Радрадрабен

Автор:
Дмитрий Федорович
Радрадрабен
Аннотация:
Цепь событий из шестидесяти звеньев.
Пролог и Звено первое
Текст:

Гвоздь цепи (пролог)

В пещере был создан весь возможный комфорт. На стенах, покрытых затейливой резьбой вперемежку с золотыми горельефами – изображениями батальных сцен – грудами висели драгоценные ковры, такие же ковры были навалены под ногами. Хранитель, неподвижно сидевший перед пылавшим камином, знал, что стоит ему захотеть – и обстановка тут же изменится, подстраиваясь под малейшие его желания. Полы – нефритовые? Мраморные? Пожалуйста! Во мгновение ока! Своды ниже? Выше? Пожалуйста! Нужен бассейн? Раздвинуть стены? Без вопросов!

Вот только хотеть ему уже смертельно надоело. Ни кальян, ни изысканные вина, ни диковинные яства, ни любая из прихотей не оставались без удовлетворения. И что из того?

Всё же это была тюрьма. Великолепная, золотая – но тюрьма. Он не мог покинуть свой пост – по крайней мере, так он воспринимал сложившееся положение. Нет, конечно, выйти он мог, даже через толщу породы – он же был практически всесилен! – да только всесилие его ограничивалось этой проклятой пещерой. За пределами её он терял всё. Любой деревенский колдун был бы сильнее его, и это больно било по самолюбию. Он страдал – тем привычным страданием, которое незаметно и безотвязно отравляло всякий миг его бесконечной жизни. В самом деле, какой бог, волшебник, человек или даже распоследний жалкий эльф согласится поменяться с ним судьбой?

Изгнанник. Самое страшное, что изгнание это было почти добровольным. На него – ну почему именно на него?! – пал Жребий, пал столько лет назад, что бог и сам этого точно не помнил. Остальные из Великих с радостным облегчением оставили его здесь навсегда, наложив страшные заклятия, разрушить которые не мог никто. Отныне он стал Хранителем Весов – тем, на котором лежал невыносимый груз ответственности. Боги объединёнными усилиями сумели создать магический жезл, которым можно было управлять судьбами, лежащими на Весах. И что с того, что жезл этот внешне напоминал обыкновенную кочергу?!

Он был Хранителем Весов – да-да, тех самых весов, на которых покоилась судьба мира, судьбы всех населявших его существ – богов, людей, гоблинов, троллей... Всех тех хумми, которые населяли этот мир, да и не только их. Всех живых тварей без исключения. В том числе и его самого. Не зря другие боги сторонятся Хранителя, предпочитая никогда даже не вспоминать о нём – кому охота признавать зависимость от кого или чего-либо? Не зря смертные опасливо оглядываются, передавая легенды о нём из уст в уста под страшным секретом, и даже скальды не рискуют петь о нём свои саги…

Что ж, он принял эту участь. Поначалу он бесновался, вызывая землетрясения и вулканические катаклизмы. Затем запил, и период этот продолжался довольно долго. Но бессмертие – страшная штука, и несокрушимое здоровье легко превозмогло несколько веков беспробудного пьянства, отразившихся, правда, на мире периодом упадка и получивших название Потерянных. Его самого Потерянные века наградили лишь одутловатостью щёк и лёгкой лиловостью носа. И вновь потекли бесконечные годы…

Длительное одиночное заключение наложило отпечаток на его характер. Хранитель стал раздражительным и склочным, и часто от нечего делать придумывал различные каверзы и злые штуки, которым бы подверг своих былых коллег в случае, если бы сумел освободиться.

И однажды он понял, как это сделать.

.

Звено первое

– …а я говорю, что тот единорог не был кастратом! – сиплый рык сопровождался грохотом пивной кружки, с размаху опущенной на дубовую столешницу.

Все головы повернулись к столу, за которым сидели двое: здоровенный нечёсаный детина, только что изрыгнувший фразу про единорога, и маленький вертлявый человечек в плаще не по росту. Некоторые посетители таверны, подхватив своё пиво, тут же двинулись на голос – затронутая тема обещала весьма интересный разговор.

Граф Робин Айтер уныло следил за ними глазами: ещё пару недель назад он и сам с удовольствием присоединился бы к весёлой компании и охотно послушал очередную небылицу. На этом забытом богами острове количество хвастунов и вралей превосходило все разумные пределы. Если верить байкам, которые за время своего пребывания здесь выслушал Робин, выходило, что не только драконов, троллей, вампиров вкупе с прочей кровожадной живностью, но и обычных комаров на острове не должно было остаться даже на развод – их давным-давно перебили доморощенные герои. Однако комары были, с наглой очевидностью кусая всех подряд, стоило лишь чуть-чуть ослабнуть дневной жаре. А из всех мало-мальски экзотических существ здесь водились разве что василиски.

