Из воспоминаний доктора Уотсона. Часть 4

Автор:
Алёна
Из воспоминаний доктора Уотсона. Часть 4
Текст:

Буквально через три дня после беседы со Стемфордом в нашей скромной квартире на Бейкер-стрит появился король Богемии. Когда Холмс взялся помочь ему, я даже помыслить не мог, к чему это приведет. Холодный, расчетливый, бесстрастный Шерлок Холмс влюбился! Сам он, похоже, был потрясен этим фактом еще больше меня. Мой друг совершенно преобразился, его глаза сияли, а голос обретал мягкое, бархатное звучание, когда он произносил ее имя – Ирэн Адлер. Признаюсь, я не разделял его восторгов по поводу этой женщины. Я видел в ней расчетливую авантюристку, умело использующую свои эффектные, признаю это, внешние данные. Встревоженный, я отправил телеграмму Стемфорду, и мы встретились с ним в парке, выбрав для беседы самый малолюдный уголок. Стояло позднее лето, и в природе уже появилось то самое неосязаемое предчувствие близких перемен, которое заставляет птиц собираться в стаи. Мы медленно брели по дорожкам парка, изображая из себя скучающих бездельников, однако тон нашей беседы совершенно не соответствовал напускной беспечности.

- И вы утверждаете, что не причастны к этому? Стемфорд, да вы же сами проговорились про освобожденное либидо. Я врач, и отлично понял, к чему вы клоните. Вы собирались…

- Да, собирался, - Стемфорд раздраженно сбил кончиком трости пушистую головку одуванчика. – Но, к сожалению, не успел. И к тому, что произошло с Холмсом, я не имею абсолютно никакого отношения. Согласен, совпадение по времени может показаться подозрительным, и я не знаю, как вас разубедить, просто постарайтесь поверить, что эта певичка никак с нами не связана. Более того, она сильно спутала все мои планы. Холмсу не нужна неразделенная любовь, это прямой путь к кокаину, а то и к чему похуже.

- И что теперь делать?

- Я навел справки. Ирэн Адлер собирается обрести статус замужней женщины. К счастью, не Холмс является объектом ее притязаний, а некий адвокат по фамилии Нортон. Постараюсь ускорить их венчание и последующий отъезд из Англии.

- Вы полагаете, Холмс так легко ее забудет? – я вспомнил, как задушевно этим утром пела скрипка в комнате моего друга.

- А мы ему поможем, - Стемфорд прищурившись, взглянул на небо. – Лучшее лекарство от ненужной любви – это работа.

Через два дня Ирэн Нортон покинула Лондон. Но ее фотография, к моему немалому раздражению, заняла видное место в нашей гостиной - на полке над камином. Когда я позволил себе отпустить несколько язвительных замечаний по этому поводу, фотография перекочевала в комнату Холмса, а сам он полушутливо признал мою правоту и свое поражение. От его грустной улыбки у меня сжалось сердце. Я почувствовал себя предателем, и едва сумел сдержаться и не рассказать Холмсу всю правду. К счастью, как раз в этот момент в гостиную вошла миссис Хадсон с визитной карточкой на подносе:

- Мистер Холмс, вас спрашивает какая-то молодая леди.

Холмс заинтересованно обернулся.

- Мисс Мэри Морстен? Никогда не слышал этого имени. Пригласите ее, пожалуйста.
Она вошла в комнату легким, уверенным шагом, держась спокойно и непринужденно. Молодая, но при этом с удивительно серьезным взглядом серо-голубых глаз, изящная, но не хрупкая. Одета мисс Морстен была скромно, но с безупречным вкусом. Темно-серое шерстяное платье без всякой отделки и маленькая шляпка жемчужно-серого оттенка удивительно шли ей, подчеркивали необычную красоту лица. Любое украшение было бы здесь лишним. Я осознал, что совершенно неприлично разглядываю нашу гостью, только когда Холмс выразительно кашлянул и встал, чтобы предложить мисс Морстен стул. Дабы скрыть свое смущение, я сел спиной к окну и открыл медицинский справочник, предоставив вести разговор своему другу. И в то же время я невольно все время посматривал на нашу гостью. Было видно, что она сильно волнуется, ее руки постоянно теребили платок, но голос звучал ясно и четко, свидетельствуя о недюжинной силе воли.

