Из воспоминаний доктора Уотсона. Часть 3

Автор:
Алёна
Из воспоминаний доктора Уотсона. Часть 3
Текст:

- Вы совершенно правы, доктор Уотсон, изображения богов с головами зверей и человеческими телами встречаются у самых разных народов. Наши предки жили практически повсеместно, - Генри Стемфорд задумчиво помешивал ложечкой чай. – Если археология и дальше будет развиваться такими темпами, то не исключено, что уже в следующем веке люди обнаружат немало любопытного.

Я посмотрел на него с тревогой.

- Но если доказательства вашего существования будут обнародованы, не окажетесь ли вы под угрозой?

Стэмфорд пренебрежительно махнул рукой.

- Человечество сейчас молится науке, а не богам. Кроме того, к тому времени мы надеемся реализовать большую часть своих планов и вновь занять должное место в мире.

Это было сказано таким тоном, что я невольно поежился.

С того времени, как мы с Холмсом вернулись из Баскервиль-холла, прошло две недели. Мои нервы уже пришли в порядок, и я с нетерпением ждал, когда мои новые знакомые исполнят свое обещание. И все же я вздрогнул, когда однажды утром Холмс, просматривая почту, окликнул меня.

- Вам письмо, Уотсон.

Я нетерпеливо разорвал конверт. На листе простой писчей бумаги размашистым почерком было написано: «Уважаемый доктор Уотсон! Прошу прощения за задержку с исполнением обещания, данного Вам на болотах Девоншира. Если Вы не против, предлагаю встретиться сегодня в восемнадцать часов в известном вам баре в Холборне. С надеждой на скорую встречу, Генри Стемфорд».

- Стемфорд?! – невольно вскрикнул я.

Холмс оторвался от чтения своей корреспонденции и пытливо взглянул на меня.
- Надеюсь с нашим общим знакомым все в порядке?

- Да, да, - я торопливо сложил письмо и спрятал в карман. – Это касается врачебных дел. Я подумываю о практике, а Стемфорд обещал проконсультировать меня в некоторых вопросах.

Холмс скептически выслушал мое неуклюжее объяснение.

- Ну-ну, как вам будет угодно. Если понадобится моя помощь, скажите.

В его голосе мне послышалась обида. Я что-то смущенно пробормотал в ответ и поторопился уйти к себе в комнату.

В назначенное время мы встретились со Стемфордом в баре. Со времени нашей последней встречи он несколько изменился – похудел, осунулся, но в карих глазах вспыхивала все та же насмешливая искорка. Почувствовав, должно быть, мою скованность, Стемфорд сразу после обмена приветствиями предложил перенести встречу к нему на квартиру. И добавил, усмехнувшись:

- Если, конечно, вас не пугает возможность быть съеденным.

Я невольно покраснел.

- Ну что вы, я даже не допускал мысли…

- Простите мне неудачную шутку, Уотсон, - он дружески хлопнул меня по плечу. – Идемте, здесь недалеко, а в баре все равно не получится поговорить откровенно.
Квартира Стемфорда был обставлена скромно, но с отменным вкусом. Мы расположились в гостиной у горящего камина. В дальнейшем я не раз замечал эту повышенную потребность оборотней в тепле, когда они находились в человеческом обличье.

- Даже не знаю, с чего начать наш разговор, - произнес Стемфорд, разливая по чашкам ароматный зеленый чай. – Признаюсь, я впервые посвящаю в наши дела человека. Мне совсем недавно пришлось встать во главе английской… стаи, - он слегка улыбнулся. – Вы лучше сами спрашивайте, о чем бы хотели узнать.

В моей голове теснились тысячи вопросов, и я несколько минут молчал, выделяя самое главное.

- Пожалуй, я уже немало узнал о вас, если, конечно, в легендах есть хотя бы доля истины…

- Есть и немалая, - Стемфорд достал из буфета изящную вазочку с шоколадными конфетами и уселся напротив меня, с наслаждением вытянув ноги к огню. – Хотя и выдумок хватает.

