Из воспоминаний доктора Уотсона. Часть 6 - заключительная

Автор:
Алёна
Из воспоминаний доктора Уотсона. Часть 6 - заключительная
Текст:

Даже сейчас, по прошествии почти трех лет я не в силах заставить себя описать неделю, которую провел в Розенлау, пока шли поиски. Это были бесконечные часы ожидания, изматывающее ощущение беспомощности, и постоянный страх. Страх, что Холмс погиб или сошел с ума, страх, что он не простит меня за то, что я столько лет скрывал от него правду. С каждым часом, Стемфорд становился все мрачнее и молчаливее. Через восемь дней стало ясно, что далее оставаться в Альпах нет смысла. Измученные, мы возвратились в Англию. В последующие полгода я еще верил в чудо возвращения Холмса, и Мэри в этом меня всячески поддерживала.

- Он не мог погибнуть, - твердо заявляла она. – Только не Шерлок. Вот увидишь, он скоро появится в Лондоне.

Обнадеживало меня и поведение Майкрофта Холмса. Он распорядился, чтобы квартира на Бейкер-стрит осталась за Шерлоком, и внес авансом крупную сумму в счет аренды.

После возвращения в Англию, Стемфорд известил о происшествии Совет, и поиски велись по всей Европе. Но дни шли за днями, а никаких вестей о Холмсе так и не поступило. Живой или мертвый, он как сквозь землю провалился. Через год даже Мэри перестала верить в то, что он еще жив.
И тогда я написал рассказ «Последнее дело Холмса» - это было моим прощанием с другом и данью памяти великого детектива. Когда рассказ напечатали в «Стрэнде», на мой адрес хлынул поток писем с соболезнованиями. Мэри жгла их в камине, поскольку у меня не было никакого желания ни читать, ни отвечать на них. Постепенно я снова втянулся в привычный ритм жизни. Домашние дела, практика, которой я теперь отдавал все силы, наполняли мои дни, но внутри меня словно образовалась какая-то пустота, и ничто не могло ее заполнить. Мэри пыталась отвлечь меня, летом мы с ней вместе побывали у моря, но поездка не принесла мне радости. Каждый раз, когда я ловил задумчивый взгляд жены, устремленный на какого-нибудь ребенка, сердце мое сжималось от нехорошего предчувствия.

Шел третий год без Холмса, когда судьба нанесла мне еще один удар. Был конец марта, и как всегда весной работы у меня прибавилось. В тот день я поздно закончил прием пациентов и собрался пойти в гостиную отдохнуть перед обедом. Мэри не было дома, она уже три дня как отсутствовала по своим делам. В последнее время ее отлучки участились, и как я не старался гнать от себя мрачные мысли, они настойчиво преследовали меня, особенно по ночам, когда я оставался в полном одиночестве.

На этот раз я ждал Мэри только через два дня и поэтому вздрогнул, когда, войдя в гостиную, застал там жену. Она стояла у окна в свое лучшем дорожном платье – из синего шелка с черной бархатной пелериной. Этот наряд удивительно шел ей, подчеркивая глубину серо-синих глаз. На кресле стоял не распакованный дорожный саквояж.

- Мэри! Как я рад, - я порывисто обнял жену. Но она мягко высвободилась и серьезно посмотрела на меня.

- Джон, выслушай меня, пожалуйста. Это очень важно.
От ее слов я похолодел. Все мои страхи разом проснулись, и не в силах справиться с собой я только растерянно кивнул.

Мэри помолчала, теребя край жакета и словно собираясь с духом.

- Джон, я…

- Только не говори, что уходишь, - прошептал я. – Пожалуйста, не говори этого…

Мэри закусила губу.

- Джон, я не могу остаться.

Я смотрел в ее глаза, ставшие вдруг холодно-серыми, и мечтал только об одном – чтобы это оказался один из моих кошмарных снов и чтобы я мог проснуться. Я опустился перед Мэри на колени и прижался лицом к ее руке.
- Не уходи… Я всего лишь человек, но я люблю тебя. Мэри, ты – вся моя жизнь, пожалуйста, не уходи…

- Джон, не надо! – в голосе Мэри слышались слезы. Она резко отступила от меня. – Я все еще люблю тебя! Но я… я беременна. И это не твой ребенок.
Мир вокруг меня рухнул с каким-то стеклянным звоном. Я встал, чудом удержался на ногах и ушел в свою спальню. Мэри что-то закричала мне вслед, но я уже ничего не слышал.

Она собрала вещи и уехала в тот же вечер. На следующий день мы увиделись у Стемфорда. Разговор вышел коротким и тяжелым. Я молча выслушал предложение обойтись без развода, чтобы не пострадала моя репутация. Стемфорд брался оформить свидетельство о смерти миссис Мэри Уотсон, которая якобы состоится где-нибудь на железной дороге в результате несчастного случая.

