Радрадрабен

Автор:
Дмитрий Федорович
Радрадрабен
Аннотация:
​Звенья двадцатое и двадцать первое
Текст:

Звено двадцатое

После неудачи с приобретением неуловимого артефакта Гофларех пребывал в томительном беспокойстве. Проклятый Радрадрабен буравчиком сверлил его мозг, не оставляя в покое ни на минуту. Да что это, в самом деле, за невидаль такая, если даже всемогущие Ливар и Жуколов не смогли выполнить уговор?! А ведь негодяи, что называется, землю рыли, дабы не оплошать и не уронить своё звание доставал, «могущих всё»! И на тебе…

Оставалась, правда, ещё одна ниточка, слабая, гнилая, но всё-таки лучше, чем ничего: Суз Сумасшедший. Если, как обмолвился Ливар, Радрадрабен когда-то побывал в его руках, то, возможно, тот знает, как и где его достать. А может – чем чёрт не шутит! – у Суза как раз и завалялся лишний экземплярчик…

Оставаться в неведении дальше было невыносимо, и Гофларех задумал, не привлекая излишнего внимания, навестить Суза в его замке. Очень не хотелось – остальные маги могли, конечно, воспринять это как обычную причуду, но могли и как проявление некоторой слабости рассудка – очень, конечно, не хотелось, но делать было нечего.

Просто так, ни с того ни с сего, заявиться было как-то неловко, и Гофларех, подумав, решил предварительно погадать на судьбу. Усевшись за столом в лаборатории, он перво-наперво удалил оттуда всех слуг и наложил заклятие строгой тайны – незачем было плодить среди челяди толки и пересуды о новых чудачествах хозяина. Хотя заклятие было крепким, сверхнадёжным и давным-давно проверенным, подозрительный колдун, не удовлетворившись этим, тщательно залепил воском замочную скважину.

На послушно возникшее из ниоткуда зелёное ломберное сукно легли новенькие, свежевыколдованные карты. Движением взгляда Гофларех перетасовал их и в нужном порядке распределил по столу рубашками кверху. Поморщился: по привычке вышло, что колода получилась краплёной. Решил не обращать внимания и, мановением бровей перевернув разложенный пасьянс вверх картинками, задумчиво уставился на открывшуюся комбинацию.

Вот крестовый король. Это, понятно, сам Гофларех и есть. А бубновый рядом – это, допустим, Суз. Вот казённый дом, разбитое сердце – очень хорошо, что в стороне – и пустые разговоры. Так-так-так, а это ещё что за валет такой? И шестёрка пик рядом. Что бы это значило?! Не должно быть там никакого валета!

Колдун хмурился и в досаде покусывал кончик бороды, но, как ни крути, карты определённо предвещали всего лишь дальнюю дорогу и неожиданные хлопоты. В задумчивости потянувшись было к хрустальному шару – посоветоваться со специалистом в таких делах Арудоном – Гофларех, опомнившись, отдёрнул руку, плюнул и смешал карты, потом собрал их и дотла сжёг на маленькой свечке.

Затем хлопнул в ладоши и приказал принести из кухни свежей кофейной гущи и непотрошёную курицу. Подождал, хлопнул ещё раз – никакого эффекта. Ну конечно, как он мог забыть, слуги же его не слышали! К двери колдуну тащиться было лень и, разозлившись на собственное несгибаемое заклятие, он сгоряча вызвал нечто столь сокрушительное, что громовым ударом разнёс дверь в мелкие щепки – после чего, разумеется, все необходимые принадлежности получил.

Гадание на гуще ничего нового не прибавило, кроме только что предсказанных хлопот: неловко повернувшись, колдун опрокинул липкий кофейный осадок. Все попытки его собрать привели лишь к тому, что белоснежный до этого ковёр покрылся гадкими коричневыми пятнами.

Оставалось самое примитивное гадание – гадание по внутренностям, в котором Гофларех в давно прошедшие юные годы бывал особенно силён. Однако, распластав тушку и вывалив на стол вонючие скользкие кишки, маг, как ни всматривался в них, ничего особенного так и не заметил, кроме того, что курица при жизни была явным петухом. Брезгливо отворотив нос, колдун вихрем Чистого Пламени изничтожил все следы своей предсказательской деятельности – вместе с запятнанным ковром.

Что ж, раз никакой определённости гадание не прибавило, приходилось действовать наудачу.

