали отец с сыном.

На полянке вовсю резвились молоденькие жеребята. Картас цеплялся взглядом к каждому. Кто же из них станет его верным другом, его попутчиком во многих странствиях, которыми наполнена жизнь каждого сармата? Может быть, этот шустрый гнедой? Или вон тот, спокойный, серый в яблоках?

– Выбирай, – сказал отец.

Картас соскочил со спины Зура и неуверенно пошел в сторону жеребят, которые насторожили уши при виде приближающегося чужака.

– Только помни, – крикнул вслед чабан, – конь тоже должен выбрать тебя.

Взрослые тоже спустились с коней, присели на мягкую травку. Пастух достал бурдюк из заплечной сумки.

– Это дело не быстрое, – кивнул он в сторону удаляющегося Картаса, – отведаешь моего кумыса? Этой весной он особенно знатно удался.

– Да. За своим Зурой я гонялся полдня и всю ночь, лишь на утро он мне доверился. Так что и я подготовился к длинному ожиданию.

Кусу потянулся к своей торбе, достал почти такой же бурдюк, несколько кусков сыра, пару лепешек.

– Угощайся!

В знак уважения друг к другу, мужчины обменялись напитками. Они не спеша потягивали прохладный кумыс, что сохранил свою свежесть благодаря искусно сделанным бурдюкам, неторопливо жевали сыр и лепешки, предвкушая интересное зрелище – погоню мальчишки за жеребёнком.

Картас приближался к жеребятам. Они, словно сговорившись, во все глаза смотрели на него, лишь изредка прядя ушами. Потом вдруг тот самый гнедой, которого Картас про себя прозвал шустрым, неожиданно взбрыкнул и поскакал куда-то прочь. Вслед за ним мгновенно умчался и конёк, казавшийся спокойным, что до того мирно рвал травку. А за этими двумя унеслись и остальные. Картас хотел заплакать, но вспомнил, что уже большой. Он оглянулся на отца. Тот сидел с чабаном на вершине холма и спокойно беседовал, не глядя вниз. Но просящий взгляд сына Кусу словно почувствовал и посмотрел на него. Он помахал рукой Картасу, и указал туда, куда умчались жеребята. Мол, вперёд! И ноги будто сами понесли вдаль по степи приободренного отцовским жестом мальчика.

Колесо солнца налилось закатным светом и покатилось к горизонту, когда Картас подобрался к отдыхавшим жеребятам. Он заметил их издалека, и обошел так, чтобы ветер дул в его сторону. Почти не дыша, подполз к одному из них, что стоял с краю. Резко вскочив, Картас схватил жеребенка за что смог – за хвост. Тот от неожиданности лягнул Картаса, и попал мальчишке прямо в лоб парой своих крепких копыт. «Никогда не подходи к коню сзади» – пронеслись в ушибленной голове Картаса отцовские наставления, когда он падал навзничь. Небо и земля поменялись местами, солнечное колесо покатилось быстрее, так показалось Картасу. Он закрыл глаза и забылся.

В свете усыпанного звёздами степного неба к холму, на котором, опершись друг на друга, дремали Кусу и чабан, подошли жеребята. Их ржание разбудило мужчин.

– Что-то твой малец загулялся, – протянул пастух.

– К рассвету вернётся, – ответил Кусу. – Ночью искать бесполезно.

Он устроился поудобнее и снова задремал. Так показалось чабану. Он не видел, как Кусу сжал в кулаке ремень своей заплечной сумки. С силой, что побелели пальцы, а ногти впились в ладонь. И снова разжал. И так до утра он не ведал покоя, оставаясь внешне безмятежным.

Картас метался в горячечном бреду. От удара ему стало так плохо, что он не мог ни подняться, ни просто прийти в себя. Ему казалось, что он бежит по горящей степи. Сухая пожелтевшая трава горит у него за спиной, вот-вот дикий степной пожар его нагонит, ветер закружит вместе с метущимся пеплом. Бежать, только бежать. Но вот огонь окружил со всех сторон, и бежать дальше некуда, лишь только вверх, но ведь он не птица! Отчаяние в нездоровом сне захлестнуло Картаса, и тут в его бред ворвался красный конь. Сам – будто огонь, небывалый, великолепный. Он вынес Картаса из огня. Дальше во сне Картас стоял напротив своего спасителя и трепал его за ухо. А красный конь тыкался влажной мордой в его лицо. От этого Картас очнулся.

Над собой он действительно увидел склонившуюся морду рыжего жеребёнка. Конечно, это был не тот волшебный огненный конь из его горячечного видения. Но все же чем-то неуловимым они были похожи.

На рассвете Кусу разглядел точку на краю обозримой степи.

– Гляди! – ткнул он в бок мирно сопевшего чабана.

Тот разлепил сонные глаза и вгляделся в туманную даль. Он еще щурился, пытаясь разглядеть – кто или что там движется, а Кусу уже свистнул верного Зуру. Во всю прыть они помчались к горизонту, и чабану ничего не оставалось, как поскакать вслед.

Как и надеялся Кусу, это был Картас. Он ехал на рыжем жеребёнке, обняв его за шею. Видно было, что мальчишка очень устал за эту долгую ночь.

– Это не мой жеребенок! – воскликнул чабан, нагнав их. – Ни в моём, ни в каких других табунах я не видел жеребят такой масти!

