Радрадрабен

Автор:
Дмитрий Федорович
Радрадрабен
Аннотация:
Звенья сорок пятое и сорок шестое
Текст:

Звено сорок пятое

Остров Худ покоился в ласковых ладонях моря, как любимый и балованный ребёнок лежит на руках у заботливой няньки. Остров Худ подставлял гористую спину тёплым ветрам, проносящимся над ним в лазурной высоте среди облаков. Остров Худ пребывал в полной гармонии с окружающим его мирозданием. Набирающее силу весеннее солнце сушило лужи недавнего дождя и бликами солнечных зайчиков отражалось на потолке таверны, куда Робин зашёл в полной уверенности, что здесь ждёт его Бека. Хотя Альманзур в своё время и намекнул, что память о произошедшем все остальные (кроме, конечно, Робина), скорее всего, не сохранят – для такого следует быть волшебником, и далеко не из последних! – Робин в глубине души надеялся, что на Беку и тем более Глендавейн это не распространяется. Ну как можно забыть битву с Арудоном у моста через Бездну или гномьи подземелья?! Кстати, горные-то тролли опять, поди, измельчали… Но, как бы там ни было, на этот раз ввязываться в конфликт между гномами и подданными Тартака Велемогучего граф не собирался.

Беки в таверне не было. Здоровенный детина был, и громоподобный грохот пивных кружек был, и даже разговор о единорогах был тоже – а Беки не было. Это так поразило Робина, что он тут же, не сходя с места, залпом опорожнил большой кубок красного худского. Вино тёплой волной плеснуло в желудок, слегка зазвенело в ушах, но Бека от этого не появился, как граф ни крутил головой и как ни вглядывался в весёлых посетителей данного злачного заведения.

Дело принимало скверный оборот. Где-то что-то, видимо, нарушилось, и события начинали располагаться совершенно непредсказуемым образом. И началось, видимо, всё с того, что карлики напали не на замок барона Клейхая, а на замок рыцаря Те. Ну, с этим-то ладно, так ему и надо, Те, но вот потом-то как бы не пошло наперекосяк! Робин даже обиделся немного на Паха: что это за бог такой, нет бы проследить, чтобы всё было гладко – сам же в этом заинтересован! – так нет же, сидит на своих небесах да нектар с амброзией попивает, а до других и дела нет!

Делать было нечего, пришлось Робину сесть за столик и заказать графинчик вина. Он справедливо рассудил, что немного подождать (а граф всё-таки надеялся, что Бека вот-вот появится) можно и здесь, не таскаться же ради поисков по улицам. Тем более укрепила его в этой мысли большая породистая муха – скорее всего, именно та, которую они с Бекой так лихо должны увеличить до совершенно неприличных размеров. Муха на правах старой знакомой тут же уселась на столешницу и принялась смаковать тёмно-красную винную каплю, которую граф гостеприимно предоставил в её полное распоряжение. Так они и сидели почти полчаса, подобно добрым друзьям, которым слова не нужны и с которыми молчать так же удобно, как и говорить.

Однако, так ничего и не высидев и ощущая нарастающее раздражение, Робин поднялся, в сердцах прихлопнул мушиного друга и покинул таверну с чувством сильного неудовольствия. Конечно, встреча с Бекой не входила напрямую в их с Пахом уговор, но бог вполне мог бы и озаботиться этой, с его точки зрения, мелочью.

А ведь, если история стала развиваться совсем не так, как в прошлый раз, Глендавейн запросто может и не появиться на яхте! Что тогда делать? Где её искать? Граф гнал подобные мысли, но они вновь и вновь непроизвольно заползали в голову. Идти к оракулу и спрашивать, как быть? И получить очередной бредовый ответ, который можно толковать, как угодно? Или обратиться к Паху? Но вряд ли тому нравится столь часто появляться в женском облике… Как бы не осерчало строптивое божество!

Что ж, раз Беки не было, приходилось надеяться, что хоть Глендавейн клюнет на наживку из одинокой яхты, покидающей Худ. В прошлый же раз она воспользовалась предоставившейся возможностью! Робин был намерен следующим утром – да что там, нынче же вечером! – выйти в море. А там – как уж Пах поможет.

Правда, дело осложнялось наличием Бетты, но о том, чтобы остаться одному, даже речи быть не могло: граф помнил, как ловко она управлялась с разными там вантами и шкотами. Да и как бы не потонуть без неё, в самом-то деле!