Гофларех придирчиво выбрал облачение – чтобы одновременно было и скромно, и достойно великого волшебника. Забракованными оказались и Корона Единой Силы, и Плащ Отречения, и Кальсоны Нетленной Мудрости. В конце концов, колдун остановился на строгой деловой Накидке Неистовой Радости. Кстати, надетая накидка отчасти сумела сгладить впечатление от неудачного гадания.

Замок Суза Сумасшедшего носил название Могильный Приют, так как располагался посреди старого, заброшенного погоста. Кто там был захоронен – оставалось тайной, потому что кладбище имело такой же древний вид уже тогда, когда в Долине Ужасов начинали селиться первые маги.

Гофларех прибыл в Приют поздним вечером, когда на Долину уже пала ночная мгла. Оглядевшись в поисках коварных ловушек (колдуны, все без исключения, питали особую страсть к подобным милым штучкам), он не обнаружил ничего для себя опасного. Пройдя в обветшалые ворота, чуть держащиеся на одной петле, он по длинному-предлинному коридору добрался до неприбранного и холодного зала приёмов. Суз, если и заметил, что к нему пожаловали гости – да знал он, наверняка знал, скотина! – ничем этого не проявил и навстречу не вышел. Потоптавшись немного в пустом гулком зале и покашляв, пуская изо рта облачки пара, Гофларех вынужден был выказать неуважение – самоуправно применить магию в чужом доме. Сразу потеплело, зажёгся свет, и слова «Гофларех Ужасный приветствует уважаемого Суза!» незатухающим эхом понеслись по безмолвным коридорам.

– Ну, привет, привет, – раздался за спиной скрипучий голос. – А признайся-ка, старина, что ты вовсе не злой колдун.

– А какой? – оторопел Гофларех от такого нахальства.

– Добрый, конечно. Подумай сам: если не злой – то какой? А? То-то и оно! Да ты присаживайся! – тут вихрем, взметнувшим пыль, откуда-то принесло диван и усадило на него гостя чуть ли не силой. Ничего диван, мягкий, отметил Гофларех, машинально устраиваясь поудобнее и ища глазами столь радушного хозяина.

Суз медленно проявился прямо перед ним. Он висел в воздухе, сложив на животе сухонькие ручки, и тихонько посмеивался.

– Поясню свою мысль, – продолжал он. – Можешь ты точно указать границу между злом и добром? Наверняка нет! Ведь что для одного – зло, то для другого вполне может быть добром. И наоборот, конечно.

– Это известно всем, – пожал плечами Гофларех, – и тут ты не открыл ничего нового. Стоит разрешить этот вопрос, и Мировое Господство…

– Да ну его, это господство! – отмахнулся Суз. – Это я так, для затравки. На самом деле это не важно. Хочешь выпить?

– Гм! Э-э-э… – выпивка сейчас нужна была Гофлареху меньше всего, но, находясь в гостях, любой поневоле превращается в существо зависимое, да к тому же, глядишь, и Суз после стаканчика-другого немного развяжет язык.

– Не откажусь, – согласился он. – Я к тебе, собственно, вот по какому вопросу…

– Лучшие вина моего погреба! – возгласил, не слушая его, Суз. – Белого? Красного? Вот, рекомендую: Худ сорокалетней выдержки! А вот и моё любимое…

Не успел Гофларех и глазом моргнуть, как уже держал в руке бокал рубиново-красного напитка, в другой – вилку чернёного серебра с насаженным на неё куском аппетитного жареного мяса с золотистой хрустящей корочкой, и чокался с бесцеремонным и насмешливым хозяином над появившимся по волшебству столом.

– Прекрасный букет, – продегустировав напиток, отдал должное Гофларех.

– Всё дело в выдержке, – любезно ответил хозяин. – Имей хорошую выдержку, и всегда достигнешь нужного результата... Не так ли, коллега?

Гофларех не стал отвечать на явную двусмысленность, налегая на маринованных тараканов – фирменное колдунское блюдо, которое Сузу удавалось как никому другому. Коварный хозяин явно подмешал что-то в питьё, потому что после первого же бокала в ушах у Гофлареха зазвенели весёлые колокольчики, а ноги, казалось, сами готовы были пойти в пляс. Не добавляла степенности и Накидка Радости. Суз тоже расшалился и порхал над столом, время от времени совершая лихие акробатические кульбиты.

За первым тут же последовал второй бокал, за вторым – третий, и не успел Гофларех опомниться, как уже сидел на диване в обнимку с Сузом, а сам диван, в свою очередь, легкомысленно качался в воздухе вместе со столом, гоняемый невесть откуда взявшимся озорным сквознячком.

