Из воспоминаний доктора Уотсона. Часть 5

Автор:
Алёна
Из воспоминаний доктора Уотсона. Часть 5
Текст:

Наша с Мэри помолвка состоялась в сентябре, и я сразу же съехал с Бейкер-стрит, подыскав себе дом неподалеку от вокзала Паддингтон. В это же время я при содействии Стемфорда приобрел практику в том районе. Все эти хлопоты полностью поглотили меня. Поскольку я не имел никакой собственности и намеревался содержать семью на доходы от своей врачебной деятельности, по закону мне пришлось до заключения брака застраховать свою жизнь в пользу мисс Морстен. Когда я показал полученные документы Мэри, она несколько нервно рассмеялась и выразила надежду, что наши с Холмсом совместные приключения не приведут к столь фатальным последствиям.

- Не знаю, захочет ли он еще приглашать меня вести с ним расследования, - огорченно сказал я.

Мэри лукаво улыбнулась.

- Не беспокойся, Джон. С этой проблемой мы справимся в свое время. Мэри оказалась прекрасной хозяйкой, разве что, на мой взгляд, излишне требовательной к прислуге. За год у нас сменилось шесть горничных и три кухарки. Но все это были мелочи, по сравнению с тем блаженством, которое я испытывал. Кроме того, мое любопытство в отношении изменяющихся наконец-то было удовлетворено. Вечерами, сидя за рукоделием у камина, Мэри много рассказывала о своих сородичах. Но большую часть ее рассказов я не решусь доверить бумаге даже при условии, что ныне живущие люди никогда этого не прочитают.

Однажды Мэри пожаловалась мне, что главная беда изменяющихся – их разобщенность.
- Понимаешь, Джон, по-настоящему крепкие связи соединяют только стаи, такие, как наша. А кланы больших кошек и медведей – это индивидуалисты, с трудом принимающие необходимость подчинения Совету. Ох, как же трудно добиться от них понимания и содействия, даже когда стоит вопрос всеобщего блага!

К тому времени я уже знал, что таинственный Совет – это собрание глав стай и кланов. Они собирались со всего мира раз в год. Были еще боле частые малые собрания - в каждой отдельной стране.

- А ведь есть еще одиночки, - Мэри зябко передернула плечами и прищурилась на огонь. – Я с ними не встречалась, но Генри рассказывал, что в южных странах у моря до сих пор можно встретить гигантских ящеров.

- Неужели сказки о драконах – это не просто выдумки?!

- В каждой сказке есть доля истины, - Мэри вздохнула. – И тем горше сознавать, сколько мы потеряли… Впрочем, Генри уверен, что многое можно вернуть.
Эта манера изменяющихся обращаться друг к другу по имени меня долгое время смущала. Я не сразу понял, что это не признак близких отношений, а просто традиция.

Шерлок Холмс, вначале державшийся со мной отстраненно, постепенно, благодаря стараниям моей жены, стал бывать у нас чаще, и вскоре они с Мэри по настоящему подружились, чему я был несказанно рад. Мэри даже удалось убедить Холмса отказаться от кокаина. В моем присутствии он дал торжественную клятву не прибегать к наркотикам и сдержал свое слово.

Наша семейная идиллия длилась чуть больше года, когда однажды весенним утром Мэри получили телеграмму. Я как раз заканчивал завтракать и намеревался отправиться навестить больных. Размышляя о неизбежной вспышке весенних заболеваний, я не сразу заметил, что Мэри смотрит на меня как-то виновато.

- Джон, мне очень жаль, но мне придется уехать на несколько дней.

Хорошо, что я успел поставить чашку на блюдце, иначе бы непременно расплескал горячий чай – так вдруг задрожали мои руки. Разумеется я не забывал наш договор со Стемфордом, и мне казалось, что я готов к неизбежным отлучкам Мэри по делам стаи, но все равно это известие застигло меня врасплох.

- Почему бы тебе временно не переехать на Бейкер-стрит? – предложила она. – Конечно, придется больше времени тратить на обход больных, но зато тебе не будет одиноко.

- Да, пожалуй, я так и поступлю, - мне очень хотелось спросить, куда она едет, но я не решился. – Надеюсь, Холмс не будет против.