Кусу его, казалось, не слышал. Он спрыгнул с коня и подошёл к сыну. Жеребёнок на миг насторожился, но потом с шумом втянул ноздрями воздух и, кажется, успокоился. Кусу погладил сына по голове.

– Молодец, сынок, славного скакуна выбрал!

Картас в ответ слабо улыбнулся и прошептал:

– Это он меня выбрал, отец!

– Тем лучше. Значит, судьба сама тебя нашла.

– Кусу, забери своё золото, – вмешался чабан. – Это не мой жеребёнок!

– Не важно. Это пастбища твоего рода, пусть все будет так, как должно быть.

Пастух кивнул и принялся осматривать жеребёнка. Тот не противился. Чабан заглянул ему в зубы, проверил суставы, внимательно рассмотрел каждое копыто, осмотрел уши. Кое-что за правым ухом привлекло его внимание. Он не поверил своим глазам, а присмотревшись, резко отшатнулся.

– Смотри, Кусу, на нём печать Табити!

Кусу заглянул за ухо жеребенка. Вгляделся – действительно, там было клеймо в виде трех стрел, выходящих из одной точки. Символ огня.

– Кусу, он сбежал из табуна жрецов! Его надо вернуть!

– От них просто так не уйдет никто. Он сам пришёл к моему сыну, значит – это подарок Огненной царицы. Он останется с Картасом.

Сын, успев испугаться, что ему придется расстаться с только что обретённым другом, успокоился. Отец спросил:

– Как назовешь коня, решил?

– Эселт, отец. Стрела.

– Хорошее имя для скакуна. Пусть он будет таким же быстрым и опасным для врагов. Теперь домой.

Вернуться на стойбище верхом, как мечтал, Картас не смог. Отец усадил его впереди себя, слишком слаб он был. Эселт всю дорогу скакал рядом, да Кусу и не особо торопился – главное дело сделано, можно не спешить.

Солнце десять раз успело подняться в небо и вновь закатиться за горизонт, пока Картас отлеживался в юрте. Наконец, он почувствовал себя достаточно здоровым, чтобы выйти наружу. Эселт встретил его радостным ржанием. Вскоре Картас, как и другие мальчики, которым исполнилось десять лет, вместе со своими жеребятами прошли ритуал посвящения. Глава племени – ардар – сам наставлял каждого на путь верности роду и народу. С этого дня мальчишки считались воинами, и вместе со своими жеребятами учились военному делу у взрослых.

Время шло, зимы сменялись веснами. Мужал Картас, вырастал Эселт. Его младшие братья обзавелись собственными скакунами, вполне неплохими. Но всем им было далеко до Эселта. Он был самым быстроногим конем в племени. Картас к своей семнадцатой весне прослыл самым метким стрелком, сказались уроки отца – опытного воина. Слух об огненном жеребце и его лихом наезднике разнёсся далеко по степи.

Однажды на пороге юрты, где жил Картас с родителями, братьями и сестрами, появился старик, с ног до головы укрытый дорожной накидкой. Он долго о чём-то говорил с Кусу, и во время их разговора отец велел всем оставаться в юрте.

Наконец, Кусу позвал Картаса. Вид у него был сумрачный, таким Картас не видел отца с того дня, как позапрошлым летом хворь унесла их сестрёнку. Не ожидая ничего доброго, он смотрел на отца, а странный старик стоял рядом, свысока поглядывая на парня из-под накидки.

– Картас, сын, – Кусу замялся. Впервые на памяти Картаса, отец, всегда твёрдый и уверенный, казалось, не знал, как начать, – пришло время расстаться вам с Эселтом. Вместе с ним ты добыл себе славу. Жаль, не успел закалить её в настоящем бою. Этот человек в обмен на Эселта даст тебе любого коня, какого захочешь.

– Но мне нужен только Эселт, и никто больше! – возмутился Картас. – Он выбрал меня, а я выбрал его!

– Но ещё раньше, – раздался из-под накидки скрипучий голос старика, – его выбрала грозная Табити! Ты можешь гордиться, мальчик, что тебе выпала честь растить скакуна Огненной царицы! Но теперь ему возвращаться в её небесный табун.

– Отец, кто этот человек? Что он такое говорит?

Старец снова погрузился в молчание. Кусу сказал:

– Ты видел клеймо за правым ухом Эселта?

– Конечно, я знаю, чей это знак. Но ты сам говорил, что это его оберег на удачу. Что это клеймо ему поставил чабан того табуна, в котором он родился.

Старик откинул накидку, и Картас с удивлением увидел, что он вовсе не старик, а мужчина возраста его отца. Он повернулся спиной к Картасу, отогнув своё правое ухо, чтобы тот присмотрелся, затем поспешно вновь закутался в накидку. За ухом у человека был выжжен точно такой же знак, как у Эселта.

– Твоему коню, – снова зазвучал старческий голос, словно не принадлежавший страннику, а чей-то взятый взаймы, ­– это клеймо поставила сама Табити. Как и мне. Спасибо тебе, юноша, что сберёг и вырастил его. Но теперь ему пора возвращаться. Возьми.

Он порылся в складках своей накидки и извлёк золотую монету, только вдвое больше обычной. На одной её стороне был начертан всё тот же знак из трёх стрел, на другой – голова коня.

– За эту монету любой табунщик, не торгуясь, отдаст тебе самого лучшего скакуна. Даже того, которого прочил продать царю самого Рима.

Странник стоял с монетой в вытянутой руке, но Картас так её и не принял. Монету взял Кусу.

– Я не отдам вам Эселта! – вскричал Картас.

