Шпулечник (Глава VI)

Автор:
Влад Костромин
Шпулечник (Глава VI)
Текст:

Утром отец, вышедший в туалет, прибежал с выпученными глазами.

– Тань, там такое творится!

– Что там? – выглянула из кухни недовольная мать.

Она готовила блинчики из украденной отцом муки, а мы сидели за столом в прихожей и читали вслух «Программу коммунистической партии».

– Там такое! – развернулся, и выскочил из дома.

Мы кинулись за отцом. К двери сарая двумя гвоздями «сотками» за крылья был приколочен петух.

– Господи Иисусе! – всплеснула руками мать. – Какой ужас!

– Петух не наш, – сказал я.

– Я вижу, – отец пощупал приколоченное тельце. – Это бройлер. Такие у Ивана-автобусника.

Иван жил по диагонали от нас, со стороны сараев, за посадкой и разделяющим ее вдоль проселком.

– Батюшки святые угодники, – перекрестилась мать. – Теперь люди на нас подумают.

– Меня больше волнует, что за тварь такое могла сотворить, – отец оглянулся на безмятежный сад. – И почему собаки голос не подали? – пошел к конуре Байкала, возле забора под березой. – Твою мать! – донесся его голос.

Оставив горестно взирающую на птицу мать, подошли к отцу. Тело кобеля пропало, зато перед пустой будкой лежала, будто оторванная, голова, взирая на нас облепленными ранними мухами глазами.

– Вот значит как? – глядя на голову, тихо сказал отец. Из наших собак он любил Байкала больше всех. – Значит вы с нами так, твари? Ну ничего, за Байкала они нам ответят, – повернулся и посмотрел на нас. – По всей строгости военного времени ответят. Ничего не трогайте, я пойду участковому позвоню.

Отец ушел, я пошел во двор. От двух других собак, Амура и Магистрали, охранявших двор со стороны сада, тоже остались лишь головы.

Участковый капитан Филаретов приехал через пару часов с экспертом из района. Эксперт сделал кучу снимков, зарисовал схемы и пошел в дом пить чай с гостеприимной матерью. Отец и участковый уселись в саду за погребом за широкий деревянный стол в тени раскидистой яблони.

– Виктор Владимирович, боюсь, маньяк у вас завелся, – Филаретов снял фуражку и вытер пот большим клетчатым платком. – Животных нормальный человек убивать без толку не будет, – одел фуражку, спрятал платок, достал оранжевую пластмассовую коробочку из-под индивидуальной аптечки, служившую портсигаром. Открыл, выбрал самокрутку, прикурил от услужливо протянутой отцом зажигалки.

– Может, переселенцы озоруют? – осторожно спросил отец. – Таджики?

– А если не таджики? – капитан выдохнул ароматный дым самосада. – Допустим, вызову я подкрепление, заберу их в отдел. А ночью кто-нибудь возьмет и корову зарежет на ферме. Что тогда? Кто по шапке получит? – снял фуражку и положил на стол.

– Сторожей-то я на фермы поставлю, – сказал отец. – Дежурства мужиков организую по деревне. Но так же не может бесконечно продолжаться? И так со свинокрадами и убийством нехорошее настроение в деревне.

– Кстати, к слуху о свинокрадах тоже вопрос, – передвинул фуражку. – Кто-то же с какой-то целью распространяет панические слухи.

– Внутренние враги, – уверенно сказал отец. – Недовольные всегда есть, а теперь, когда мы почти выиграли социалистическое соревнование с «Заветом Ильича», да еще и куча беженцев приехала…

– Мы проверяем, Виктор Владимирович, всех проверяем, но дело не быстрое, вы поймите.

– Я понимаю.

– Тут еще это убийство, – капитан покосился на нас с Димой.

– По нему есть что-то?

– Определили личность жертвы – в кармане был паспорт. Юхневский Алексей Витальевич. Не знаком вам? – внимательно посмотрел на отца.

– Первый раз слышу, – отец покачал головой.

– Странно, – капитан затушил самокрутку о столешницу снизу и достал из планшета увеличенную фотографию. – Не встречали?

– Вроде даже и встречал где-то, – задумчиво рассматривал фото отец.

– Встречали?

– И вроде даже недавно…

– Сосед ваших родителей в Толмачовке.

– Точно! – отец звонко хлопнул себя по лбу, будто убивая надоевшего комара. – На похоронах бати его видел.

– Раньше не встречали? До похорон?

– Я же там не так часто бывал, как хотелось. А в Толмачовке родители приезжие, переехали когда я уже с ними не жил.

– Ясно. Нет идей, чего его сюда принесло? Все-таки не ближний свет.