Рассказ мисс Морстен дословно приведен мною в повести «Знак четырех» и нет нужды здесь повторять его. Добавлю лишь, что даже скупой на похвалы Холмс отметил, что мисс Морстен сумела сжато и в то же время исчерпывающе изложить свою проблему. На вопросы она отвечала коротко и точно, выделяя самое главное, чем опять заслужила похвалу Шерлока. К концу разговора у меня возникло неприятное ощущение, что я в комнате лишний. Эти двое, казалось, прекрасно понимали друг друга, чуть ли не с полуслова.

До этого дня я не считал себя ревнивым человеком. Как я в себе, оказывается, ошибался! В этот момент я с беспощадной ясностью осознал, что полюбил эту девушку, полюбил раз и навсегда. Но из нас двоих она явно выделила не меня, и это наполнило болью мое сердце.

Как величайшие сокровища я перебирал в памяти слова и взгляды мисс Морстен, обращенные ко мне. Господи, думал я, ну почему это должно было произойти именно сейчас? Кто я такой - отставной армейский хирург с простреленной ногой и тощим кошельком. Разве можно мне мечтать о семейном счастье? К тому же, мисс Морстен дала понять, что ее интересует только Холмс. Разве не должен я радоваться, что моему другу наконец-то встретилась девушка, вне всякого сомнения, достойная его? Я был бы последним негодяем, если бы посмел помешать самой возможности их счастья. Свое же будущее в тот момент я представлял исключительно в черных красках.

Когда настала пора сопровождать мисс Морстен на таинственную встречу, меня вновь поразило ее самообладание. В кэбе она села напротив Холмса, и когда они оба склонились над загадочным документом, я вновь остро ощутил свое одиночество.

В назначенном месте у театра "Лицеум" мы встретились с низеньким, смуглым человеком в одежде кучера и сели в его кэб. Необычность ситуации не отвлекла меня от внутренних переживаний, а только усилила их. Мы ехали неизвестно куда и неизвестно зачем. Любая другая женщина на месте мисс Морстен уже впала бы в паническое состояние, однако она держала себя по-прежнему спокойно и сдержанно. Я пытался ободрить ее рассказами о своих приключениях в Афганистане, но, сказать по правде, из нас двоих скорее я в том момент нуждался в ободрении. Мисс Морстен слушала меня несколько рассеянно, внимательно вглядываясь в туман за окном кэба. «Неужели она способна отследить, куда мы едем?» - удивленно подумал я. Самому мне это оказалось не под силу. Холмс, однако, не терял направления и то и дело называл площади и улицы, по которым мы проносились.

Кэб промчался по мосту, внизу блеснула отражениями фонарей темная вода Темзы, и вновь мы помчались по запутанному лабиринту узких, извилистых улочек.

- Уондсуэрт-роуд, - пробормотал Холмс. - Прайори-роуд, Ларк-холл-лейн, Стокуэлл-плейс, Роберт-стрит…

Он запнулся, и мисс Морстен неожиданно пришла к нему на помощь:

- Коулд-харбор-лейн. А едем мы, вероятно, в новый район Лондона.

Холмс бросил на нее цепкий взгляд.

- А вы хорошо знаете Лондон, мисс Морстен.

Она улыбнулась так, что у меня в очередной раз сжалось сердце.

- Мне приходилось здесь бывать, когда миссис Форестер выбирала себе подходящее жилье. Но этот район ей не понравился, не смотря на низкую арендную плату.

Кэб остановился, и мы вошли в удивительное жилище мистера Таддеуша Шолто, которое я подробно описал в своей повести. Восточная роскошь убранства не произвели на мисс Морстен особого впечатления. Хотя было заметно, что ей стало не по себе. Когда Шолто бесцеремонно упомянул о смерти отца мисс Морстен, она торопливо достала из сумочки платок и прижала к лицу. Мне показалось, что она задыхается от сдерживаемых рыданий, но при этом ее глаза оставались сухими. Во время долгого рассказа мистера Шолто я не раз боялся, что мисс Морстен вот-вот упадет в обморок. Но, глотнув воды, которую я налил ей, она справилась с собой, только все прижимала к губам платок.

Когда рассказ был окончен, Холмс резко вскочил на ноги.

- Нам лучше всего взяться за дело без промедления. Мисс Морстен будет лучше поскорее выйти на свежий воздух.