Мнимый старец резко глянул на Кусу. Тот легонько тронул сына за плечо, отвёл в сторону.

– Оглянись, сын! Ты видишь этих незнакомцев, что притаились по углам?

Только сейчас Картас заметил, что и вправду в их стойбище много чужаков. Но почему же ардар не поднял всех мужчин на защиту родных юрт? Как допустил, что столько незваных гостей пробралось к их домам?

– Они пришли с этим человеком, сын. Он жрец огненной Табити, а у них очень много силы. Ардар с почётом принял его, накормил его стражу, лишь после этого жрец пришёл к нам. Они жестоки, но сильны. Я воин, сын, но время воинов прошло. Сейчас властвуют жрецы. В юрте твоя мать, братья и сёстры. Жрецу ничего не стоит предать их огню во славу Табити, и даже ардар ничего не сможет сделать. Иначе – они снова придут, но уже не с сотней воинов, а с тысячей, и просто сотрут наше стойбище… Ты ещё найдёшь своего коня.

Картас вспомнил всех своих братьев и сестёр. Младший из них видел снег всего четыре раза. А любимая сестрёнка уже такая мастерица, сшила для него перемётную суму. Да и остальные… Но Эселт, Эселт… Картас решился. Он не стал ничего говорить, лишь быстро кивнул отцу, и скрылся в юрте.

Кусу сам повёл жреца и его стражей туда, где пасся Эселт. Долго они не могли изловить лихого скакуна. Кусу с удивлением смотрел, как жрец, такой невозмутимый лишь недавно, во время их беседы, как ребёнок потешается, наблюдая, как стражники ловят Эселта. И в один миг жрецу это надоело. Он едва уловимым движением, которое Кусу заметил лишь краем глаза, а понял намного позже, коснулся своего клейма за правым ухом. Эселт тут же встал как вкопанный. Жрец поманил его, и конь подошёл. Странник не стал садиться верхом, не стал прощаться. Он ушёл по дороге прочь от стойбища, с ним рядом Эселт, а позади – воины. Кусу посмотрел им вслед, и вернулся к своим.

Картас, к радости отца, не злился на него и на свою судьбу. Ходил по юрте весёлый, играл с братьями и сёстрами. Больше всего – с самыми младшими. Этой же ночью он сбежал из отчего дома.

Он пошёл по следам жреца и его воинов. Их было много, и наследили они достаточно, так что опытный степняк, каким и был Картас, мог идти за ними по пятам даже ночью. Спасти друга, вызволить любой ценой, ещё не понимая, как именно…

Он шёл, переходил на бег, снова шёл, понимая, что за день они не могли уйти слишком далеко, а с наступлением темноты обязательно остановились где-нибудь на ночлег. Но или они двигались слишком быстро, или были неутомимыми путниками, но нагнать их Картас до утра так и не смог.

Немного передохнув в тени придорожной акации, он двинулся по следу дальше. Лишь к середине третей ночи он увидел спины тех, кто увёл его верного друга. Они стояли лагерем у входа в узкое ущелье. Картас как можно незаметнее начал подползать к ним. Он уже видел своего Эселта, что как привязанный, хоть и без всяких верёвок, стоял подле давешнего жреца.

Картас, ещё не зная, что будет делать дальше, подползал всё ближе. Рука сама нащупала верный охотничий нож, как неожиданный тяжёлый удар непонятно откуда обрушился на его голову. Картас отключился.

Очнулся он от резкой боли. Нестерпимо жгло за правым ухом. Выходя из забытья, он понял, что там действительно жжет. Донёсся запах горелого мяса. Как окончательное проявление реальности, пронеслась мысль, что это его плоть горит. Боль была невыносимой, но Картас лишь крепче стиснул зубы. Дёрнулся, и понял, что связан. Открыл глаза, и увидел, что над ним возвышается жрец. В руках его было раскалённое тавро, такое каким клеймят скот.

– Ты всё правильно сделал, мальчик, – проскрипел жрец. – Ты верен. Верен своему другу, значит, верен и роду. Табити угодны такие. Теперь ты тоже принадлежишь ей. Как и я, как и твой конь, как и все мы.

Картас огляделся. Он лежал на камнях посреди поляны, со всех сторон окружённой скалами. Где он? Как долго был в забытьи? Сколько его сюда тащили? Он не знал. Посреди поляны возвышалось огромное костровище. Столько дров не собрать в степи, они явно привезены с севера, мелькнула не самая уместная мысль. К своей радости, Картас увидел Эселта. Но, хотя пару минут назад, не издав ни звука, стерпел ужасную боль от клеймения, сейчас он не смог сдержать слёз. Его лучший друг, его верный Эселт был привязан к столбу в середине будущего костра. Так вот что имел в виду жрец, когда говорил, что Эселту пора возвращаться в небесный табун грозной Табити! Они просто принесут его в жертву богине огня, сожгут на этом огромном костре, и вместе с дымом его вольный дух унесётся в чертоги огненной царицы! От злости и собственной беспомощности Картас зарычал, заизвивался, но что толку.

Кроме уже знакомого жреца здесь было ещё с десяток таких же. Все – с ног до головы закутанные в свои накидки. Картас бессильно наблюдал, как с разных сторон они с факелами не спеша подошли к костровищу, как бросили факелы, и дико и сиюминутно взвилось пламя.