Тут Робин вздохнул – эх, будь они неладны, эти василиски! Точнее, тот самый, один-единственный василиск. А всё дурацкая спешка, неоправданное самомнение и как результат – идиотский обет. Обет! Да было бы кому, была бы это, скажем, прекрасная принцесса… А то ведь старая жаба, страшная, как грех, вдова какого-то занюханного барончика! Хотя, с другой стороны, дело-то казалось совсем простым: окоротить зарвавшегося василиска, безобразившего по всей округе. Скотина пакостил из чистого – как понял Робин – озорства: травил рыбу в единственной на острове речушке, поджигал заготовленное на зиму сено (возле сгоревшего стога как-то случилось найти огниво и трут с характерным запахом василиска), гадил на дорогах и даже однажды умудрился навалить кучу прямо посреди замкового двора.

Рассказывая всё это, баронесса нервно теребила надушенный платочек, закатывала глаза и смахивала несуществующие слезинки. Граф слушал рассеянно, вежливо поддакивал в нужных местах, иногда сочувственно качая головой. Мысленно он был уже дома.

В самом же конце разговора баронесса упомянула о том, что в последнее время василиск стал приставать к одиноким женщинам и – особенно! – к девицам. Это было тем более удивительно, что ни с гастрономической, ни с сексуальной точки зрения человеческие особи женского пола не должны были его интересовать. Но вот поди ж ты…

Василиски были вегетарианцами, но что касалось флоры, питались практически всем, отдавая, впрочем, предпочтение поганым грибам, в изобилии произраставшим по окрестным оврагам. Может быть, именно от этого они приобретали необыкновенную живучесть и способность испражняться светящимся дерьмом.

Всё это Робин хорошо знал, поэтому и удивился, что животное стало приставать к дамам, ведь никакого резона ему в этом не было. Ещё он деликатно поинтересовался, отчего это на поимку распоясавшегося хулигана не был отправлен отряд замковой стражи. При всей живучести василисков и их сильно преувеличенной способности обращать взглядом всё живое в камень (на самом деле всё ограничивалось лёгкой головной болью и тошнотой – вроде как с похмелья) – так вот, при всей их живучести, десятка серебряных арбалетных болтов было бы предостаточно, чтобы навеки извести проклятую тварь.

Тут баронесса перестала хлюпать носом и рассудительно поведала о разорённом хозяйстве (врёт, сразу мысленно отмёл это Робин), о семерых детях-сиротах, висящих тяжким ярмом у неё на шее, о подскочивших, как на грех, ценах на серебро, о том, что вся замковая стража состоит из привратника и трёх солдат весьма преклонного возраста…

И тут врёт, понял Робин, больше доверявший своим глазам, чем всем уверениям на свете, однако возражать не стал, лишь отстранённо посочувствовал – и только.

Всё изменилось буквально на следующий день. Ситуация стала такой, что сочувственными кивками было уже не отделаться. Хитрая баба смекнула, что она крайне необходима Робину, и пошла напролом: или-или. Графу не оставалось ничего иного, как обещать извести паразита. Собственно, он ничем, кроме свободного времени, не рисковал: у него имелось нечто, о чём он предпочитал не упоминать в пустых разговорах, а именно – вторая по значимости фамильная реликвия рода Айтеров, меч, который без ложной скромности так и назывался – Истребитель Василисков. По туманным семейным преданиям, какой-то давно забытый предок получил это оружие в дар от могущественнейшего (ну конечно же!) колдуна за оказанную тому важную, но опять-таки прочно забытую услугу.

Короче, оставалось только выследить эту пернатую лягушку – ну, это было совсем просто: василиск ничуть и не скрывался, а дальше… Что ж, меч имелся, и непростой меч. Как говорится – мой меч, твоя голова с плеч…

Вот тебе и с плеч. Робин безнадёжно уставился в кружку с недопитым пивом и задумался. Впереди не брезжило ни единого просвета. Ни единого.

– Прошу прощения, не к благородному ли графу Айтеру я имею честь обращаться?

Робин с трудом вынырнул из гущи мрачных раздумий и недоумённо уставился на стоящего перед ним человека. Тот, заметив, что слова его очевидно прошли мимо, начал опять:

– Не к благородному ли графу Айтерскому…

Робин утвердительно кивнул и сделал жест рукой: садись, мол, я и есть граф.

Человек послушно сел. Робин присмотрелся – это был тот самый мелкий мужичонка, которому лохматый амбал что-то втолковывал насчёт меринов-единорогов. Кстати, вокруг того собралась уже целая толпа слушателей, самого детины даже видно не было, только время от времени долетало недовольное взрыкиванье: «…да что ты, козёл, понимаешь в единорогах?!», «…э, нет, им девственницу подавай!».