Мэри бросила на него благодарный взгляд, а я ревниво подумал, как Холмс умудрился заметить ее состояние, если за все время ни разу на нее не взглянул? Когда мы вышли на улицу, мисс Морстен глубоко, с облегчением задышала. Я догадался, что ее сильно беспокоил аромат благовоний и восточного табака и обозвал себя ослом за то, что не понял это раньше.

По дороге Таддеуш Шолто наконец-то озвучил сумму, в которую были оценены найденные его братом сокровища. С мрачным удовольствием я подумал, что вот и нашлась еще одна причина, по которой мне следует забыть о мисс Морстен. Я пробормотал, запинаясь, несколько поздравительных слов и угрюмо уставился в пол, не слушая дальнейших разглагольствований нашего нового знакомого. Но тут Таддеуш переключился на меня, умоляя проконсультировать его по поводу многочисленных шарлатанских снадобий, которые он всюду возил с собой в кожаном футляре. Я уповаю только на то, что он не запомнил мои советы, которые я дал ему в тот вечер. Позже Холмс утверждал, что я предупреждал Шолто ни в коем случае не принимать более двух капель касторового масла, поскольку это очень опасно, и настоятельно советовал в качестве успокаивающего средства в больших дозах стрихнин. Возможно, Зигмунд Фрейд действительно прав в своих теориях, касающихся человеческого подсознания!

Я почувствовал облегчение, когда наш кэб остановился. Мистер Шолто и Холмс пошли по дорожке к дому, мы с мисс Морстен следовали за ними. От темной громады здания веяло жутью, особенно это чувство усилилось, когда мы услышали чьи-то жалобные рыдания. Таддеуш Шолто оставил Холмсу свой фонарь и поспешил в дом, а мы остались стоять перед входом. Холмс медленно посветил фонарем по сторонам, изучая окрестности. Мы с мисс Морстен стояли совсем близко, и как-то само собой вышло, что ее рука вдруг оказалась в моей. Мы не сказали друг другу ни слова, не смотрели друг на друга, но вся моя ревность и сомнения вмиг исчезли и, не смотря на опасности, вероятно, ожидавшие нас, в душе моей поселилась тихая радость. Это чувство не оставляло меня весь последующий суматошный день, когда мы с Холмсом метались по Лондону в поисках следов преступников.

В ту ночь Мэри так и не поднялась в комнату, где было совершено убийство и, казалось, была рада поскорее уехать из этого ужасного дома. Когда мы очутились с ней вдвоем в кэбе, она закрыла глаза и откинулась на спинку сидения, словно бы силы оставили ее. Я смущенно молчал, не находя слов для выражения переполнявшей меня любви и нежности. И вдруг мисс Морстен всхлипнула и разрыдалась так безутешно, что я растерялся, не зная, как ее успокоить. Все навыки врача вылетели у меня из головы, все благие помыслы и сомнения тоже куда-то подевались и я просто обнял Мэри, и так, прижавшись друг к другу, мы и доехали до ее дома. Мисс Морстен так и не сказала мне ни слова, только кивнула на прощание, не поднимая глаз.

Дальнейшие события то мелькали с огромной скоростью, то, напротив, заставляли томиться в ожидании. В один из таких периодов я решил навестить мисс Морстен. Но когда я приехал в дом миссис Форрестер, поведение Мэри заставило мое сердце сжаться от тревоги. Она держалась со мной ровно и вежливо, ни одним взглядом не подтвердив той близости, что возникла между нами. Миссис Форестер с огромным интересом расспрашивала меня о расследовании, особенно ее восхищали действия моего друга. Она не раз пыталась втянуть в разговор и мисс Морстен, но та лишь вежливо улыбалась

- Какие удивительные приключения! – воскликнула миссис Форестер. – Не правда ли, Мэри? Вы словно оказались в романе, где есть и сокровища, и разбойники, и даже странствующий рыцарь-спаситель!

- Два странствующих рыцаря, - прибавила мисс Морстен и впервые взглянула мне в глаза. И вновь я утонул в этих темных озерах.
Но миссис Форестер вдруг произнесла неожиданно строгим тоном:
- Мэри, вам следует быть серьезнее, от этого дела зависит ваша судьба.