Эселт стоял не шелохнувшись. Он принимал свою жертву гордо, достойно коня настоящего сармата. Увидя это, Картас и сам успокоился. Словно отпустило какое-то тяжкое бремя. Он чётко и ровно произнёс:

– Развяжите меня.

Жрец, тот самый, что приходил за Эселтом, а только что клеймил Картаса, стоял над ним и задумчиво тёр собственное клеймо. Картас повторил:

– Развяжите меня.

Жрец сам наклонился, и разрезал путы, связывавшие руки и ноги Картаса. Молодой сармат, лучший стрелок своего племени и наездник самого быстроногого в степи коня, молча встал. Не глядя по сторонам и не торопясь, он пошёл к полыхавшему костру, в котором его Эселт всё ещё держался на ногах, облизываемый со всех сторон языками пламени.

Стражники метнулись было задержать Картаса, но жрец мановением руки отогнал их.

– Да свершится воля Табити! – произнёс он.

Картас зашёл в костёр. Он не почувствовал боли, хоть под ногами трещали сучья, а кожа тут же начала покрываться волдырями. Он не испытывал ничего, кроме единственного желания – не умереть, пока не доберётся до своего друга. Пробираясь сквозь стену огня, Картас увидел, что Эселт смотрит на него. Добрым и умным взглядом, каким он его всегда знал.

– Друг мой… – прошептал Картас.

Он всё-таки добрался до своего любимого коня. Перед глазами проплывали картины их первой встречи – как ещё жеребёнком Эселт, быть может, спас его. Как они вместе покоряли степные просторы. Как каждой долгой зимой Картас заботился о своём любимце…

Из последних сил Картас взобрался на коня. Сжал в руке нож, который почему-то не забрали жрецы. Принять смерть, как то подобает сармату – на коне и с оружием в руках. Такой была его последняя мысль. А после ноги у Эселта подкосились и двое – конь и человек – рухнули в пламя.

***

Квинт и Авдикий разошлись по своим палаткам. Гастатам и триариям полагались разные места как в бою, так и при ночлеге. Юноши-гастаты шли в передних рядах. Если им удавалось смести противника и выжить, значит – противник слабый. Для схваток с сильным врагом позади шли принципы – воины постарше, что уже пообтёрлись в битвах, отдавшие легиону не меньше десятка лет жизни и отправившие к Плутону не меньше сотни варваров каждый. Ну а если враг оказался совсем лютый, в бой шли ветераны – триарии. Тяжёлая ударная сила, самые матёрые рубаки, прошедшие через горнило десятков войн и сотен сражений. Тот лишь факт, что воин с целыми руками и ногами, с головой на плечах дожил до перехода в этот статус, говорило что это – отъявленный неудержимый и чертовски опасный головорез в форме легионера Священного Рима.

Квинту не спалось. Впереди – первая битва. Как удастся себя проявить? Много ли этих диких сарматов, что покусились на владенья империи, удастся сразить? Дойдёт ли в схватке дело до ветеранов, или они с принципами справятся? Вопросы отгоняли сон. Авдикий говорил, что с ним было так же перед его первым боем. Зато потом и доныне сон его не знает тревоги.

Решив немного пройтись, вдохнуть прохладного ночного воздуха, Квинт вышел из палатки. Там он встретил давешнего незваного собеседника – принципа Домнина. Он смотрел на восток. Квинт поглядел туда же. Вдали, где виднелись Карпатские горы, светил какой-то огонёк.

– Должно быть, наши дозорные развели сигнальный костер, чтобы предупредить – враг уже близко, – неуверенно предположил Домнин.

Квинт хотел сказать что-то в ответ, но слов не нашлось. Ему померещилось, что огонёк приближается. Он закрыл и снова открыл глаза – огонёк оказался ещё ближе. Он приближался слишком стремительно. Ничто в мире не может перемещаться так быстро. Только ветер! Или стрела, мелькнула мысль у Квинта.

Уже и из других палаток повыскакивали воины. Протрубил рог, призывая к построению в боевые порядки. А бешеный огонь всё приближался. Особо глазастые закричали, что видят очертания коня и всадника, объятых пламенем. Через несколько мгновений все увидели, что им не померещилось – на них действительно нёсся огненный конь с горящим седоком! Над головой его – горящий меч.

Когорта дрогнула. Побросав щиты, славные легионеры бросились в дубраву. Квинт бежал в первых рядах. Оглядываясь на бегу, он увидел, что последних уже разметает мечом невозможный огненный всадник. Квинт хотел бежать, но остановился, увидев, что Авдикий с ещё десятком триариев сохранили присутствие духа, и сам Авдикий с тяжёлым копьём наперевес бежит в сторону огненного всадника. Его удар удался, копьё пронзило врага, но… тут же вспыхнуло и обломилось. Другие триарии окружили огненного всадника кольцом, рубили и кололи короткими гладиусами. Но всё без толку – одним взмахом огненного меча всадник разметал их, кого рассекши напополам, кого оставив без конечностей. Не в силах смотреть на это, Квинт бросился к спасительной дубраве.

Через час когорты не стало. На месте лагеря полыхал пожар, горела и дубрава, что казалась надёжной защитой от степных варваров. Квинт не знал, каких богов благодарить за спасение, и удалось ли выжить кому-то ещё. Но сам он, зацепившись за корягу, провалился в какую-то яму, и только с ужасом видел, как легко её перемахнув, над ним проскакал огненный конь.

