Девять жизней Тома (ГЛАВА ПЕРВАЯ, в которой Гарри крутит барабан)

Автор:
Ядвига Врублевская
Девять жизней Тома (ГЛАВА ПЕРВАЯ, в которой Гарри крутит барабан)
Аннотация:
Социальная, драматическая, романтическая, ироническая и трагическая повесть о борьбе с самим собой, с врагами, друзьями, вселенной и самой смертью. Относится строго несерьёзно, плакать и смеяться дозволяется. Сатира.

Кратко: Гарри получает письма. Иногда он их читает, иногда нет.
Текст:

Письмо дожидалось прочтения двое суток. Сильно измятое, измусоленное, подписанное до боли знакомы почерком, но так и не вскрытое. Поттер вертел его в руках несколько часов, не решаясь прочесть. Он отложил письмо обратно и налил себе в стакан скотча. Опрокинув в себя дешёвое пойло, Поттер крепко зажмурился. Горло продрало, а потом по телу распространилось знакомое тепло вместе с фальшивым чувством спокойствия. На смену ему обязательно придёт разочарование, Гарри об этом хорошо знал. Не в первый раз он прибегал к быстрой терапии собственного бессилия. Откинувшись в кресле, Поттер открыл верхний ящик стола и достал револьвер, нелегально приобретённый в одном из тупичков неблагополучного района магловского Лондона. Зарядив револьвер одним патроном, Поттер отложил его, тупо уставившись на пустой стакан. Нужно было решать. Сейчас или никогда.

«Никогда. Какое странное это никогда», — думал Поттер. Оно должно бы лишать его возможности выстрелить в себя до конца жизни. На деле Гарри возвращался к этому никогда каждый вечер, он стрелял в себя и неизменно барабан был пуст.

«Не в себя, в него — поправил себя Поттер. — Мне нужно лишь вышибить себе мозги и тогда то, что живёт во мне, больше никогда не станет им. Я спасу всех».

«Кого всех? — тут же спросил насмешливый голос. — Ты всех потерял. У тебя никого не осталось. Ты давно похоронил всех своих близких. Сначала это были твои родители, потом твой крёстный, умерший по твоей вине, потом друзья и учителя. Ты потерял даже Дамблдора. Кого ты будешь спасать? Маглов? Разве тебе есть до них дело? Какую роль в твоей жизни сыграли маглы? Дурсли всегда относились к тебе как к мусору. Нелюбимый жалкий мальчик, на которого свалилась слава и ответственность избавить мир от чудовища… А может ты хочешь спасти тех, кто уже перешёл на мою сторону? Хочешь спасти Снейпа? Этого ублюдка, который предал твою мать, который издевался над тобой, будучи виновен в смерти твоих родителей».

— Замолчи, — устало ответил Поттер.

— На тебя столько ставили. Столько волшебников верило в то, что ты спасёшь их. Они все просто использовали тебя. Как те маглы, которым ты помогаешь сейчас, которые видят в тебе один лишь бездонный кошелёк. Интересно, станут ли они брать твои деньги, если узнают, что случилось с теми, кого ты пытался спасти? Ведь все они давно сдохли и сгнили. Каждый из них умер, надеясь на тебя, но, в конце концов, ты остался один…

— Заткнись, — сквозь зубы ответил Поттер, сжимая уши ладонями и зажмуриваясь.

— А что насчёт тебя самого? Разве ты обязан был их защищать? Да и хотелось ли тебе этого? Ты ведь не хотел этих подвигов? Тебе всегда было страшно, зато взамен ты получал любовь Хогвартса и любовь своего наставника. Для которого ты, к сожалению, был не более чем разменной монетой, овцой на заклание.