Я почти физически ощутил, что между женщинами сгущается напряжение, и поспешил откланяться. Должно быть, горько думал я, миссис Форестер считает отставного врача-инвалида не самой подходящей партией для своей компаньонки. К счастью, вскоре события завертелись столь стремительно, что у меня не осталось времени для душевных переживаний.

Когда закончилась сумасшедшая погоня за Джонатаном Смоллом, мой друг добился разрешения отвезти ларец мисс Морстен. В этот раз миссис Форрестер не оказалось дома, чему я, признаюсь, был очень рад. Мисс Морстен встретила меня в гостиной. Она стояла у окна в сером шелковом платье, ее роскошные волосы были убраны в строгую прическу, а лицо в свете газовых рожков казалось очень бледным. Но при виде меня на щеках ее проступил радостный румянец, а глаза засияли удивительным светом, так покорившим меня в нашу первую встречу.

- О, доктор Уотсон, неужели вы все-таки нашли сокровища? – весело воскликнула она.

- Его нашел Холмс, - честно ответил я. – Я бы никогда в жизни не решил этой загадки.

- Вы себя недооцениваете, - мисс Морстен одарила меня ласковой улыбкой. – Садитесь и расскажите мне все по порядку.

Мэри выслушала мой рассказ с большим интересом и волнением. К сожалению, я вынужден был напомнить ей, что меня ждут.

- Да, конечно, давайте откроем сундук, - без особого энтузиазма сказала мисс Морстен. – Но ведь ключа нет?

- Ничего, - бодро воскликнул я. – Попробую кочергой.

Должно быть, мы представляли собой забавное зрелище, когда оба в удивлении склонились над варварски вскрытым мною пустым ларцом.

- А сокровищ-то и нет - спокойно заметила мисс Морстен. И мы с ней принялись неудержимо смеяться. Только через несколько минут я вновь обрел способность говорить.

- Господи, мисс Морстен, если бы вы знали, как я счастлив!

Мери посерьезнела.

- Почему? – тихо спросила она.

- Потому что я люблю вас Я люблю вас с той минуты, когда впервые увидел. Вы станете моей женой?

- Джон, милый, - Мэри порывисто шагнула вперед и нежно обхватила ладонями мое лицо. – Я тоже люблю тебя. Я очень хочу быть с тобой, но мне нельзя… Это запрещено! Я не могу. Не могу, Джон! Прости меня!

Она отчаянно всхлипнула, и прежде чем я успел что-то сказать, быстро поцеловала меня в губы. И тут же отшатнулась, закрыв лицо руками.

- Уходи, слышишь? Уходи, я прошу тебя…

Дальнейшее я помню смутно. Ни о чем не думая, я бродил по городу. Ночь уже светлела, но на душе у меня была непроглядная темень. Сами собой кусочки мозаики из недомолвок, странных взглядов и намеков стали складываться в моей голове в целую картину. Я застонал, и какой-то ранний прохожий опасливо взглянул на меня и перешел на другую сторону улицы. Каким дураком я себя чувствовал! Если бы Холмс знал о существовании изменяющихся, уж он-то сразу бы понял, кто такая мисс Мэри Морстен!

Я зашел в попавшийся на пути бар и просидел в нем, пока у меня не кончились деньги. На Бейкер-стрит я вернулся в таком состоянии, что миссис Хадсон пораженно ахнула, открыв мне дверь. Холмс не сказал ничего. Под причитания нашей добрейшей домохозяйки он довел меня до моей спальни, не слишком церемонясь, уложил на постель и так же молча ушел.

Проснулся я со страшной головной болью. С трудом поднявшись, принялся кое-как приводить себя в порядок, когда услышал доносившиеся из гостиной голоса.

- Да, он дома, но, боюсь, не сможет к вам выйти, - Холмс говорил холодно, чуть ли не враждебно.

- И все же я бы хотел его видеть, - прозвучал в ответ другой голос. – Если нужно, я подожду.

Галстук задрожал в моей руке – в посетителе я узнал Стемфорда. Торопливо причесавшись и одернув одежду, я вышел из спальни.

- Не лучше ли будет перенести визит на завтра? Дело в том, что Уотсон… – Холмс не договорил, увидев меня. – Вот как, вам, оказывается, уже лучше?