- Например? – я жадно подался вперед.

- Например, что укушенный оборотнем сам становился таким же. Или что оборотни неуязвимы для любого оружия, кроме серебряного.

- Но я же сам видел…

- Да, да, серебро для нас очень опасно. Но даже серебряная пуля должна задеть жизненно важные органы, чтобы уложить оборотня насмерть. Вы отменный стрелок, Уотсон, - Стемфорд отхлебнул чаю и с наслаждением откусил половину шоколадной плитки. – Что же касается обычного оружия, то, если очень постараться, нас можно им ранить. Просто мы быстро регенерируем, особенно когда есть возможность перекинуться - принять другой облик.

О чем-то подобном я и сам догадывался.

- Но если вы не передаете свои способности через укус, то как же становятся оборотнями?

- Никак. Способность к перевоплощению должна быть врожденной. Как говорится, в крови. Хотя я предпочитаю более научную терминологию – в генах… - Стемфорнд запнулся. – Ах да, в человеческой медицине этот термин еще неизвестен. Хотя вы наверняка слышали об открытии Грегори Менделя?

К стыду своему я с трудом припомнил, о каком открытии идет речь.

- Вы имеете в виду подтверждение существования факторов наследственности?
- Совершенно верно. Мендель в результате своих экспериментов сделал правильный вывод о том, что всякий признак организма определяется наследственными факторами. При этом факторы передаются независимо друг от друга, а их сочетание при скрещивании может приводить к возникновению новых признаков. К сожалению, Мендель не знал очень важных факторов, влияющих на наследственность. В результате он разочаровался в своём открытии. Однако вернемся к истории. Сотни тысяч лет назад наши предки были единственными разумными существами на Земле. Потом они допустили ошибку – позволили развиться людям. Они казались забавными, порой даже приносили пользу… - Стемфорд осекся. – М-да… В общем, в то время никто даже помыслить не мог, чем обернется сосуществование двух рас на одной планете.

- Что же произошло? – я был так захвачен рассказом, что даже не обиделся на презрительное замечание о людях.

Стемфорд пожал плечами.

- Мы не знаем точно. Сначала снизилась рождаемость, потом изменяющиеся и вовсе оказались под угрозой вымирания. И тогда-то выяснилось, что мы совместимы с людьми. У смешанных пар рождались здоровые дети. На первый взгляд – здоровые, - Стемфорд развернул очередную конфету. Около него лежало уже с десяток оберток. – Первые поколения действительно радовали своих родителей. Герои, перенявшие все лучше от обеих рас. Та же способность к перевоплощению, практически полная неуязвимость, долголетие… Только в пятом или шестом поколении начались проблемы. Начали рождаться полу – люди, полу – звери, не способные изменить свой облик. Кентавры, сатиры и иже с ними. Случались, конечно, и удачи, но по большей части это было потерянное поколение, годное лишь для выполнения простой работы. Может быть, вы видели - в Британском музее хранится один папирус, на котором изображены звери, выполняющие человеческую работу?

- Я принял эти рисунки за своеобразную политическую карикатуру, - неуверенно сказал я.

- А это и была карикатура, но на изменяющихся, неспособных к изменениям. Впрочем, звери с человеческим разумом и повадками – это еще не самое плохое. Случалось и кое-что пострашнее. Мы ведь знаем о своем прошлом не только из сказок. Есть и вполне материальные свидетельства. К счастью, смешанные кости животного и человека в древних могилах археологи обычно принимают за останки жертвенных даров. В 1850 году в Египте обнаружили огромные склепы, в которых сохранились сотни саркофагов, высеченных из цельных кусков гранита. Их размеры удивили ученых: длина более трех метров, ширина примерно два метра, а высота два с половиной метра. Толщина стенок и крышки достигала полуметра. Общий вес «гроба» и крышки составлял около 1 тонны! Внутри саркофагов находились измельченные останки животных, перемешанные с вязкой жидкостью, похожей на смолу.