«Медуза» стояла у пирса в самом дальнем углу гавани, покачиваясь на волнах и выписывая концом высокой мачты замысловатые петли и восьмёрки. Собственно, даже пирсом нельзя было назвать этот причал, представлявший собою простой деревянный настил на сваях, к которому обычно швартовались небольшие рыбацкие баркасы. Бетта не теряла времени даром: на леерах сохло бельё, а из крохотного камбуза поднималась тоненькая струйка дыма.

Робин с тоской смотрел на море. Волны с характерным глухим шорохом неутомимо катали взад-вперёд серую гальку. Прибой набрасывался на берег с обречённостью одержимого, рассыпаясь в камнях, чтобы снова и снова подниматься в очередную бессмысленную атаку. Пена от умирающих волн убегала обратно в море вслед за отступающими остатками водяной армии. Акватория порта была пустынна, ни одного паруса не показывалось и на далёком горизонте: начинался сезон стрижки овец, и все суда, мало-мальски пригодные для перевозки шерсти, убыли за заработком.

Граф поднял плоский, обкатанный морем голыш и в сердцах запустил его в волну. Настроение, казалось, было испорчено навсегда.

Камень, два раза подпрыгнув, забурился в воду, пустив несколько мелких пузырей. Вот так же, подумалось Робину, и человеческая жизнь: сколько ни прыгай, всё равно рано или поздно пойдёшь ко дну!..

Пузырей на месте гибели камня, однако, становилось всё больше, и граф с интересом уставился на это явление. Вдруг в глубине мелькнула чёрная тень, вода взвихрилась, и очам изумлённого графа Айтера предстал отфыркивающийся Кай. Высунув голову на поверхность, он первым делом огляделся и, заметив Робина, отвесил глубокий поклон, для чего ему пришлось вновь с головой скрыться под водой. Робин готов был поклясться, что на губах голема мелькнула едва заметная, но от этого не менее ехидная улыбочка. Впрочем, когда тот разогнулся и стал выбираться на берег, лицо его уже приобрело своё обычное невозмутимое выражение. Он остановился невдалеке от «Медузы» и, стоя в луже натёкшей с него воды, занял пост то ли наблюдателя, то ли сторожа.

Хорошо, что вокруг никого нет, промелькнуло в голове у графа. Подобные гости из моря запросто могли заинтересовать береговую стражу, а на то, чтобы сидеть в кордегардии и давать показания тупоумным местным следователям – пусть и в качестве свидетеля – у Робина не было ни времени, ни желания.

Мысленно он признался себе, что ожидал чего-то подобного. Ну не мог Альманзур не предусмотреть такого случая, тем более, что Робин и не скрывал намерения отделаться от навязанного ему спутника. Что ж, пока голема нужно использовать, а потом, когда Радрадрабен будет в руках, с ним можно будет и разобраться. С Пахом-то схлестнуться Альманзур вряд ли решится!

– Эй ты, иди сюда! – крикнул он.

Кай приблизился.

– Вот что, – решил Робин. – Раз уж ты здесь, то давай-ка быстренько высохни – надеюсь, на это у тебя волшебства хватит – и марш на «Медузу». Там на камбузе найдёшь девицу. Зовут Бетта. Будешь у неё помощником. Понял?

Кай тонко улыбнулся и с достоинством кивнул. Тут же от него пошёл пар, как от кипящего котла (Робин опасливо оглянулся, нет ли кого поблизости, но нет, никого по-прежнему не было), а одежда зашипела, словно под раскалённым утюгом.

Граф легко взбежал по сходням на палубу.

– Отходим! – скомандовал он Каю и выглянувшей из люка Бетте. – Курс – открытое море. Если на борту появится неизвестная девушка, не удивляться, а немедленно сообщить мне.

– Ты, наверное, великий волшебник, если узнал, что я здесь! – услышал он сзади голос, который узнал бы из тысячи.

Робин рывком повернулся:

– Глендавейн!!!

У волшебницы округлились глаза:

– Ты знаешь даже моё имя? – но тут же, спохватившись, она изящно присела и продолжала:

– Да, я Глендавейн, известная также как Гризония, дочь Гофлареха Ужасного, о неизвестный маг. Я огорчена, что вынужденно обеспокоила тебя своим присутствием, и прошу оказать мне услугу – предоставить возможность покинуть остров на твоём корабле.