— Заткнись, просто заткнись, — потребовал Поттер, наливая себе ещё скотча. Этим он пытался заглушить отвратительный голос, принадлежащий не то ему самому, не то Волдеморту. Но неумолимый шёпот, словно прощупывая его настроение, заговорил с ним мягче:

— Бедный Гарри, как тяжело быть всего лишь мальчиком, который должен умереть и так глупо и абсурдно выжить, пережить всех своих друзей, чтобы остаться одному и ненавидеть их, хотя все они уже давно мертвы.
Поттер содрогнулся от мерзостного ощущения фантомных костлявых пальцев на своих плечах.

— ЗАТКНИСЬ! — заорал он. Резко встав и развернувшись, Гарри бросил стакан. Тот разбился о стену. Никого в комнате кроме него не было. Поттер схватил пистолет и приложил к виску. Щелчок. Пустой. «Опять повезло» — понял Гарри с возрастающим раздражением. Сил на то, чтобы зарядить револьвер полностью, не было. Поттер спрятал лицо в ладонях. Спина была мокрая от страха и напряжения.
Гарри снял футболку, которую носил, не снимая, недели две, порылся в шкафу, где кое-как были свалены все его вещи, и отыскал другую с длинным рукавом. Надев поверх свежей майки куртку, висящую на криво приколоченном гвозде, Поттер вышел из трейлера. В лицо ударило тёплое осеннее солнце, и Гарри наморщил лоб, прикрывая глаза ладонью.

— Что, Джеймс? Опять похмелье?

Старик Гровер, развалившись на продавленном поттеровском кресле, улыбался беззубым ртом. Гарри рассеянно посмотрел на него, подмечая, что тот выглядел совсем плохо. Видимо, опять спал на улице.

— Чего тебе, Пол?

— Подкинь мелочишки? — Поттер пошарил в карманах и нашёл несколько пенсов. Отдав их маглу, Гарри сел на ступени трейлера.

Когда он только пришёл в поселение отбросов Backyard — так оно называлось среди Лондонцев, карманы Гарри были полны фунтов стерлингов. Всё это он раздал за год, пока жил здесь. Местные его любили, за деньги, за доброту и щедрость. А ещё за то, что Поттер никогда не просил ничего сам и всегда был в хорошем расположении духа, всегда был готов помочь. Поттер не обманывался, обитателям Backyard он был интересен ровно столько, сколько был готов помогать им. А если бы он вдруг стал одним из них, к нему бы относились точно так же как ко всем остальным. Сейчас же всякий его окрикивал, чтобы поздороваться или спросить как его дела, и непременно пожаловаться на плохое самочувствие, на полицейских, на погоду, на однообразную скудную еду. А Поттер мог лишь ответить, что всё непременно наладиться, что он поддержит, поможет, что он сопереживает, скорбит и радуется вместе с остальными.

А как шли его дела, на самом деле никого не интересовало. Да и как могут идти дела у того, кто живёт в поселении отбросов на краю Лондона? «Хуёво», — хотел ответить Поттер, но неизменно натягивал на лицо добродетельную улыбку и говорил, что дела у него не хуже чем вчера и не требуется ли его содействие в каком-нибудь деле. Содействие требовалось всегда. Не только денежное. Поттер был самым частым посетителем местной аптеки, он скупал аспирин и разного рода слабые успокоительные и жаропонижающие. К Гарри ходили с простудами, ревматизмом, депрессиями, а один раз попросили стать официальным представителем от отбросов в местную администрацию. Он отказался, выделив средства на плакаты и листовки, призывающие помочь жителям Backyard. Это помогало Поттеру не чувствовать себя жалким и беспомощным. Он по-гриффиндорски заботился о маглах, самим собой ему вверенных, считая, будто без него они непременно погибнут.

— Сегодня Лидия Томпсон родила мальчика, — сказал Пол, закуривая самодельную сигарету прекрасного табака, купленного ему Гарри.

— В самом деле? — без интереса спросил Поттер, достав из бездонных карманов куртки потрёпанную сосульку и закинув её в рот.