- Измельченные? – удивленно повторил я. – Но зачем?

- Видите ли, древние египтяне верили в жизнь после смерти и были убеждены, что живое существо может возродиться, только если его тело будет забальзамировано и сохранит свой внешний облик. Они боялись детей своих богов и, чтобы воспрепятствовать воскрешению чудовищ в новой жизни, расчленили их тела на мелкие куски, поместили в гробы, залили смолой, а сверху закрыли массивными крышками. Так вот, это открытие не получило широкой огласки и не было принято всерьез. А совсем недавно в графстве Бредфорд в Пенсильвании в древних могильных холмах были обнаружены человеческие черепа с рогами. Впрочем, находки рогатых черепов встречаются практически повсеместно, но это не афишируется.

- Вы весьма осведомлены в археологии.

- И не только в ней, - усмехнулся Стемфорд. - Вы поразитесь, Уотсон, если узнаете, сколько изменяющихся работает сейчас в самых разных областях науки.

- И благодаря этому удается замалчивать факты, доказывающие существование оборотней?

- Отчасти да. Но люди и сами предпочитают не замечать очевидного и отметать факты, если они не укладываются в привычную картину мироздания. Кто сейчас верит в сообщения средневековых путешественников о землях, населенных людьми со звериными головами? Или о появлении на свет детей с головой кошки, собаки, с телом рептилии, о которых сообщали средневековые ученые Амбруаз Паре, Уго Апьдрованди, Ликосфен?

- Признаюсь, я даже не слышал таких имен.

- Вот именно.

- Но постойте, - я сосредоточенно размышлял. – Ведь в легендах боги существуют в одно время с чудовищами, то есть, со своими неудачными потомками. Почему же они ничего не сделали, чтобы изменить ситуацию, если были действительно могущественны?

- Они пытались прекратить дальнейшее кровосмешение. При этом шли на самые крайние меры. Скажем, массовые жертвоприношения детей в Южной Америке. Или спровоцированная Троянская битва, в которой погибли очень многие дети богов. Но все было напрасно, смешение двух рас зашло слишком далеко. А чистокровные изменяющиеся уже доживали свой срок на земле. Мы живем долго, достаточно долго, чтобы войти в легенды, но все же не вечно. А многие сами прерывали свою жизнь, как Кецалькоатл.

- Кто это?

- Крылатый змей, бог древних людей, населяющих Южную Америку. Именно он решился на массовые жертвоприношения, но, в конце концов, не выдержал. Тяжело убивать своих детей, даже если они чудовищны.

- С того времени вы потеряли способность превращаться в кого угодно?

- Увы, о подвигах Зевса пришлось забыть. Дальше стало еще хуже. Способность к перевоплощению проявлялась не у всех и не всегда в детстве. Предсказать, как поведут себя гены оборотня, стало просто невозможно. Началась эпоха вырождения. Люди уже не воспринимали нас как богов. На смену благоговению пришел страх. И тогда люди придумали нового бога – по образу и подобию своему.

Меня задела такая трактовка христианства, хотя я и не считал себя особо религиозным человеком. Но я промолчал, и Стемфорд продолжил:

- В так называемое Средневековье на нас обрушилась еще одна беда – началась эпидемия лунного безумия. Это страшная болезнь, Уотсон, она проявляется во время полнолуния. Заболевшие полностью теряли контроль над собой и начинали вести себя как бесноватые звери. Именно тогда люди поверили, будто оборотнем можно стать от укуса. В какой-то степени это соответствовало действительности, поскольку люди заражались бешенством. И тогда началась печально знаменитая охота на ведьм, во время которой оборотни в Европе были практически полностью уничтожены. А те, кто остались, боялись себя, своих способностей, как искушений Дьявола. Такой внутренний разлад приводил к различным душевным болезням. Ребенок, родившийся с генами оборотня, мог всю жизнь прожить как обыкновенный человек, но мог и повести себя совершенно непредсказуемо, даже если не умел оборачиваться физически.