- Все равно Мэри уезжает жить в Америку, и едва ли в дальнейшем встретится с кем-то из ваших общих знакомых, - голос Стемфорда был предельно вежлив и спокоен.

Я молча кивал. В тот момент я был согласен на все, лишь бы меня оставили в покое. Оборотни обменялись быстрыми взглядами.

- Значит все улажено. Я зайду, когда закончу с документами, - Стемфорд проводил меня до дверей и вдруг глухо произнес. – Я ведь знал, что этим закончится. Не следовало мне соглашаться на ваш брак.

Я покачал головой.

- Нет, я ни о чем не жалею, Генри. Я знал, что сказка однажды закончится. Просто я не думал, что будет так больно…

- Ничего, это пройдет, - Стемфорд крепко сжал мне руку. – Жизнь не кончена, и все еще наладится, поверь мне.

Я знал, что ничего уже не наладится. Дома я прошел в свой кабинет и выдвинул средний ящик письменного стола. Там, поверх записных книжек, лежал мой верный револьвер. Несколько минут я молча смотрел на него, потом закрыл ящик. Последующую неделю я обстоятельно и последовательно улаживал все свои дела. В конце недели Стемфорд привез документы, свидетельствующие о том, что в глазах общества я отныне вдовец. Меня он дома не застал, я как раз был у юриста – оформлял завещание. Все свои сбережения я отписал Стемфорду, приложив к тексту запечатанное письмо на его имя, в котором просил передать деньги Мэри. Возвратившись домой, я обнаружил конверт со свидетельством о смерти миссис Уотсон. Это означало, что Мэри уже покинула Англию. Рядом лежала записка от Стемфорда, в которой он просил приехать к нему. Записку я бросил в камин, а свидетельство оставил на столе. «Это прекрасно заменит предсмертное письмо», - подумал я и положил поверх бумаг револьвер.

Оставалось еще одно дело. Со дна платяного шкафа я достал старую жестяную шкатулку, на крышке которой было выведено порядком облупившейся краской «Джон Г. Ватсон, доктор медицины, Индийский экспедиционный корпус». Вытряхнув разную мелочь, я принялся аккуратно укладывать в шкатулку свои блокноты с записями не опубликованных дел Шерлока Холмса.

Эти записки я положу сверху и отнесу шкатулку в свой банк «Кокс и компания». Я распоряжусь, чтобы ее открыли не раньше, чем минет сто лет. Потом я вернусь в свой пустой дом, и револьверный выстрел поставит точку в моей последней истории.

Эпилог
Весна в Лондоне – это сырое и крайне неприятное время года. Но порой погода балует горожан пригожими солнечными деньками. Именно таким выдалось первое апреля 1894 года, когда я вышел на свою последнюю прогулку по Лондону. До банка и обратно я шел пешком, не торопясь, бездумно разбивая тонкий лед в лужах кончиком трости. На душе у меня было пусто и спокойно. Все счета были оплачены, долги отданы, ничто и никто уже не задерживал меня на этом свете. Прислугу на сегодня я отпустил, прием пациентов отменил.
Ключ почему-то заело, и я потратил несколько минут, пытаясь справится с замком. Войдя, наконец, в дом, я даже не стал запирать за собой дверь. Снял и аккуратно повесил на вешалку пальто, шарф и котелок. Спешка не к чему, когда решение уже принято, и было достаточно времени его обдумать.
Прихрамывая, рана опять разболелась от весенней сырости, я прошел в свой кабинет, сел в кресло и спокойно протянул руку за револьвером. Но его почему-то не оказалось на месте. Эта неожиданная заминка сильно меня раздосадовала. Я резко выдвинул один за другим ящики стола. Оружия нигде не было. В этот момент я краем глаза уловил какое-то движение позади себя. Вскочив с кресла, я повернулся и остолбенел. В дверях, прислонившись плечом к косяку, стоял Шерлок Холмс.

- Здравствуйте, Уотсон, - услышал я до боли знакомый голос и потерял сознание.
Очнулся я в кресле, ворот рубашки у меня оказался расстегнутым, а на губах я ощутил вкус коньяка. Холмс стоял рядом и держал наготове открытую фляжку. Помолодевший, загорелый, одетый в какие-то живописные лохмотья, он показался мне похожим на моряка, недавно сошедшего на берег. Но это, несомненно, был мой друг – живой и на вид совершенно невредимый. Я схватил его за руку, и сжал, боясь, что он исчезнет, как привидение.

- Холмс? Неужели это возможно? Где же вы были все это время?! Господи, Холмс, как же мне вас не хватало…
В ответ на мои бессвязные восклицания на губах Холмса появилась смущенная улыбка.