– Мог по грибы, к нам со всей области ездят.

– Мог, вот только жена говорит, что он дома с вечера спал, никуда не собирался. А утром его уже не было. Ни слова ей про грибы не сказал. А ему на работу идти надо было, между прочим. Там его уже в розыск собирались объявлять, три дня прошло.

– А убили когда? – начал сгибать пальцы отец, что-то в уме подсчитывая.

– Получается, что как приехал сюда, так и убили.

– Три часа езды… Под утро?

– Примерно.

– Интересное кино.

– И не говорите.

– Может запил, а на похоронах услышал откуда мы и решил приехать? – развел руками отец.

– Он не пил – язва желудка. И на работе характеризуется весьма положительно – ни одного прогула или наказания. Он в областном архиве работал.

– Странная смерть для архивного работника.

– И не говорите, – одел фуражку, встал с лавки. – Поеду Кинжигазиевых еще раз опрошу. Эксперту скажите, чтобы в правлении ждал. Здравия желаю, – козырнул и ушел.

Отец закурил, задумчиво глядя вслед.

– Ну что, пионеры, какие мысли будут?

– Я могу сигнализацию вокруг двора натянуть, – предложил я. – Если кто ночью полезет, зазвенит.

– Дельно, – отец кивнул. – Молодец.

– На сараи надо замки повесить, – вставил свои пять копеек Дима.

– То же не имею возражений. Замки я привезу, сигнализация за вами. Действуйте, к вечеру все должно быть готово, – затушил окурок, встал. – Только не забудьте головы собак под яблонями похоронить, а то на такой жаре протухнут. И еще. Василий, я карабин с собой возьму, а ты, как я эксперта увезу, ружье из сейфа достань. Понял?

– Понял, – кивнул я.

– И если что, то на поражение…

– Понял.

– Вот и ладушки, – ушел в дом.

– Пошли делать сигнализацию, – встал и я.

– Сложно делать?

– Нет, там схема простая, я из библиотечной книжки перерисовал.

Головы закопали под яблонями и принялись за сигнализацию по схеме из «Радиоэлектронных игрушек» Войцеховского. К послеобедью схема была готова и мы обтянули двор близ забора тонкой проволокой, размотанной из катушки реле с пускателя.

– Молодцы, – приехавший с работы отец осмотрел нашу систему, изучая работу. Пощелкал концевыми выключателями на калитках, потрепал проволоку, послушал звук срабатывания. – А если электричество отключат?

– Я от аккумулятора с мотоцикла запитал параллельно. Будет тише, но зазвенит.

– Неплохо. Как коров встретите, так замыкайте, темноты не ждите.

К восьми вечера пошли встречать скот. Народ возле бревен, на которых обычно сидели, ожидая стадо, шумел и обсуждал тревожный день.

– Гусь пропал, – возмущался дед Быря, – к внучкиному приезду откармливал, а какой-то варнак поживился серым.

– И не говори, старый, – бабка Устиниха, прозванная в деревне Штирлицем, возмущенно потрясла кулаком. – Вот до чего перестройка довела: водки нет, баранов воруют. В городе, сказывают, наркоманятся все. У вас всех собак побили? – повернулась к нам.

– Угу, – угрюмо подтвердил я.

– Даже директора не боятся, ироды, – возмущалась Устиниха. – Гласность выдумали! При Сталине никакой гласности не было, а курицу боялись украсть!

– Не было, – поддержал водитель ЗИЛ-а Сашка Косых, – не было таких безобразий.

– Понавыдумывали плюразизмов всяких, подлецы!!! – поддержал кто-то.

– Куда только милиция смотрит? – распиналась Устиниха. – Почему не ловят? Так скоро всех нас перережут! Я Горбачеву напишу! Пускай солдатиков пришлет нас охранять.

– Старовата ты для солдатиков, Марья Устиновна, – ехидно сказал Быря.

Под дружный хохот толпы подошло стадо. После кражи барана стадо пасли в усиленном составе: Мишка Попок, Мишка Скаба и Сережка Косой. Забрав коров Голубку и Милку, и пять наших овец, мы с братом погнали скот домой. До двора добрались без происшествий, разогнали скот по хлевам.

– Я позже сараи сам замкну, – отец курил на ступенях крыльца. Рядом стоял карабин. – Вы занимайтесь по хозяйству. И огород полить не забудьте.

Мы доварили свиньям, попоили коров, полили огород из бочек, стоявших вдоль стены дома.

На ужин была отварная картошка с солеными огурцами, молоком и зеленым луком.

– Вить, ну что там, убийцу не нашли?