- Получается, что ликантропия – это болезнь оборотней, которые не смогли научиться оборачиваться в зверя? – я даже подскочил от волнения.
- Совершенно верно, - Стемфорд одобрительно кивнул. – К счастью, в Новое время мы смогли взять ситуацию под контроль. Дело в том, что эпидемия лунного безумия не затронула наших американских сородичей. А когда болезнь все же проникла на американский континент во время колонизации, там сумели справиться с этой бедой. В Южной Америке на основе местных растений было разработано снадобье, позволившее излечить лунное безумие. И это было подлинным спасением, ведь теперь мы могли жить, не привлекая к себе внимания. Без преувеличения можно сказать, что для нас началась эпоха возрождения. И будьте уверены, друг мой, мы уже не повторим ошибок наших предков! Смешанных браков больше не будет!

Стемфорд разгорячился, он уже не сидел в кресле, а стремительно мерил шагами гостиную.

- Строгий контроль над рождаемостью – вот что вернет нам былое могущество. Да, да, Уотсон, та же методика, как при выведении пород собак или лошадей. Мы добьемся чистой крови, пусть не в ближайшие сто лет, но эта задача вполне выполнима.

Признаюсь, его слова меня покоробили.

- Вы говорите о своих сородичах как о подопытных животных. Такой контроль лишает их свободы выбора, любви, наконец!

- Кто бы говорил о свободе выбора, - он насмешливо прищурился. – У людей гораздо больше ограничений – религиозных, социальных, моральных… Нет, Уотсон, мы поумнели за эти века и научились контролировать свои чувства. Впрочем, я увлекся своей любимой темой, а вы, вероятно, хотели бы еще что-то узнать?

- Если можно, я бы хотел уточнить, - я коснулся монетки на цепочке своих часов. – Что это за знак?

- Ах, это, - он небрежно махнул рукой. – В начале века Совет решил, что неплохо бы отмечать тех людей, кто нам сочувствует. Поскольку единого знака для всех родов в то время не придумали, впрочем, его и до сих пор нет, решили использовать еще не известные человеческим историкам древние монеты. Выбор пал на Египет, поскольку именно в этой стране сохранились величайшие памятники нашим предкам. Впрочем, сейчас там копают так активно, что боюсь, скоро отроют и денежные клады. Тогда нам придется менять знак.

- Под памятниками вы подразумеваете сфинксов? – уточнил я.

- Разумеется, - Стемфорд подбросил в огонь еще угля и снова сел в кресло. За окнами окончательно стемнело, но он не зажигал газовые рожки. Гостиная освещалась лишь отблесками пламени в камине. – Но позвольте отложить разговор о тайнах сфинксов до другого раза. Сейчас я бы хотел ввести вас в курс одной проблемы, которую мы рассчитываем разрешить с вашей помощью.

Его слова насторожили меня.

- Подозреваю, что речь пойдет о Шерлоке Холмсе? Вы не случайно познакомили меня с ним?

- Именно, - глаза Стемфорда в полутьме засияли желтым светом. – Ваше знакомство было одобрено на Совете, и мы очень рады, что вы подружились.
Я невольно взглянул на ворох цветных оберток у чашки Стемфорда. Холмс тоже любит шоколад.

- А он знает о своем происхождении?

- В том-то и дело, что нет, - Стемфорд вздохнул. - В Шерлоке скрываются огромные возможности, он полноценный изменяющийся, в отличие от своего брата Майкрофта. Но, увы, его способности не проявляются слишком долго. Это пагубно влияет на психику. Полагаю, Шерлок принимает наркотики, чтобы заглушить непонятную ему тоску. Потому-то мы и решили, что рядом с ним должен находится друг с медицинским образованием, чтобы повлиять на него в нужном направлении. Признаться, я пытался сам, но мы не сошлись характерами. А вот у вас, к счастью, получилось.