- Мне нет прощения, друг мой, за то, что я заставил вас так страдать. Но право же, Уотсон, если вы отпустите мою руку, я смогу закрыть фляжку. Грешно позволять выдыхаться этому чудесному французскому коньяку.
- Сначала дайте мне еще глотнуть, а то я не могу прийти в себя от радости, что вижу вас! Мне кажется, что вы вот-вот исчезнете.
Холмс отдал мне фляжку и повернулся, чтобы взять стул. Мне показалось, что он украдкой смахнул с глаз слезы. Глоток коньяка, в самом деле, отменного, окончательно привел меня в чувство.

- Кстати, куда вы дели мой револьвер? И каким чудом оказались здесь именно сегодня?

- Револьвер ваш в полном порядке, - Холмс достал его из кармана и положил на край стола. – Но честное слово, Уотсон, мне очень хотелось выкинуть его в Темзу. Что же касается моего появления… Я уже три дня как в Лондоне...

- Три дня! – простонал я.

Холмс подался веред и осторожно взял меня за руки.
- Друг мой, если бы я знал, что вы задумали, то примчался бы сюда прямо с вокзала, поверьте мне! Но в тот момент я считал, что безопаснее будет некоторое время сохранять в тайне мое возвращение. Вы ведь, наверняка знаете о Моране? И о том, что ему известна моя сущность?

- Разве Моран в Лондоне? – удивился я.

- Недавно вернулся. Собственно, у него нет причин скрываться - никаких улик против него по делу Мориарти я так и не смог собрать. Так что человеческих законов он может не опасаться. А у Стемфорда связаны руки – формально Морану нечего предъявить, ведь тогда у водопада он на меня не нападал. Скорее уж наоборот, - мой друг усмехнулся. – Впрочем, я не очень хорошо помню, что делал после своей первой драматической трансформации. Единственное, что врезалось в память – это вопли Мориарти и потом Морана. Мне довелось недавно со стороны наблюдать спонтанную трансформацию, поверьте, это зрелище способно испугать до полусмерти любого человека. Впрочем, кому я это объясняю? Ведь ваш опыт общения с изменяющимися более длительный, чем мой.

- Вы преувеличиваете, - опустив глаза, пробормотал я. Несмотря на полушутливый тон моего друга, я не мог без страха ожидать развития темы о моих тайных отношениях с оборотнями.

- В таком случае, придется вам поверить мне на слово, - спокойно продолжал Холмс. – Так вот, Стемфорд следит за Мораном с момента его появления в Лондоне. Полковник повсюду ходит с оружием, и есть все основания считать, что пули в его револьвере – серебряные.

- Так вы из-за него так долго скрывались?!

- Разумеется, нет, Уотсон. Полковник, конечно, опасен, но не настолько, чтобы я ради него бежал через пол мира. Когда Генри рассказал мне, какие масштабные поиски были устроены после моего исчезновения, право же, я даже возгордился, - Холмс по-мальчишески звонко рассмеялся. - Не дать себя обнаружить лучшим следопытам Европы – это повод для законной гордости. Правда, сказать по чести, их ошибка заключалась в том, что они не там искали.

- Так где же вы были?

- О, где я только не был… Но главным образом, в Индии. Да, Уотсон, когда ко мне вернулась способность рассуждать, я решил, что именно в этой древней, полной тайн стране, мне удастся найти разгадку своего состояния. Возможно, на мое решение повлияли чудесные книги Киплинга, которые вы так любили читать.

- Не думал, что вы их тоже читали.

- Читал, однако я оказался совершенно не подготовленным ко встрече с героями «Книги джунглей», - Холмс улыбнулся каким-то своим воспоминаниям. – Как-нибудь я расскажу вам о своих приключениях, если вы обещаете никогда их не записывать.

- Буду счастлив. Но все же, как вам удалось добраться до Индии? Без документов, без денег…

- За документами пришлось обратиться к Майкрофту. Да, он знал, что я жив, но у него были свои резоны сохранять это в тайне. Не смотрите на меня так, Уотсон, я понимаю, что вел себя как бесчувственный болван. Но в то время обида на вас и на Стемфорда была слишком сильна. Потребовалось почти два года, чтобы я осознал причины вашей скрытности.

- Если бы вы знали, Холмс, как я проклинал себя за свое молчание!
- Нет, Уотсон, вы были правы, мне это доходчиво объяснил ваш старый знакомый – Лал Хан. Он, кстати, очень хотел бы повидать вас.

- Так он тоже в Лондоне?!

- Нет, он принципиально против того, чтобы Большой Совет собирался в Англии, а поскольку Лал Хан стоит во главе Совета уже двадцать лет… - Холмс запнулся, заметив мое неподдельное удивление. – Так вы что же, не знали, кого спасли? И Стемфорд не счел нужным вас проинформировать?