— Да. Крестить буду через неделю, тебя наверняка позовут в крестные отцы, — Гарри стал крёстным отцом, по крайней мере, для девяти детей, рождённых в поселение Backyard. Беременные дуры заранее сообщали Гарри сию радостную новость и всегда ожидали, что Поттер расчувствуется, заготовит хорошую речь и подарок для новорождённого. Гарри притворно вздыхал, говорил одно и то же, что, мол, рождён ещё один член замечательно свободного общества, оплота будущей демократии и т.д. Дарил подарок. Все хлопали и заявляли, что лучшего оратора в жизни не слышали.

— Джеймс, — позвал Гарри Пол. Гриффиндорец моргнул и уставился на беззубого старика.— А старуха Бэла померла.

— Как? — похолодев, спросил Поттер. — Когда?

— Так вчера ночью. За тобой посылали…

«Недоглядел, ещё за одной недоглядел», — думал Поттер, злясь на самого себя. Ведь обещал зайти и не зашёл! Эгоистично заснул с бутылкой магловского пойла. Поттер сорвался с места и быстрым шагом пошёл к бараку покойницы.

— Её уже увезли! — крикнул вдогонку Пол, но Гарри не обратил на него никакого внимания. Старуха Бэла была невероятно нудной, неинтересной женщиной, жалующейся на постоянные боли в сердце, в пояснице и голове. Она с трудом проживала каждый день и обязательно приходила к Гарри за таблетками, а то и посылала за ними своего племянника, жившего с родителями в соседнем бараке. Десятилетний Дэнни в коротких дырявых штанах, целый день состязающийся со своим другом помладше в плевании в огромную лужу, не любил тётку. И он бы ни за что не ходил к Поттеру за лекарствами, если бы тот не угощал его конфетами и не рассказывал сказки из книжки Бардля Бидля. Мальчишка был глуповат, у него определённо была задержка в развитии, но родителям было на него плевать. Он беспрестанно задавал вопросы, не понимая, почему фонтан был волшебным или почему трое братьев попросили такие бесполезные, с точки зрения Дэнни, дары. Гарри послушно отвечал на вопросы сопливого засранца, с нежностью думая, что это мог бы быть его сын. Уже на следующий год Поттер мог бы отправить своего отпрыска в Хогвартс, и они бы вместе пошли на платформу девять и три четверти и… «И я бы обязательно назвал его Альбусом», — думал Гарри.

У барака толпились люди. Сестра Бэлы — Модести Дакер вовсю распродавала имущество сестры, которое было совсем нескудным: многочисленные черепки со сколами, множество каких-то вазочек, вязаных ковриков, салфеточек, несколько неработающих радиоприёмников, книги, доставшееся старухе с лучших времён, две тумбы, неподключенный телефон, раскладушка и три матраса. Последнее ушло очень быстро, жители не побрезговали ими, даже зная, что всего несколько часов назад на нём умерла женщина.

— Моди! А покажи-ка трусики красавицы Бэль! — выкрикнул кто-то из толпы. Дакер гневно махнула полотенцем в сторону похабника.

— Мистер Эванс! — всплеснула руками Модести, увидев приближающегося Гарри. — Да пропустите же его! — потребовала она, смотря как Поттер, извиняясь, протискивался между людьми.

— Как вы, Моди? — спросил Гарри озабоченно, когда, наконец, добрался сквозь толпу к самому бараку. Дакер тут же подхватила Поттера под руку и повела внутрь жилья покойной сестры.

— Моди! А как же бельё?! — спросила женщина со всклоченными волосами. Она трясла стопкой полинявшего постельного белья, явно кем-то обсосанного.

— Потом! — крикнула женщина, улыбаясь Поттеру. К Гарри Модести Дакер испытывала особого рода симпатию. И хотя он был младше её как минимум лет на двадцать, она не оставляла попыток захомутать его. Потому и мальчишку ему доверяла. У Дакер был рослый детина-муж, который периодически лупил её. Субтильный Поттер, вставший как-то на защиту Моди, а потом заработавший за это сломанный нос, выглядел в глазах миссис Дакер героем.