- Не преувеличивайте моего влияния на Холмса, - я грустно покачал головой. – Он так и не прекратил колоть себе кокаин, сколько я ни твердил ему о пагубности этого увлечения.

- Но все же он сейчас прибегает к наркотику значительно реже, чем раньше?

- Да, но скорее потому что загружен делами… Послушайте, а может быть рассказать ему правду?

- А вы можете предсказать, как он отреагирует?

Я задумался.

- Вероятнее всего, попытается разбудить в себе способность к перевоплощению. Он ведь и сейчас обожает изменять внешность.

- Вот именно, а такие попытки чреваты осложнениями. Особенно если Холмс применит какие-нибудь стимуляторы, а насколько я его знаю, он их применит, даже будучи предупрежден, что есть риск тем самым вызвать безумие или неконтролируемые трансформации.

Несмотря на жарко пылающее пламя в камине, мне вдруг стало зябко.
- А Майкрофт Холмс? Он знает о своем брате?

- В отношении Майкрофта у нас далеко идущие планы, но пока рано говорить об этом. Скажу лишь, что он не имеет понятия о «наследстве», доставшемся им по материнской линии.

- Чем я могу помочь?

- А вы уже помогаете, - Стемфорд встал и наконец-то зажег газовые рожки. Привычный яркий свет приободрил меня.

– Холмсу нужна была поддержка друга, надежная опора, которую он и обрел в вашем лице. А теперь, когда вы знаете правду, я прошу вас внимательно наблюдать за ним, вести записи не только его дел, но и состояния. По возможности, не допускать нервного и физического истощения. Видите ли, в идеале способность к перевоплощению должна проявиться в подростковом возрасте. Но у Шерлока этого не произошло из-за сильного потрясения, связанного с проблемами в семье. А потом он увлекся наркотикам. И теперь никто не в состоянии предсказать, когда произойдет первая трансформация и что послужит катализатором. Иногда такое случается при сильном душевном или физическом напряжении, при большом выбросе адреналина в кровь. Поэтому важно не оставлять его одного во время самых опасных расследований. Да, и еще… Простите за нескромный вопрос, но вы в курсе интимной жизни своего друга?

Я смутился.

- Подозреваю, что у него нет никакой интимной жизни. Он не раз говорил, что никогда не любил и не полюбит, что женщины вообще его не интересуют. Впрочем, я не замечал в нем и склонности к содомии.

- Ясно, - Стемфорд прикусил губу, задумчиво глядя в огонь. – А вы не пытались его разубедить? Как врач вы должны понимать, насколько опасно длительное воздержание.

- Пытался, - я почувствовал, что краснею. – И не я один, знаете ли. Однажды по делу нам пришлось посетить весьма дорогой публичный дом… Благодарность хозяйки простиралась весьма далеко. Ни один здоровый мужчина бы не устоял, поверьте. Но Холмс либо действительно не способен испытывать сексуальное влечение, либо очень умело себя контролирует.
- Это плохо,- Стемфорд нахмурился. – Наши способности во многом связаны с гормонами. Вероятно, та давняя душевная травма так и не изгладилась из подсознания Холмса, и продолжает влиять не его жизнь… Кстати, Уотсон, весьма рекомендую статьи нашего коллеги из Вены Зигмунда Фрейда. Недавно он опубликовал работу о взаимосвязи возникновения невроза с неудовлетворенными влечениями и эмоциями, вытесненными из сознания. Фрейд считает, что главная сила, направляющая все поступки, мысли и желания человека - это энергия либидо, то есть сила сексуального влечения. Этой энергией наполнено человеческое бессознательное и потому оно находится в постоянном противоборстве с сознанием - воплощением моральных норм и нравственных устоев.