- Уверена, что не будет, - Мэри склонилась ко мне и обняла. – Джон, милый, это всего лишь несколько дней. Обещаю, что сразу же напишу тебе. Ну же, не дуйся. Просто воспринимай это, как неожиданные каникулы!

Мне ничего не оставалось, как постараться взять себя в руки и заняться делами. Но, боюсь, я был недопустимо рассеян во время осмотра больных. Вечером я перебрался на Бейкер-стрит, и мы с Холмсом удивительно быстро восстановили наш былой образ жизни.

Отныне мое семейное счастье прерывалось примерно раз в месяц, когда Мэри уезжала на неделю-другую «навестить своих родственников», - так я объяснял знакомым отсутствие жены. Вздыхая, я перебирался на Бейкер-стрит, под крылышко заботливой миссис Хадсон, и Холмс каждый раз встречал меня с молчаливой улыбкой, словно я никуда и не уезжал. Вместе мы пережили немало удивительных приключений, многие из которых известны читателям моих рассказов. Гонорары от издательств постепенно стали существенной составляющей нашего семейного бюджета.

По негласному уговору я никогда не расспрашивал Мэри, куда и зачем она уезжает. Иногда по возвращению она выглядела отдохнувшей и похорошевшей, иногда усталой и даже измученной. Единственное, что я понял из ее редких объяснений – оборотням требовалось регулярно, хотя бы раз в месяц, принимать звериное обличье.

- Для поддержания формы, - улыбалась Мэри. – Особенно тем из нас, кто живет в городах. Ты не представляешь, Джон, как бодрит свежий воздух где-нибудь в лугах, далеко от человеческого жилья… Как пахнут травы в сумерках…
От воспоминаний ее глаза начинали сиять нечеловеческим светом, и я беспомощно думал, что однажды она не вернется. Но каждый раз она возвращалась, и я почти перестал бояться.

Шел третий год моей семейной жизни. Однажды в конце декабря я работал в приемной. Больных в этот день было немного, и я решил разобрать свои записи о последних делах Холмса. Неожиданный звонок прозвучал раз в тот момент, когда я вдохновенно строчил пером по бумаге. С возгласом досады я убрал блокноты в ящик стола и приготовился к встрече пациента. Но к моему немалому изумлению в приемную вошел Стемфорд. Мы с ним не виделись со времени последней годовщины нашей с Мэри свадьбы, когда он зашел нас поздравить.
- Рад вас видеть, - мы обменялись рукопожатиями, - Вы ко мне или позвать Мэри?

- Нет, Мэри при нашем разговоре лучше пока не присутствовать, - Стемфорд сел в кресло и внимательно к чему-то прислушался.

Такое вступление меня немало обеспокоило.

- Что-то случилось? Речь пойдет о Мэри или о Холмсе?

- С Мэри все в порядке, - Стемфорд усмехнулся. – Я вам даже завидую, Уотсон. У меня семейная жизнь так удачно не складывается.

Я знал от жены, что Стемфорда и миссис Форестер связывают сложные личные отношения, и сочувственно вздохнул.

- У меня есть все основания опасаться за Шерлока. Он вам рассказывал о деле, которым занялся недавно?

- Нет, - я встревожился еще сильнее. До этого профессиональные дела Холмса главу английских оборотней не волновали. – А что, Холмсу грозит опасность?
- И немалая. Он вмешался в дела хорошо организованной банды, держащей под контролем большую часть преступного мира Лондона. Боюсь, это может окончиться плачевно.

- Но откуда вы знаете…

Стемфорд так насмешливо глянул на меня, что я оборвал вопрос.

- Ну ладно, но почему вы, зная об этой организации, ничего не предпринимали против нее?

- С какой стати? – Стемфорд раздраженно дернул бровью. - Мы следим за преступным миром, но вмешиваемся крайне редко и только в тех случаях, когда задевают наши интересы. Вот как сейчас, например.

- Значит, вы поможете Холмсу?

- Я выделил ему охрану. Незаметную, разумеется. Одно покушение уже удалось предотвратить.

От его слов, произнесенных спокойным тоном, мне стало страшно.

- Все так далеко зашло?

- Да, и боюсь, зайдет еще дальше. Глава этой организации – его имя Джеймс Мориарти – похоже, начинает воспринимать Холмса как личного врага. А зная целеустремленность Шерлока, можно не сомневаться, что он не отступится. Беда в том, Уотсон, что одиночка, даже такой гений, как Холмс, не в силах противостоять организации.