- Нет, он лишь упоминал, что они знакомы, - растерянно ответил я.
- Ну что же, полагаю, на очередном заседании Совета будет много открытий, - загадочно произнес Холмс. – Но все это может подождать. Уже темнеет, а нас с вами ждет сегодня срочное дело, друг мой. Если, конечно, вы согласитесь, как в старое доброе время, сопровождать меня.
- Господи, Холмс, о чем вы спрашиваете! – я торопливо вскочил с кресла. – Это дело связано с Мораном?

- Да, я подготовил для полковника ловушку, и надеюсь, сегодня ночью он в нее попадется. Захватите с собой оружие, Уотсон. Моран – опасный противник.
Я потянулся за револьвером и невольно задел лежащие на столе документы. Рука моя дрогнула, но тут же я почувствовал, что Холмс крепко сжал мое плечо.

- Лучшее средство от сердечных ран – это работа, друг мой. А нам предстоит немало потрудиться сегодня. Вы готовы, Уотсон? Игра началась!

+2
138
19:47
+1
Интересная версия! ))) Поправьте плиз тут:
Но его револьвера почему-то не оказалось на месте.
Тут либо его, либо револьвера лишнее.
23:28
О, спасибо за поправку :)
17:47
Насколько я знаю, буква «W» в фамилии Watson читается как «ваи». Так что версия переводчика, написавшего эту фамилию как Ватсон, ближе к оригиналу, Хотя, возможно, вы намеренно написали фамилию как Уотсон, чтобы не было прямой ассоциации с трудами Конан Дойла. crazy

И еще. В повести «Артефакт» я тоже веду речь об оборотнях,… но и о вампирах, как неотъемлемой части пары оборотни-вампиры. Увы, дальше повести дело не пошло, Муза забастовала. Хотя чутьем чую в этой теме скрытый потенциал. blush

А в общем, повесть прелестна, и как иные труды, весьма качественно написана. Поздравляю bravo
19:35
+2
Спасибо smile
Я читала фанфики, в которых ШХ свели в поединке с Дракулой. Да, в этой теме есть потенциал :)
По произношению — это сложно :)
ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%BE%D0%BA%D1%82%D0%BE%D1%80_%D0%92%D0%B0%D1%82%D1%81%D0%BE%D0%BD
vk.com/topic-12052317_21838980
20:18
М-дя… вот что пишут в учебниках по английскому

«Как произнести английский звук [w] правильно?
Упражнение для рта, которое поможет научиться произносить английский звук [w]: вытяните губы в трубочку, как будто хотите задуть свечку, а затем резко раздвиньте углы рта в стороны, как будто в улыбке. И так много раз: трубочка — улыбка, трубочка — улыбка, трубочка — улыбка…

Произношение английского звука [w]. Теперь, когда ваш рот подготовлен, приступаем к произношению звука. На мгновение вытяните губы в трубочку, как будто хотите произнести звук «у», а когда начнете произносить «у», сразу же резко улыбнитесь. Получится некий звук, немного похожий на «в».
На самом деле звук [w] очень часто передают в русском языке буквы «у» и «в». Даже в официальных источникам имя William пишется то Уильям, то Вильям. Потому что в русском языке НЕТ такого звука.
Источник: Урок 14. Как произнести английский звук [w] правильно englishstory.ru/urok-14-chtenie-angliyskih-soglasnyih-r-w-i.html#ixzz5xp5ILiRz

Я попробовал… получается „ваи“ или „вай“
Я попробовал… получается „ваи“ или „вай“

Стало быть, правильнее всего будет называть доктора Ваиатсон?

20:29
Но уж точно не Уотсон, потому что буквы О вообще не просматривается
20:32
+1
Дико извиняюсь, а как вы слово “wall” читаете? (Просто очень интересно)
20:33
+1
эм… ну так-то «a»в закрытой позиции как раз даёт звук «о», получается Уотсон.

а для наглядности можно послушать, как эту фамилию произносят носители языка. русифицировать можно как угодно, но, всё же, у Алёны используется один из корректных вариантов
20:40
А вы попробуйте сказать эту букву по вышеизложенной методе. Когда вы растягиваете губы в улыбке, получается «А», но никак не О
20:43
+1
мы сейчас про букву или про сочетание букв? плюс учебники для русских не дадут той чёткой картины, которую даст носитель языка…
хотя, знаете, я увидела всё, что мне нужно, и разговор продолжать не хочу. спасибо!
«Слышится как пишется» — это вообще не про английский язык. Фонетика там даже зуболомнее, чем в русском.
20:41
не спорю
23:49
+1
Для меня написание Уотсон — это еще и дань ностальгическим воспоминаниям о первом прочтении «Записок о Шерлоке Холмсе». Знаете, наверное, эту серию — в рамочке? Перевод К. Чуковского, грешащий ошибками и сокращениями, но как же меня эта книга тогда впечатлила! Это была любовь на годы вперед.
Загрузка...
Илона Левина №1