- Интересно, - я слышал о работах Фрейда, но не изучал их всерьез. – Но как это может помочь Холмсу? Неужели вы предлагаете применить гипноз для излечения той самой душевной травмы, о которой вы упоминали? Кстати, что собственно, ему пришлось пережить?

- Насильственную смерть матери, - Стемфорд раздраженно передернул плечами. – От рук отца. Это было убийство из ревности.
- Какой ужас! - меня захлестнуло сочувствие к другу. – Но я все равно не понимаю, почему он после этого стал с предубеждением относиться ко всем женщинам?
- Видите ли, Уотсон, - неохотно проговорил Стемфорд. – Мать Шерлока действительно изменяла своему мужу. Когда он об этом узнал…

- Я понимаю… Но ведь это было так давно! Неужели детские страхи и потрясения влияют на всю последующую жизнь?

- Фрейд считает, что это вполне возможно, и я склонен с ним согласиться. Что же касается изменяющихся, то проведенные мною исследования показывают, что для нас либидо имеет еще большее значение, чем для людей. Мы, как и наши далекие предки, чрезвычайно влюбчивы, но редко способны долго хранить верность одному партнеру. Впрочем, это зависит еще и от второго облика. Скажем, в нашей стае есть пары, живущие вместе не один десяток лет. А среди кошачьих такие случаи чрезвычайно редки.

- А Холмс, я полагаю, мог бы оборачиваться волком? – осторожно спросил я.

- Я в этом уверен. Но вернемся к нашей проблеме. К гипнозу я не рискну прибегнуть. Хотя бы потому, что не владею этой способностью в достаточной степени, и никто из нас не владеет, а доверять сознание изменяющегося врачу-человеку я не имею права. Нет, нужно высвободить в Холмсе загнанную под внутренний замок энергию либидо. И сделать это естественным путем, без взлома замка.

- У вас уже есть план, как это сделать?

Стемфорд взглянул на меня искоса и быстро отвел глаза.

- Не обижайтесь, Уотсон, но я не в праве посвящать вас во все подробности.

Несмотря на извиняющийся тон, его слова меня все же обидели. Поэтому ответил я, пожалуй, излишне резко.

- И какой же помощи вы от меня ждете?

- Просто быть радом со своим другом. Если наш план сработает, в ближайшее время способности Холмса могут проснуться. И тогда трансформация может начаться в любую минуту. Нельзя допустить, чтобы в это время он оказался в одиночестве. Известны случаи, когда изменяющиеся, предоставленные сами себе, в такой момент сходили с ума, и оставались в зверином облике до конца жизни… впрочем, весьма недолгой.
На меня накатила волна паники.

- Но я же не знаю, что нужно делать! Может, лучше, чтобы рядом был кто-то из вас?

Стемфорд мягко улыбнулся.

- Если все получится, как задумано, то рядом с Шерлоком обязательно будет один из нас. Но я обязан предусмотреть все возможности. Что же касается ваших действий, то ничего особенного делать не придется. Просто находитесь рядом, успокаивайте, объясняйте, что происходит. И постоянно говорите с ним, говорите о чем угодно, главное не допускайте с его стороны паники. Впрочем, я уверен, что Шерлок справится.

Что-то во всех этих недоговоренностях мне не нравилось. Казалось, что меня втягивают в какой-то заговор против Холмса. Стемфорд заметил мои внутренние метания и вкрадчиво добавил:

- Кстати, овладение способностями к перевоплощению, навсегда избавит вашего друга от большинства его вредных привычек. Хотя бы ради этого стоит постараться, не так ли?

Это был решающий довод, и я сдался. О, если бы я только знал тогда, сколько душевных мучений выпадет на мою долю! Впрочем, даже сейчас, когда жизнь моя разбита, я все равно не жалею о том, что мне довелось испытать.

+2
64
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Илона Левина №2