– Что?! – оторопел Робин. – Вейни, это же я! Ты что… ничего не помнишь?!

– О чём я должна помнить, милорд? – в свою очередь удивилась та.

– Ну… Обо всём, – неопределённо сказал он. – Помнишь Беку? Этого, как его… Шпокара? Цудуляра, наконец?

– Эти достойные маги мне неизвестны.

– Да не маги они! То есть, Цудуляр-то как раз маг… А, ладно, не в нём дело! Так ты, выходит, действительно ничего не помнишь! Ну, ничего, я тебе сейчас всё объясню!..

– Я с удовольствием послушаю, но сейчас, если можно, давай не мешкая отплывём. Я должна предупредить, что меня преследует одна неприятная личность…

– Это Арудон-то? Как же, знаем такого!

– Ты умеешь читать мысли или тебе ведомы судьбы?! Это великое волшебство!

– Да нет тут никакого волшебства! И вообще, я не волшебник, это просто стечение обстоятельств такое. А в море нам как раз нельзя. Ты знаешь, какая буря сейчас должна начаться?!

– Тебе открыто будущее?!

– Именно так, – согласился Робин. – Поэтому, уверяю тебя, самое лучшее сейчас – это отсидеться на суше.

– Но ты же сам только что собирался выйти в море!

– Только для того, чтобы найти тебя!

– Я верю тебе, – после недолгого размышления сказала Глендавейн. – Мы сделаем так, как ты советуешь, о так и не представившийся маг.

– Что ж, я могу и представиться, – с горечью сказал Робин. – Граф Робин Шер Айтер. Только я не маг, а простой рыцарь. Так ты совсем-совсем ничего не помнишь?

Глендавейн вопросительно подняла бровь.

– Ладно, – сдался он. – Тогда слушай. Эта история началась с того, что мне срочно понадобилось найти Радрадрабен…

.

Звено сорок шестое

…и таким образом, вот мы и встретились, – закончил Робин. Граф рассказал всё без утайки, единственное, о чём он предпочёл благоразумно умолчать – это то, в каком теле сейчас обретается Пах.

Ни Глендавейн, ни Кай, ни Бетта в течение всего рассказа не проронили ни звука. Наконец юная волшебница задумчиво вздохнула.

– Очень уж всё это… неожиданно, – произнесла она. – Нет, рыцарь, я тебе, конечно, верю, но…

– Называй меня просто Робином, – попросил граф.

– Хорошо, буду называть так… Только вот что: я в самом деле собиралась замуж? Потому что, извини, конечно, но сейчас я ничего такого к тебе не чувствую.

– А я чувствую! – сказал Робин. – Конечно, я не настаиваю, я могу и подождать, пока ты тоже почувствуешь.

Глендавейн слегка порозовела:

– Учти, я тебе ничего не обещаю! Никаких планов насчёт замужества у меня нет, и ты это, пожалуйста, запомни… Жених.

– Я помню, – хмуро кивнул граф. – Что мне ещё остаётся.

– А что мы теперь будем делать? – продолжала волшебница. – В море нас, ты говоришь, поджидает Арудон. На острове оставаться я тоже не хочу. Он ещё подумает, что я его боюсь!

Робин пожал плечами.

И тут в дверь каюты громко постучали.

– Кто там ещё? – недовольно спросил Робин. – Заходи, открыто!

После всего сказанного и произошедшего явление нового действующего лица произвело на графа ошеломляющее впечатление: на пороге стоял Арудон.

– Правильно, ты меня не бойся, я не кусаюсь, – масляно улыбнулся он Глендавейн, игнорируя остальных. – Я так понимаю, мы с тобой умные люди и всегда сумеем договориться по-хорошему. А раз ты его больше не любишь…

– Ты что, подслушивал?! – вскинулась Глендавейн.

– Что значит “подслушивал”? Просто было невежливо перебивать столь увлекательный рассказ, – осклабился колдун. – Тем более, раз вы не озаботились даже мало-мальскими чарами против подслушивания, это свидетельствует… Нет, даже прямо намекает! Впрочем, неважно. Идём же со мной, моя дорогая Гризония, и весь мир будет лежать у наших ног!