- Но Холмс не один! Можно ведь подключить полицию.
- Вашей полиции нужны твердые доказательства, бесспорные улики, а их пока что нет. Впрочем, моим агентам в организации Мориатри уже даны соответствующие указания, так что Шерлок скоро получит необходимую ему информацию. Но я не могу быть постоянно рядом с ним. Это придется сделать вам, Уотсон.

- Разумеется, я все сделаю для Холмса, но не могу же я переселиться на Бейкер-стрит без веской на то причины? И потом, вы говорили, что приставили к Холмсу охрану, и эта охрана весьма успешно его защищает? От какой угрозы я могу защитить Холмса лучше, чем ваши люди… извините, ваши сородичи?
- От него самого, - серьезно ответил Стемфорд. – После недавней травмы Холмса мне удалось сделать анализ его крови…

У меня перехватило дыхание.

- Какой еще травмы?! Вы же сказали, что покушение не удалось?
- Всего было два покушения, - неохотно ответил Стемфорд. – В первый раз Холмс справился сам, это было еще до того, как я счел необходимым приставить к нему охрану. Да не волнуйтесь вы так, он отделался пустяковой царапиной. Так вот, судя по его состоянию, он держит слово, и полностью отказался от наркотиков. По некоторым признакам я сделал вывод, что в ближайшее время вполне возможно ждать трансформацию, особенно при сильном напряжение душевных и физических сил.

- Если я вас правильно понял, - изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, медленно произнес я, – вы намерены поддерживать ситуацию с этим Мориарти в постоянном напряжении, чтобы спровоцировать перевоплощение Холмса? Вы опять взялись за свои эксперименты, да? Разумеется, я не позволю Холмсу остаться одному в такой момент, но знайте, что мне все это очень не нравится!

- Я знал, что могу на вас положиться, Уотсон, - широко улыбнулся Стемфорд. – И не волнуйтесь. Когда я говорю – в ближайшее время, то имею в виду несколько месяцев. Что же касается вашего переезда на Бейкер-стрит, то так будет безопаснее и для вас тоже. Мне бы не хотелось, чтобы вы оказались заложником в руках Мориарти. А Мэри пока съездит к морю. Скажете своим знакомым, что это ей необходимо по состоянию здоровья.

Когда Стемфорд вкратце обрисовал ситуацию Мэри, она энергично запротестовала против своего отъезда из Лондона.

- Как я могу уехать, если моему мужу может грозить опасность, да и Шерлок мне не безразличен!

- Пожалуйста, Мэри, не усложняй ситуацию, - твердо остановил ее возражения Стемфорд. – Всем будет спокойнее, если ты уедешь. К тому же, как иначе объяснить Холмсу, почему вдруг Уотсон решил надолго переселиться на Бейкер-стрит?
Я поддержал Стемфорда, и Мэри вынуждена была согласиться, хотя и с большой неохотой. Большую часть своей практики я передал своему коллеге, живущему недалеко от нашего дома. Мы с ним были в отличных отношениях и не раз подменяли друг друга в случае нужды.

В этот раз совместная жизнь с Холмсом стала серьезным испытанием для моих нервов. У него появилась манера, не дослушав, нетерпеливо обрывать мои фразы, так что я несколько раз серьезно обижался. Если бы я не знал подоплеки поведения Шерлока, наша дружба оказалась бы под большой угрозой. На мой взгляд, Холмс чересчур легкомысленно воспринимал нависшую над ним опасность. И при этом он радовался как ребенок, что наконец-то нашел себе достойного противника.

Своими впечатлениями я поделился со Стемфордом. Мы с ним регулярно встречались в условленном месте в парке.

- Признайтесь, вы что-то ввели Холмсу, когда делали анализ его крови? – я был настолько обеспокоен состоянием друга, что забыл, как опасен резкий тон в общении с оборотнем. Но Стемфорд только улыбнулся и ободряюще похлопал меня по плечу.

- Ничего я ему не вводил. Длительного воздержания от наркотиков оказалось достаточно, чтобы натура взяла свое. Крепитесь, Уотсон, вам предстоит пережить нелегкий период. Я ведь вам однажды говорил, что обычно первая трансформация происходит в юности? А вы помните себя в подростковом возрасте?