Робин мрачно усмехнулся и глянул на человечка. Тот, словно получив какой-то знак, приподнял зад и скороговоркой зачастил:

– Разрешите представиться: Бека из Арафеи; лечу лошадей, принимаю роды, заговариваю зубную боль; обучен лозоходству и толкованию снов; ищу клады – и всё это, заметьте, благородный рыцарь, за весьма умеренную плату! Ещё могу…

Робин поднял ладонь: хватит. Он сразу, ещё до представления, понял, что перед ним шарлатан широкого профиля – из тех, что кочуют от ярмарки к ярмарке, не имея и не желая иметь на земле постоянного угла. Такие в избытке встречаются в любом портовом кабаке, и имя им – легион. Правда, этот выгодно отличался от своих собратьев – он не заискивал, хотя и говорил уважительно, как и подобает, когда человек низкого звания обращается к благородному лорду.

– Чем обязан?

– До меня дошёл слух, что благородный рыцарь, граф Айтер…

– Достаточно просто «рыцаря».

– Благодарю. Так вот, прошу простить за дерзость – как я понимаю, рыцарь находится в затруднительном положении?

– Предположим, – неприязненно буркнул Робин. – Дальше! – Хотя он находился не просто в затруднительном положении – это было бы чересчур мягко сказано – а в жутком, безысходном тупике, бродяге не должно быть до этого никакого дела.

– Мне кажется, я мог бы помочь рыцарю… Подождите! – вскричал Бека, видя, что Робин скривился и собирается встать и уйти. – Подождите! Видите ли, по роду моих занятий мне приходилось помогать (и весьма успешно, заметьте!) представителям многих знатных семейств… – тут Бека начал сыпать именами каких-то виконтов, баронов и даже герцогов. Графу эти имена и титулы ничего не говорили – а скорее всего, людей с такими фамилиями даже никогда не существовало в природе – и он вновь предпринял попытку подняться.

– Да погодите же, молодой человек! Я думаю, что у меня есть именно то, что в данный момент очень и очень нужно рыцарю, находящемуся в столь бедственном положении!

– Молнии богов? – усмехнулся Робин.

– Простите, какие молнии?

– Да так. Я думаю, что только молнии богов могут помочь рыцарю в моём положении. Имеются таковые в наличии? Если нет – я пошёл.

– Знаете что, милорд – не стану скрывать, я интересовался вами, навёл кое-какие справки. Профессия обязывает, знаете ли. Так вот, кое-что я про вас знаю, и суть угнетающей вас в данный момент проблемы для меня в общем ясна. И, как мне кажется, могу вам предложить в некотором роде выход из данной ситуации. Может быть, нам стоит поговорить начистоту?

Граф невесело усмехнулся. Вот как, теперь жизнь, словно в насмешку, подбрасывает ему очередного мошенника, стремящегося заглянуть на дно его уже порядком отощавшего кошелька. Ну что ж, этот случай ничуть не хуже любого другого, следует только держать ухо востро. А впрочем, чем он рискует? Хуже всё равно уже стать не может. Так почему бы и нет? Конечно, Бека этот ему ничем не поможет, разве что посоветует, даст хоть какую-нибудь зацепку, всё-таки с виду пройдоха тёртый, бывалый…

– Ладно, – сказал он, делая знак принести очередную порцию пива. – Ладно, Бека, я слушаю.

-- продолжение следует --

Другие работы автора:
+2
149
11:06 (отредактировано)
+1
… э… э… извините Дмитрий. На мой не профессиональный и скромный взгляд, править и править.

Хранитель, неподвижно сидевший перед пылавшим камином, знал, что стоит ему захотеть – и обстановка тут же изменится, подстраиваясь под малейшие его желания. Полы – нефритовые? Мраморные? Пожалуйста! Во мгновение ока! Своды ниже? Выше? Пожалуйста! Нужен бассейн? Раздвинуть стены? Без вопросов! Вот только хотеть ему уже смертельно надоело. Ни кальян, ни изысканные вина, ни диковинные яства, ни любая из прихотей не оставались без удовлетворения. И что из того?


Это всё можно заменить одним предложением. Упоминание о великих возможностях Хранителя и о презрении его к внешнему антуражу. Было бы достаточно.

Всё же это была тюрьма. Великолепная, золотая – но тюрьма.

Сократить до одного предложения. Зачем два раза «тюрьма»?

Для начала — этого уже много. Вердикт — править и править.
Ещё раз извините. Не для пустого к себе бахвальства, а от большого к вам уважения и симпатии.
drink
Благодарю за критику. Эта книга уже издана, так что «поздно пить боржом», а вот следующую (если будет) постараюсь написать лучше.
pardon
14:21
+1
От всего сердца поздравляю вас с изданием вашей книги! Это весомая и значительная веха для любого человека. drink
Спасибо!
Загрузка...
Анна Голубенкова №1

Другие публикации