— Ох, мистер Эванс, я так устала, — сказала женщина, всплеснув руками. — Джордж меня совсем не помогает.

— А где он? — спросил Гарри, оглядывая наполовину развороченную хибару старшей сестры. Ничто не напоминало о том, что здесь ещё несколько часов назад был покойник, всё было раскурочено, словно кто-то в спешке решил уехать. Гарри искал место, куда бы можно было сесть, и не находил. Свободен был только краешек кровати, на остальной же её части валялись какие-то тряпки. Моди, увидев его метания, тут же скинула вещи на пол.

— Зачем вы! — воскликнул Гарри, но тут же замолчал. Спасать там было нечего, куча тряпья, в котором вряд ли было можно найти даже сентиментальную ценность. Сев на жёсткую фанеру, служившую днищем для постели, Поттер неловко сложил руки перед собой и вздохнул. Дакер налила в два мутных стакана портвейн и дала один Поттеру. Он с недоверием принял его, думая о том, что пил, не просыхая уже неделю.

— За Бэль, упокой её душу, — сказала Дакер, садясь рядом с Поттером, намеренно пересекая допустимое расстояние. Гарри напрягся. Модести подняла стакан и тут же осушила его. Поттер сделал то же самое и поморщился, портвейн был явно чем-то разбавлен, сладковатый и невероятно вонючий. Дакер выдохнула, и глаза её заблестели.
— Как я теперь без моей любимой Бэллы? Ведь не на кого положиться здесь, мистер Эванс. Все они, — она кивнула в сторону выхода, — гиены. Только и ждут, только и смотрят, злословят на каждом шагу. Барак вот отнимут наверняка. — Модести всхлипнула, и Гарри опрометчиво положил свою руку на её сжатые ладони.

— Что вы, Модести, люди вас любят! Смерть Бэль задела их так же как вас и меня.

— Мистер Эванс. Джеймс, вы наивны как дитя, — сказала Дакер, смотря Поттеру в глаза. — Ведь нет никого, кому бы мы были нужны. Один вы о нас печётесь, — она глубоко вздохнула и одна из бретелек упала с её худого плеча. Гарри увидел вялые груди и тускло-розовые соски, едва прикрытые сарафаном. «А ведь она его специально надела, — подумал Поттер, смотря, то на соски, то на алые цветы на синтетической тряпке, то на люрексовую ленту, оторачивающую сарафан. — Поджидала, была уверена, что ты придёшь. Подготовила дешёвое пойло, чтобы прямо здесь тебя трахнуть. И если ты сейчас не остановишь её, она, пожалуй, это сделает».

— Модести, — сказал Гарри, нехотя отводя взгляд от груди женщины, — я думаю, вам нужно поговорить с мужем. Он должен помогать вам. Вы не должны заниматься похоронами одна, — добавил он, смотря, наконец, ей в глаза.

— Джеймс, — рука Моди скользнула по его плечу. Ярко накрашенные губы распахнулись, и он почувствовал зловоние. Запах, исходящий изо рта женщины, был похож на вонь гниения, в действительности же это было свидетельство пренебрежения гигиеной и необходимости посещения дантиста. Отшатнувшись от Моди, Поттер сдержано убрал её руку и встал.

— Если хотите, я помогу вам. Поговорю с Джорджем…

— Неужели ты не понимаешь, что он мне не интересен?! — с отчаянием спросила женщина. — Мне всегда хотелось иметь такого мужа как ты! Доброго, внимательного. Дэнни тебя любит, все тебя любят! О таком как ты можно только мечтать!