– Пошёл вон, – коротко ответила волшебница и демонстративно отвернулась. Сердце Робина радостно ёкнуло, он ободряюще подмигнул девушке, а колдуну красноречиво указал на дверь.

Арудон скривился, но сдержал себя и продолжал:

– Должен заметить, далеко не всё в прозвучавшем из уст графа повествовании соответствует истине. Например, моя роль в нашей совместной экспедиции к Основанию Мира описана явно тенденциозно. Но я не в обиде! Просто не стоит верить кому попало, дорогая Гризония! Кое-кто может кое-что преувеличить, а некоторым зелёным молокососам к тому же присущ юношеский максимализм!

Граф вспыхнул от гнева и, ни слова не говоря, потянул из ножен меч – что было не слишком удобно в тесной каюте – но его опередила Бетта:

– Ты глупец, Арудон, ошибочно именующий себя Умным – полуприкрыв глаза и покачиваясь на стуле, заговорила она. – И был глупцом, и будешь им всегда, а слово моё крепко, и свидетели ему люди и хумми, земля и вода, и воздух, и огонь, и живые, и неживые, и да будет так, и исполнится…

Бормотание ведьмочки становилось всё тише, и наконец она замолкла, беззвучно шевеля губами. Робин, несмотря на то, что категорически запретил ей раскрывать рот, на этот раз предпочёл промолчать. Он старательно освобождал Истребитель, который неизвестно по какой причине за что-то там зацепился и не желал покидать ножны.

Арудон же разозлился до того, что лысина его приобрела оттенок свежесваренной свёклы. Он заскрежетал зубами и угрожающе повернулся к отрешённо закатившей глаза Бетте. Физиономия его уродливо раздулась, и с побагровевшего носа коброй метнулась ядовито-красная молния. Однако никакого вреда никому молния не принесла, а бессильно потухла с таким звуком, словно зарвавшийся колдун от натуги испортил воздух. В воздухе почувствовался лёгкий запах тухлых яиц.

Арудон ошарашенно моргнул, скосил глаза на дымящийся нос и недоумённо поскрёб его ногтем.

– Это неучтиво! – назидательно подняв палец, обратился к нему Кай. – Невежливо так бесцеремонно вламываться в чужое владение и при этом вести себя столь предосудительно.

Едва не лопающийся от злости Арудон обернулся к нему и полоснул голема огненным взглядом. Тот в свою очередь внимательно оглядел разъярённого мага и сокрушённо вздохнул.

Арудон выхватил из кармана какое-то стёклышко в аляпистой золотой оправе и уставился через него на Кая, на что Кай ответил широкой улыбкой и несколько раз утвердительно кивнул.

– Ты! – заревел Арудон, поворачиваясь к Робину. – Если ты думаешь, что тебя защитят эти презренные выходцы с Горы, то можешь не надеяться! Я скоро вернусь, и тогда посмотрим, кто кого! А ты, Гризония, не хочешь по-хорошему, захочешь по-плохому!

Оглушительный грохот, сопровождавший исчезновение колдуна, был слышен, наверно, по всему Худу. Однако удивительным образом никто от этого взрыва эмоций не пострадал. У Робина даже в ушах не зазвенело – видимо, Альманзур здорово-таки натаскал своего питомца в защитной магии. Только иллюминатор в каюте вылетел напрочь, словно под столом разорвался громадный перегонный куб, у которого заело выпускной клапан. Впрочем, в этом был и несомненный плюс: неприятный запах быстро выветрился.

С минуту все молчали.

– А что это за Гора такая? – невпопад спросил Робин. – Ну, Арудон ещё упоминул?

– Это место, где живут добрые волшебники, – с готовностью сообщил Кай. – Что-то наподобие Долины Ужасов, только наоборот.

Глендавейн пристально поглядела на него.

– Знаете, – наконец, сказала она. – Я, конечно, ничего против Горы не имею, но как-то не принято вашим и нашим находиться в одном обществе. Обычай есть обычай. Хотя, с другой стороны, обстоятельства…

– С другой стороны, ничего предосудительного в этом нет, – возразил Кай. – Кстати, у нас ещё и третья сторона есть: Бетта ведьма, к твоему сведению.