– Участковый работает, милиция работает, – солидно ответил отец. – Следственные мероприятия проводит.

– Как этого Юхневского занесло к нам?

– Я откуда знаю? – пожал плечами. – Может батя ему рассказывал, какие тут места, он и решил приехать: на рыбалку или, положим, за грибами. Кто знает.

– Не может тут Нинка быть замешана?

– Как она тут может быть замешана? – удивился отец.

– Каверзу какую-нибудь решила нам устроить, чтобы дедово наследство не досталось.

– Она, конечно, могла… – задумался, – жадная до безобразия, из-за прошлогоднего снега удавится. Но как нам архивный хмырь мог повредить?

– Вить, что ты говоришь?! Нельзя же так о мертвых!

– Хорошо, извини. Архивный червь.

– Вдруг, накопал чего в архиве? – глаза матери тревожно блеснули.

– Что там можно накопать? Там даже украсть нечего.

– Откуда я знаю? Я там не работаю. Кстати, – вспомнила, – у деда Шурика же сын, Серега, в архиве работает.

– Думаешь, есть связь? – морщины собрали широкий лоб отца в кучку.

– Сам подумай, дедукция. Там же не тысяча человек работает. Значит, все друг друга знают.

– Надо бы Филаретова попросить проверить.

– И что тебе это даст?

– Не знаю.

– То-то же.

– Зато знаешь, у кого Димка тогда платок упер?

– У Юхневского что ли?

– Да…

Тревожно зазвонил телефон.

– Вася, послушай, – велел отец.

Я встал со стула, подошел к журнальному столику, снял трубку:

– Алло, слушаю.

– Василий, ты?

– Да.

– Это Ефим Николаевич, отца пригласи.

– Это Бобрин, тебя, – прикрыв трубку рукой, сказал я.

– Что ему надо? – недовольно спросил отец. Он не любил, когда отрывали от еды.

Встал, подошел к столику, плюхнулся в продавленное кресло, принял у меня трубку.

– Виктор Владимирович у аппарата. Да ты что?! Как?! Где нашли? Кто? – посмотрел в окно. – Ночь на дворе, не ошиблись в темноте? Точно. Хорошо, Ефим Николаевич, организуй охрану, я вызову милицию и подъеду, – положил трубку, посмотрел на нас. – Херес повесился…

– Как повесился?! – всплеснула руками мать. – Он же к нам недавно приходил.

– Не знаю, на яблоне висит возле асфальта. Скаба шел через сад и наткнулся. Короче, я сейчас звоню в район дежурному, а потом сам выезжаю на место преступления. Вы достаньте ружье и закройтесь. Никому без меня не открывайте.

Ночь прошла в тревожном ожидании: мы с Димкой дремали вполглаза, тревожно вскидываясь от каждого шороха; мать, положив на колени заряженное ружье, сидела на кровати в спальне и вполголоса молилась.

Под утро, когда уже светало, мне приснился странный сон: будто сплю я в доме бабушки. Спалось мне тревожно: мерещились какие-то шорохи, будто под чьими-то шагами скрипели полы. Под утро страшно захотелось пить. Встал с топчана и осторожно начал пробираться в сени, где стояли ведра с колодезной водой. Напился прямо из ведра, отодвинув засов, вышел на крыльцо. В свете зарождающегося утра увидел, что ладонь испачкана кровью. Вот почему ручка на двери в кухню была липкой. Откуда столько крови?

Осторожно вернулся в дом – тихо, как в гробу. Споткнулся о стул, свалив стоящую на нем кастрюлю. Замер от шума. Казалось, должно проснуться полдеревни. Тихо. Прошел через зал до комнаты, где спала бабушка.

– Бабушка? – спросил тихо. – Бабушка?

Подумав, отодвинул занавеску и вошел в комнату. Света из окна хватило увидеть распахнутые мертвые глаза и широко разошедшийся краями разрез в горле. Попятился, зацепился за шторку, сорвав. Кинулся в соседнюю комнату, потряс тетку.

– Тетя Нина! – отдернул ладонь.

Севкины были убиты. Давя крик, выскочил в проходную комнату, где ночевал возле газового котла. В тишине, которую уже буквально можно было назвать мертвой, послышались какие-то странные звуки. Из-за занавески, за которой на топчане спал Дима… Я всеми силами рвался бежать из проклятого дома: куда угодно, лишь бы там были живые люди, но тело против моей воли подошло к занавеске. Рука осторожно отодвинула ее…

Брат с испачканными кровью руками лежал на спине. Мой взгляд в свете крепнущего утра, льющегося в окна в зале, проследил цепочку кровавых пятен от лежащего возле топчана ножа в комнаты, где остывали тела бабушки и Севкиных. Шею брата, словно шарф Остапа Бендера, обвивало толстое пестрое змеиное тело. Глаз у Димы не было, вместо них темнели кровавые провалы с неровными краями. Серая курица-наседка, трудившаяся над лицом Димы, повернула ко мне голову, нацелив окровавленный клюв и по орлиному заклекотала.