— Я… — Гарри в ужасе смотрел на неё: беспрестанно говорящие губы, бешеные глаза, рыжие волосы. «Волосы шлюхи», — подсказал ехидный голос. Поттер заткнул его, одёрнул. «Она просто несчастна», — сказал он себе. «И она решила поправить свои дела с твоей помощью, — неумолимо ответил первый, — трахнуться с тобой, а потом заявить, что во всём виноват ты». — Я должен идти, Моди… Миссис Дакер, мне жаль…
Он выскочил как ошпаренный. Его всего трясло, дыхание сбилось. В голове неумолимо насмехался голос его гадкой части, его омерзительной части, которую он, как был уверен, подавил, заставил заткнуться, похоронил, но она вернулась. И в последнее время проявляла себя всё чаще.

Гарри дошёл до умывальника, криво приколоченного к его собственному трейлеру. Пьянчужки уже не было. Должно быть, выкурил сигарету и ушёл. Ополоснув лицо прохладной водой, Поттер тяжело облокотился о трейлер. Свесив голову вниз, он простоял так добрые пятнадцать минут, пока сзади не послышался голос Дэнни:

— Вам нехорошо, мистер Эванс? — Поттер открыл глаза, натянул привычную улыбку и обернулся к мальчику.

— Нет, Дэнни. Со мной всё в порядке. А ты как? — Гарри присел на корточки перед мальчиком. — Твоя тётя… — Поттер не знал, стоило ли говорить мальчишке, что тёти Бэллы больше нет, всё-таки это дело родителей, но мальчик развеял все его сомнения.

— Сдохла, — сказал он. Гарри отшатнулся от Дэнни. Он с грустью смотрел на мальчишку, не зная, что сказать на это. Маленький Дакер опять его выручил:

— Так мама говорит, что она сдохла.

— Дэнни, так не говорят о мёртвых.

Поттер, стараясь быть тактичным.

— А как говорят о мёртвых? — с любопытством спросил мальчик.

— Умерла, — ответил Гарри.

— Ну, значит, умерла, — Дэнни пожал плечиками, как бы подводя черту под этим неинтересным для него разговором.

— А ты что-нибудь чувствуешь по этому поводу? — спросил Поттер, вспоминая себя в возрасте Дэнни. Он-то отлично понимал, что такое смерть.

— Не знаю, — ответил Дакер, вновь пожав плечами. — Мистер Эванс, а у вас остались те сосульки, которые взрываются во рту? — спросил мальчик, переходя на интересующую его тему.

— Да, кажется, остались, — рассеянно ответил Поттер, поднимаясь с корточек и выпрямляясь. — Если хочешь… — Гарри не успел договорить, а мальчик уже бросился к его трейлеру, распахнул дверь и вбежал внутрь. Поттер с поникшей спиной вошёл вслед за ним.

Дэнни опять много говорил о своей материи и отце. Напихав полный рот конфет, он болтал ногами, и при этом, захлёбываясь, рассказывал о том, как выглядел труп тёти Бэллы.

— Вы видели трупы? — спрашивал мальчишка, улыбаясь. У него отсутствовал один передний молочный зуб. Поттер беспокоился, что у Дэнни, как и у его матери будут плохие коренные.

— Нет, — ответил Гарри, сам не зная, почему соврал.

— А я видел, — довольно сказал маленький Дакер. Он явно гордился тем, что у него были такие познания. — Не только тётю Бэль.

— Ты видел кого-то ещё? — изумился Гарри. Мальчик кивнул головой и потянулся маленькой ручкой через весь стол к вазочке с заварными пирожными. Поттер тут же взял вазочку и подвинул к Дэнни. Пирожные он купил только вчера и даже не успел попробовать. Они его, впрочем, не особо интересовали. Все сладости он покупал для местной шпаны вроде Дэнни. Иногда какая-нибудь одинокая старая дева заходила к нему в гости, и он угощал её сладостями. Гарри давно заметил, что сладкое повышало настроение его подопечных.

— Я видел Боба — пса нашего соседа. Здоровенная тварь, я вам скажу, — Дэнни, явно подражал манере говора отца, чем ужасно гордился. — Когда сдохла, её втроём волокли.

— Её похоронили?