Квинта нашли странные люди, полностью укрытые тканью. Так одевались бродячие проповедники запрещённых в империи культов, вспомнилось Квинту, когда его тащили куда-то. Краем глаза он заметил, как в огромный ящик, что стоял на повозке, заезжает всадник на ярко-рыжем коне. Квинт ещё успел удивиться, что наездник не спрыгнул с коня, а заехал в этот дом на колёсах верхом, как и был, словно они слиты в единое целое. И человек, и конь дымятся, словно горят изнутри. Только в этот момент молодой гастат понял, что это и был тот ужасный огненный всадник, который уничтожил их центурию. Но как…

Додумать мысль он не успел. Его поставили на колени перед человеком. Квинт понял по одеянию, что это жрец.

– Римлянин, – проговорил жрец на превосходной латыни, – знай. Имя этого коня – Эселт. По-вашему – стрела. Ты увидел мощь сарматской стрелы. И это только одна стрела. Что станет с вашей империей, если на неё обрушится тысяча сарматских стрел? Пойми, что вам не стоит идти на нас войной. На нашей стороне – огненная Табити.

Квинт молчал, поражённый и чистотой произношения сарматского жреца, и величием его грозной речи.

– Запомни всё, что ты увидел, – продолжил жрец. – Тебе сохранят жизнь и доставят к ближайшей римской деревне. Передай слово в слово своему императору: бойся сарматской стрелы.

Другие работы автора:
+1
269
21:04
+1
Центурий — перномен или личное имя римлянина, допускаются в качестве использования перномена числительные но… Центурий? Сотый ребенок в семье? К тому же у него неправильное склонение, сотый — Центессий. Я рекомендую заменить такое имя на более адекватное.
23:19
Вот тут банальная описка. Центурион.
21:08
+1
В какое время происходят события? В рассказе используются республиканские наименования цензов — Гастаты, принципы, триарии и т.д. Но я не знаю проводил ли республиканский Рим кампании в регионах Сарматов. В степи римляне вышли только после Дакийских войн Траяна, а это уже третий век нашей эры, и цензовые ополченцы уже 300 лет как не служат в армии.
21:13 (отредактировано)
Разведчики сообщили, что передовой отряд сарматов ещё только в двух днях пути

Если это республиканский Рим, то у них нет как таковой разведки. Её функцию выполняют италийские или союзные аллы конницы, и они не отрываются от основных сил на такие огромные расстояния как двухдневный переход. Если центурии была придана векселяция союзной конницы, то они не могли бы обнаружить противника на таком расстоянии. Классический пример — битва при Кеноскефалах, когда конный разъезд внезапно и почти случайно обнаружил македонцев за пару часов до битвы. Если данные сведения переданы союзными сарматами это выглядело бы более убедительно, но все равно не повод устраивать ночлег без укрепления лагеря хотя бы носимыми рогатками и траншеей с насыпью.
21:22 (отредактировано)
их легион недавно вернулся из негостеприимной Британии

Значит это как минимум векселяция X легиона Цезаря, а значит на дворе не ранее 55 года до н.э. — уже прошла полным ходом реформа Мария и никаких гастатов с триариями в войске быть не может — это анахронизм, а главное, я тогда не пойму что это за кампания? Митридатовы войны? Тогда почему тут ветераны Британии? Там должны быть солдаты Помпея.
22:40
Что, если здесь — собирательный образ римлян. Как приём, нет?
23:11
Не. Не прокатит. Карикатурно выходит.
23:14
Кажется, уловил вашу мысль. Получается эдакая «древнеримская клюква» laugh
23:30
Она самая. Вроде пьяных русских с балалайками верхом на медведях.
21:29
«чабан» — неподходящее по стилистике к эпохе слово, это все-таки больше относится к 17 веку. Его следует заменить на более нейтральное.
21:33
Так одевались бродячие проповедники запрещённых в империи культов
Это каких? Рим в отношении религии был абсолютно толерантен. Даже христианство как таковое на было запрещено. Христиан судили скорее за призывы к сепаратизму и отрицание божественной власти императора.
21:38 (отредактировано)
+2
Если забыть о большом количестве лютых анахронизмов, текст неплохой хоть и фентезийный приключенческий боевичок. Но, я настоятельно рекомендую не лепить фантазию из головы а взять конкретный исторический момент и его расписать, опираясь на материалы, коих в интернете завались.
Если так хотите свести римлян с сарматами лучше возьмите за основу захват римлянами Херсонеса и Боспора в третьем веке силами пятого македонского легиона и усилений в виде далматской конной когорты и других союзников.
22:42
Спасибо за потраченное время и такой подробный разбор! Вы, скорее всего, правы, и над соответствием эпохи надо работать внимательнее. Если ещё возьмусь за историческую тему, подготовлюсь хорошенько. Но, уверен, возьми я конкретный исторический момент, нашёлся бы тот, кто сказал: да не было у сарматов никакого огненного коня!
23:10
Не. вот это как раз адекватное фант допущение, как библейская мифология в «Бен Гуре» или «Камо грядеши?». Зависит от того, как вы впишите его в историческую канву. Вон у бритов отличный Арторий Утер вышел как в романе, так и в фильме.
23:16
Приятно что хоть кто-то взялся за ист. фентези тематику на фоне бесконечного женского и подросткового недофентези. Главное, чтобы не махнули рукой на матчасть по принципу «и так сойдет».
08:28
+1
Чем отличается корректор от критика — это тем, что для корректора важна буква, а для критика — суть, смысл произведения. К тому же, как я уже писал в другом месте, фэнтезийная площадка хороша тем, что на ней без ущерба для репутации писателя можно излагать самые невероятные с точки зрения обывателя версии и даже учения. Вот и в данном произведении сработал данный принцип — под прикрытием фэнтези излагается версия сарматской легенды об огненном всаднике и его огненном коне. Легенда драматическая, изложена легко и читабельно, что несомненно плюс.