– Славное винцо, – добродушно проблеял Гофларех, чувствуя, как лицо его само собой расплывается в улыбке. – Отменное, превосходное винцо! – и уже было довольному Гофлареху ясно, что глупая эта улыбка совсем не важна, а важно было то, что добрый сосед Суз сидит рядом и, закрыв глаза, покачивает бородой в такт невесть откуда долетающей музыке.

– Неплохое, – скромно согласился Суз, – и главное, ни у кого больше такого нет!

– Ни у кого? Где ж ты его берёшь? – полюбопытствовал Гофларех. – Не сам же гонишь да настаиваешь?

– Есть один город… – начал было Суз, но осёкся и вместо этого быстро налил ещё по бокальчику. – Ты пей, пей… Так что, говоришь, по делу пришёл? – неуклюже перевёл он разговор на другую тему.

– Да, по делу. Есть у меня, понимаешь, одна загвоздочка…

– Ну, ну…

– Радрадрабен хочу, – с ходу брякнул Гофларех. – Можешь пособить?

Музыка вдруг споткнулась на замысловатой синкопе, словно её кто-то обрезал ножом. Стол и диван рухнули на пол – благо, высота была небольшая – и кубки, блюда и столовое серебро со звоном рассыпались по полу. Суз Сумасшедший взвился под потолок, глаза его метнули молнии:

– Так вот ты за чем пожаловал! – загремел он. – Убирайся вон, проходимец! И всем скажи: если ещё кто за этим заявится – спущу с лестницы! Нету у меня для вас никаких Радрадрабенов!..

…Несмотря на то, что Гофларех прибыл домой до предела злым и взвинченным, губы его то и дело непроизвольно складывались в давешнюю идиотскую улыбочку. И прямо в прихожей он яростно содрал с плеч Накидку Неистовой Радости и в сердцах зашвырнул её в самый дальний угол.

.

Звено двадцать первое

Робин спал. Он прекрасно понимал, что спит, понимал и то, что всё, что его сейчас окружает, ему снится, но воспринимать снящееся как нечто несуществующее, постороннее не мог – уж больно красочным и реальным был этот сон.

Находился он в старом, обветшалом замке со следами явного запустения, как будто хозяин давным-давно махнул на него рукой – пускай его, дескать, разваливается, как хочет. Пыль покрывала старинные порфировые колонны, лестницы и балюстрады. В окнах, выполненных в виде витражей, свистал холодный ветер: отдельные фрагменты стёкол и цветной смальты треснули и вывалились из переплёта. Но в то же время замок был жилой, так как некто висел перед Робином в воздухе, вперив в графа свои сверкающие диким блеском глаза. Каким-то образом – ну, сон ведь и есть сон – Робин понял, что перед ним сам хозяин. Граф, пожалуй, тоже бы мог, подпрыгнув, зависнуть в воздухе – такая полученная во сне возможность не удивляла его – но предпочитал находиться внизу, прочно стоя на грязном, давно не метённом полу.

Парящий в воздухе гнусный старикашка зловеще улыбался – настолько зловеще, что Робин, не долго думая, потянул из ножен верный Истребитель. Что несказанно развеселило летуна: тот задребезжал дробным старческим смешком; в силу неких непостижимых ассоциаций это напомнило Робину рассыпающийся овечий горох – и, вдруг посуровев, щёлкнул пальцами. Графа тут же словно распялила на стене необоримая сила. Как тот ни силился, он не мог даже оторвать от стены руку.

– Рыцарь Айтер? – ехидно осведомился старикашка. – Что ж, добро пожаловать! Давненько я собирался потолковать с тобой, да всё как-то недосуг было…

– С кем имею честь?.. – прохрипел рыцарь, отчаянно пытаясь почесать нос. Вот так всегда: Робин готов был присягнуть, что стоит исчезнуть сковывающим его путам, зуд в носу тут же исчезнет сам собою, но сейчас недосягаемый нос чесался и свербел просто невыносимо.

– Имя моё тебе ни к чему, – отрубил старик, ловко переворачиваясь в воздухе. – Достаточно того, что мне известно твоё… Молчать! – вдруг заорал он, дико вращая глазами, хотя Робин не произнёс ни звука. Старикашка, закатив глаза и подняв палец, к чему-то прислушался, сосредоточенно пожевал губами и, досадливо хмыкнув, мотнул потрёпанной пегой бородой.

– Показалось… – пробормотал он сквозь зубы. – Ты смотри у меня, без фокусов!

– Каких фокусов?!

– Сам знаешь каких. Просто без фокусов, понял?