— Мг, тут недалеко, рядом со свалкой. А ещё я видел труп Билли, мистера Хартмана — жаль, что он сдох, и Полли, — на имени Полли голос мальчишки совсем стих.

— Кто эта Полли? — спросил Поттер.

— Она жила тут, до вас.

— Здесь в трейлере? — удивился Гарри.

— С родителями. Она была старше меня на два года. И сдохла, когда ей было, как мне сейчас.

— Дэнни, не повторяй этого слова, — попросил Поттер.

— Какого? А, сдохла, — вспомнил мальчик без особого сожаления. — Её мать уехала на следующий день.

— После того, как она погибла? — Дэнни кивнул. — Полли была твоей подругой?

— Ещё чего! — возмутился Дакер. — С девчонками дружат только дураки!

— А у меня была подруга, — сказал Гарри, — очень хорошая подруга.

— И как её звали?

— Гермиона.

— М, — неопределённо сказал Дэнни.

— А что стало с Полли? От чего она умерла?

— Мать Полли сказала, что она упала и ударилась. Но моя мама сказала, что она была слишком любопытной, вот и получила.

Поттер со смесью недоверия и тревоги уставился на Дакера. Могло ли статься так, что эта некая Полли, которой было не больше десяти лет, была убита собственной матерью?

— А полицию не вызвали?

— Неа, зачем?

— А что насчёт мистера Хартмана?

— Он был клёвым, — сказал Дэнни. — Как вы. Он тоже мне конфеты давал. Но когда он сдох, его тело вздулось как шарик, — Дакер развёл липкие руки в разные стороны, показывая, до каких размеров раздуло мистера Хартмана.

— А с ним что случилось?

— Мама сказала, что он был слишком жирный.

— Ясно, — сказал Поттер.

— Все трупы уродливые, да? — спросил Дакер.

— Наверно, — неопределённо ответил Гарри.

— Полли… — мальчишка замолчал, не решаясь сказать то, что собирался. — Она была очень красивой. Но когда её нашли, у неё язык торчал изо рта, — Дакер закрыл себе рот руками и сморщился. — И лицо синее, представляете?

— Представляю, — ответил Поттер, вспоминая восковое спокойствие лица Седрика, лицо Дамблдора, Сириуса, падающего в арку. — Тебя мать не заждалась? — спросил Гарри.

— Не, мать до обеда будет продавать барахло тётки.

Пока Дэнни болтал, Поттер незаметно для себя уснул. Выпитый скотч, смешанный с портвейном, сморили его. Уже спустя четверть часа Гарри крепко спал. Ему снилась мёртвая Полли с торчащим языком, мёртвый Хартман из чьего тучного тела лезли черви и старуха Бэль, лежащая в собственной постели, словно восковое изваяние, а над всем этим весёлый смех Дэнни: «Глядите мистер, Эванс, они же все сдохли! Правда, весело?»
Очнулся от криков и тряски. Кто-то бил его по щекам. Гарри попытался отмахнуться, но его схватили за грудки.

— Ах, ты ублюдок! Пьянь!

Поттер открыл глаза и увидел перед собой злое лицо женщины, ужасно уродливое в своей гневливости. Когда Гарри оттолкнул её, его тут же скрутили и потащили вон из трейлера. Никогда ещё в его доме не было столько гостей.

— Какого чёрта вы творите?!

Поттер пытался вырваться, но его руки крепко держали позади него, не давая вывернуться.

— Да что с вами?!

Гарри привели в место, где обычно проводились собрания общины, и швырнули в центр круга. Люди столпились вокруг Поттера, что-то гневно крича. Гарри трясло. Он непонимающе смотрел на обитателей трущоб, которые ещё утром были с ним доброжелательны, а сейчас по какой-то причине ненавидели его. Он увидел Моди, прижимающую к себе испуганного Дэнни, таращившегося на него с изумлением. Рядом стоял Джордж.