Я вспомнил и содрогнулся.

- Но ведь Холмс уже давно не юноша, почему же…

- Потому что его организм готовится к трансформации, а это сопряжено с определенными изменениями на гормональном уровне. Придется вам потерпеть, друг мой.

И я терпел, порой стиснув зубы, когда Холмс избирал меня мишенью для своих насмешек. В конце зимы я получил передышку – Холмс был приглашен французским правительством по чрезвычайно важному делу. Поскольку дело это не терпело даже малейшей огласки, Холмс уехал один. Я вернулся домой к своим пациентам, но беспокойство за друга не давало мне покоя. Стемфорд отчасти успокоил меня, убедив, что Холмса хорошо охраняют.
- И вас тоже, - мрачно добавил он. – А Мэри пока продолжит свое «лечение».
От Холмса я получил два письма. Судя по его намекам, дело продвигалось медленно, и я опасался, что его пребывание во Франции сильно затянется. Поэтому я был весьма удивлен, когда вечером 24 апреля Холмс внезапно появился у меня в кабинете. Мне сразу бросилось в глаза, что он еще более бледен и худ, чем обычно.

— Пришлось изрядно поднапрячь силы в последнее время, - небрежно ответил он на мои упреки. – Ну что вы квохчете вокруг меня, как наседка, Уотсон? Какая разница, когда я ел в последний раз? Лучше закройте ставни. Нет, стойте, я сам закрою.

Я любил наблюдать весенние сумерки, поэтому кабинет был освещен одной лишь настольной лампой, при которой я обычно читал. Холмс, двигаясь вдоль стены, обошел всю комнату, захлопывая ставни и тщательно замыкая их засовами. Его движения в полутемной комнате были бесшумными и пластичными. Я нервно сглотнул. Такая же манера двигаться порой появлялась у Мэри.

— Вы чего-то боитесь? — спросил я.

Холмс поморщился.

— Разумная осторожность – это не трусость.

- Это связано с Мориарти?

- Именно. Вы не одолжите мне чистый платок? - Холмс поднес к лампе правую руку, и я увидел, что суставы двух его пальцев изранены и в крови.
— Господи, Холмс, сядьте, и дайте я это обработаю… Вы что, дрались с кем-то?
- Пустяки, Уотсон, - нетерпеливо отмахнулся от меня Холмс, но я все же усадил его в кресло и тщательно обработал раны.
- Право же, не стоило так беспокоиться, - уже мягче произнес он, внимательно разглядывая забинтованную руку. – Завтра и следа не останется. У меня, знаете ли, есть интересная особенность организма - все царапины заживают буквально на глазах. В детстве это меня весьма выручало…

Я только вздохнул.

- Давайте я сварю вам кофе?

— Не стоит, а то еще разбудите миссис Уотсон. Или ее нет дома?
- Она пока не вернулась с курорта, - коротко ответил я, доставая из ящика плитку шоколада. С недавних пор у меня вошло в привычку иметь под рукой конфеты. – Возьмите, это вам сейчас полезно.

Холмс негромко засмеялся, но тут же посерьезнел.
- Благодарю вас, друг мой. Но здоровье вашей жены, надеюсь, не вызывает опасений?

- Ей уже гораздо лучше, не беспокойтесь.

- В таком случае, вы можете сейчас на недельку-другую покинуть Англию, Уотсон?

- Могу, а куда мы едем?

- О, у нас будет очень извилистый маршрут, - он усмехнулся уголками губ. – Видите ли, я передал полиции все необходимые для ареста компании Мориарти документы. Но пока длится бюрократическая волокита, мне лучше исчезнуть. Да и вам тоже. Так что отправляемся завтра. Слушайте меня внимательно и запоминайте. И будьте так добры, дружище, выполнить инструкции в точности, если вам дорога своя и моя жизни…
И вот здесь я допустил первую в целой серии ошибок, которые не смогу простить себя до конца жизни. Мне даже не пришло в голову, что тщательно продуманная система конспирации Холмса собьет с нашего следа не только приспешников Мориарти, но и оборотней. Впоследствии Стемфорд винил себя, за то, что не следил за нами лично. В результате мы с Холмсом весьма успешно скрылись от преследования бандитов, но и охрана нас тоже потеряла.
Только когда мы приехали в Брюссель я смог в тайне от Холмса отправить телеграмму Стемфорду. Но на следующий день мы уже двинулись в Страсбург. Там мы остановились в небольшой удобной гостинице, и Холмс отправил телеграмму лондонской полиции.