Несмотря на иронию, он смотрел на меня с искренней заботой и участием. Я вымученно улыбнулся и пробормотал, что уже все в порядке.

- Вот и прекрасно! - воскликнул Стемфорд. Он стоял у входа, помахивая изящной тростью., и смотрел на меня с каким-то не то с сочувствием, не то с досадой. – Мне бы очень хотелось поговорить с вами, Уотсон. Продолжить ту нашу беседу - о последних открытиях в медицине. Если вы, конечно, в состоянии меня выслушать.

- Я в вашем распоряжении, - хрипло ответил я. Откашлялся и повторил твердо. – В полном вашем распоряжении.

Холмс тревожно переводил взгляд с меня на Стемфорда.

- Вы уверены, Уотсон, что вам не нужна моя помощь?

- Не беспокойтесь, Холмс, я уже полностью пришел в себя. А прогулка только пойдет мне на пользу.

Стемфорд хищно усмехнулся.

- О да, польза будет несомненная.

Провожаемые подозрительным взглядом Холмса мы вышли из дома, и только тут я заметил, что Стемфорд немного прихрамывает.

- Что с вами?

- А, ерунда, - он отмахнулся. – Небольшая травма в результате загородной поездки.
- А вы утверждали, что быстро регенерируете.

- Если бы это было не так, я лежал бы сейчас на операционном столе, - огрызнулся Стемфорд. – Через пару дней все пройдет без следа. Гораздо более меня беспокоит проблема, которая возникла за время моего отсутствия в Лондоне.

- Вам следовало больше доверять мне, - угрюмо ответил я. – Если бы вы полностью посвятили меня в свой план…
- То вы бы не влюбились в Мэри? Или она в вас?

Проехавший мимо экипаж заставил меня поморщиться от вновь вспыхнувшей головной боли. Стемфорд искоса глянул на меня.

- М-да, в таком состоянии вы едва ли способны вести серьезный разговор, - он махнул рукой, подзывая кеб. Остановившаяся лошадь повернула голову и фыркнула, когда Стемфорд прошел мимо.

- Животные вас чувствуют? – тихо спросил я, когда мы уселись, и кеб тронулся с места.

- Да, но, к счастью, они терпимее к нам, чем люди, - Стемфорд поморщился, вытягивая больную ногу. – Если, конечно, это не специально обученные бойцовые псы. Вот с кем я не желал бы встречаться больше никогда в жизни.

Мне очень хотелось спросить, что же с ним случилось, но я не решился. Головная боль усилилась от стука колес, и все желание разговаривать пропало начисто.

В квартире Стемфорда горел камин, несмотря на теплую погоду. На одном из кресел лежал открытый дорожный саквояж, на спинке небрежно висел плед. Зная аккуратность Стемфорда, я предположил, что он вернулся в Лондон только сегодня. Пока я оглядывался, Генри достал из саквояжа три маленьких пакетика, взял со столика у камина графин, налил в стакан воды и размешал в нем порошки. В комнате запахло какими-то неизвестными мне травами.

- Пейте, Уотсон, - эти слова так живо напомнили мне госпиталь в Пешавере, что я вздрогнул.

Стемфорд по-своему расценил мое замешательство и нахмурился.

- Неужели вы думаете, что я способен вас отравить? Право же, Уотсон, я был о вас лучшего мнения.

- Нет, что вы! – я торопливо взял предложенный стакан. – Просто вспомнилось…
- Ах да, - Стемфор улыбнулся. – Вас же лечил Лал Хан, кажется?

- Вы знакомы?

- Встречались, - небрежно ответил он. – Ну как, полегчало?

Головная боль действительно ослабела уже через пару минут после того, как я выпил чудесное снадобье.

- Рецепт вы мне, конечно же, не скажете?

- Отчего же, - Стемфорд достал с книжной полки простую картонную папку, развязал тесемки и, порывшись в бумагах, достал пачку сшитых листочков, исписанных мелким четким почерком. – Держите. Вам пригодится, если надумаете обзавестись практикой.

Я пробормотал слова благодарности, но тут Стемфорд поставил папку на место и обернулся ко мне. Я понял, что сейчас разговор пойдет всерьез, и внутренне собрался.