— Я всегда знала, что он что-то делает с моим мальчиком! — воскликнула Модести. — Он же всё время зазывает его в свой жуткий трейлер! Какой ужас! Бедный мой мальчик, — причитала она, держа голову Дэнни с такой силой, что он не мог даже пошевелиться.

— Педофил! — закричал кто-то, — педофил! Да таких нужно на кол сажать!

— Кастрировать ублюдка!

Гарри посмотрел на взбесившуюся толпу. Множество гневных лиц были обращены к нему.

— Что я сделал?! — закричал Поттер.

— Он ещё и отпирается!

— Врежьте ему, чтобы вспомнил!

— Насильник!

— Убить ублюдка!

— Я ничего не делал! — заорал во всю глотку Поттер. — Послушайте же!

— Он ещё смеет рот открывать! — закричала Модести. — Грязный распутник!

— Нужно вызвать полицию!

— Оторвать ему все его причиндалы, чтобы знал, как к детям подходить!

— Да спросите же самого Дэнни! Я ничего ему не сделал!

Гарри искал хотя бы одни глаза, готовые поверить ему и не находил.

— Дэнни! — воскликнул он и посмотрел на мальчика. Сзади кто-то подошёл и ударил Поттера с такой силой, что он свалился наземь, едва не потеряв сознание.

— Дэнни!

Поттер потянул руку вперёд, и сверху обрушилась нога в здоровом ботинке, растаптывая кисть гриффиндорца.

«Неужели они верят в это? — думал Поттер. — И во что в это? Что я сделал, чтобы они поверили в такое?»

Он сжался в комок, когда два или три человека подбежали к нему и начали пинать. Толпа безумствовала. Она жаждала восстановить справедливость — наказать зло. Зло лежало в пыли и грязи, с трудом дыша, оно до последнего верило в то, что его спасут. Увы, добро никогда не спасает зло. Оно, чёрт побери, вообще ничего не делает. Молча стоит в стороне и смотрит.

— Прекратите! — раздался голос из толпы, подаривший Поттеру надежду. — Вы же убьёте его.

— Да! — поддержал этот голос кто-то, — он не должен сдохнуть так быстро! — с ликованием отнял эту самую надежду второй.

Поттер с трудом поднял лицо. Непонимание и печаль были написаны на нём. За что они так с ним? Почему из всех людей, они возненавидели его?

Он встал, пошатываясь, словно пьяный. Засунул руку в карман, нащупывая древко палочки. А он-то обзывал себя параноиком за то, что носил её с собой. Ну, каково? Параноик? Только идиот станет отказываться от магии, только идиот станет жить в трейлере, пытаясь сделать лучше жизнь тех, кто сам не хочет жить лучше, только сущий кретин, такой как он, станет прощать всем этим людям не жестокость, нет, предательство.

Поттер вынул волшебную палочку и направил в сторону толпы. Послышались смешки и отдельные высказывания относительно его вменяемости.

— Я ничего не сделал ему! — громко сказал Гарри, прекращая тем самым шептание людей. — Дэнни, — он обратился к мальчику, — скажи им.

Мальчик молчал. Распахнув глаза, он с ужасом смотрел на Поттера.

— Что это ещё за фокусы! — закричал кто-то. Поттер видел, что в глазах обитателей Backyard не было ни понимания, ни сочувствия. Тогда он взмахнул палочкой и произнёс:

— Обливиэйт Максима!

Толпа замерла, тупо смотря перед собой.

— Вы забудете всё, что было здесь, забудете обвинения и забудете, что у меня есть деньги.

Когда люди отмерли, они, как ни в чём не бывало, начали расходиться каждый по своим делам. Дэнни, обнаруживший себя в объятиях нелюбимый матери, оттолкнул её и, увидев Гарри, побежал к нему. Модести, заметив странное состояние Поттера, тоже поспешила к нему.

— Мистер Эванс, что же это?! Что с вами? — в голосе Моди слышалось участие. Ни следа гнева.