– Понял, – сказал ничего не понявший Робин. – Без фокусов так без фокусов. Руку освободи, нос чешется!

– Как же! – саркастически откликнулся старик. Он повёл бровью, и рука Робина непроизвольно согнулась в локте. Указательный палец сам собой почесал нужное место, после чего рука вновь распласталась вдоль стены. И словно в насмешку, тут же бешено зачесалось под мышкой.

Граф вздохнул и решил перетерпеть. Он понял, что сон столкнул его с мощным и неприятным колдуном, но утешил себя мыслью, что любой кошмар в конце концов должен кончиться.

Колдун удовлетворённо кивнул, как бы в ответ на его мысли, и задал неожиданный вопрос:

– Ну-с, так где наш Радрадрабен?

Робин, поперхнувшись, хотел было объяснить, что никакого Радрадрабена у него отродясь не бывало, что он сам бы не прочь узнать его местонахождение или хотя бы что это вообще такое – Радрадрабен, но тут в воздухе грохнуло, и рядом с первым колдуном в воздухе появился ещё один – с крючковатым носом, жидкими седыми волосами под засаленным колпаком, худой и страшный – по сравнению с ним первый мог бы показаться если не красавцем, то хотя бы просто симпатичным и милым дедушкой. Видно было, что появление мага было спешным: он был в длинной ночной рубашке и стоптанных домашних тапочках. Борода новоприбывшего была седа, длинна и ухожена – гораздо длиннее, чем у хозяина замка, и завивалась красивыми колечками. Кое-где на ней ещё оставались чудом держащиеся бигуди. Новоприбывший был разъярён.

– Вот! – взревел он, тыча тощим пальцем в первого. – Вот кто суёт любопытный нос туда, куда его не просят! Вот кто пытается тайно присвоить Радрадрабен, для чего рассылает на поиски своих клевретов!

Эти слова, сопровождаемые вспышками ярчайшего жёлтого цвета, прогрохотали по всему замку, словно гром. Робин ощутил, что удерживавшие его узы ослабли, и тихонько сполз по стене вниз.

– Что это значит? – надменно вопросил хозяин, поворачиваясь к гостю и брюзгливо выпячивая нижнюю губу. – Как смеешь ты, недоучка, появляться здесь, куда я – слышишь ли, сам я! – заказал тебе дорогу?!

Робин тем временем, вовсе не собираясь оставаться невольным свидетелем опасной колдовской разборки (пришибут ведь и не заметят!), прибег к вернейшему способу: что было сил ущипнул себя за ляжку, благо руки теперь были вполне послушны. Однако сон и не думал прерываться.

– Тихо! – в отчаянии закричал он, что было сил. Колдуны оторопели и яростно уставились на него, но прежде, чем они успели опомниться и испепелить его молниями, Робин торопливо продолжал:

– Дайте хоть слово сказать! Вы, конечно, между собой можете делать всё, что вам заблагорассудится, но я-то здесь при чём?!

– То есть как это при чём?! – в один голос возопили старые хрычи.

– Да может мне хоть кто-нибудь рассказать, в чём дело? Что вы пристали ко мне со своим Радрадрабеном?!

– А разве не ты шныряешь повсюду, разыскивая его?

– Да я рад бы не шнырять! Я домой хочу!

– Врёшь, – убеждённо сказал первый старик. – Отказаться от Радрадрабена? Никогда не поверю!

– Врёшь, – согласно кивнул второй.

– Да что это такое – Радрадрабен?!

– А ты, значит, не знаешь? – угрожающе-ласково спросил хозяин замка.

– Не знаю!

– Опять врёшь! – негодующе затряс головой гость. – Ты, вкупе с этим ничтожным Сузом…

– Это кого ты называешь ничтожным?! – взвился первый (Суз, как понял Робин). – Это ты меня, МЕНЯ называешь ничтожным?! Да я сейчас…

Колдунам вновь стало не до Робина, чему тот был только рад. Пригибаясь, чтобы не попасть под разряды бушующих молний, он перебежал вдоль стены поближе к дверям и, укрывшись за мраморной статуей какой-то нимфы или наяды, вновь ущипнул себя – и вновь с прежним результатом. Вот и верь после этого, подумал Робин. Кому или чему именно верить, додумать он не успел: статуя чуть заметно повернула голову и прошептала ему, заговорщически подмигнув – почему-то голосом Беки:

– Просыпайся!

-- продолжение следует --

Другие работы автора:
+1
32
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Ирис Ленская №1

Другие публикации