- По моим расчетам, они уже должны были арестовать всю банду, - пояснил мне Холмс. – Если я прав, то мы уже завтра сможем отправляться обратно.
Оптимизм Холмса оказался заразительным, и я даже не стал писать Стемфорду, где мы остановились. Чтобы скрасить ожидание, мы весь день бродили по городу, а вечером, вернувшись в нашу гостиницу, нашли там две телеграммы на имя моего друга. Холмс быстро прочел обе и смял листки в руке.
— Вот, значит, как, - тихо произнес он. – Ну что ж, доиграем до конца.
Он чиркнул спичкой, поджег телеграммы и бросил в пепельницу.
- Что случилось?

- Мориарти бежал. Я должен был предвидеть, что этот орешек окажется не по зубам Скотланд-Ярду. Вам лучше поскорее вернуться в Лондон, Уотсон. Туда Мориарти уж точно не вернется. В Лондоне вы будете в безопасности, а мы с профессором выясним наши отношения один на один.
Мы сидели в ресторанчике гостиницы и разговаривали вполголоса, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Но при этих словах Холмса я не выдержал.
- И вы полагаете, что я способен отсиживаться в укрытии, пока вы…
- Тише, Уотсон, - Холмс схватил меня за руку. – Простите меня, я не хотел вас обидеть, поверьте.

В ту же ночь мы двинулись дальше, в Женеву, и по дороге я телеграфировал Стемфорду. Однако, поскольку я не знал в точности планов Холмса, то смог лишь приблизительно указать место нашего дальнейшего пребывания. Пока мы с Холмсом путешествовали по долине Роны, я с надеждой вглядывался во всех попадающихся нам на пути людей. К тому времени я уже научился определять изменяющихся, но увы, никого из них мы не встретили. Несмотря на постоянное ощущение погони, я все же наслаждался путешествием по Альпам. Прогулка и чистый весенний воздух гор пошли на пользу Холмсу - на щеках его проступил здоровый румянец, и я радовался, что хотя бы на какое-то время питание и сон моего друга упорядочились. При этом он постоянно оставался настороже. Если я вглядывался в каждого встречного, надеясь увидеть друга, то цепкий взгляд Холмса отыскивал врагов.
Маршрут наш выбирал Холмс, и я даже не задумывался, почему мы следуем именно этими тропами, а не другими. Третьего мая мы пришли в местечко Мейринген и остановились в гостинице «Англия». На следующий день мы отправились в горы с намерением провести ночь в деревушке Розенлау. Поведение моего друга опять начало меня волновать. Накануне вечером он серьезно испугал меня, заявив, что если сумеет справиться с Мориарти, это будет достойным завершением его карьеры.

- Все равно мне уже не доведется встретить столь же достойного противника.

Примерно то же самое Холмс повторил, когда мы подходили к Рейхенбахскому водопаду.

- Вы не должны так говорить, Холмс! – я с тревогой взглянул на него. – Это страшное место плохо на вас действует. Право же, пойдемте поскорее дальше.
Холмс покачал головой и взглянул на меня с такой ласковой и грустной улыбкой, что у меня защемило сердце.

- Идите, друг мой. Я вас догоню.

- Ну уж нет, я вас не оставлю в таком состоянии.
Я повернулся, намереваясь увести Холмса от обрыва, и вдруг увидел, что по дорожке к нам бежит мальчишка-швейцар с письмом в руке. Запыхавшись, он подбежал ко мне и протянул конверт, на котором стоял штамп той гостиницы, где мы остановились. Пока я читал, Холмс протянул мальчику шиллинг, и тот весело побежал обратно.

- Придется нам вернуться, дружище, - сказал я, убирая письмо в карман. - В гостинице строчно требуются услуги врача. Поизошел какой-то несчастный случай.

Холмс выслушал меня все с той же улыбой.

- Конечно, друг мой, возвращайтесь. А я пойду к Розенлау. Встретимся там вечером.