- Сядьте, Уотсон, - голос оборотня приобрел стальное звучание. Сам он остался стоять, опираясь локтем о каминную полку. – Сядьте и слушайте. Я действительно планировал, что Шерлок и Мэри понравятся друг другу. Они стали бы идеальной парой. Когда возник Шолто с его сокровищами, я расценил это как знак судьбы. Молчите и слушайте! – яростно пресек он мою попытку вставить слово. – Да, я просчитался. Но мне и в голову не могло прийти, что Мэри потянется не к представителю своего вида, а к человеку! Вот уж воистину, вы обладаете каким-то удивительным, безотказно действующим обаянием.

- Но я…

- Я еще не закончил! Земля свидетель, все было так хорошо спланировано! И вот, возвращаюсь я в Лондон и обнаруживаю, что сокровища потеряны, Мэри в слезах, Сесил в панике, и что хуже всего, отношение Холмса ко мне теперь окончательно испорчено.

- И во всем этом виноват я? – во мне начало подниматься возмущение. – Не я ли предупреждал вас, что разумных существ нельзя скрещивать, как породистых лошадей?! Может быть, теперь вы поймете, что нельзя запрещать любить, даже с самыми благими намерениями, - в запальчивости я вскочил с кресла и оказался лицом к лицу со Стемфордом. - Между прочим, могли бы и не являться так эффектно на Бейкер-стрит! Вы добились, что Холмс и меня заподозрил в каких-то тайных делах. А до чего вы довели своими запретами несчастную девушку?! Ладно, на меня вам наплевать, но о ней-то вы думали? А если бы она полюбила Холмса, а он остался к ней равнодушным – это было бы лучше?!

Стемфорд слушал мою сбивчивую речь молча. Шторы на окнах были опущены и его глаза в полутьме начали светиться нехорошим желтым светом, зрачки расширились, черты лица как-то вдруг смазались, потекли и я услышал предостерегающее рычание. Впервые я наблюдал трансформацию оборотня и надеюсь, больше не увидеть. В голове у меня мелькнула мысль, что я, пожалуй, играю с огнем. Я неловко отступил за кресло, не в силах отвести глаз от невероятного зрелища. Однако Стемфорд справился с собой. Я только удивленно заморгал, при виде его возвращения в человеческий облик.

- Не советую вам больше разговаривать в таком тоне ни с кем из нас, - процедил он сквозь стиснутые зубы. – Ладно, что случилось, то случилось. Вы действительно любите Мэри?

- Да, - я твердо взглянул в его оставшиеся волчьими глаза. – И я готов на всё, чтобы…

- На всё? – насмешливо перебил меня Стемфорд. – Да вы понимаете, что значит это «всё»? У Мэри есть обязательства перед стаей. Вы готовы смириться с ее частыми отлучками в любое время, когда это потребуется нам?

- А я не смогу ее сопровождать?

- Нет!

Я вздохнул. Господи, я же с ума сойду от беспокойства…

- Я согласен.

Стемфорд склонил голову набок.

- Это еще не все, мой дорогой Уотсон. Вы, похоже, забыли многое из того, что я вам рассказывал. Да, сейчас Мэри вас любит. Но сколько продлиться эта любовь? Рано или поздно, но она уйдет, это неизбежно. Вы готовы к такому финалу семейной жизни?

От его безжалостных слов у меня похолодело внутри. Я вспомнил легенды. Любовные связи людей и богов обычно заканчивались печально - для людей.
- Я буду любить ее, я постараюсь, чтобы она осталась… если не навсегда, то как можно дольше, - прошептал я, стараясь сглотнуть возникший в горле ком.
Стемфорд устало потер глаза.

- Как же с вами трудно… Да вы хоть понимаете, что у вас с Мэри не будет детей?
- Честно говоря, не представляю себя отцом… - только произнеся эту фразу, я понял скрытый смысл вопроса. – Да, я понимаю, что если она захочет стать матерью…

- А она захочет, - кивнул Стемфорд. – Ей двадцать семь лет. Для изменяющихся - это расцвет юности, скоро в ней проснется материнский инстинкт.
- Когда бы это ни произошло, я не стану ее удерживать, - твердо ответил я.

Стемфорд помолчал, глядя на меня с грустной усмешкой.
- Представляю, что меня ждет на ближайшем Совете! Но я не буду вам мешать. Поезжайте к ней, Уотсон, она вас ждет.

+3
62
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Светлана Ледовская №1