— Всё хорошо, — сказал Гарри, улыбаясь. — Это просто… — он посмотрел на свою растоптанную руку и его затошнило. Убрав её подальше от глаз, он, пошатываясь, направился к своему трейлеру.

— Давайте-ка, я вам помогу! — сказала миссис Дакер, подхватывая Гарри под локоть.

— Не трогайте меня! — сказал он, с отвращением отталкивая её руки от себя. — Просто не трогайте, — добавил он подавлено.

— Мистер Эванс, — Дакер обиженно и непонимающе смотрела ему в спину.

— Мистер Эванс, а можно я сегодня пойду к вам? — Гарри посмотрел на мальчика рассеянно, думая о том, что нужно бы взять этого мальчишку, да выдрать как сидорову козу, чтобы не шарил по чужим трейлерам. А ещё лучше без жалости и объяснений надавать оплеух, как когда-то Дурсли делали с ним самим. Мальчишка, пожалуй, заслужил. Но вместо этого Гарри похлопал Дэнни по плечу и ответил:

— Не сегодня, как-нибудь в другой раз, — мальчишка надулся, а Поттер пошёл к своему трейлеру.

Зайдя внутрь, он нашёл бутылку скотча, откупорил её и опрокинул в себя треть. Ящик рабочего стола был выдвинут. Пошарив в нём здоровой рукой, Поттер попытался отыскать кошелёк, который положил туда пару дней назад. Ящик был полон от писем и тех немногих документов, которые были у Гарри для его магловской жизни, но кошелька там не было. Поттер привалился к столу и выдернул ящик на себя, вырвав его из направляющих. Множество писем, полученных в разные годы, разлетелось по трейлеру. Никакого кошелька. Его не оказалось ни на столе, ни в шкафу, ни в кармане куртки. Денег не было. На полу валялось несколько фантиков, и, проследив их цепочку, Поттер обнаружил кожаный потрёпанный кошелёк, ещё утром наполненный фунтами стерлингов, а теперь совершенно пустой.

Тяжёлая пьяная тупость не подарила ни облегчения, ни безразличия. Поттер ощутил острый приступ ненависти к себе и жителям Backyard. Те видели в нём лишь способ поживиться, а он в них — попытку искупить вину. «Они всего лишь хотели твоих денег, — думал он. — Они не хотели вредить тебе. Просто деньги, большие деньги заставили их это сделать». И всё равно отчаяние, которое он испытал, было невыносимым. Как глупо было прятаться где-то в подобном месте. Как глупо было игнорировать, что в нём сидел последний зародыш монстра, способного уничтожить весь мир. Гарри добрался до стола, выдвинул ящик. Прокрутив барабан, он нажал на курок. Наконец. Пуля. Он исчерпал свой лимит удачи. Конец.

Непрочитанное письмо:

Поттер!

Ты окончательно сошёл с ума? Какого Мордреда тебе понадобилось в магловском Лондоне? Допускаю, что прожив с маглами всё детство, ты можешь испытывать чувство, которое зовётся ностальгией и всё-таки я надеялся, что в тебе больше честолюбия, а также любви к горячей ванне и чистому белью. Если уж ты так неравнодушен к маглам, то мог бы выбрать кого-то достойного. Нет, тебе нужно жить в трейлере среди жалких отбросов магловского общества. Ниже падать просто некуда. Стоит ли мне ждать счастливого известия о том, что ты усыновил чёрного мальчика?

Мне кажется, ты всё-таки мазохист. Пытаться сделать счастливым кого-то — это всё равно, что дать оружие макакам и встать на передовую. Они возненавидят тебя и обвинят во всех грехах. Поттер, если ты так хочешь жить с людьми, которые тебя ненавидят, возможно, стоило найти соседа в моём лице. Я хотя бы не живу в бараке и не нуждаюсь в слабительном.

Л. Волдеморт

+1
46
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Светлана Ледовская №1

Другие публикации