Сколько раз впоследствии я проклинал себя за то, что оставил Холмса одного, поддавшись его силе убеждения. Отойдя немного, я оглянулся: Холмс стоял, опершись на альпеншток, он махнул мне рукой, я помахал в ответ и, уже не оглядываясь, поспешил по тропинке вслед за посыльным. Но как я ни торопился, прошло не меньше часа, когда я добрался до нашей гостиницы. Где с ужасом узнал, что никто меня не вызывал к умирающему.

- Кто дал тебе это письмо? – строго спросил я мальчика-швейцара.
- Его дал мне второй джентльмен, - охотно ответил он. – Тот самый, который остался у водопада. Он дал мне шиллинг, велел следовать за вами и…
Не дослушав, я кинулся бежать по деревенской улице к той самой горной дорожке, с которой только что спустился. «Черт вас побери, Холмс, - яростно думал я, - Кто дал вам право решать за меня!.. Господи, только бы он был жив… Только бы он был жив…» В каком-то озарении я понял, что одна из телеграмм, полученных Холмсом в Страсбурге, была от профессора Мориарти. Ускользнувший от Скотланд-Ярда, он, должно быть, назначил моему другу место и время для последнего поединка. И Холмс, вместо того, чтобы обратиться в полицию, принял вызов. Неужели он действительно верил в благородство своего врага, и в то, что это будет честная дуэль?

Я бежал изо всех сил, не обращая внимания на проснувшуюся боль в старой ране. На подъем у меня ушло два часа, и с каждой минутой отчаянье мое росло. Уже приближаясь к водопаду, я понял, что у обрыва никого нет. Альпеншток Холмса стоял у скалы, рядом на камне лежали его накидка и кепи.
Я почти без сил прислонился к скале. Звать Холмса было глупо – я отлично видел, что ему негде укрыться на этой дорожке шириной в три фута, окаймленной отвесной стеной с одной стороны, и заканчивающейся отвесным отрывом с другой. И все же я закричал, но только эхо повторило за мной имя моего друга.

Осторожно, стараясь не затоптать следы, я опустился на колени и принялся изучать сырую из-за постоянных брызг почву. Три часа назад мы с Холмсом не дошли до края обрыва, и наши следы я нашел легко. А затем я обнаружил, что на тропинке побывал еще один человек. Его следы шли рядом с отпечатками ботинок Холмса, потом их следы смешались в таком беспорядке, что только слепой бы не понял, что здесь была борьба. Я лег лицом вниз и стал всматриваться в несущийся поток. Неужели они оба сорвались в эту ужасную пропасть? Уже темнело, поэтому я вскочил и, двигаясь вдоль стены, еще раз осмотрел тропу. Две пары четких следов от мужских ботинок вели только в одном направлении - к обрыву. И тут сердце мое вторично за этот день едва не остановилось. В нескольких местах на сырой земле я увидел четкие отпечатки лап. Судя по их размеру - это мог быть очень крупный пес… или волк.

- Холмс! – с новой силой закричал я. Но ответа не дождался.
Тут силы окончательно покинули меня. Я сел на выступ скалы, радом с альпенштоком Холмса и бережно взял его вещи. И вдруг из-под накидки выскользнул портсигар, который Холмс всегда носил с собой. Я поднял его и машинально открыл. Из-под крышки вылетели три блокнотных листка и упали на землю. Стремительно темнело, но я еще смог разобрать четкий почерк Шерлока.
«Дорогой мой Уотсон,— говорилось в записке. - Я пишу Вам эти строки благодаря любезности мистера Мориарти, который ждет меня для окончательного выяснения наших отношений. Простите меня, дорогой друг, за обман с письмом из Мейрингена, но я не мог рисковать Вашей жизнью. Все необходимые распоряжения относительно моего имущества хранятся у Майкрофта.
Прошу Вас передать мой сердечный привет миссис Уотсон. Искренне преданный Вам Шерлок Холмс».

Я читал и перечитывал записку, смахивая слезы. Дальше оставаться у водопада не имело смысла. Искать Холмса в горах, даже если он выжил, бессмысленно, в стремительно сгущающейся темноте я рисковал свернуть себе шею. Поэтому я забрал вещи Холмса и медленно двинулся к гостинице. В том, что Мориарти погиб, я не сомневался. Но что произошло с моим другом? Если следы лап действительно свидетельствуют о произошедшей с ним трансформации, то куда он делся потом? Что если перевоплощение свело Холмса с ума? Не зря же Стемфорд неоднократно повторял, что нельзя оставлять его в такой момент в одиночестве!