– Кроме того, нам помогают боги, – поспешил вставить Робин, которому такой оборот дела не понравился: вдруг Глендавейн возьмёт да откажется от такой кампании, и что тогда делать?! – Я про Паха говорю, – продолжал он. – А это и вовсе четвёртая сторона, да ещё какая! Так что, скорее всего, судьба нас собрала не зря.

– Да я ничего, – оправдываясь, слабо улыбнулась волшебница. – Только вы сами видели, в какую историю вы со мной можете влипнуть.

– Это не только твоя история, – воспротивился Робин. – У меня к Арудону тоже счётец имеется, ты не думай! Кстати, у кого какие предложения? Как нам теперь поступить? Бетта, ты только смотри у меня, ничего вслух!

– Выйти в море и драться, – решительно предложила Глендавейн. – Против нас двоих, – она глянула на Кая, – он ничего сделать не сможет! Мог бы, так уже бы сделал, я этого негодяя знаю!

– Там не только он, – возразил Робин. – Там, к твоему сведению, ещё нанятый им Кадаламус обретается, да ещё некто Бендик вертится поблизости. Хотя тот так, мелочь, но всё-таки.

– Вот как, значит, – нахмурилась волшебница. – А больше он никого не пригласил? Надо проверить!

Она взяла в руки стеклянный кувшин с водой, который заботливая Бетта всегда держала наполненным доверху, и провела над ним раскрытой ладонью. Вода порозовела и стала слабо мерцать, и вот в глубине кувшина постепенно стал виден неуклюжий золотой корабль, безвкусно расписанный диковинными цветами и животными – граф сразу узнал это судно. Против ожидания, корабль не парил в воздухе, а покачивался на спокойной поверхности моря. По палубе метался Арудон, то и дело вздымая руки к чистому пока ещё небу. Он то начинал оживлённо жестикулировать, то принимался загибать пальцы – точь-в-точь Шпокар в разговоре с Бендиком! – и Робин почти наяву слышал: “быков-трёхлеток… и петухов…”.

– Вроде больше никого, – заметила волшебница, напряжённо вглядываясь в воду. – Точно, никого, я бы заметила. Впрочем, и одного Кадаламуса хватит. Это ж как-никак бог.

– Позволю себе кое-что предложить, – вмешался Кай. – Хорошо известно, что изменение облика доступно как злым, так и добрым магам, поскольку само по себе не влечёт ни вреда, ни пользы.

– И что?

– Ничего. Только, когда прибудет Кадаламус, пусть он обнаружит на этом месте не корабль Арудона, а «Медузу». И пока они будут между собой разбираться, настоящая «Медуза» успеет покинуть остров и удалиться, никому не причинив ни малейшего беспокойства. Главное, чтобы подвергающийся воздействию не почувствовал налагаемых чар.

– Не почувствует! – загорелась Глендавейн. – Мы уж постараемся. Мы так постараемся!..

– И Арудон сам нарвётся на собственную пакость! – сообразил Робин. – Очень неплохо! Эй, Бетта, пожелай-ка нам удачи!

– Всё получится так, как должно получиться, – откликнулась юная ведьмочка. – И удача будет с теми, кто её заслуживает!

Очень двусмысленно это прозвучало, но Робин махнул рукой: пусть так, хорошо ещё, что чего лишнего не прибавила.

Волшебники принялись за дело соединёнными усилиями, и скоро в глубине кувшина произошли радикальные изменения: арудоновский дредноут превратился в шедшую под всеми парусами «Медузу», у штурвала которой стоял самодовольно улыбающийся Робин. Свободной рукой граф Айтер при этом обнимал за плечи гордую дочь Гофлареха – волшебница только фыркнула, глядя на эту сцену, но возражать не стала. Бетта, со своей стороны, вызвала над Худом такой густой и плотный туман, что даже Кай уважительно покачал головой, а восхищённая Глендавейн тут же принялась заучивать длинный и цветистый наговор, который Бетта терпеливо повторяла ей раз за разом. Это не помешало маленькой команде отдать швартовы, споро поставить парус и потихоньку выйти из бухты в открытое море. Граф правил вслепую: он знал, что поблизости нет ни рифов, ни мелей, так что разбить судно не боялся.

-- продолжение следует --

Другие работы автора:
+2
57
10:52
+2
видимо я пропустил момент, когда она расстались, но закручено основательно thumbsup
Стараемся…
Загрузка...
Светлана Ледовская №1