Нужно ли исправлять букву произведения? Полагаю, что нет, потому что совершенно неважно, какие были у римлян ранги и звания, ибо они (римляне) идут фоном к сарматской легенде. Так же как неважны обычаи самих сарматов, Важна суть — сарматский юноша, который не пожалел жизни ради своего коня и стал карающим мечом богини Табити.

Впрочем, писателю следует обратить внимание и на корректуры, чтобы в следующих произведениях приблизить произведение к исторической канве, Ибо подобное действие несомненно добавит веса произведению
09:01
+1
Если бы это было не важно, стоило события легенды применить к придуманным народам. Но эффект бы потерялся, правда? А раз автор претендует на «историчность», замечания все же стоит учесть. Да, большинство читателей таких деталей не заметят. Но для тех, кто разбирается, ощущаться будет уже не так…
10:34
Вы не правы уже в том, что речь идет О ЛЕГЕНДЕ, А легенда, как ни крути, имеет свою историчность. И связана она с народом, знаемым сейчас, как сарматы. Так что автор просто НЕ МОГ приложить легенду к вымышленному народу. Впрочем, я ведь тоже написал о том, что автору нужно учитывать корректуру в своих будущих произведениях, чтобы, как вы пишете, было больше историчности.

Но по любому, настоящей критики данного произведения — не буквы, а смысла, не обнаружено. Вот и вы критикуете меня, а не произведение, хотя я такой же фон, как и римляне с сарматами.
10:46
А я вообще не критикую. Это мнение
10:54
Печально читать ваше мнение. Увы, но многие на данном ресурсе приходят не критиковать, а корректировать. Чего здесь больше: раздутого ЧСВ или нетерпимости к ошибкам других я не знаю. Потому лишь приведу определение литературной критики из википедии:

«Литерату́рная кри́тика — область литературного творчества на грани искусства (художественной литературы) и науки о литературе (литературоведения).

Критика занимается истолкованием и оценкой произведений литературы с точки зрения современности (в том числе насущных проблем общественной и духовной жизни) и личных взглядов; выявляет и утверждает творческие принципы литературных направлений; оказывает активное влияние на литературный процесс, а также непосредственно на формирование общественного сознания; опирается на теорию и историю литературы, философию, эстетику. Часто носит публицистический, политико-злободневный характер, сплетается с журналистикой. Тесно связана со смежными науками — историей, политологией, языкознанием, текстологией, библиографией».
10:59
+2
Понятно laugh
Наконец-то мне объяснили laugh
11:09
Ну, раз вам понравилось, еще пару строк об историчности тех или иных событий. Согласно исследованиям специалистов пергамент (изделие из кожи молодых ягнят) использовался 50-70 лет. После чего записи на нем, если они того стоили переписывались на новый пергамент. И вот здесь как раз интересный момент, заключающийся в том, что при переписи текст запросто мог быть искажен. Так что те же летописи, писаные на пергаменте с большой долей вероятности не донесли до нас первичного текста.

Во-вторых, в 12-м веке жил князь Юрий Всеволодович, человек очень начитанный. Так вот он признавался, что многие летописные тексты начала христианской эпохи (а это всего лишь 10-й век) совершенно непонятны и неясны.

Ну, и раз вы такая веселая, анекдот в тему:

«Молодой монах принял постриг, и в монастыре ему первым заданием было помогать остальным монахам переписывать от руки церковные уложения, псалмы, законы и так далее. Поработав так с недельку, наш монашек обратил внимание, что все монахи переписывают эти материалы с предыдущей копии, а не с оригинала.
Подивившись этому факту, он выразил свое удивление отцу-настоятелю:
— Падре, ведь если кто-то допустил ошибку в первой копии, она же будет повторяться вечно, и ее никак не исправить, ибо не с чем сравнить!
— Хм, сын мой — ответил отец-настоятель, — вообще-то мы так делали столетиями… Но, в принципе, в твоих рассуждениях что-то есть! — и с этими словами он спустился в подземелья, где в огромных сундуках хранились столетиями же не открывавшиеся первоисточники. И пропал…
Когда прошли почти сутки со времени его исчезновения, обеспокоенный монашек спустился в те же подвалы на поиски святого отца. Он нашел его сразу — тот сидел перед громадным раскрытым томом из телячьей кожи, бился головой об острые камни подземелья и что-то нечленораздельно мычал…
По покрытому грязью и ссадинами лицу его текла кровь, волосы спутались и взгляд был безумным.
— Что с вами, святой отец? — вскричал потрясенный юноша, — Что случилось?!
— Celebrate, — простонал отец-настоятель, — слово было: c-e-l-e-b-r-a-t-e! Not celibate!