Я, забыв обо всем на свете, кинулся бежать, едва не снеся с петель дверь в кухню. Вылетел из кухни в сени. Доски пошли зыбью, как трава на болоте. Зацепившись ногой, упал, сильно ударившись боком. В руке что-то хрустнуло. Попытался встать, оперевшись на руку и закричал от острой боли. Из досок медленно выдирались гвозди, извиваясь и шевелясь, ползли ко мне.

– Шпулечник!!! – давясь криком и задыхаясь, закричал я. – Шпулечник пришел!!!

– Чего орешь? – это вернулся усталый отец и внимательно смотрел на меня.

– Я…

– Работать больше надо. Тем, у кого совесть чистая и кто трудится много, кошмары не снятся. Ладно, я пойду покемарю, – ушел в спальню и завалился урвать пару часов сна.

***

За завтраком мы узнали подробности.

– Не сам он повесился, – жадно поглощая яичницу с салом и зеленым луком, рассказывал отец. – Руки были за спиной связаны и не чем-то, а ржавой колючей проволокой.

– Какой ужас! – всплеснула руками мать, пролив из чашки горячий чай на Димку. – Батюшки – святые и горбатые угодники! Кто мог совершить такое? Нелюди какие-то!

– А удавился на вожжах.

– Откуда у него вожжи, если ни коровы, ни лошади отродясь не было?

– Не знаю, но мне вожжа показалась знакомой.

– В смысле? Все вожжи похожи.

– У родителей в Толмачовке в саду на старой яблоне такая же висела. Батя по ней на яблоню залазивал.

– Не выдумывай ты, – отмахнулась, опять выплеснув чай. – Откуда здесь возьмется вожжа из Толмачовки?

– Оттуда же, откуда и Юхневский появился. Он мог ее спереть на похоронах, а потом убийца забрал из машины.

– Логика определенная есть, но зачем Юхневскому понадобилась вожжа?

– Машину вытаскивать вместо троса, или еще зачем. Не знаю, но мне все это совсем не нравится. Позвоню-ка я сегодня соседям мамкиным, поговорю с ней.

– Позвони, лишним не будет. Всегда полезно о себе напомнить, заботу выразить.

– Я с работы позвоню, что бы деньги на межгород не тратить.

– Правильно.

– И труп уже не первый день висит…

– Ты скажи, а? Прямо дичь какая-то. И никто не видел?

– Получается, что нет.

+5
122
19:00
+1
Хорошо написано. Зачитался. Замечания. Так, мелочь. Обратите внимание:
"… погнали скот домой. До двора ЗАБРАЛИСЬ без происшествий, разогнали скот по хлевам."
Тут просится ДОБРАЛИСЬ.
Очень классно написано. Плюс конечно.
да, очепятка, спасибо
а предыдущие главы как Вам?
20:38
+1
Предыдущие надо просчесть. Мне нравится как вы пишите. Знаете что у вас есть интересного как у автора? У вас есть умение рисовать картинки событий практически одними диалогами. Это создаёт эффект присутствия. Мне очень нравится эта черта вашего творчества. Признаюсь, самому захотелось вот так же. Минимум текста автора и максимум диалогов. Просто гениально! Тоже так хочу.
20:42
+1
И мне нравится, как Влад пишет. Очень образно, вы правы
blushой, вы преувеличиваете мои скромные возможности
а за обилие диалогов меня постоянно критики пинают quiet
21:02
+1
Не слушайте критиков. Я люблю рассказы, построенные на диалогах. Они гораздо живее, как мне кажется. У меня тоже многие рассказы на диалогах строятся. Но до вашего уровнял далеко :)
21:51
+1
спасибо на добром слове
19:52
+1
По моему, ещё в первой части рассказа был момент с шевелящимся полом в сенях и гвоздями-змеями. Меня ещё тогда этот момент заинтересовал. И тут повторение. Судя по всему, это «жжжж» неспроста. Будет ещё объяснение этому факту. Или нет?
все Вам объяснение подавай sorry
все элементы сложатся в паззл quiet
20:10
+1
Жду :)))
Терпеливо жду, когда пазл сложится сам :)
20:25
+1
это похвально весьма и весьма bravo
Загрузка...
Илона Левина №2