До гостиницы я добрался полностью разбитый – и физически и морально. Не раздеваясь, упал на кровать и провалился в тяжелое забытье. Очнулся я оттого, что кто-то тряс меня за плечо. С трудом раскрыв глаза, я разглядел в утренних сумерках Стемфорда.

- Я опоздал, Генри, - еще толком не очнувшись, пробормотал я. – Я никогда не прощу себя…

- Я виноват не меньше. Ну-ну, Джон, не время раскисать. Еще не все потеряно.
Тут только я заметил беспорядок в одежде оборотня. Вязаные свитер был надет задом наперед, пальто расстегнуто, брюки все в грязных пятнах, ботинки зашнурованы наспех.

- Вы уже были там – у водопада? – я вскочил с постели и принялся приводить себя в порядок.

- Только что оттуда, - кивнул Стемфорд. – Мои ребята сейчас прочесывают окрестности. Картина в общих чертах ясна. Но вы все же расскажите, что с вами происходило после бегства из Лондона.
Когда я закончил рассказ, Стемфорд оскалился.

- Поединок один на один, как же! Мориарти основательно подстраховался. С ним был его личный телохранитель – отличный стрелок, полковник Себастиан Моран. Кстати, он долгое время воевал в Индии. Вы с ним не встречались там?

- Нет. Вы полагаете… - у меня не хватило духу закончить фразу.
- Успокойтесь, Холмс не погиб… По крайней мере, не у водопада, - мрачно поправил себя Стемфорд. – Но Моран действительно стрелял. Один раз. После выстрела он в большой спешке покинул тропу. Его следы пахнут таким страхом, что двух мнений быть не может - полковник увидел что-то в такой степени невероятное, что не смог это выдержать и сломя голову бежал к Розенлау.

- Но его нужно поймать!

- Мораном мы займемся в свое время. Едва ли он рискнет рассказать кому-нибудь, что на его глазах Шерлок Холмс обернулся волком. Нет, он нас пока не интересует. А вам, Уотсон, предстоит сейчас пообщаться с полицией. Полагаю, придется допустить, чтобы в печать попало извещение о смерти Холмса. Не возражайте, пожалуйста. Потом придумаете правдоподобную версию его спасения.

- Но вы верите, что он жив?

- Я знаю, чем закончился поединок, - уклончиво ответил Стемфорд. – Но я знаю и то, что, к сожалению, Холмс был напуган произошедшим не меньше Морана. Время сейчас работает против Шерлока. Чем дольше он остается в зверином облике, тем сложнее ему будет перекинуться обратно.

Последующий день обернулся для меня сплошным кошмаром. Мне пришлось присутствовать при осмотре места происшествия полицией. Пришлось согласиться с мнением экспертов, что оба противника упали в пропасть. Потом я собрал вещи и по настоянию Стемфорда перебрался в Розенлау, где снял два номера в крохотной полупустой гостинице.

На беду в этот день в горах прошел сильный дождь. К вечеру Стемфорд вернулся в гостиницу насквозь промокший и злой. Я едва дождался, пока он переоденется в своем номере и придет ко мне.

- Бесполезно, - с порога ответил он на мой вопрос. – В горах и так сложно искать следы, а еще этот проклятый дождь! Пришлось отправить ребят за подмогой, - Стемфорд поморщился. – Представляю себе реакцию местной стаи… Впрочем, это все неважно, главное - найти Шерлока. Любыми средствами.
- Сколько он может продержаться один? – задал я вопрос, мучивший меня весь день.

- Сложно сказать, - Стемфорд задумался. – В принципе, мы способны без последствий для своей психики сохранять звериный облик несколько дней. Но не в случае первой трансформации. Если Шерлок не перекинется в ближайшие сутки, это может окончится безумием.

Должно быть, на моем лице отразилось такое отчаянье, что Стемфорд стремительно шагнул ко мне и мягко взял за плечи.
- Держись, Джон. Мы его найдем.

+2
46
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Илона Левина №1