Пояснения:
Celebrate — празднуй, радуйся;
Celibate — воздерживайся (сексуальное воздержание — одна из основ католицизма).»
12:14
+2
Не вижу смысла спорить, ибо это все равно автору решать, исправлять ошибки или нет. Тем более их и искать не надо, там выше все указали. Мое мнение — к совершенству нужно стремиться любыми способами. Сюжет не изменится, а атмосфера только выиграет. Прекрасно понимаю, что очень сложно избежать неточностей (и у меня тоже есть отчасти псевдоисторическое фентези, надеюсь ещё поправлю). Тем более, что автор наверняка не делал искажения специально. Но если ему все равно, тоже его право. В конце концов можно римлян и из автомата стрелять заставить, чего бы и нет, сюжет же не изменится
12:20
+1
А уж пример с целибатом как раз демонстрирует, что не стоит злоупотреблять искажениями jokingly
11:03
+4
Печально другое. Печально то, что на данном ресурсе многие забивают на матчасть, прикрываясь понятиями фантастики и фэнтези. Считают, что в этом случае могут творить, что хотят. Нет. Не могут. А указание на неточности в матчасти — это самая что ни на есть критика, которая, как вы сами справедливо указали, тесно связана, например, с историей.

И нет, я не про этот текст говорю, а о ситуации в целом. Об общей тенденции. Люди таким добровольным корректорам в ноги падать должны, а не плеваться «фу, корректор».
11:29
Ну, что сказать, кроме «хахаха» на ум ничего не идет. И вот почему. От второй мировой войны мы «отбежали всего-то почти на 75 лет. И за это время на западе исказили историю этой войны так, что многие на западе считают, что СССР чуть ли не был союзником Германии. Вот почитайте newizv.ru/article/general/14-05-2018/minus-sssr-na-zapade-ne-znayut-kto-pobedil-vo-vtoroy-mirovoy

А вы мне пытаетесь „впаривать“ про реальность писанной истории. Что ж, один пример из реальной истории. Известно, что романские языки образовались под влиянием латинян, завоевавших эти страны. Но если посмотреть на ареал распространения этих языков upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/6/60/Romance_14c_ru.png
обнаруживается, что большинство из них находятся на западе Европы. Исключение составляет лишь Румыния, что и понятно, ибо ее захватили латиняне, сделав провинцией. Но кроме Румынии на востоке больше нет и намека на романские языки. НЕ знаете почему?
11:34
Потому что там была распространена греческая культура, из которой римляне сами заимствовали, тогда как на западе — кельтская, которую они подавляли. Ваш кэп Очевидность.
11:38
Даааа? И в Иберии жили кельты? Ваш капитан Очевидность невежда в таком случае. Вот почитайте i70.fastpic.ru/big/2015/0611/6f/7dfeca3c81e992aa35a3e4ed9a8eff6f.jpg
11:44
+1
Знаю. Потому что туда набежали славяне и распространили свое влияние на все почти народы Балкан, кроме уютно засевших за Карпатами Валахов, которые на тот момент упорно продолжали называть себя римлянами. И если вы возьмете на себя труд хотя бы поверхностно изучить лингвистическую историю, то обнаружите столько веселого и интересного, что «изоляция» румынского перестанет казаться вам чем-то необычным (смотрите, например, историю венгерского).

И да, не утруждайте себя ответом. Я вас вспомнил и дискуссию с вами поддерживать более не буду.
12:29
Иберийцев тоже подавляли. Это никак не противоречит тому, что я написал.
12:30
Я вот тоже вспомнил, что обсуждали уже этот вопрос, но не помню, с ним или нет)
12:33
+1
С ним. Хоть пример бы новый придумал.
14:22
Так ведь тогда вроде бы всё на пальцах объяснили…
14:36
+1
А когда это помогало, скажи мне?)
14:56
Когда человек адекватный)
14:59
+1
Ходят легенды…
23:49
Вы хотите новый пример? Их есть у меня taboo.su/images/images/5/2/45.jpg Хоть текст написан латиницей, но его вполне можно читать по-русски. Не скажете, откуда в Скандинавии 17-го века русский язык, да еще на государственном уровне?

Для помощи taboo.su/istoriya/falsifikatsiya-istorii/433-shvetsiya-govorila-po-russki.html
00:18
+2
Я все же попытаюсь
ru.wikipedia.org/wiki/Плачевная_речь_по_Карлу_XI
Что в этом документе такого таинственного?
02:36 (отредактировано)
Tak sebe primer. «Velikoe knyajestvo litovskoe, russkoe. jemaytskoe i inih» voobshche imelo zapadnorusskiy yazik v kachestve «kantselyarnogo» (ne gosudarstvennogo), no eto ne meshalo strane ostavat'sya Litvoy. V sovremennoy Belarusi russkiy yazik — vtoroy gosudarstvenniy, no ona vse ravno ostayotsya Belarus'yu, a ne Rossiey. Da i v tselom vezde, gde mnogo russkih, dokumenti imeyut russkuyu versiyu, gde-to oficial'no, gde-to ne ochen'.
A dlya privedynnogo vami dokumenta prosto ne nashlos' v svoyo vremya kirillicheskih liter. Потому и латиница.
11:28
Нужно ли исправлять букву произведения? Полагаю, что нет, потому что совершенно неважно, какие были у римлян ранги и звания, ибо они (римляне) идут фоном к сарматской легенде. Так же как неважны обычаи самих сарматов, Важна суть — сарматский юноша, который не пожалел жизни ради своего коня и стал карающим мечом богини Табити.

Представьте себе картину. Ну там, Джоконду, например. И вот в качестве коричневой краски там использовалось говно. Ну, картина вроде бы удалась, цвет подходит, гамма нормальная. Как краска говно вполне подходит. Вот только оно воняет. Вам банально неприятно смотреть на картину, которую вот так испоганили. Что мешает взять вместо говна обычную коричневую краску? Ну дык, её ещё смешать надо, а говно — вот оно, рядом, взял и рисуй.
Понимаете аналогию?
11:35
laughА вот с говном вы зря. Джоконда была написана в начале 16-го века. Так что за 500 лет запах говна по любому исчез бы. Это раз. Во-вторых, вполне вероятно, что говно не использовалось потому, что было недолговечно. И нужны были специальные методы, чтобы предотвратить распад этого самого говна. Что, наверняка вышло бы дороже. В-третьих, вы как-то отстали от современного искусства, например, связанного с копрофилией i70.fastpic.ru/big/2015/0611/6f/7dfeca3c81e992aa35a3e4ed9a8eff6f.jpg
12:30
+1
Короче, аналогию вы не поняли.
22:46
Спасибо, согласен!
следует обратить внимание и на корректуры, чтобы в следующих произведениях приблизить произведение к исторической канве, Ибо подобное действие несомненно добавит веса произведению
и веса добавит, и лишнюю критику отобьёт, а главное — принесёт пользу читателю, т.к. он почерпнёт сведения об исторической эпохе. Да, это сложно blush
А вообще, заклёпочники наступают! quiet
23:21
Тут до заклёпочничества очень далеко. Анахронизмы слишком грубые, как танки в наполеоновские войны. Двести лет туда… двести лет сюда… laugh
23:28
заклёпочники наступают!

М-дя… ни один из спорщиков так и не оценил красоту легенды… НИ ОДИН.
23:34
+1
А почему? Потому что ее за ляпами не видно. Об них спотыкаешься, и отвлекаешься на них вмести того чтобы погружаться в историю. От заноз нужно шлифовать шкуркой. Вам еще предстоит это понять.
23:36
Странно, я увидел, а вы нет, впрочем не вы один такой. Вот пообсуждать другого — тут мастеров много… да.
00:37
+2
вы — главный среди них.
23:04
И всё-таки спотыкается тот, кто разбирается в теме. Для человека с базовым (школьным) это не так важно. Хоть это и не снимает с автора ответственности.
10:55
В школе вроде бы как раз изучают и реформы Мария, и восстание Спартака, и завоевание Галии, и гражданскую войну Оптиматов и Популяров. По крайней мере, когда я учился в школе. Сегодня школьникам в помощь огромный пласт качественных исторических игр. Таких как Серии Тотал Вар, Эпоха Империй и иже с ними. Плюсом очень много образовательных материалов в свободном доступе. так что современный уровень читателя, особенно если он интересуется темой, высок. Вы выбрали историческую тему. Тоесть изначально определили целевую аудиторию и в этом ваша ошибка. Рассказом про римлян заинтересуются в перцу очередь те, кто принципе интересуется историей и Римом в частности. А потому у них грубые ляпы вызовут по меньшей мере анальное жжение. Как у распиаренного Клима Жукова. Вы должны в первую очередь анализировать целевую аудиторию.
15:08
+2
От вы тут срачь на пустом месте развели. Даже я так не умею.
15:35
+2
Это еще автора не было
22:51
+1
Пришёл автор) Довольный такой кипучестью, аки кот))
22:35
Спасибо всем за внимание и комментарии. Кажется, ещё ни один мой текст на этом портале не вызывал такой бурной критики активности в комментариях. Пожалуй, можно сделать вывод, что историческая тематика чрезвычайно волнует читателей. Особенно с точки зрения достоверности. Да, признаю, тему взял не ту, что можно взять с наскока. Скорее всего, нужно изучать её годами, а лучше иметь профильное образование. Я всё смешал, признаю. Но мне любопытно,каждый ли из комментаторов увидел несоответствия сам, или разглядел их только после замечательного разбора пользователя с ником «Ковалёв»?
23:24
Да не. На самом деле в большинстве случаев хватает хорошей штудировки той же википедии. Решают адекватность и усидчивость при подготовке. С наскока вы ничего не возьмете. Основное правило — пиши о том что знаешь. Главное не в даваться в те подробности в которых плаваешь и можно сесть в лужу.
22:50
+1
Так, навеяло. У Олдей хорошо про суть данных комментов:
Важным эстетическим достоинством текста становится не намёк и недосказанность, а соответствие текста художественного тексту энциклопедии. На том ли месте находится замок в книге, где должен быть согласно географическому справочнику? Соответствует ли третья слева заклёпка на хауберке тому изображению, которое я видел в пособии по доспеху соответствующего периода? Может ли фотонный звездолёт развить указанную скорость, а если может, то сколько ему на это понадобится топлива и какого именно? За какое время и с каким ускорением он эту скорость разовьёт — и как устроен его реактор? Всё вышеописанное — повторимся! — становится не просто категорией достоверности, а категорией эстетической: это хорошая книга, раз всё правильно написано. Соответственно, талант писателя — в том, что он верно следует энциклопедии.

Целиком тут: МАСТЕР-КЛАСС
ИСКУССТВО НЕДОСКАЗАННОГО

… нуу, там немного про другое, но сказано-то хорошо)) навеяло))
И ВСЕМ ЕЩЁ РАЗ СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ! ВСЕМ ДОБРА И ХОРОШИХ ТЕКСТОВ!
07:03
Причём у самих Олдей почему-то таких грубых ошибок нет — они даже апельсины удалили, когда Валентинов заметил, что в Древней Греции их не было.
FAIL
Загрузка...
Жанна Бочманова №1